Глава 2
16 апреля 2026 г., 18:22
Утро встретило пиццерию «Frenni Fazcleire’s» серым, капризным светом, пробивающимся сквозь зарешёченные окна. Неоновая вывеска уже погасла, и здание выглядело обычным, почти унылым — если не знать, что творится внутри после наступления темноты.
Эмили Харт подъехала на своём чёрном седане ближе к 9 утра. Она никуда не спешила, потому что из-за большой рабочей нагрузки могла себе позволить приезжать позже. Выйдя из машины, она поправила пиджак и мельком глянула в телефон. Не обнаружив никаких важных уведомлений в нём, женщина направилась ко входу. Ручка двери послушно опустилась.
Внутри пахло чем-то сладким — по всей видимости, выпечкой для предстоящих посетителей. В главном зале горел свет, а на сцене в неестественно живых позах зависли фигуры трёх аниматроников: Френни с микрофоном, Бонфи с гитарой, Чика с тарелкой кекса. Ни движения, ни звука.
— Эмили! Доброе утро, — Ребекка стояла у стойки регистрации с планшетом в руках. Её голос звучал бодро, но под глазами залегли лёгкие тени.
— Доброе, Ребекка, — спокойно ответила Эмили, сняв пальто и взяв его в руки. — Александр на месте?
— Да. Сидит в офисе охраны, пьёт кофе и просматривает камеры, — Ребекка перелистнула пару листов на планшете. — Никаких происшествий не было. По крайне мере, серьёзных.
Эмили остановилась на полпути, прищурившись в пустоту. Она не любила формулировку «ничего серьёзного». Слишком часто за этим скрывались мелкие косяки, которые потом превращались в большие проблемы. Этот урок она усвоила на всю жизнь.
— Так, — она повернулась к помощнице, скрестив руки на груди. — Давай сразу к делу. Наш новый охранник — Майк. Он нарушил какое-либо из правил?
Вопрос прозвучал сухо, почти без надежды. Эмили уже давно привыкла к тому, что каждый новый ночной сторож рано или поздно пытался что-то себе позволить. Но этот Майк… Она ещё вчера заметила, как он пялился на сцену. Не сказать, что пуская слюну, но всё же.
— Нет, — Ребекка ответила сразу и без колебаний.
Эмили опешила от такого ответа. Бровь поползла вверх.
— …чего?
— Он не нарушал правила, — повторила Ребекка, чуть улыбнувшись. — Я проверила камеры до твоего прихода. Косвенных признаков тоже нет. Он провёл обход, убрал мусор, пополнил бар — и всё. Из всех контактов, что произошли между ним и девочками, нет ничего такого.
Эмили молчала несколько секунд, переваривая услышанное. Это было… странно. Неожиданно для неё. Даже неправдоподобно.
— Ты серьёзно? — переспросила она, чуть смягчив тон. — Ни одного лишнего взгляда? Ни одной попытки подойти поближе, пока никто не видит?
— Ну… — Ребекка замялась, и Эмили внутренне напряглась. — Один моментик был. Но ты не так поймёшь.
— Говори как есть.
— Ну, сначала… девочки ожили, как обычно. И если не учитывать их знакомство, они не просто бродили по зданию, но и сидели с Майком прямо у него в офисе, — Ребекка понизила голос. — А потом они все вместе устроили дискотеку в главном зале.
— Чего? — Эмили моргнула, растерявшись. — Дискотеку? Майк? С девочками? Кто это ему позволил трогать оборудование?
— Девочки и позволили, — спокойно ответила Ребекка. — Френни дала добро. Они прошли с ним в зал, включили музыку и начали танцевать.
Эмили протёрла рукой лицо, словно пытаясь стереть с него что-то невидимое.
— То есть ты хочешь сказать, что они не только подружились с ним, но и пригласили его потанцевать? И он, конечно же, согласился?
— Согласился. Даже танцевал с каждой по очереди, — Ребекка пожала плечами. — Я сама не поверила своим глазам, но камеры не врут. Он ни разу не нарушил личное пространство, не полез куда не надо. А просто… танцевал с ними.
Эмили несколько секунд смотрела в пустоту, а потом перевела взгляд на Ребекку.
— Это всё?
— Нет, — Ребекка покачала головой. — Он ещё кое-что сделал.
Ребекка сделала пару шагов, приблизившись к ней, и ещё больше понизила голос, несмотря, на то, что в пустом холле их всё равно никто не слышал.
— Он заметил, что у Чики был грязный топ. Как я поняла, на нём были пятна — то ли от соуса, то ли ещё что, не знаю. Факт один: этого не было в задании, но он… заметил это.
— Заметил? — Эмили нахмурилась. — То есть он снимал с неё одежду?
