Новенькие

— Скажи своей рыжей бестии прекратить! Загроможденное хламом Аарона — повсюду разбросанные книги по биологии с химией вперемешку с конспектами — и совсем немного бардаком Эндрю, когда тот в какой-то неведомой медитации перебирал одинаковые на вид и только ему различимые серебряные украшения: чокеры, браслеты, кольца и серьги, — убранство их общей комнаты уже битый час сотрясали громкие голоса двоих взведённых подростков. Не описать словами, как удивился Эндрю, вмиг побелев от праведного гнева, услышав от нерадивого брата тот же приказ, выкрикнутый одновременно с его собственным: — Мне насрать на него. — Челюсть свело так сильно, что Эндрю приложил немало усилий, усмиряя свой пылкий нрав. Аарон изогнул бровь, изобразив искреннее недоумение. Вмазать бы по этой наглой заумной роже, да так, чтобы синяк не сходил неделю, наслаждаясь тем, какими глупыми объяснениями он будет распыляться перед волнующейся Кейтлин. — Правда, что ли? — приложив указательный палец к губам, Аарон театрально вскинул голову к потолку. — Да, пожалуй, ты прав. Ведь именно так выглядит человек, которому абсолютно насрать на тупого Нила Джостена. И дыру ты в нём прожигаешь все уроки и перемены, потому что он тебе не интересен, а на крыше с ним куришь тоже из-за того, что одному скучно? — Мне вспомнить, сколько раз ты зажимал Кейтлин в кладовке? — Грязный приём, но разом перекосившееся лицо Аарона того стоило. — Не твоё дело. Но если Нил ещё раз полезет ко мне... — То же самое могу сказать о твоей прилипале. Если это существо ещё раз пристанет со своими расспросами, одним игнорированием она не обойдётся. Побагровели они одинаково. Зеркало на шкафу напротив успело поймать весь процесс проявившейся злости на их лицах: то, как пунцовые пятна появились на шее и мелкими точками распространились до щек, слегка задевая уши. Мама Бетси любила, смеясь за обеденным столом, с приятной ностальгией вспоминать, перебивая возмущённое ворчание близнецов, как Эндрю с Аароном весь детский сад и половину начальной школы обожали переодеваться в вещи друг друга, чтобы быть ещё более похожими; то, как Аарон постоянно выкидывал купленные неодинаковые игрушки, даже если различие заключалось только в одном цвете. Эндрю слышал эти истории не меньше сотни раз. В какой-то момент их игры в переодевания резко сменились на «найди отличия». И теперь они постоянно то и делали, что мерились, кто оригинальнее. Если Эндрю носил тёмное, то Аарон — только светлое; если Эндрю прокалывал уши, то Аарон набивал себе тату змеи на лодыжке. Дошло до крайних мер, и однажды Эндрю увидел своего непутёвого брата выходящим из душа с чёрными волосами. Стоит ли говорить, каким пристыженным, разгневанным, с опущенной вороной макушкой в пол он ходил несколько месяцев, когда весь класс дружно высмеял его новый образ гота? (То, что Эндрю после уроков проучил каждого такого шутника, Аарону знать не обязательно). — Кейтлин. Её имя Кейтлин, — как можно учтивее, вспомнив про манеры, поправил Аарон. — Я знаю. К сожалению. — Тогда если твой парень мечты ещё раз подставит мне подножку или оставит записку на шкафчике... — Ещё раз повторяю, он не мой, а записку мы писали вместе. Эндрю ни в коем случае не дружил с Нилом, но иногда на них обоих находило ехидное озорство. Весельем вскружив голову, их рождённые в дурных мозгах безвредные шалости доставали всех, кто попадался под горячую руку. Первым в чёрном списке, конечно же, шёл Аарон: потому что ну... Нилу он не понравился сразу же, когда в день поступления в новую школу учитель по литературе Эбби в совместном задании поставила их в пару. Эндрю тогда впервые ощутил всю силу ненависти и зависти, нечаянно сломав карандаш от злости. Беззаботно смеющаяся рядом Кейтлин в паре с ним только усугубляла ситуацию. В записке со словами: «Поменьше пускай слюни на Кейтлин, иначе весь класс затопит», — Эндрю ничего плохого не видел, лишь испорченный день, но Аарон со своей кислой миной и неизменным источающим высокомерием и так постоянно действовал на нервы. Ссоры, подобные утренней перебранке, ставшей почти традицией, вспыхивали всё чаще и чаще. Бетси старалась не лезть в их конфликт (причину которого они сами до конца не понимали), разнимала за шкирку только в редких случаях, когда дикие крики поднимали на уши соседей. А началось всё с того самого злополучного дня, когда в дверь их школы вошли два рыжих недоумка, ослепляя очаровательно милой, но при этом ни капли не слащавой красотой. Покорив каждого искромётным юмором, они в один миг стали душой компании, получив то, чего многие добивались годами. Нил и Кейтлин Джостены. Они медным торнадо ворвались в класс, сметая учебники с парт, взлохмачивая волосы и оставляя после себя сладкое послевкусие. Учитель вежливо представил их. Кейтлин застенчиво и кратко рассказала про свою семью: мать Мэри — уважаемый адвокат, после развода с мужем переехала в тихий городок, дабы начать новую жизнь, и они с Нилом надеются найти новых друзей и усердно трудиться ради поступления в престижную Лигу Плюща. Нил лениво зевал на преувеличенные сюрреалистические обещания Кейтлин. Рядом с приличной сестрой, в приталенной зелёной юбке, белоснежной рубашке и с аккуратным, не вызывающим макияжем, идеально сочетающимся с её послушно завитыми кудрями, Нил походил на чесоточного бездомного, мимо которого милосердная Кейтлин не смогла пройти и остаться безучастной. Он утопал в мешковатых штанах, стёртых на коленях, футболка серо-болотного цвета, с глупой нечитаемой надписью, свисала до середины бёдер. Эндрю в этот момент захотел схватить его за руку, увести в магазин и завалить горой адекватной одежды. Нацелившись на Эндрю соколиным взглядом, Кейтлин села впереди его парты и без конца поворачивалась, треща без умолку. За несколько минут Эндрю узнал всю её наискучнейшую биографию (хотя он также выудил и биографию Нила, что, естественно, являлось жирным плюсом). Нил то и дело незаметно поглядывал в их сторону, сидя неподалёку от сестры, словно оценивая, представляет ли Эндрю опасность для Кейтлин. — Моя мама купила такой огромный дом! А ванная будто из золота, как у английской королевы. Конечно, я сомневаюсь, что у королевы золотая ванная, хотя у богатых свои причуды, ты так не думаешь? Я один раз была у одного парня в его особняке, и ты не поверишь, на заднем дворе у него стояла настоящая яхта! В общем, дом у нас гигантский. Я один раз заблудилась на третьем этаже и несколько минут не могла найти лестницу. Хочешь, я попрошу у мамы разрешения пригласить тебя? — Нет. Отвернись от меня. — Нил говорит, что я стану отличной черлидершей. Я в этом не уверена, но... Думаю, я подам заявку. Нил будет играть в экси, а я — поддерживать его. Я и так всегда поддерживала его с трибун. Нил постоянно говорит, что мне нужно выходить из тени, так что, думаю, новая школа — это прекрасная возможность для новых занятий. — Мне без разницы. — Ах, точно, я совсем забыла показать фотографию своих домашних кроликов! Вот смотри, этого зовут Ушастик — да, знаю, никакой оригинальности, — а это его сестра Бусинка. Тяжело вздохнув, как после годовой каторги, Эндрю отвернулся от неугомонной девчушки. Ей это не мешало тараторить про своих пушистых любимцев, тыча в лицо их фотографиями. На тех снимках, где мельком проскакивала другая рыжая макушка, Эндрю задерживал утомлённые слишком яркими цветами глаза, отпечатывая момент глубоко в черепной коробке. Сколько много рыжего. Эндрю, живя в безопасном сером мире, не привык видеть столько красок. Аарона с Нилом постигла та же участь, только в отличие от брата, Аарон игнорировать проблему не умел, и малейшая искра разгорала в нём пожар. — Ты так глаза закатил, когда мы вошли, — заметил Нил, ловко покачиваясь на стуле, пока учитель вышел из класса. — Осторожно, как бы не выпали. — И что с того? Хочу и закатываю. — Свои права Аарон отстаивал с завидным упорством, пусть это и было право на презрение без повода к незнакомцу. — Какой дёрганый. Ты меня не знаешь, а уже свой характер показываешь. Ты случайно не болен бешенством? А то я боюсь заразиться. — Что ты ко мне пристал? Иди на хуй, Нил. Ты не центр вселенной, никто на тебя внимания не обращает. Я отреагировал на тебя как на обычного новичка — не больше, не меньше. — Слушай, как там тебя зовут, высокомерное быдло? Впрочем, плевать. Мне куда важнее узнать, как зовут твоего брата. Повернувшись к Эндрю, Нил сделал то, о чём долго сплетничали все одноклассники. С того самого тупого подмигивания, больше походившего на судорогу глаза долговязого парня с кривыми зубами, Эндрю забыл, как дышать, и, наверное, по сей день пребывал бы в коме, слушая над своим бездыханным телом недовольства Аарона и плачущую Бетси. Ни одно живое существо не сможет выдержать в течение часа десяток остановок сердца, а иногда и намного больше, если Нил не убегал после занятий с Кейтлин и её подружками на фудкорт, недолго думая соглашаясь покурить на крыше с Эндрю. И Эндрю, так уж и быть, закроет глаза на то, как этот чертёнок задыхается от сигаретного дыма, через силу выкуривая до фильтра. Скажет, что ему не обязательно притворяться курящим, чтобы потусить вместе. Но разве Нил послушает? Ему никто не указ. Ну, возможно, немного Кейтлин, умеющая с лёгкостью (даже без затрещины) наставить на путь истинный. Тем более Эндрю для него не более чем знакомый, одноклассник, таскающийся за ним по пятам, словно на добровольной привязи. В первый раз, Нил сам предложил покурить, и пошёл следом за растерявшимся