— Да, но сделал это очень аккуратно, — быстро добавила Ребекка. — Перед тем как начать, он повернулся к камере и вслух объяснил, что собирается сделать, чтобы ты не подумала ничего лишнего. Сказал, что будет действовать у неё за спиной, чтобы не смотреть на грудь.
Эмили открыла было рот, но потом закрыла. Такого она ещё не слышала.
— И… он сдержал слово? — заинтриговано спросила Эмили.
— Полностью. Снял топ, надел новый, ни одного лишнего касания. Потом вернул Чике тарелку с кексом, извинился перед камерой и ушёл. — Ребекка развела руками. — Я сама в шоке.
Эмили медленно выдохнула. Она прошла с Ребеккой ещё несколько метров заходя в зал и остановившись перед сценой. Её взор упал на Чику, застывшую в своём новом, чистом топе с надписью «Rave». В утреннем полумраке аниматроник выглядел как бездушная кукла, но Эмили знала, что это далеко не так.
— Покажи мне записи, — сказала она наконец. — Я хочу лично посмотреть.
— Конечно. Я уже подготовила таймкоды. Всё ждёт тебя на ноутбуке в твоём кабинете.
Эмили кивнула ей и направилась в сторону своего кабинета.
По пути она столкнулась с Александром — тот как раз выходил из восточного коридора.
— О, Эмили! Доброе утро, — он поднял руку в знаке приветствия. — Новенький тот ещё кадр. Золото, а не мужик. Я такого ещё не видел.
— Увидим, — коротко бросила Эмили, проходя мимо.
— Серьёзно, я смотрел записи вместе с Ребеккой. А когда он увидел меня даже пожал руку, прежде чем уйти. — Александр крикнул ей в спину. — Таких ещё поискать надо!
Эмили не обернулась. Она вошла в свой кабинет, плотно закрыла дверь, повесила пальто и села в кресло. Ноутбук уже ждал её. Открыв его, на рабочем столе уже было открыто окошко видеопроигрывателя с записью камер, и цифровой документ с таймкодами.
— Ну что ж, Майк, — тихо сказала она сама себе, подводя курсор к кнопке «Воспроизвести». — Посмотрим какой ты на самом деле.
За окнами пиццерии начинался новый день.
***
Майк разлепил веки и первое, что увидел, — знакомый серый потолок своей съёмной однушки с едва заметной трещиной, идущей от люстры к углу. В комнате пахло застоявшимся воздухом. Он повернул голову к тумбочке и взял в руку телефон. Часы показывали 14:32. Проспал он почти восемь часов, но ощущение было такое, будто его переехал грузовик, а потом протащил ещё пару кварталов для профилактики. Тело ломило — особенно плечи и спина, видимо, от напряжения прошлой ночи. Глаза слипались, а в голове вновь нахлынули вчерашние события. — Бред какой-то, — подумал он, садясь на кровать и протирая лицо ладонями. Кожа под пальцами была горячей, словно он не спал, а бежал марафон. — Это не могло быть по-настоящему. Аниматроники ведь не двигаются, не разговаривают, не просят бутерброды и не обнимают охранников. Но это был не бред. Он помнил каждую деталь с пугающей точностью: как Френни обняла его, прижав к груди, и он почувствовал тепло её механического тела, которое показалось ему неожиданно живым, как будто это был не силикон, а настоящая кожа. Как Чика чуть не плакала от счастья, и у неё на глазах выступали какие-то капли, похожие на слёзы. Как Бонфи робко просила бутерброд, а потом уминала его за обе щёки, довольно причмокивая. Как Фекса поцеловала его в щёку, и от этого поцелуя у него мурашки побежали по спине. От последнего воспоминания Майк невольно покраснел и поспешно встал с кровати. Пол под ногами был ледяным. — Соберись, Шмидт, — мысленно приказал он себе. — Ты взрослый мужчина, а не школьник, который увидел голую девушку. Ну, почти голую… робота… ладно, не важно. Он натянул старые джинсы и футболку, после чего прошлёпал на кухню. Однушка была маленькой: совмещённый зал с кухонным уголком, где едва помещались двухконфорочная плита, раковина и холодильник, гудевший как старый трактор. Майк включил чайник, и когда тот нагрелся, заварил себе кофе. Парень выпил две большие кружки чёрного, крепкого, почти горького кофе, обжигаясь, но не чувствуя вкуса. Так же он заставил себя съесть овсянку из пакетика, которая по вкусу была пресной, комковатой, но достаточно сытной. После чего пошёл в душ. Горячая вода помогла расслабить мышцы, смыть липкую усталость. Парень побрился, глядя в запотевшее зеркало, и увидел там человека с тёмными кругами под глазами и взглядом, который много видел. — Ничего, — сказал он своему отражению. — Ты ещё не труп. Пока. Как только парень вышел из ванной, его взгляд упал на листок, лежавший рядом с телефоном на тумбочке. Это список, который вчера дала Френни. Майк взял его и развернул. В руку упала маленькая пачка денег, которые девочки накопили и передали ему. Края бумаги оказались чуть мятыми — по всей видимости, Френни нервничала, когда писала. Или долго думала, как сформулировать. Текст состоял из рукописных пометок. Рации. — Ровный, деловой почерк. Френни. Новый кухонный фартук (желательно розовый). — Круглый, детский почерк с сердечками вместо точек над «i». Чика. Настольная игра «Монополия». — Аккуратный, слегка наклонный. Бонфи. Слово зачёркнуто чёрной ручкой, и ниже приписано другим почерком, более уверенным: «Удиви её чем-то крутым. Она заслужила». Почерк Френни. Майк усмехнулся, проводя пальцем по строчке. «Она заслужила». Интересно, что именно такого сделала Фекса, чтобы заслужить? — Ладно, попробую удивить, — подумал он. — В конце концов, сколько стоит пара радостей для робота? Он сунул список в карман джинсов, проверил кошелёк. Нынешней суммы и вчерашнего аванса от девочек хватало, чтобы купить всё это, не разорившись. Даже останется для еды на несколько дней. Майк вышел из дома, щёлкнув замком. К четырём часам дня торговый центр был полупустым. Основная толпа схлынула после обеда, а вечерняя ещё не подтянулась. Майк любил такое время: никакой тебе суеты, можно спокойно ходить и выбирать, не отбиваясь от локтей и тележек. Эскалаторы мерно гудели, сверху лилась ненавязчивая поп-музыка, и пахло попкорном из фуд-корта. Обычный день в обычном торговом центре. Только вот покупал он вещи для четырёх оживающих по ночам роботов-девушек. Поэтому почти что обычный день. Первым делом он зашёл в магазин электроники, который оказался довольно большим, залитым белым светом, и с витринами полными смартфонов и наушников. Рации найти проще простого. Продавец-консультант — молодой парень с бейджиком «Джаред», скучал за прилавком, облокотив голову на локоть и листая ленту у себя в телефоне. Заметил покупателя, он оживился и профессионально улыбнулся. — Добрый день! Подсказать что-то? — Да. Нужны рации. Достаточно хорошего качества, но не слишком дорогие, — ответил ему Майк. Продавец кивнул, провёл его к стеллажу. Выбор оказался невелик, но он помог Майку выбрать пару небольших, но мощных моделей, способных передавать сигнал на расстояние до двух километров. Корпус у них был чёрным и прорезиненным для пущего удобства, с клипсой для пояса и зарядной станцией в комплекте. Майк взял одну и покрутил её в руках — лёгкая и довольно удобная. Френни оценит. — Для охоты? — вежливо спросил Джаред, упаковывая покупку в фирменный пакет. — Для похода, — соврал ему Майк, чувствуя неудобство и понимая, что продавец сразу распознал ложь, но вежливо промолчал. Далее нужен был хозяйственным магазин. Он находился на этаж выше, рядом магазином мебели. Здесь пахло стиральным порошком и резиной. Розовый фартук нашёлся не сразу. Пришлось порыться на нижних полках, перебирая дешёвые передники с Микки-Маусами и уродливыми цветами. Майк уже было отчаялся, но улыбнулся, когда нашёл то что искал — в самом углу, почти задвинутый за стеллаж с прихватками. То, что надо. Третья остановка — магазин видеоигр. «Монополия», стоявшая на полке в одном ряду с другими настолками, оказалась в классической версии, в большой коробке с изображением богатого джентльмена в цилиндре. Майк вспомнил, как Бонфи говорила про Street Fighter, и улыбнулся. Значит, она любит не только файтинги, но и стратегии. Или просто хочет играть со всеми в долгие зимние вечера. Он взял коробку, проверив, чтобы все фишки были на месте, и оплатил. И наконец — самое сложное. Подарок для Фексы. Майк долго ходил по торговому центру, заглядывая в отделы одежды, сувениров, спортивных товаров и даже автоаксессуаров. Ничего не цепляло — одна безвкусица. Он уже начал нервничать — а вдруг не найдёт? Вдруг Фекса расстроиться? Хотя она, скорее всего, сделает вид, что ей всё равно, но внутри… Майк почему-то был уверен, что внутри она очень ранимая. Просто прячет это за дерзостью. Он уже собирался зайти в очередной бесполезный магазин, как заметил узкую дверь между фитнес-клубом и кафе. Маленькая вывеска: «Панк-Хаус. Всё для панк-культуры». За стеклом витрины виднелись черепа, кожаные куртки с шипами, нашивки, плакаты. Майк