от внезапного предложения Эндрю даже не спросив, куда они идут. Это настораживало. Эндрю привык, что люди либо боятся его, либо хотят что-то получить. Нил не делал ни того, ни другого. На крыше было ветрено. Эндрю молча протянул ему сигарету, ожидая позднего отказа или неловкой шутки про рак лёгких. Вместо этого Нил неуверенно взял отраву — двумя пальцами, как карандаш — и затянулся. Тут же закашлялся, согнувшись пополам, но не выбросил. — Вкусно, — просипел он, вытирая выступившие слёзы. Эндрю смотрел на него и не понимал: зачем врать? Зачем мучить себя, если не хочешь? — Ты не обязан, — посчитав важным предупредить Эндрю поспешно начал забирать сигарету обратно. Нил резко выпрямился и упрямо, по-детски посмотрел на него, смахивая выступающие слёзы. — Но я хочу. Дай ещё. Новички представляли угрозу спокойной жизни Эндрю, и если устранить причину беспорядка, будоражащего нервы, не позволял ряд законов США об убийстве, то Эндрю не оставалось ничего иного, как скрытно следить и по крупицам собирать информацию. Так он узнал о Ниле и Кейтлин много деталей, абсолютно бесполезных для расследования опасности: например то, что Нил никогда никем не интересовался в романтическом плане (к огромному разочарованию Эндрю) и, чтобы все от него отстали, придерживается легенды об асексуальности, не зная значения этого слова; Кейтлин обожала готовить имбирные пряники с лимонной глазурью и как-то угостила ими одноклассников; Нил играет в роли нападающего, но неплохо справляется и как защитник; Кейтлин — заядлая любительница сериала «Домохозяйки». Нил не умеет завязывать галстук. Его постоянно и безуспешно учит Кейтлин перед каждым школьным мероприятием, но он всё равно приходит с кривым узлом. Нил коллекционирует необычные носки: с кактусами, утятами или с показывающими рожицы Санта-Клаусами. Недавно его коллекция пополнилась гольфами, похожими на лисьи лапки. Вскоре Эндрю быстро сдался, осознав, что он не выискивает подвох, а просто хочет узнать о Ниле всё. И даже больше. Однажды после занятий, набравшись уверенности, Кейтлин с широкой улыбкой до ушей сразу же пригласила Аарона прогуляться. Аарон, как совершенно нормальный, адекватный парень, побледнев, испугался и умело сбежал, сверкая пятками, ссылаясь на большое количество заданного домашнего задания. Эндрю не упустил возможности осмеять брата с ног до головы, но когда через несколько дней Нил с тихим усердием пытался уговорить Эндрю встретиться вне школы, Эндрю стало не до шуток. То, как хихиканье Кейтлин с бракованной версией Эндрю плавно превратилось в быстрое чмоканье в щёку при приветствии и прощании (приветствоваться и прощаться они могли по нескольку раз на дню), а затем плавно перетекло в противные обжимания и тошнотворные полноценные поцелуи, Эндрю заметил сразу. Аарон «искусно», как он думал, скрывал расплывание в счастливой улыбке, утыкаясь носом в пиликающий от сообщений телефон. Экран, вечно заляпанный отпечатками пальцев, потому что чистоту Аарон соблюдал только в конспектах по биологии, разрывался от потока уведомлений. Эндрю не был сталкером (если дело не касалось Нила), но периферийное зрение — коварная штука. Он видел десятки сердечек, отправленных в мессенджере, и фотографии, от которых хотелось промыть глаза с мылом. Обнажёнки, к счастью, не было. Благородное воспитание Кейтлин (в контрасте с развязным Нилом), не позволит ей сфоткаться так откровенно. Это были селфи, где она прижималась щекой к очередному кролику, и подпись под фото обычно всегда гласила одна и та же: «Ушастик передаёт тебе приветик!». Аарон смотрел на эту слащавую дичь с таким благоговением, будто ему пришло уведомление о зачислении в Гарвард без экзаменов. Эндрю искренне недоумевал, как у них, при всей идентичности, могут быть настолько разные вкусы. В школе Эндрю всегда ходил рядом с Аароном, защищая его перед нападками главного хулигана Рико с его отбросами общества, и поэтому то, как Аарон под предлогом похода в туалет бегал по коридорам с жизнерадостной, постоянно пребывающей в бодром настроении Кейтлин, трудно было не заметить. Прикрываясь помощью в английском, Аарон регулярно пропадал в гостях у Джостенов в их гигантском коттедже. Но Бетси тоже когда-то была молода и влюблена, поэтому повторно провела неловкий разговор о половом воспитании за закрытыми дверьми. Из той комнаты Аарон вылетел с красным лицом, запнулся и полетел прямо на опешившего, не вовремя проходившего рядом Эндрю. Нил, присев на уши, бубнил, чтобы Эндрю забрал своего брата из его дома, иначе Нил за шкирку выкинет этого кретина, лезущего с грязными поцелуями к его любимой невинной сестрёнке, с третьего этажа. Признаться в любви — равносильно признанию в слабости. Аарон не считал влюблённость уделом дураков, и всё же высокие чувства порой толкали на глупые поступки. А быть глупым он ненавидел. Нетрудно было догадаться о привязанности, выросшей гибкой лозой и оплетающей пылающие тела Аарона и Кейтлин друг с другом. Наблюдая за их сокрытием тайных отношений одновременно от двух братьев (Нил в этом плане был более терпеливым, покорно смирившись, но при этом не раз намекая, что вкус у Кейтлин на парней отвратительный), видя, как Аарон остервенело оберегал свою половинку от нападок Эндрю и защищал её в каждой ссоре, можно было понять всё без лишних слов. Раздражающий для всех, кроме его нескончаемых девушек и лизоблюдских подхалимов, Рико Морияма нашёл в первой влюбленности Аарона прекрасный повод для издевательства. — Наш мини-Миньярд узнал о существовании члена между ног? — вызывающе склонив голову набок, скалившийся улыбкой безжалостного хищника Рико рассмешил всех своих идиотов за спиной, включая мерзкого, лапающего всех проходящих одноклассниц Грейсона. — Ты умеешь им пользоваться или тебя научить? Аарон и Кейтлин были проворно «схвачены» в коридоре. Окружённые со всех сторон, они ни капли не походили на загнанную в опалу дичь, к огорчению Рико, любящего насладиться страданием беззащитных. — Хватит. Уйдите с дороги. — Невозмутимости в тоне трясущейся от страха Кейтлин можно было позавидовать. Грейсон давно не спускал с неё похотливого взгляда и, подойдя сзади, намеревался шлёпнуть по ягодицам. Сильный толчок Аарона прервал весь его настрой. — Только тронь её, и я тебе руки оторву. — Задвинув испугавшуюся Кейтлин за спину, Аарон не учёл того, что позади стояли другие задиры, в своей злобе похожие друг на друга даже внешне. — Ботаник научился показывать зубки? Подойди поближе, я тебе быстро их пересчитаю. — Зловещий блеск в глазах Рико не сулил ничего доброго, предвещая скорую пролитую кровь. Наклонившись вперёд, Аарон и Кейтлин даже подумать не могли о садистских планах Рико на их счёт. Но если о целях Рико они имели смутное понятие, то узнать, что творится в голове у взбешённого Нила, ударившего ключом от шкафчика, зажатым в кулаке на подобие кастета, они понятия не имели. Пока Рико хватался за ушибленный затылок, Грейсон сделал шаг вперёд на Нила, разбиравшегося с остальными парнями, и тут же кубарем, благодаря подножке Аарона, покатился по полу. Нил, воспользовавшись моментом, нехило приложился кулаком об его лицо. Сдаваться после первого удара Рико не привык. Он вообще никогда не уступал в своём мнимом превосходстве, потому разразившаяся драка, пусть и была недолгой, но довольно жестокой для двоих подростков. Кейтлин своим рюкзаком несколько раз ударяла стонущего от боли Грейсона, и Аарон всеми силами ей содействовал, избивая так сильно, будто пытался вогнать в кулак весь накопившийся гнев. Учитель Ваймак, не вовремя вышедший из кабинета, прервал всю их битву одним грозным рёвом. Нил успел схватить Кейтлин и Аарона за шкирку прежде, чем Ваймак успел бы их поймать. Пробежав несколько этажей и скрывшись по случайности в открытом классе, Нил первым делом стал осматривать Кейтлин на наличие травм, забыв о существовании еле дышащего Аарона. Задирая рукава сестры и тщательно всматриваясь в лицо, он прошипел, словно змей над испуганной жертвой: — Я этим придуркам жизни не дам. Кейтлин устало помотала головой из стороны в сторону: — Не нужно. Благодаря тебе всё закончилось хорошо. — Вот именно. Благодаря мне. Потому что твой сопляк даже не может за тебя постоять. Тот самый сопляк, стоящий рядом, встрепенулся, выпрямив плечи. — Я пытался. Но их было много. Нил мельком посмотрел на него полный презрения, как на что-то незначительное, не требующее внимания. — Ты всё ещё здесь? Я думал, наш храбрый Аарон уже побежал плакать в туалете. — Нил, хватит. — Кейтлин словесно одёрнула его. — Аарон не заслужил такого обращения. Он защищал меня. Не все парни психованные, как ты, которые могут с разбега влететь в толпу и начать драку. Сравнение с психом Нила позабавило, и он, ещё раз спросив о ранах Кейтлин, взял её за руку и увёл подальше от Аарона, в течение дня сопровождая везде, куда ей было необходимо. Эндрю об этом инциденте Нил рассказал в тот же день. Как и делился с ним всем тем, что происходит у него в жизни. Объединившись, они устроили для напавших, а особенно уделив внимание Рико и Грейсону, настоящий ад с испорченными вещами во взломанном шкафчике и выцарапанной надписью на машине. Удачно совпало и то, что Ваймаку спустя долгие годы борьбы с несправедливостью удалось усмирить пыл богатых отбросов общества. Вишенкой на торте стал момент, когда, подождав Рико в подворотне, они с Нилом ещё раз вежливо напомнили, почему обижать беззащитных — это плохая идея. Навреди Рико Эндрю самолично, возможно, никакой