бы никогда туда не зашёл при обычных обстоятельствах. Но сегодня — зашёл. Колокольчики над дверью звякнули. Внутри пахло кожей и чем-то сладковатым — может, благовониями. Стены были увешаны ремнями, банданами, нашивками с группами, которых Майк не знал. За стойкой сидела девушка лет двадцати с пирсингом в носу, чёрной футболке с черепом. Она лениво листала журнал, но при появлении парня подняла голову. — Здравствуйте, подсказать что-нибудь? — Здравствуйте, да! Я ищу подарок для подруги. Она… любит черепа, пиратскую тематику и панк-рок, — сказал Майк, чувствуя себя нелепо. Девушка ничуть не удивилась. — У нас есть несколько подходящих вариантов. — Она вышла из-за стойки и жестом пригласила следовать за ней. Первое, что увидел Майк это чёрная бандана с вышитым белым черепом. Череп был прорисован детально, даже виднелась трещина на лбу. Он сразу понял: это оно. Фекса носит что-то подобное на шее, но по всей видимости, старая была уже потрёпанной. Такая заменит её и будет выглядеть на ней ещё круче. — Беру, — решительно сказал он. — Погоди, это не всё, — девушка достала с полки ещё несколько вариантов. На каждой, при ближайшем рассмотрении, был изображён свой уникальный рисунок. — Как на счёт таких? — Я думаю, возьму вот эту, — честно ответил Майк после некоторых раздумий. — Тогда ладно. — Девушка упаковала покупку в чёрный пакет с логотипом в виде летучей мыши. — Отличный выбор. Твоя девушка оценит. — Она не… — Майк запнулся. Он понимал, ей всё равно и парень может не оправдываться. — Не важно. Спасибо, — Кивнул ей парень. Он вышел из магазинчика с ноткой гордости, ведь список был выполнен по всем пунктам. Теперь оставалось дожить до ночи и передать подарки. Майк уже подходил к своему дому, когда телефон завибрировал. Незнакомый номер, но не спам. Определитель показал местный код. Он нажал «принять», прижимая аппарат к уху. — Алло? — Мистер Шмидт? Это Эмили Харт. Голос начальницы звучал ровно, без эмоций, как у диктора прогноза погоды. Но Майк почему-то сразу напрягся. Сердце сделало кульбит. — Д-да, мисс Харт. Слушаю вас. — У меня к вам разговор. Приходите сегодня пораньше, перед сменой. Часов в девять, не раньше, но и не позже. — Э-эм… да, конечно. А что-то случилось? — он попытался придать голосу спокойствие, но предательская дрожь пробилась сквозь слова. — Ничего критичного, — повторила она. — Просто хочу обсудить кое-что. Майк не успел ничего сказать, как услышал короткие гудки. Видимо, Эмили не любила лишний раз болтать по телефону. Майк уставился на экран, чувствуя, как холодок ползёт по позвоночнику. «Ничего критичного» — это как «ничего страшного» в исполнении врача, который только что посмотрел твои анализы. Или как «всё нормально, я не обижаюсь» от девушки, когда она уже собрала чемоданы. Он зашёл в квартиру, поставил пакеты на стол — прямо рядом с вчерашней пустой кружкой. Чёрная, потёртая спортивная сумка с длинной лямкой стояла у порога ещё с утреннего прихода. В ней мирно покоилась форма, термос и пустой контейнер. Позже он наполнит их и положит туда же, вместе с покупками. Сумка была старая, ещё со времён универа, но надёжная — ни разу не подвела. — Что она вдруг хочет обсудить? — думал Майк, скидывая кроссовки. — Вчерашнюю дискотеку? Я же трогал оборудование с разрешения девочек. А если она не поверит? Или… или она видела, как я менял топ Чики, и решила, что это нарушение первого правила? Но я же объяснил! Прямо в камеру! С этими мыслями он разделся и упал на кровать, уставившись в потолок. Трещина стала длиннее? Или ему показалось? Мысли метались, как мухи в банке. — А если дело всё-таки дойдёт до увольнения? — эта мысль была самой страшной. — Всё только начинало налаживаться. Работа, деньги, крыша над головой. И… друзья? Можно ли назвать друзьями четырёх аниматроников, которые двигаются по ночам? Наверное, да. С ними было теплее, чем с большинством живых людей, которых он встречал. Они не предавали. Пока. А если Эмили скажет им, что я уволен? Он закрыл глаза и попытался дышать ровно, но получалось плохо. Сердце колотилось где-то в горле. — Засыпай, Шмидт. Если не поспишь сейчас, то ночью будешь овощем. А перед разговором с начальницей нужно быть хотя бы свежим. В конце концов, если и уволят, пускай увольняют. Не впервой. Но я хотя бы попытался. Он повернулся на бок, принял