мести и не было бы. Но Рико сделал непростительную ошибку: он тронул семью Эндрю. Нил с Кейтлин, несмотря на разницу пола, были идентичны. По этому поводу Эндрю обожал подкалывать Аарона, говоря, что если он закроет один глаз, когда в очередной раз будет слюнявиться со своей «недодевушкой», то сможет разглядеть в её мягких чертах лица, длинных ресницах и пухлых щеках ненавистного Нила. Но всё же были в них и кардинальные отличия. Например, внеземные, покрытые сияющим сапфиром глаза Нила, драгоценного камня, созданного самим богом, полированные у лучших мастеров мира с золотыми руками. Ведь на прогнившей земле не могла родиться столь поражающая окружающих, захватывающая в трепетный ступор красота. И ещё: Эндрю, будучи стойким юношей в рассвете сил, конечно, ни разу не сохнет по мускулистым бёдрам, обтянутым замызганными джинсами, вышедшими из моды столетие назад, и по подтянутому телу благодаря тренировкам в школьной команде по экси. Эндрю не виноват, что, во-первых, у него период полового созревания в самом разгаре, а во-вторых, задница Нила просто идеально сочетается с руками Эндрю на ней. Эндрю не какой-нибудь там насильник. Чужое мнение он уважал лучше, чем большинство из его знакомых. Поэтому всё, что ему остаётся, — это томно вздыхать и тайком разглядывать предмет своих неспокойных ночей и долгих запираний в туалете. А хитро улыбающийся своими покосившимся забором, называемым зубами, Нил — этот полный коварного лукавства, показывающий свою подлую натуру не сразу, лишь тем, кто смог выдержать его первый удар ослепительной внешностью, этот дикий неуправляемый лис — только рад подразнить Эндрю. Сидя на траве перед школой, они оба поедали сэндвичи, упорно игнорируя, куда одновременно пропали Аарон и Кейтлин. — Не хочешь пойти сегодня со мной, Мэттом и Дэн посидеть в кафе? — с набитым ртом, поперхнувшись, предложил Нил, с немой надеждой, будто мрачный, нелюдимый Эндрю согласится пойти вместе с незнакомыми людьми да ещё и в незнакомое место. Порой с постоянно раздражающей улыбкой Мэттом у них совпадали уроки математики. Про целеустремлённую Дэн, многообещающего капитана команды по экси, он слышал мельком, в основном от единственного друга Кевина, восхваляющего её спортивные навыки. — Нет. — Услышав ожидаемый ответ, Нил забавно сморщил нос. — А что насчёт одного меня? — Вкусный перекус тут же перестал быть аппетитным. Эндрю медленно посмотрел на Нила, как обычно забравшего весь интерес к миру к одному себе. — Если я приглашу тебя погулять только со мной, ты согласишься? Эндрю не то чтобы согласится. Он из штанов выпрыгнет и убежит прочь, ища укрытие от надвигающейся лавины счастья и сногсшибательной влюблённости. Ненужную, крохотным червём заползшую в ухо, прочно укоренившуюся, впечатавшуюся клеймом. И теперь, как бы Эндрю ни закрывался, прячась в углу, отгоняя мешающий поток пробегающей фотоплёнки с Нилом перед глазами, полностью избавиться от помешательства невозможно. Как бы Эндрю ни желал, тщетно уповая коснуться шершавой ладони Нила, их отношения — не важно в каком плане, дружеские или любовные — бесполезны и приведут к разбитому сердцу кому-то из двоих. Никто никогда не хотел оставаться рядом с Эндрю дольше нескольких месяцев. Его первые отношения окончились полным крахом. Не одна подушка была пропитана водопадом слёз, пока Бетси ласково поглаживала по спине, без конца повторяя заколдованные слова: «Всё наладится». Аарон в те ужасные, полные душащим одиночеством дни был особенно послушным: приносил любимый горячий шоколад и тонну сладостей, молча оставляя у кровати, пока Эндрю, отвернувшись к стене, мечтал умереть. Роланд был его первым во всём, старше на два года, но это не мешало им проводить всё свободное время вместе, поедая прохладное мороженое в жаркий летний день. Поэтому, когда Роланд собирался уехать в другой город поступать в университет, Эндрю без капли неловкости, с едва прикрытой печалью скорого расставания, заверил, чтобы Роланд не скучал слишком сильно и он обязательно приедет к нему на следующие каникулы. На что Роланд вполне искренне удивился, застёгивая чемодан. «Зачем тебе ко мне приезжать?». Тогда все чувствительные нервы Эндрю оголились, сплетаясь в пучок раскалённо искрящейся боли. После разрыва у Эндрю, как нарёк Аарон, начался «шлюший период». Беспорядочные половые связи в пьяном, наркотическом угаре, быстрые перепихоны в машинах случайных парней — не пересчитать, скольким он отсасывал просто от скуки, не спрашивая имён. К счастью, он вовремя образумился, и образумил его не кто иной, как лезущий не в свои дела Аарон, пригрозив рассказать всё Бетси. А увидеть разочарование на лице приёмной матери было ужаснее любого неудавшегося романа. Аарон провёл несколько воспитательных бесед, видимо, возомнив себя психологом, и, что самое странное, на Эндрю это подействовало успокаивающим отваром. Любовь Эндрю не нужна. Он в неё наигрался, ему хватило. Но Нил... Нил одним взмахом ресниц рушил все планы. — Я не пойду, — строго отрезал Эндрю. — Мне это не интересно. Понимающе коротко кивнув, Нил встал, отряхнув одежду. Ещё одна из множества причин восхвалять этот огненный вихрь было уважение к личным границам. Нил с первой встречи уловил нелюбовь Эндрю к мимолётным касаниям и не приводящим ни к чему светским разговорам во время ланча. — Эндрю, посмотри, я не замарал джинсы об землю? — повернув голову и пряча лукавую улыбку, Нил положил ладони на бёдра и со всей элегантностью кошки сексуально наклонился вперёд, выпятив всё то, что заставляет Эндрю сходить с ума. — Хочешь, чтобы я полюбовался твоим задом? — Эндрю не против посвятить всю свою жизнь лицезрению его изумительным, поразительным, божественным великолепием. Но Нилу ни к чему столь интимные подробности. — Ну и ладно. — Нил нарочито обиженно надул покусанные до трещин губы. — Тогда спрошу у Мэтта. — Нет, не замарал. В принципе, Эндрю вполне может пережить многозначительный прищур, брошенный перед прощанием. Уж лучше пусть Нил гордится своей маленькой победой, бахвалясь перед Кейтлин, как Эндрю снова облизывался на него (будто Эндрю не знает, какой похабщиной они бесстыдно обмениваются между собой), чем позволит противному Мэтту смотреть на Нила. Мэтт к нему не проявлял томных чувств, и вообще со своей любящей до безумия девушкой Даниэль они собирались сыграть свадьбу сразу после выпуска, но это не мешало Эндрю сжимать кулаки каждый раз, когда Мэтт в приступе счастья стискивал Нила в медвежьи объятия. Ревность не была односторонней. И да, Эндрю прекрасно осознавал, что глупое чувство собственности, словно он сбежавший мачо из подростковых романов, называется не иначе как ревность. Он парень, боящийся привязанности, а не дегенерат, не понимающий очевидного. — Пойдёшь с ним, и я больше никогда не буду с тобой курить. — приказным тоном скомандовал Нил, стоя плечом к плечу с Кейтлин. Та, судорожно поправляя аккуратно уложенную пушистую косу, делала вид, что разглядывает что-то вдали школьного корта, лишь бы скрыть своё смущение и растерянность от присутствия Эндрю. То, что Эндрю поступил в школьную команду по экси, совсем не связано с огнём в глазах Нила, горящим при упоминании об этом спорте, и как бы невзначай брошенным предложением играть вместе. Кевин кипел адским котлом, узнав, что его уговаривания длиною в несколько лет не принесли никакого результата и Эндрю по-прежнему оставался безучастен. Кевин Дэй, лучший нападающий школьной команды, популярный спортсмен, и по совместительству единственный человек, которого Эндрю с натяжкой мог назвать другом, уже смирился с тем, что Миньярд никогда не выйдет на корт. Однако стоило Нилу упомянуть о том, как прекрасно Эндрю будет смотреться в спортивном костюме, как тут же планы на жизнь кардинально изменились. Аарон, всеми силами прыгающий вокруг Кейтлин неугомонной ягозой, вселял уверенность, и после мучительных уговариваний, добившись своего, радовался как дитя, когда Кейтлин всё же преодолела свои страхи и сомнения по поводу нерешительности и стала лучшей черлидершей «Лисичек». Чего Эндрю не ожидал, так это записки с номером телефона и предложением сходить на свидание от сокомандника, имени которого он не запомнил. Нечего марать свою безупречную память такими ненужными вещами. На этого приставучего парня ему глубоко плевать, но почему Нилу так небезразлична эта невзрачная мошка? — Это угроза? — Эндрю и не собирался соглашаться. Возможно, до прихода Нила в его скучную бесцветную жизнь, вмиг ставшую разноцветной кляксой, он бы подумал над предложением. Но Эндрю ненавидел до скрежета зубов и пары сломанных костей, когда ему что-то запрещают. Хочется сделать наоборот, назло подразнить, после стыдливо презирая самого себя. Эндрю, конечно же, этого не сделает, остальные парни навсегда потеряли всякий интерес. Как вообще, повстречав прекрасного Нила с его задорным лошадиным смехом, можно смотреть на других? — Предупреждение. Только попробуй, Эндрю, и я подумаю над предложением Мариссы сходить на свидание. — Рискни. — Эндрю не успел загнать обратно в горло вырвавшийся рык. Сделав шаг вперёд и хищно сузив глаза, хрупкая Кейтлин хотела загородить брата от угрозы со стороны ненавидящего её крепкого парня с широкими плечами и твёрдыми мышцами. Нил, поставив Кейтлин за плечо на место рядом с собой, переплёл их руки в оборонительном жесте. Как два рыжих кролика, которыми они оба обожали хвастаться, надёжно защищали друг друга даже там, где защита не требовалась. Забота о близнеце стояла на первом месте, выше любовных интриг. Эндрю такое уважал и сам действовал так же. — Это угроза? — снова выиграв со счётом 2:0 в пользу повторяющего вопрос Нила, тот усмехнулся и грациозно, несмотря на ужасный оверсайз, не подходящий ему по стилю, развернулся на пятках, утягивая за собой шепчущую проклятия Кейтлин. Ничего, кроме собственных загонов, не останавливало Эндрю взять Нила за руку и проводить до класса, засосать на крыше, куда они сбегали с уроков, или, как Кейтлин, поступить храбро и решительно — позвать на свидание. Повторение заезженной мантры об их временном коротком общении, о том, как Нил забудет Эндрю через день после выпускного, ни разу не написав и не вспоминая о поздравлениях на дни рождения и Рождество, с каждым разом всё меньше и меньше приносило успокоения. Эндрю — лишь интересный персонаж в его насыщенной школьной жизни, чередующейся между собой тусовками с многочисленными друзьями, любимым спортом и исполнением своей мечты стать профессиональным спортсменом. Что Эндрю оставит после себя в памяти, кроме запаха табачного дыма, от которого Нил постоянно чихает? Нил — слепящий свет, а Эндрю так привык к тьме. Солнце неумолимо пекло голову. Слабо раскачиваясь на качелях, Эндрю, погруженный в тёмный омут своих мыслей, краем уха слушал сетования качающегося рядом Аарона об Элисон — вызывающая своими экстравагантными нарядами отпрыска богатых родителей, не знающая морали и чувства стыда, с которой Кейтлин благодаря чирлидингу стала проводить больше времени. — Я против неё ничего не имею, но их отношения с Сэтом нельзя назвать здоровыми. И сама Элисон та ещё тусовщица. Ты когда-нибудь видел её в юбке, прикрывающей треть задницы? — Задумавшись, Эндрю неуверенно пожал плечами. — Вот и я о том же. К тому же поговаривают, что она лесбиянка, а Сэт — это прикрытие перед родителями. — Боишься, что Элисон тоже сделает из Кейтлин... лесбиянку? Не замечал за тобой гомофобии. — Взявшись за цепи, Эндрю оттолкнулся ногой. Качели были невысокие, но он, запихав подальше остатки гордости, всё равно с трудом доставал носком до земли. — Не неси бред. — Аарон брезгливо сморщился. Незнакомый человек, видящий его впервые, вполне разумно мог бы подумать о питающей его ненависти, но Эндрю-то знал, что у Аарона лицо постоянно перекошенное, словно он целиком проглотил лимон. — Я нормально отношусь к ЛГБТ. Если ты не забыл, мой родной брат и кузен — пидоры. — Звучало очень по-гомофобски. Бесконечные размышления о необходимости прекратить общение мрачно сгущали всё ясное небо. И вот зябкость пробралась под кожу, кусая бока и вызывая мурашки. Солнце заполонило дождевыми тучами, а до укрытия — огромное расстояние, удлиняющееся с каждым шагом. С каждой улыбкой и совместной выкуренной сигаретой Эндрю всё больше приближался к обрыву над отвесной скалой и грозовыми рокотами свыше, именуемыми неизбежным расставанием, после которого терзающая болючими шипами грудь Эндрю будет долго ныть, не заживая. И если горькую разлуку с Роландом спустя множество сопливых платков Эндрю смог пережить, то предательский удар от Нила выдержать стеклянное, хрупкое сердце Эндрю не в силах. Поэтому постепенно Эндрю стал отстраняться. Чтобы было не так больно, чтобы привыкнуть к прошлому одиночеству, к беспечным временам, не знавшим, кто такой нереальный Нил Джостен. Спойлер: стало только хуже. Избегать Нила было невыносимо. Эндрю уже успел забыть, каково это — быть без него. Нил словно всю жизнь проживал под кожей Эндрю, жгучими расчёсами напоминая о себе, заигрывая, дразня и, дождавшись своего часа, вырвался на свободу. Земля под ногами разверзнется, поглотив в чёрную пучину, кислородная маска перестанет работать и подавать необходимый воздух, если Эндрю больше никогда не увидит бескрайнюю синеву около зрачков и капельку пота, стекающую по веснушчатым перекатам плеч. — Я сделал что-то не так? — Стоя на излюбленной для них обоих крыше, Нил задал закономерный вопрос, неуверенно сжимая кулаки в карманах ветровки. Они перестали курить вместе. Эндрю приходил на их место раньше положенного времени, наверное, потому что не мог до конца отказаться от вредной привычки сжигать свои лёгкие, вспоминая как бесподобные для Эндрю губы обхватывали кончик сигареты. Не всегда Эндрю с пошлостью рассматривал его изгибы и черты лица. Чаще всего приводящее в бешеный мотор восхищение рождалось из невинного побуждения насладиться прекрасным. Сказать, что Нил был во вкусе Эндрю, значило бы опошлить все глубокие, неописуемые чувства, которые Эндрю питал к рыжей ведьме мужского пола. — Почему ты так решил? — болтание ногами с огромной высоты, захватывало дух, и, быть может, томительная печаль о несуществующей любви затмила главный страх разбиться. Скоро снизу учителя непременно заметят хулигана, но Эндрю скроется с места преступления прежде поимки. Нил постоянно твердил, чтобы Эндрю не приближался так близко к парапету. Инстинкта самосохранения и разумности не хватало обоим. — Я не дурак, Миньярд. — Складки на его лбу преобразились в одну натянутую линию, лишая симпатичное лицо безмятежного сияния. Подходя семенящими шажками ближе, словно к самоубийце, готовящемуся спрыгнуть и лишиться жизни, Нил не спускал с Эндрю внимательного взгляда. В другое время, в другом месте коленки Эндрю затряслись бы от счастья, а сам он непременно растаял, как снег под весенним солнцем, от желанного внимания своего «не друга». — С этим утверждением я бы поспорил. — Эндрю ничего не оставалось, как затушить сигарету (к счастью, не об собственную руку, а очень хотелось) и наблюдать за странным крадучим поведением Нила. — Я обидел тебя? — Его голос звучал так невинно и жалко, что мысль прижать Нила к себе, как побитого котёнка, резко прострелила висок Эндрю. — Если это так, скажи мне. Я исправлюсь. Никогда себя не прощу, если из-за меня ты страдаешь в одиночестве. — Мы друг другу никто. Ты — милая новенькая игрушка, с тобой весело играться, но не более. — Неотвратимая ложь, но правда губительна для обоих. Если Нил глуп и не понимает очевидного, то Эндрю будет мудрее. — А глупая игрушка не может меня обидеть, потому что ты мне безразличен, как и большинство людей, которых мне приходится терпеть. Сколько мы с тобой знакомы? Месяца два? Неужто ты за такой короткий срок привязался ко мне, как бедная сиротка? К чему эти эмоциональные переживания? Ты правда думаешь, что такой, как я, будет страдать по такому, как ты? Такой неприметный, ужасающий, холоднокровный Эндрю и такой яркий, прекрасный, тёплый Нил. Каждое слово извергались из него, сгустками желчи. Эндрю чувствовал, как дрожат пальцы, и нервно сжимал их в карманах толстовки, чтобы Нил не заметил. Где-то глубоко, под слоем льда и многолетней брони, орал испуганный ребёнок: «Зачем ты это делаешь? Он же сейчас уйдёт. Он уйдёт, и ты снова останешься один, дурак, дурак, ДУРАК». Но Эндрю продолжал говорить. Потому что лучше пусть уйдёт сейчас, сам, по своей воле, чем потом — когда Эндрю уже не сможет без него дышать. — Тогда почему ты дрожишь? — Шёпот, раздавшийся около уха, отрезвил лучше любого крика. Как Нил, будучи под прицелом глаз Эндрю, смог незаметно подобраться, словно надев плащ-невидимку, взял за плечи и рывком, стараясь не навредить, уронил на бетонную поверхность, отодвигая подальше от края, осознать было невозможно. Ранее застывшая кровь от внезапного намёка на раскрытие своей главной тайны — вопроса Нила, оставшегося без ответа, — словно вперемешку с осколками разбитой стены, упорно и скрупулёзно возводимой Эндрю годами после расставания с Роландом, пронзила жилы, расколов докрасна весь организм. В наступившей тишине было слышно, как где-то внизу, на школьном дворе, гогочут одноклассники и хлопают двери. Нил тяжело дышал, его грудь вздымалась, он наклонился прямо над лицом Эндрю, и тот без труда мог пересчитать веснушки на его коже, если бы захотел. А Эндрю хочет , всегда хочет. От Нила пахло не только табаком, который он так и не научился курить, но и чем-то сладким — наверное, теми имбирными пряниками Кейтлин, которые восхваляла вся школа, Нил сладости не любил, возможно и ел только ради угождение своей горячо любимой сестре. Эндрю лежал на холодном бетоне, чувствуя затылком каждую песчинку, и думал только о том, что если Нил сейчас отодвинется, он, кажется, начнёт замерзать заживо. Распластавшись тряпичной куклой. Нил нависал над ним сверху, не касаясь, потому что и так позволил себе многое, толкнув за плечо назад. Руки он расставил по бокам от головы Эндрю, и его ноздри раздувались, яростно вгоняя воздух. — Сколько раз говорить тебе не подходить так близко к парапету!? Ты совсем безмозглый или думаешь, что не можешь соскользнуть? — Обвинения в глупости, которые он сыпал как муку из сита, больше походили на агрессивную заботу. — Ещё раз сядешь так близко, и я расскажу директору, что ты взломал дверь, ведущую на крышу. Хотя нет, Эндрю, я лично тебя убью. Даже если ты выживешь после полёта в пять этажей, я приду в больничную палату и задушу тебя подушкой. Ты меня понял? И тут Эндрю осознал. Он и правда влюбился. И если в глубокой старости, кряхтя о ломоте в спине и болях в суставах, Нил не будет так нависать над ним, просыпаясь по утрам, а с кухни вкусным ароматом не раздастся свежий завтрак, и Эндрю не погладит Нила по его медным волосам с проблесками седины, а после рука не ляжет на макушки их десятка кошек, таких же старых, как и они сами, то лучше здесь и сейчас спрыгнуть вниз, чем не познать рыжее счастье. Пренебрежение