удобную позу и закрыл глаза. Темнота пришла не сразу, но пришла. Будильник зазвенел в 20:00 резким, противным звуком, от которого Майк подскочил на кровати, как ошпаренный. Несколько секунд он не понимал, где находится. Но потом увидел трещину на потолке, услышал гул холодильника и выдохнул. — Всё нормально. Ты дома, Майк, — прошептал он, садясь. — У тебя ещё работа. Он чувствовал себя выспавшимся. Настоящий, глубокий сон без кошмаров — редкая роскошь для него. Даже плечи болели меньше. Он быстро умылся ледяной водой, натянул спортивные штаны и майку и следующие полчаса посвятил упражнениям. Отжимания от пола — три подхода по двадцать. Приседания — сто раз. Пресс — пока живот не начал гореть. Планка — две минуты, под конец руки начали трястись. Тело разогрелось, кровь побежала быстрее, и мысли перестали быть вязкими. Пот стекал по вискам, но это был хороший пот — пот очищения. — Так-то лучше, — выдохнул он, вытирая лицо полотенцем. — Теперь не развалишься по дороге. Быстрый душ, чтобы смыть пот, и простой ужин, состоявший из гречки с курицей и салата из помидоров и огурцов, заправленный подсолнечным маслом. Майк старался есть медленно, смакуя каждый кусок. На перекус он положил в контейнер несколько бутербродов. В термос он снова налил чёрный кофе, такой же крепкий, почти смоляной, с тремя ложками сахара. Кофеин будет нужен, особенно если разговор с Эмили выбьет его из колеи. Спортивная сумка стояла у двери. Майк открыл её и начал собираться методично, как солдат перед вылазкой. На дне уже лежала сменная форма: чёрные брюки, тёмно-синяя рубашка, галстук, кепка с надписью «Security». Рядом — термос и контейнер с бутербродами, обёрнутые в пакет. Поверх всего — пакеты с покупками. Рации, фартук, Монополия, бандана и изолента. Всё уместилось. Майк застегнул сумку, перекинул лямку через плечо и вышел из дома. Майк застегнул сумку, перекинул лямку через плечо и вышел из дома. Вечерний город жил своей жизнью — шумной, яркой и немного хаотичной. На улице было ещё людно, куда больше, чем днём. Майк шёл быстрым шагом, поглядывая по сторонам, и удивлялся: откуда столько народу? Парочки держались за руки, громко смеясь и не стесняясь проявлять чувства. Компании молодёжи обсуждали свои планы на ночь — клубы, бары, концерты. Мимо пролетела машина с опущенными стёклами, из динамиков орала какая-то песня. У светофора стояла девушка в коротком платье и туфлях на шпильке, нетерпеливо поглядывая на часы. — Для кого-то жизнь только начинается, — подумал Майк, лавируя между прохожими. — Для кого-то продолжается. А для меня — как будто застряла на одной ноте. Вчера была дискотека с роботами, сегодня — разговор с начальницей, от которого зависит, буду ли я завтра спать под мостом. Он свернул в переулок, где было тише, и позволил мыслям захлестнуть его. Чем ближе он подходил к пиццерии, тем сильнее нарастало волнение. Каждый шаг отдавался в груди глухим ударом. — Почему она попросила прийти пораньше? — вслух спросил он себя, хотя знал, что выглядит чудаком со стороны. — Может, всё-таки, из-за вчерашней дискотеки? Я же трогал оборудование без прямого разрешения. Хотя девочки сказали, что разрешили. Но поверит ли она им? Или решит, что я выкручиваюсь? Он представил, как сидит в кабинете Эмили, и она, смотря на него холодным взглядом говорит: «Вы уволены, мистер Шмидт. За нарушение правил внутреннего распорядка». И что он тогда? Куда пойдёт? Обратно в объявления, искать работу? Опять эти унизительные собеседования, ложь о причинах увольнения и вежливые отказы? — А если ей не понравилось, как я менял топ Чики? — продолжил он рассуждать, почти не замечая дороги. — Я же объяснил смотря прямо в камеру, сказав, что сделаю это аккуратно, у неё за спиной. Но Эмили могла решить, что это всё равно нарушение. Первое правило — не домогаться. А снимать одежду с аниматроника — это домогательство? Или нет? Я же не лапал её. Я просто поменял грязную тряпку на чистую и всё. Сердце забилось чаще. Майк замедлил шаг, почувствовав, как к горлу подступает ком. Он остановился у фонарного столба, прислонился к нему и закрыл глаза на секунду. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Тёплый ветер шевелил волосы. — А ну-ка, возьми себя в руки, — утвердительно сказал он сам себе. — Ничего страшного. Она сказала «обсудить кое-что», а не «вы уволены». Если бы увольняла, то позвонила и сказала не приходить. Или вызвала к себе сразу же, чтобы выписать расчёт и сдать форму. Но она просто просит прийти пораньше. Может, хочет попросить работать дополнительные смены? Он понял, что накручивает себя до предельного абсурда. Сделав ещё один глубокий вдох, выдохнул, и стало чуть легче. Ненамного, но хотя бы ноги перестали дрожать. Майк выпрямился, поправил лямку на плече и зашагал дальше, уже быстрее. Наконец, впереди показалась знакомая вывеска. Frenni Fazcleire's. Неоновая надпись горела ярко-розовыми и голубыми огнями, отражаясь в лужах после недавнего дождя. Четыре силуэта — Френни, Бонфи, Чики и Фексы застыли на вывеске в танцевальных позах. В лужах их отражения дрожали и расплывались, создавая иллюзию движения. Здание выглядело немного странно. Днём — обычная пиццерия с неброским фасадом, а ночью, в свете неоновых огней, оно превращалось в нечто иное — то ли ночной клуб, то ли ещё что-то подобное. — Интересно, — подумал Майк, — многие ли из тех, кто сейчас идёт в клубы и бары смогут различить это место от обычного клуба? Он подошёл к двойным дверям. Они были не заперты. Майк переложил сумку поудобнее, поправил воротник куртки и толкнул дверь. Внутри пахло хлоркой и ванилью — довольно странное сочетание. В холле горел мягкий, приглушённый свет, не режущий глаза после уличной темноты. Вокруг царила чистота. Пол блестел, будто его отмыли буквально пару минут назад. У стойки ресепшена, скрестив руки на груди, стояла Эмили Харт. Она была в строгом костюме, без пиджака, рубашка закатана до локтей. На шее — тонкая золотая цепочка, в ушах — маленькие золотые серьги-гвоздики. Волосы собраны в низкий пучок. Её взгляд был изучающим, как у хирурга перед операцией. Но в нём не было ни капли злости или раздражения. Он был просто сосредоточенный. — Майк, — сказала она, заметив его, и в её голосе была ровность, без каких-либо намёков на эмоции. — Ты пришёл. Очень хорошо. Пройдём в мой кабинет. Разговор будет недолгим. Майк сглотнул. Сердце вновь заколотилось где-то в горле, ладони вспотели, держа лямку сумки. Воспоминания и опыт прошлых увольнений с унизительными разговорами с начальством вновь нахлынули на него разом. — Х-хорошо, мэм, — ответил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. Получилось не очень. Он последовал за ней, сжимая лямку сумки до такой степени, что побелели костяшки. Кабинет Эмили встретил Майка запахом полированного дерева. Он уже был здесь вчера, но только сейчас, в вечернем полумраке за окнами, помещение казалось больше и внушительнее. Книжные шкафы с папками, массивный стол с ноутбуком, на стенах несколько дипломов и фотографий с открытия пиццерии. Эмили жестом указала на стул. — Садись. Майк послушно сел, осторожно поставив спортивную сумку у ног. Она тихо звякнула содержимыми. Парень надеялся, что Эмили не спросит, что там, хотя, скорее всего, спросит. Она казалось такой, которая замечает всё. Эмили обошла стол, но не села в своё кресло, а лишь встала напротив него, опершись руками о край стола. Так она была ближе и взгляд устремлён прямо в глаза. — Я просмотрела записи камер за прошлую ночь, — начала она без предисловий. — Все восемь часов. Ускоренно, но достаточно внимательно. Майк сглотнул. В горле пересохло, хотя он буквально перед выходом пил кофе. — И… каков вердикт? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. Эмили ответила не сразу, смотря на него так, будто пыталась заглянуть ему под кожу. В самую суть. Майк старался выдержать взгляд, хотя внутри всё тряслось. Он не отвёл глаза, потому что сдавать позиции нельзя было, ведь он ничего плохого не сделал. Ну, почти ничего. — Скажи, Шмидт, — наконец произнесла она, чуть наклонив голову, — ты всегда такой предусмотрительный? — Я… нет. Просто подумал, что если я этого не скажу, то вы можете подумать что-то не то. А мне очень нужна эта работа. — Он замолчал, и потом добавил тише: — И я действительно не хотел делать ничего такого. Топ был грязный, а она… ну, она не может сама его снять. По крайне мере, я так подумал на тот момент. — Не может, — подтвердила Эмили. — Днём они не могут позволить себе сделать чего-то лишнего. Только ночью… ну я думаю ты уже понял. — Да, понял. Они двигаются и разговаривают по ночам. — Майк решил, что врать бесполезно. — Я видел, и… честно говоря, сначала