к своей жизни или сказанная неправда о безразличии стали причиной обиды Нила, а может, всё разом, удвоив расстояние между ними, ощущаемое как бескрайняя бездна, через которую Эндрю, как бы ни старался, не мог перепрыгнуть. Рокотом отдающее чувство при виде улыбающейся пары Аарона и Кейтлин напоминало не что иное, как скребущуюся под рёбрами зависть. Нил совсем перестал смотреть в его сторону. Это было до абсурда удивительно, учитывая, как он пиявкой присасывался к усталому от его выходок Эндрю, не отлипая ни на минуту, пока вдоволь не напившись, вприпрыжку от радости уходил домой, только чтобы на следующее утро, придя в школу, настигнуть смотрящего на него с искренним восхищением Эндрю в классе. Эндрю надеялся на остывание постоянно горячего, лихорадочного Нила. Его изначальный план состоял в уменьшении проведённого вместе времени с последующим полным прекращением их нелепого общения. Так почему же так больно? Ничто не могло успокоить его разъедающую стенки лёгких токсическим ядом, образовывающую тревогу при одном упоминании Нила. А если к ушам подключалось зрение и Эндрю видел его проходящим с Мэттом по коридору, отворачивающимся сразу же, как Эндрю подходил ближе, или на общих занятиях, где Нил усердно изображал умственную деятельность, то сердце предательски отказывалось работать и разгонять кровь, видимо, отливая от мозга, потому что рядом с Нилом Эндрю никогда не мог мыслить здраво. И ничего не оставалось, как питаться объедками тусклого, будто опечаленного (или исходящая тоска от Нила, Эндрю просто привиделась, втуне желая, чтобы страдания разлуки они разделили оба?), сияния, исходящего от Нила, как аура у фей из сказок, читаемых Бетси по вечерам, когда они с Аароном были детьми. Теперь Эндрю ничем не отличался от большинства девушек в их классе и даже некоторых парней, мечтающих встать рядом с Нилом чуть ближе, чем положено этикету. А ведь когда-то они разделяли одну сигарету на двоих в целях экономии, и Эндрю шутил про себя о «непрямом поцелуе», а внутри отчего-то всё сжималось в сладком томлении. Господи, как это глупо. Эндрю словно отупел из-за этого бегунка, избегающего его любой ценой. — Ты запал на него. — Сказанные будничным тоном слова Кевина, искажённые до примитивных значений, вывели Эндрю из ступора, схватывающего его в последнее время всё чаще. Запал ли Эндрю? Да, он несколько дней назад, придавленный возбуждающими сильными руками с чарующими голубыми линиями напряжённых вен, представлял их общих детей под громкий разъярённый крик самого Нила. — Нет. Частичная правда. Запасть в душу может интересно просмотренный фильм или хорошо приготовленный съеденный шоколадный десерт. На Нила можно только нарваться. Или, если уж совсем честно, упасть в собственную пропасть, глядя в его смеющиеся глаза. Потому что когда он рядом, мир рушится, привычные значения слов ломаются, а изо рта выдаётся что-то нечленораздельное. Усмехнувшись, Кевин, не поверив, пожал плечами: — Ну, от тебя-то он точно без ума. Эндрю моментально застыл, на лоб полезли брови вместе с глазами. — Почему ты так решил? — Мы... говорили об этом. — Смущённый поимкой, Кевин скривил уголки губ в подобии извинения. — Без обид, Эндрю. Я ему ничего про тебя не рассказывал. С тех пор как Нил начал играть в экси, мы стали больше общаться. Как... товарищи, что ли. — Кевин поднял руки вверх в знак капитуляции. — Уверяю тебя, ничего такого. Мы просто гуляем и иногда проводим время за просмотрами матчей. Круто. Его единственный друг ходит налево с его... С его кем? Знакомым? Одноклассником? Другом? Парнем? Как ничто не могло усмирить боль, так и распутать клубок мыслей, подобно шипящим змеям в его голове, покоящейся на коленях Бетси, не в силах ни один психолог. Ноги, уютно прикрытые пледом, упирались в подлокотник дивана. Перед глазами назойливо мельтешил снующий из угла в угол Аарон, потерявший свои учебники, и Эндрю устало прикрыл веки. — Я пошёл учиться к Кейтлин. — Запихнув всё необходимое в рюкзак, криво наброшенный на плечо, Аарон повернулся к Бетси, ища её ласковую улыбку, словно без должного прощания не мог покинуть дом. — На улице холодно, — напомнила Бетси, поглаживая гладкие после укладки волосы Эндрю. — Мне и так нормально. — Аарон, милый, не заставляй меня волноваться. Закатив глаза и изображая из себя бунтаря, хотя Эндрю казалось, что Аарон больше походил на задрота, он снял спортивное белое худи с вешалки. Когда входная дверь закрылась, погрузив Эндрю в приятную всепоглощающую негу, где включенный телевизор с юмористическим шоу Эллен Дедженерес, проводимым любимой телеведущей Бетси, тихо играл на фоне, блаженное поглаживание по волосам мягкой родительской рукой наводило дремоту. Эндрю всегда думал, что кожа у Бетси такая бархатная от дорогостоящего крема, но, как оказалось, это мозг Эндрю отпечатал в памяти приёмную мать как нечто светлое и прекрасное. Сваренный горячий шоколад остывал на журнальном столике, Эндрю к нему не прикоснулся, что означало глубокое горе способное перекрыть любовь к сладкому. — Почему ты не спрашиваешь меня? Ты же всё видишь. Почему не выясняешь причину? — не выдержав откровенного умалчивания проблемы, прошептал Эндрю, приоткрыв один глаз, без интереса наблюдая, как на экране Эллен трогательно объявляет о помолвке с Поршей де Росси. Рука в волосах дрогнула, на минуту замерев, и вскоре снова продолжила успокаивающими движениями поглаживать плечи. — Когда будет нужно, ты сам всё расскажешь. Бетси всегда была самой понимающей, чудесной женщиной из всех людей на земле. Будь Эндрю верующим, он неизменно благодарил бы Бога, что в трёхлетнем возрасте именно Бетси переступила порог их детского дома. — У нас в классе есть один парень. Мы поругались, и я его обидел. — Быстро проговорив правду, словно сами слова, превращённые в острое стекло, резали горло, Эндрю почти лёг на живот, уткнувшись носом в ноги Бетси. — Чем? — Сказал, что он мне никто, и мне неинтересно с ним. Я отдалялся от него, хотел прекратить наше общение, чтобы не повторять ситуацию с... ну, ты поняла с кем. Имя Роланда в этом доме не будет произнесено даже под дулом пистолета. — И как Нил ответил? — вкрадчиво поинтересовалась Бетси. Эндрю горько усмехнулся. Он никогда не рассказывал Бетси имя новенького, он вообще про него старался не говорить. Видимо, Аарон постарался. — Нил... Он волновался за меня. Эндрю почувствовал, как короткий поцелуй, оставленный на приглаженном виске, разливал тепло по сердцу. Аарон, в отличие от брата, всегда стыдился нежностей Бетси, которыми она щедро делилась, порой крепко обнимая при посторонних людях. Эндрю такие уединения не смущали, даже после взросления он хранил их в памяти, доставая из мозговой шкатулки только в моменты беспросветной печали. — Эндрю, мой мальчик. — Иногда Бетси даже не надо стараться, чтобы Эндрю отпустил тревогу. Бывает, достаточно простого материнского наставления. — Как бы странно не звучало, но единственный способ узнать, можно ли доверять человеку, — это довериться ему. Нил не идеален, он тоже совершал ошибки, его характер нельзя назвать сладким, но разве он когда-нибудь сделал тебе больно? Не забывай про осторожность, но не давай плохому опыту утянуть тебя на дно. Ты достоин любить и быть любимым, и я более чем уверена, что Нил способен дать тебе то, что ты заслуживаешь. — Спасибо, мама. — Эндрю снова перевернулся на бок, умиротворённый и разомлевший. — Аарон встречается с Кейтлин, но скрывает это. — Я знаю. — Они даже сосутся. — Целуются, Эндрю. И да, я знаю. Твой брат выбрал себе подходящую партию. Кейтлин — хорошая и приличная девочка, они вместе собираются поступать на медицинский. — Как он собирается поступить хоть куда-то, если вся его учёба сводится к их обжиманиям по углам? — Эндрю! — Молчу. В общем, Эндрю немного приврал. Всё-таки одному человеку возможно распутать его клубок мыслей. Вскоре выяснилось, что не он один пострадал от рыжих катастроф. Аарон не рассказывал о ссоре с Кейтлин, но это было и без того очевидно. Ребяческие залипания в телефоне с улыбкой до ушей пропали, заменив собой удручённое мрачными красками лицо. И без того идиотское, застывшее печалью выражение. За обеденным столом, как бы Бетси ни пыталась готовить любимые блюда Аарона (и по совместительству ненавистные для Эндрю), тучи над понурыми плечами всё сгущались и темнели. В школе они тоже неумело вели себя так, будто не знают о существовании друг друга. На неловкое волнение Эндрю, тревожащегося больше, чем показывал, и ласково выясняющего: «Какая пчела тебя укусила? От твоей рожи цветы вянут», — приходил отчётливо лаконичный ответ: «Завались, не хочешь — не смотри». Поэтому, когда Аарон вошёл в их комнату и застал Эндрю в неудобном положении — забравшимся под одеяло с головой и тягостно вглядывающимся в фотографию Нила в соцсетях,— он не удивился. Мэтт, «шикарный фотограф», продавший душу дьяволу за качество снимка, мастерски запечатлел всё самое лучшее в Ниле, включая появившиеся прыщи и кривые зубы (Нил упорно игнорировал существование брекетов, и, зная характер его матери, Эндрю удивлён, что она самостоятельно не вправила ему всю челюсть). Благоразумие и брезгливость останавливали Эндрю от облизывания экрана. — Элисон устраивает вечеринку. — Разразившийся гром заставил Эндрю высунуть из укрытия взлохмаченное гнездо на голове. О тусовке в эту субботу судачила вся школа. Элисон, заядлая любительница громко повеселиться, часто устраивала вечеринки, после которых приходилось неделю отходить, стыдливо отводя взгляд от кучи компрометирующих видео. — И? — Эндрю не понимал, как какая-то там Элисон связана с ним. Аарон замялся, смочив горло: — Я хочу пойти. — Нет, ты не хочешь. На вечеринке обязательно будет присутствовать Рико — он не пропускал ни одного шумного мероприятия. Эндрю не отпустит туда Аарона ни под каким предлогом. — Твоё мнение знаешь куда засунь? — Аарон вскипятился похлеще кастрюли на конфорке. — А что ты хотел от меня услышать? Зачем вообще отвлёк меня, чтобы рассказать про бесполезную вечеринку для пубертатных придурков, о которой я и так знаю? — Отвлёк от чего, интересно? Не надоело ещё плакать и дрочить на фотографии Нила? — На ноги Эндрю вскочил молниеносно, одеяло призрачной фатой упало рядом. Аарон продолжил как ни в чём не бывало: — Нил тоже там будет. Я предлагаю тебе пойти вместе, раз тебе не нравится, когда я хожу один. Отказ застрял в горле. Эндрю с Кевином и Аароном часто зависали в клубах, а в начальном периоде расставания Эндрю был там частым гостем, но школьные вечеринки он гнушался посещать. Глазеть на потных подростков, болтающих конечностями под попсу, ищущих алкогольное или наркотическое забытьё, слушать случайный секс и отсталые в развитии разговоры не доставляло удовольствия. Желание Эндрю Аарон, как обычно, игнорировал, но отпускать брата одного значило бросить его прямиком в лапки гиенам Рико. Эндрю пришлось устало кивнуть. Дом Рейнольдсов гудел, как растревоженный улей. Элисон, верная своему стилю, превратила особняк в подобие декадентского будуара: приглушенный свет из-под тяжёлых портьер, блеск страз на её открытом во всех частях тела бордовом платье, больше напоминающем нижнее бельё. Бушующие парни и девушки быстро разнесут весь её наводимый марафет на фасад здания в клочья. В нос бил запах сладкого пунша, смешанный с мускусом чьих-то приторных духов и едким дымком сигарет, которые курили прямо в доме, не боясь пожарной сигнализации. Дешёвое пиво здесь не водилось, Элисон предпочитала выдержанное вино. Эндрю чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Он стоял на белоснежной веранде, выходившей на просторный, пока что чистый двор, прислонившись плечом к колонне, с бутылкой алкоголя в руке, и сканировал толпу. Его взгляд то и дело возвращался к яркому пятну, мелькавшему среди танцующих. Нил был в своей стихии. Бешеные подёргивания сложно было назвать танцем, он скорее двигался в такт музыке, отбивая таинственный сложный ритм ногой и периодически отпивая из бокала. Рядом с ним хохотала Дэн, кружившая его в вальсе, а Мэтт, обхватив их обоих за плечи, скалился во все тридцать два зуба. Кевин с неизвестной пышногрудой девушкой (вроде как черлидершей, Эндрю не особо вникал в его озабоченных фанаток), висящей на его плече, отсалютовал смеющемуся Нилу. Обычная весёлая компания, в которую у Эндрю не было хода. Или, точнее говоря, он сам себе его закрыл. Хозяйка особняка и виновница торжества и страданий Эндрю в форме лицезрения своей сердечной проблемы в окружении веселья и смеха, Элисон пропала где-то на кухне, и, судя по крикам, заглушённым музыкой, и звукам разбитой посуды, они снова ругались с Сетом. — Ты ещё не пил? — Голос Аарона раздался прямо над ухом. Брат выглядел не лучше: взвинченный, с белым порошком под носом, возбуждённо опершись о каменную изгородь, он постоянно искал в толпе знакомый силуэт. Силуэт Кейтлин. Но её не было. Она улетучилась сразу же, как услышала, что Элисон нужна помощь. — Слежу, чтобы тебе не наваляли, — лениво отозвался Эндрю, делая первый глоток. Горьковато. — Где Рико? Я прочесал весь дом и нигде не могу его найти. Аарон без понятия пожал плечами. Выпивший Нил на четвереньках успел собрать всю грязь с газона, в конце концов Мэтт не выдержал и закинул его на свою спину, дотащив вырывающегося алкоголика до лежака около бассейна. Тупая пьянь по имени Кевин блевал за домом, согнувшись в три погибели, а его спутница тактично держала бутылку водки. — Ему плохо, — неожиданно сказал Аарон, и Эндрю в недоумении уставился на него. — Я вижу, он выпил только три бокала, но его уже несёт. — достав пачку из кармана джинс, Эндрю закурил, чиркнув два раза зажигалкой. — Я не об этом, — Аарон взял любезно протянутую ему сигарету. — Когда Мэтт пытался отодвинуть его от салата, который твой Нил чуть не опрокинул на голову, он сказал, чтобы Мэтт убрал от него свои лапища, потому что только одному мужчине позволено к нему прикасаться. Сигарета остановилась на полпути к губам. Ситуация глупая и до ужаса веяла испанским стыдом, но сердце застучало, впервые за долгое время он ощутил, как кровеносный мотор снова заработал, и заработал он с такой отдачей, будто пытался наверстать все те дни одиночества, что провёл в спячке. Эндрю затянулся, чувствуя, как никотин смешивается с чем-то другим — с тёплым, липким, щенячьим счастьем от того, что Нил, даже будучи пьяным, обозначил чёткие границы, вспомнив про Эндрю. То, что тем загадочным мужчиной, был именно он, Эндрю после слов Кевина о влюбленности Нила, не сомневался. — Он невыносим. — Да, — с этим Аарон не мог не согласиться, — Но обычно тебя бесило, когда я говорил «твой Нил». Эндрю даже не заметил. Это было так правильно и логично. Слово «Нил» и слово «его» в одном предложении. — Ого, кого я вижу! — Раздался звук цоканья каблуков по полу, словно циферблат, отчитывающий секунды до казни. Элисон втиснулась между ними двумя, своровав недокуренную сигарету у Аарона и бутылку у Эндрю. — Миньярды в моём доме, — протянула она, растягивая гласные. Шлейф её дорогого парфюма и дешёвого одеколона Сета смешался до тошнотворной смеси, и Эндрю скривился. — Один кислый, как лимон, второй — мрачнее тучи. Вы хоть веселиться умеете? — Не боишься оставлять Сета одного, когда кругом столько красивых девушек? — съязвил Аарон, отодвигаясь от неё на расстояние вытянутой руки, брезгуя даже касанием. Элисон рассмеялась ядовитым смехом. — Бедный карлик, обиженный на жизнь. И что только милая Кейт нашла в тебе? Ни харизмы, ни роста. Острый, как у хищной птицы, взгляд прошёлся по близнецам, смягчившись только при приближении Кейтлин в воздушном красном платьице с кружевами по шее, от которых у Аарона перехватывало дыхание. Его лицо на ничтожное мгновение осветилось надеждой, но Кейтлин упорно не замечала ни Аарона, ни Эндрю, глядя ровно на Элисон. Видимо, их ссора была серьёзнее, чем Эндрю предполагал. — Элисон, тебя звал Сет, он хочет извиниться, — вкратце оповестила Кейтлин, смущённо улыбаясь. Повернувшись к Аарону, походившего на обиженного хомячка, она неожиданно сказала: — Аарон, через минут двадцать поднимешься на второй этаж, хорошо? Эндрю хотелось рассмеяться от того, как Аарон, глубоко скорбевший об отсутствии общения с Кейтлин всего одну жалкую неделю (в то время как сам Эндрю был лишён Нила пятнадцать дней), тотчас преобразился от странного предложения, энергично кивая и покрываясь багровыми пятнами до ушей. Элисон усмехнулась, выпуская едкий дым. Её элегантные длинные пальцы так же изящно затушили сигарету о подошву собственного каблука. — Да, моя дорогуша. — Опасный прищур Аарона и застывшие черты вмиг стали острее клинка, когда он наблюдал, как невинную Кейтлин окружила греховная во всех смыслах Элисон, обняв её за талию. — Мальчики, мы вас оставим. Не скучайте. Стоило Элисон и Кейтлин скрыться, как Аарон рванул за ними следом и был благополучно остановлен рывком за шкирку. — А если там Рико? Аарон резко развернулся, и его зрачки разлившегося гнева мельком скользнули по твёрдой хватке безэмоционального Эндрю, остановившись на чём-то позади — чём-то выше по росту, потому что ему пришлось задрать голову. — Чего тебе? — сначала Эндрю подумал, что пылкий от нетерпения вопрос был задан ему, но, повернувшись, замер, утонув в голубых, с вкраплениями аквамарина, на границе наоборот будоражащего тёмного лазурита — в двух драгоценных камнях, не дававших ему покоя долгие месяцы. — Если ты, Эндрю, беспокоишься о Рико, то мы пересекались, и я могу показать, где он сейчас, — как можно невозмутимее проговорил Нил. Его язык заплетался, и поэтому полностью невозмутимым он казался только у себя в воображении. Все органы Эндрю позабыли свои главные функции. Горло атрофировалось, перестав проглатывать слюну должным образом, сердце поразил инфаркт без возможности заработать вновь, суженые сосуды заморозили кожу, а мозг уже давно не мыслил здраво — ещё с тех пор, как Нил впервые шагнул в их школу. Нил впервые после той ссоры на крыше заговорил с ним. Нил. С ним. Заговорил. Пленительный неряшливым обаянием, сразивший наповал любого, — и Эндрю, несмотря на всё позёрство, оставался обычным школьником и не был исключением из правил. Божественный голос с завораживающим тембром мёртвой хваткой опоясал Эндрю так сильно, что он не мог сдвинуться с места и возразить против неожиданного прикосновения к руке и утягивания куда-то в дом. Нил шёл впереди, указывая путь, Эндрю слушал, впитывал и внемлил каждому благоговейному слову, произнесённому алыми губами, смоченными в алкоголе. И конечно, Эндрю даже не будет отрицать — он представлял, как эта нежная окольцованная рука ведёт его к алтарю. Когда они поднялись на второй этаж и прошли мимо гостевой спальни, Эндрю услышал странный шум. Смахнув мечтания о брачной ночи, он остановился, намереваясь беспардонно открыть дверь. Там, где шум, — либо Нил, либо Рико, и если первый сейчас с Эндрю, то прогноз неутешительный. Нил резко прислонился к двери, закрыв весь проход, заслонив собой