испугался, но потом они сами подошли и завели диалог. Эмили чуть приподняла бровь. — Не просто завели диалог… а ещё и дискотеку устроили. Объятия те же. И это всё за одну единственную ночь. — В её голосе не было какой-то злости, скорее нотки удивления. — Я не имел каких-то корыстных целей, — честно ответил он. — Я просто… отнёсся к ним как к обычным людям, потому что он отдалённо похожи на них. Им наверняка не всё равно, они ведь тоже могут радоваться, грустить и злиться. В чём я уже убедился. А прошлые охранники… — Что прошлые охранники? — спокойно спросила Эмили. Майк выдохнул. Всё равно терять было нечего. — Девочки рассказали, что Джереми, как и большая часть охранников домогался до них, даже оскорблял. За что они и избили его, а вы в придачу уволили. Ещё они рассказали про тот факт, что вы с Ребеккой смотрите записи, чтобы защитить их. Эмили молчала несколько секунд, а потом медленно кивнула ему. В её глазах промелькнула какая-то нотка теплоты или Майку показалось? — Всё верно, — сказала она тихо. — Джереми получил по заслугам, как и ему подобные. Но знаешь, что самое страшное? Были и ещё хуже, потому что некоторые вместо похотливых действий, относились к ним как к обычным вещам. Инструментам, если на то пошло. Силикон с металлом, — она горько усмехнулась. — Девочки ведь тоже это чувствуют. Им больно и обидно от этого. Несколько раз они даже плакали прямо у меня на плечах, как люди. Майк слушал её, и в груди разрасталось странное, щемящее чувство. Он знал это чувство — одиночество. Непонимание. Когда на тебя смотрят как на пустое место. — Я не собираюсь к ним так относиться, — сказал он твёрдо. — Клянусь. Эмили посмотрела на него долгим взглядом, а потом внезапно спросила: — Зачем ты купил им подарки? Майк вздрогнул. Откуда ей известно? Он ведь ещё ничего не доставал из сумки. — Я… они попросили. Френни дала мне список, — он почувствовал, как краснеет, и это выглядело довольно глупо. — Я так же не был обязан, но… они же не могут выйти сами. А я могу. Вот и решил купить им. Рации, фартук, Монополию и бандану для Фексы. — Покажи, — попросила Эмили. Майк расстегнул сумку и начал доставать подарки, выкладывая их в ряд на столе. Сначала коробку с рациями. Потом розовый фартук, аккуратно сложенный в упаковке. Коробка Монополии и в конце чёрный пакет с банданой. Эмили в первую очередь взяла пакет с банданой, достала её и повертела в руках. Краешки губ на её лице дрогнули, изобразив что-то на подобии улыбки. — Фекса оценит. — Я тоже подумал, что ей очень понравится. — Подумал, — процитировала его Эмили, положив обратно. — Знаешь, Майк, за два года работы здесь я всякое видела, и много каких охранников. Хороших, плохих, даже ужасных. Но чтобы кто-то на второй день работы купил аниматроникам подарки на свои деньги — это впервые. Майк не знал, что ответить. Это был комплимент или упрёк в непрофессионализме? Да и он вспомнил ещё один факт — основная часть суммы была от девочек, а не от него. — Я просто хотел сделать им приятно, — пробормотал он. — Они отнеслись ко мне по-человечески, несмотря на то, что сами не являются людьми. Тишина повисла в кабинете. Эмили отошла от стола, подошла к окну и посмотрела на темнеющую улицу. — Увольнять я тебя не буду, можешь быть спокоен, — сказала она, не оборачиваясь. — Даже наоборот… я хочу предложить тебе постоянный контракт. И, если не нарушишь правил и будешь добросовестно выполнять обязанности — останешься. Майка это сильно удивило. — Но… почему? Я же только одну ночь проработал. — Ты сам прекрасно знаешь почему, — Эмили повернулась. — За одну ночь ты сделал больше, чем любой предыдущий ночной сторож до тебя за месяц. Поскольку девочки тебе доверились, а я доверяю им, и, если они говорят, что ты хороший — значит, ты действительно хороший. — Она помолчала. — Но есть одно условие. Майк напрягся. Вот оно. — Какое же? — Никому ни слова о том, что происходит здесь по ночам. Ни друзьям, ни родителям, ни бывшим и даже случайным знакомым. Если информация утечёт, я всё равно узнаю источник. И тогда мне придётся принять меры. — она посмотрела ему прямо в глаза. — Не потому, что я злая, а потому, что, если об этом узнает общественность… девочек могут разобрать на запчасти. Или, ещё чего хуже — сделают из них оружие. Ты понимаешь это? Майк кивнул. Он прекрасно понимал. Мир жесток, и