дверную ручку и попутно едва не снеся плечом стоявшую рядом вазу с сухоцветами. Та покачнулась, но устояла — в отличие от самообладания Эндрю, которое трещало по швам с каждой секундой, проведённой в этой опасной близости. Нил тяжело дышал, его грудь ходила ходуном, а глаза — чтоб их, эти невозможные, прекрасные, дьяволом поцелованные глаза — смотрели с вызовом, за которым пряталось что-то скрытное. — Рико не там, — чётко оповестил Нил, пресекая любые возражения. — Дай мне проверить. — Эндрю хотел толкнуть дверь, но Нил его опередил, обороняя спальню. — Я сказал, его там нет. — Хорошо, его там нет. Но дай мне зайти. Растерянно замявшись, Нил склонил голову набок, как он обычно делал, раздумывая над заумным вопросом учителя, и кто, как не Эндрю, следивший за ним везде, знал, что последующий ответ будет апогеем идиотизма. — Ты ведь гей? — Эндрю ожидал чего угодно: молчания, тупого подката, смены темы на разговор о погоде, но не этого. — Тебе когда-нибудь делали минет? — Он резко замолчал, а потом добавил с кривоватой усмешкой, от которой у Эндрю всё сжалось внутри: — Я видел это в одном фильме. Не хочешь попробовать? Эндрю поперхнулся воздухом, как невинный нетронутый девственник, которому крутой брутальный хулиган предложил... ну, то, что предложил Нил, развратно подмигивая. Путеводная звезда с неба спустилась прямо в раскрытые ладони. Эндрю глядел, как собственное отражение — беспомощное перед любовью — в хрустальном небесном светиле оробело, сжавшись до ничтожных размеров, в тщетных попытках защититься. Но защититься от чего? От боли, непременно последующей за смущённым раскрытием, что неминуемо случится, если Эндрю покажет эту свою сторону (да, у него был секс до Нила, только можно ли сравнить те пресные связи с ним?), или от томительного предвкушения продвижения их отношений на новый уровень. Наглый, бесстыжий, пьяный лис. От слов к делу он переходил с той же бешеной скоростью, с какой играл в экси. — Хочешь отсосать мне? — Эндрю удивился, как ровно прозвучал его собственный голос. Внутри всё тряслось хлеще Великого Чилийского землетрясения. Нил сделал шаг вперёд, сокращая и без того небольшое расстояние до опасного минимума. Его взгляд. Его глаза. Как мог Эндрю отказать этому пугающему обманчивым спокойствием океану, где плескались их общие чувства? — Я хочу всего тебя, — томно выдохнул Нил, обдавая свежим запахом мяты, но, что странно, не алкоголем. — Но сегодня мне будет достаточно и этого. Ради этого стоило родиться. Но есть одно «но». — Ты пьян. И на следующее утро будешь сожалеть о содеянном. — Я не выпил ни одного стакана, Эндрю. — Неожиданно Нил волшебным образом протрезвел, не так, как делают пьяные, притворяясь в нормальном состоянии, — в его ранее мутных зрачках не было ни капли алкоголя. — Всю тусовку я специально притворялся, чтобы ты подошёл и спас меня, как сраный принц из диснеевских мультфильмов, но ты предпочёл наблюдать за мной издалека. Ненавижу, когда ты так делаешь. Эндрю не ответил. Вместо этого он схватил руку Нила и потянул его в противоположную сторону, подальше от любопытных подростков, встречавшихся на их пути. Рядом промелькнули Мэтт и Кевин, что-то кричавшие. Плевать. Со всеми Эндрю разберётся потом, а сейчас, пока мираж ещё мерещится, он насладится им по полной. Он затащил Нила в первую попавшуюся спальню, к счастью, пустую. Эндрю закрыл дверь на защёлку и прижал Нила к стене. Хотелось бы, конечно, кинуть его на кровать и навалиться сверху, но Эндрю слишком забегал вперёд. — Уже возбудился? — Нил дерзко оскалился, и посмотрел вниз. — Я хочу дотронуться. Эндрю по направлению взгляда отчётливо видел, куда он хотел дотронуться. — Я тебе не запрещаю. "Когда я, блять, тебе запрещал". Нил с громким звуком упал на колени, наверняка немного содрав чувствительную кожу. Расстегнул ширинку и, забыв про металлический ремень, матерясь, запутался в его раздевании. Нил смешно, ребячески кривился, закусывая язык, когда у него что-то не получалось. Он возился с этой чёртовой пряжкой, и каждое неловкое движение его пальцев отдавалось электрическим разрядом куда-то в низ живота. Эндрю смотрел на его макушку — рыжую, взлохмаченную, с торчащими в разные стороны вихрами — и думал о том, что если это сон, то пусть он никогда не заканчивается. А если явь — то Нил должен поторопится, иначе ещё минута, и Эндрю кончит от одного только вида его сведённых к переносице бровей и закушенной в усердии губы. — Стой. — Нил дёрнулся, услышав строгий отказ. Говорил будто не Эндрю, а нечто хрупкое внутри него, добравшееся до желаемого. — А поцелуй? Искреннее удивление озарило Нила, ладонью уже касавшегося выпирающего бугорка из-под одежды Эндрю. — Поцелуй? Теперь и вечно холодный Эндрю засмущался, закрыв и открыв рот, как пучеглазая рыбка. Разве Нил не понимал очевидного? Они ни разу не целовались, а Нил сразу хочет приступить к разврату. Если Эндрю разрешит, чем это будет отличаться от его прошлых парней? — Ты с кем-нибудь когда-нибудь встречался? Нил нахмурился, мило надувшись. Весь задор с него спал, у Эндрю же, наоборот, затвердело сильнее. Проблема мокрых джинс становилась всё ближе. — А ты только с опытными трахаешься? — Ты придурок или прикалываешься? — Эндрю сейчас хотелось дать ему затрещину и одновременно закинуть его долговязые ноги себе на плечи. — Обычные люди перед тем, как перейти к чему-то серьёзному, целуются. Изумительная в своём чистом великолепии — несмотря на пошлый вид — синева сверкала так ярко, что Эндрю пришлось прищуриться, как если бы он смотрел прямо на солнце в полдень. Только в отличие от настоящего солнца, на это хотелось смотреть вечно — до рези в глазах, до выжженных сетчаток, до полной, бесповоротной слепоты. Нил Джостен был катастрофой планетарного масштаба, и Эндрю, всегда считавший себя разумным человеком, добровольно шёл прямиком в эпицентр взрыва, даже не думая о последствиях. — Ах, вот в чём дело! — Нил подскочил на ноги и вмиг забрался на Эндрю ловкой обезьянкой. Остолбеневший Эндрю чуть не сломал позвоночник, держа его за упругие ягодицы, не упустив возможности помять сквозь штаны. Тренировки по экси и часы в спортзале принесли свои плоды, иначе он бы опозорился, упав вместе с Нилом на руках прямиком на пол. — У нас вся жизнь впереди, но если ты хочешь украсть мой первый поцелуй сейчас, то я не против! Дальше всё было как в тумане. Эндрю не успел осознать признания в первом поцелуе (Эндрю будет его первым! Земля ведь не перестала вращаться?), как в его крепость — стиснутый зубами рот — прорвался вертлявый язык Нила, по-хозяйски исследуя неизведанную территорию. Звёздочки перед глазами превратились в метеориты, летящие с огромной скоростью. Эндрю их не останавливал, а Нил, наоборот, ускорял, гладя его вздымающуюся от частых вздохов грудь, забираясь юркими пальцами под чёрную футболку и обводя рельефные контуры мышц. Цветастые веснушки разных оттенков были тут же схвачены и зацелованы Эндрю. Нил смешно корчился, тягучей патокой растекаясь на сильных руках, пока Эндрю добирался до крохотной коричневой кляксы на веке. Они ласково касались друг друга везде, докуда могли дотянуться. Эндрю поощрял неуклюжее, но страстное желание Нила перенять навык дыхания между поцелуями, потому что Нил практически задыхался, как после пребывания на дне океана, и Эндрю не мог не умиляться его топорному ритму, нарушая свой же выстроенный настрой. Нил прислушивался к неловкой отдаче тела Эндрю, хотя сам Эндрю даже не замечал, как напрягся натянутой ранимой струной, отзываясь на облизывания шеи. Губы Нила были такими же, какими Эндрю себе их и представлял. Сладкими, однако не приторными, с отдачей молочного шоколада, заправленного нотками пикантного цитруса. Кожа сахарной ватой липла к Эндрю, и это не было противно — напротив, хотелось упасть в это розовое облако, не опасаясь провалиться на землю. Карамелью Эндрю прозвал его волосы, и, будучи сладкоежкой, он не против посвятить свою жизнь мытью, расчёсыванию, заплетанию этой аппетитной красоты. В итоге ноги не выдержали напора Нила. Эндрю стал медленно сползать по стенке (и как получилось, что именно у него стена оказалась сзади? Эндрю же отчётливо помнил, как приложил об неё затылок Нила). Нил опытным всадником оседлал крепкие поджаристые бёдра и съехал вместе с ним, весело смеясь, как на аттракционе: — Что же с тобой будет, когда я захочу попробовать позу наездницы? Эндрю точно выйдет из этой спальни живым? На провокационных поцелуях Нил не остановился. Отодвинувшись на коленках, опершись руками и нарочито выпятив задницу — от одного взгляда на которую у беспомощно сидящего Эндрю, кружилась голова— он попытался спустить штаны. Ремень снова не поддавался, и пришлось помогать в этой интимной трудности. При виде освободившегося от белья стоящего члена Эндрю Нил словно запнулся о собственные действия. Испугом это было не назвать — скорее нечто из смеси удивления и озадаченности. — Что такое? У тебя, Нил, такой же. — Эндрю не понимал неловкости, однако у Нила это был первый раз. Возможно, он передумал. К величайшему облегчению, Нил лишь покачал головой, достав из кармана удачно подвернувшуюся резинку (Эндрю подозрительно заметил, что Нил никогда волосы в хвост не собирал), и неряшливо убрал мешающие пряди. — Просто задумался. — Нил ещё может думать? У Эндрю эта ненужная мыслительная функция отпала вместе с ремнём. — Сколько мы упустили за время нашей дружбы и ненужной ссоры. — Мы не дружили и не ссорились. — Ну да, конечно. — Игриво облизав припухлые губы, смоченные слюной Эндрю от поцелуев, глядя прямиком в душу, выискивая ответное желание и без труда его находя, Нил расплылся в своей фирменной кривозубой усмешке. — Ты так правдиво говорил о том, что я для тебя всего лишь новая игрушка. Я почти поверил. Но это не важно. Если ты не можешь открыть свои чувства, я сделаю это за нас обоих. Когда Нил лизнул взбухший венами ствол, изображая сексуального развратника, Эндрю на скоростной ракете без защитного шлема завёл двигатель и вмиг очутился на седьмом небе. Стоило подумать, что Эндрю будет наслаждаться в долгожданном раю с рыжими ангелами, как Нил взял в рот головку — и небеса сменились всепоглощающим космосом. Ритм сердца отдавался в ушах громким молотом, заглушая пошлые причмокивания, а звёздочки перед глазами затмили всё вокруг. Даже если происходящее лишь галлюцинация Эндрю, если его пьяный мозг настолько истосковался по Нилу, что придумал эту невозможную, сногсшибательную сцену, — Эндрю совсем не против упиться ей по полной. Чарующий неотразимой красотой, полученной чёрным колдовством не иначе, Нил так и манил прикоснуться к своим мускулам, зарыться в вечно запутанные волосы, взять за талию, прильнуть к его ногам послушным псом, покорно ожидая, когда Нил, устав от своих шумных друзей и постоянного внимания, обратит свой прекрасный взор. У Нила давно имелся поводок от ошейника Эндрю, который тот самолично на себя надел. Злило ли Эндрю превращаться в покорного не умеющего перечить зверька, выполняющего все его прихоти? Да. Но менять он ничего не собирался. Нил, несмотря на напускную мальчишечью браваду, был абсолютно неопытен. Член он буквально сосал как чупа-чупс, с мрачным греховным блеском поглядывая на млеющего от долгожданных ухаживаний Эндрю. Никто так нежно, по-наивному, не прикасался к Эндрю. Минет ему делали бесчисленное количество раз, и ни одна быстрая перезарядка не сравнится с неумелым хитрым языком, дарящим искры безумия вперемешку с горячим вожделением. Усердию Нила можно было позавидовать. Даже будучи полным нулём в сексе, он старался доставить удовольствие им обоим. По этой причине Нил не разозлился, когда Эндрю, аккуратно направляя его затылком и перебирая пальцами собранные в хвост пружинистые локоны, подтолкнул взять больше. И если глаза Нила — это моря, Эндрю привяжет огромный камень к своей ноге. И если руки Нила — это петля вокруг шеи, то пусть затягивается туже. Если улыбка Нила — это лезвие, Эндрю смиренно подставит запястье. Если веснушки Нила — это звёздная карта, Эндрю выучит её наизусть и больше никогда не заблудится в ночи. Если любовь к Нилу — это смертный приговор, Эндрю собственноручно подпишет его, поставит дату и будет считать дни до казни. Легонько оттолкнув Нила, Эндрю излился на пол, предусмотрительно стараясь не замарать его одежду, Нил в своей вечной мешковатой футболке с дурацким принтом и так выглядел как жертва кораблекрушения. Не хватало ещё добавить к этому образу пятен спермы. Эндрю смотрел на растекающуюся по паркету белую лужицу и чувствовал, как внутри что-то отпускает — тугая пружина, скрученная за пятнадцать дней молчания и избегания, наконец-то разжалась. Он шумно выдохнул — как после долгого бега — и позволил себе на одну дурацкую секунду поверить, что теперь всё будет иначе. Счастливая безмятежность, разлившаяся по телу приятной освежающей негой и поджимающая пальцы на ногах, расставила всё по полочкам, освободив голову от ненужного хлама. Об этом фонтане экстаза Эндрю ещё долго будет вспоминать. До ужаса хотелось курить, но последнюю сигарету он разделил вместе с Аароном. — Зачем надо было вытаскивать? — На пятно спермы Нил с ещё больше пухлыми от сосания губами смотрел с такой обидой, словно у него отобрали нечто важное. — Чтобы ты не глотал и не замарался, дубина. Фыркнув, Нил этот аргумент не устроил, но противиться не стал. Эндрю встал, подобрал помятые джинсы и пригладил футболку, приводя себя в порядок, словно его только что не разобрали по кусочкам, выкинув гнилые, лишние детали, и не собрали обратно без единого изъяна. Нил совсем не прилично, сплюнул в комнатное растения и из того же кармана где лежала резинка, (из-за чего Эндрю окончательно убедился в заранее приготовленном плане), достал влажные салфетки молча убрав весь беспорядок. — Эй! Ты меня даже не обнимешь? — хриплым голосом возмутился Нил, цокнув языком подражая роскошным накрашенным блондинкам из фильмов. Эндрю округлёнными глазами уставился на него. — Я только что твой член во рту держал. Все вы, мужчины, одинаковые. Эндрю замер, не зная, как реагировать. Зато Нил знал и, потянувшись к нему, обвил руками. Эндрю, моментально придя в себя, сжал его в своих крепких объятиях, и размарённый лаской Нил уткнулся куда-то в перекат плеча и шеи обманчиво маленьким милым котёнком — не хватало только замурчать от удовольствия. А Эндрю котят обожал. Котят и Нила, поэтому поглаживал его по голове, быстро утешающе чмокал в висок, щёки и нос под приглушённый заливистый смех. — Скажи мне, Нил, — Эндрю прищурился, наклоняясь вперёд упираясь лбами, — ты специально не пускал меня в ту спальню? Нил на мгновение задумался, насупив брови, а потом расплылся в хитрой усмешке, которая раздражала так же сильно, как и завораживала Эндрю. — Ага. Кейтлин попросила. Разве я могу отказать любимой и единственной сестрёнке? — Какой же из тебя лжец, если ты всё сразу выдал. Они неохотно разъединились. Их кожа примагнитилась и не желала отсоединяться, но обоих ждали друзья и семья. Счастливое мгновение не могло продлиться вечно. По одному лукавому блеску, сверкнувшему на лице изворотливого плута Нила, можно было ожидать чего угодно. — Ты же мой парень. Я не собираюсь что-то скрывать от своего будущего жениха. У Эндрю сердце пропустило несколько ударов. Сначала он подумал, что ослышался из-за шума вечеринки, долетающего снизу. — Парень? Жених? — А ты против? — Нил склонил голову набок в знак вопроса. — Я этого не говорил, — тихо ответил Эндрю, чувствуя, как огромная, тяжёлая глыба, давившая на грудь все эти дни, наконец-то треснула и развалилась на куски. Каждую секунду Эндрю напоминал себе, что нужно дышать и достойно держаться на ногах перед Нилом, а уже после, придя домой и выгнав Аарона, закрыться в комнате и завизжать как девчонка в подушку. — Славно, — с облегчением выдохнул Нил и отстранился. Одежду поправлять ему не было смысла, он и так постоянно ходил как помятыш. Внезапно остановившись в дверях и взявшись за ручку, Нил бросил на Эндрю твёрдый взгляд через плечо, лишённый игривости. — И ещё, просто чтобы ты знал... Я не какая-нибудь там шлюха, которая сосёт всем подряд на вечеринках. Ты мне понравился. С первого взгляда. Я тогда сразу сказал Кейт: делай что угодно со своим близнецом, но тот, с пирсингом, — мой. Эндрю кивнул, но ничего не ответил. Побоялся опозориться заиканием от радости. — О, кстати, мама хочет с тобой увидеться. Попозже я напишу тебе полную инструкцию, как нужно себя вести, чтобы ей понравиться. — Небрежно бросив неожиданное заявление, Нил скрылся в коридоре. Продираясь сквозь пелену вязкого, сладкого тумана, застелившего взор, Эндрю, применив героические усилия, пробрался следом и медленно, стараясь не запутаться в собственных ногах, вышел в коридор. Ни один алкоголь не ударял по вискам так сильно, как минет от Нила и Эндрю всерьёз опасался, что теперь у него выработается зависимость. Не от секса — от самого Нила. Встречать кого-либо на пути, пока воспоминания подкидывали сладко-багряные губы вокруг его члена, не хотелось, от слова «совсем». Но вопреки желанию Эндрю он столкнулся с самоуверенным Аароном, пьяной спесивой походкой и с блаженной полуухмылкой идиота выходящим под локоток с Кейтлин из другой спальни в конце коридора. И если мудрая Кейтлин заранее поправила идеально сидящее платье, благоразумно скрывшее все следы недавнего непотребства, и уложила волосы в идеальный пучок, то Аарон, словно гордясь своим «мужеством», даже не старался утаить огромные засосы, красным ожерельем опоясывающие шею. Нил уже радостно бежал к Кейтлин, и Эндрю, не смотря на Аарона, мог определить, как по щелчку пальцев эйфория сменяется раздражением. — Сестричка! — Нил, видимо забыв, что его сестра — хрупкая девочка, запрыгнул на неё с объятиями, чуть не сбив с ног. — Давай отойдём на минутку, нам нужно посплетничать. Кейтлин бросила быстрый многозначительный взгляд на расстроенного Аарона. Стоило ей на долю секунды осчастливить его своим вниманием, как он тут же начинал вилять воображаемым хвостом, тоскливо моргая. Эндрю не удержался от поддразнивания, изображая позыв к рвоте. Нил с Кейтлин вприпрыжку убежали на задний двор, подальше ото всех, а Аарон, подравнявшись с шагом Эндрю, спустился на первый этаж в гостиную. — Ты хотя бы это скрывал, — проворчал Эндрю больше для воспитания, кивая на его растрёпанный вид. — Заткнись. — Аарон лениво отмахнулся, плюхнувшись в кресло. Расслабленный и радостный, он распластался как тесто. — Я сейчас так счастлив, мне кажется, что я и тебя люблю, братик. — Братик? Аарон, я выпил. Ты хочешь, чтобы я весь ковёр Элисон облевал? — Ладно, возможно, я не настолько сошёл с ума. Но Кейт рассказала, как ты защищал меня перед Рико. Я просто хочу сказать, что иногда стоит проявлять свою заботу через слова, а не только через действия. — Вы там разговаривали обо мне? Аарон, сейчас я тем более ублююсь. — Вот зачем ты всё опошляешь? — Просто мне нравится тебя бесить, семпай. — Это уже слишком.