он знал это лучше многих. — Я никому не скажу. Обещаю. Эмили улыбнулась — впервые по-настоящему, тепло, с облегчением. — Хорошо. Тогда добро пожаловать в семью окончательно, Майк. — Она протянула руку. — Работаем вместе? Майк встал и пожал её. Ладонь у неё была тёплая и довольно сильная. — Ну что же… — она отпустила руку и кивнула на дверь. — Иди готовься к смене. Девочки, наверное, уже заждались. И передай им, что подарки я одобряю. Особенно бандану. А то Фекса последнее время ходит в обносках. Майк улыбнулся. Он сложил подарки обратно в сумку и направился к выходу. У самой двери он остановился и обернулся. — Эмили? — М? — Спасибо за шанс. — Не благодари, лучше трудись добросовестно, — она села за стол и открыла ноутбук. — Всё, иди. У тебя ещё ночная смена впереди, а мне надо закончить работу. Майк вышел из кабинета с чувством, будто с плеч свалилась тонна кирпичей. Его не уволили, а наоборот, дали шанс. С испытательного срока перескочить на постоянный контракт и заработать настоящее доверие от начальства — невероятная удача. Он слегка улыбался, шагая по коридору к главному залу. В пиццерии было малолюдно. Майк взглянул на часы: 21:30. Дневная смена заканчивалась, персонал собирался домой. Мимо прошла официантка с пачкой грязных салфеток, устало кивнула ему. Парень в фартуке мыл пол у барной стойки, не поднимая головы. Откуда-то из кухни доносился звон посуды и голоса — последние приготовления перед закрытием. Майк лавировал между стульями, которые уже начали ставить на столы, пока не заметил незнакомую фигуру. Женщина стояла у входа в западный коридор спиной к нему и что-то записывала в планшет. Короткие рыжие волосы, удобная тёмно-синяя форма — такая же, как у него. Скорее всего, она вечерний охранник. Он подошёл ближе, уже открыв рот, чтобы поздороваться, как женщина тут же резко обернулась. Зелёные глаза, острые скулы, шрам над левой бровью — тонкая белая линия, заметная только вблизи. На вид ей было лет тридцать, спортивная, поджарая. И этот взгляд — холодный, оценивающий, как у снайпера, выбирающего цель. — Привет, — сказал Майк, стараясь говорить дружелюбно. — Я Майк, ночной охранник. Мы, наверное, не виделись, я только вчера… — Знаю, кто ты, — перебила она. Её голос был низкий и с хрипотцой. — Вероника. Вечерняя смена. Майк протянул руку для пожатия, но Вероника не ответила. Она смотрела на него так, будто он был пятном на полу. — Ещё один извращенец устроился, — сказала она, медленно покачав головой и не скрывая презрения. — Надеюсь, ты тут долго не задержишься. Майк опешил. — Простите? Я не… — Ты слышал, что я сказала, — отрезала Вероника. — Про первое правило не слышал? Не прикасаться к аниматроникам с грязными мыслями. Только попробуй что-то провернуть — я лично прослежу, чтобы тебя не только уволили, но и вывезли от сюда на носилках. И тут у Майка внутри всё вскипело. Опять эти упрёки и газлайтинг! Сначала Ребекка, теперь ещё и эта. Хватит! — Послушайте, Вероника, — сказал он, стараясь сохранять спокойствие, но голос дрогнул от обиды. — Я ничего не делал и не собираюсь. Я пришёл сюда работать, а не… то, что вы себе надумали. Может, хватит вешать на меня ярлыки, даже не узнав по-лучше? — О, я знаю таких, как ты, — она сделала шаг вперёд, и Майк инстинктивно отступил. — Сначала милые и вежливые, со словами: «я просто менял топик». А потом — руки им в штаны, и девочки плачут в углу. — Да что вы себе позволяете?! — Майк уже не сдерживался. — Я не трогал их! Я вообще не… Он не успел договорить. Вероника двинулась быстрее, чем он ожидал. Левой рукой она схватила его за ворот футболки, правую — локтём прижала к его горлу и одним движением впечатала в стену. Затылок стукнулся о стену, в глазах потемнело на секунду. Локоть давил на кадык, перекрывая дыхание. Майк захрипел, вцепившись в её руку, но сил не хватало — она была сильнее. — Следи за языком, пиздюк, — прошипела Вероника, нависая над ним. Её глаза сузились, а голос стал ледяным. — Мне не впервой избивать мужиков. Особенно таких, как ты. Я в Ираке людям ломала рёбра, которые были крупнее тебя. Отсидела за это. И ни капли не жалею. Майк попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. — Поэтому слушай сюда и слушай внимательно, — продолжала она, чуть ослабив хватку, чтобы он мог дышать, но не настолько, чтобы расслабиться. — Если ты хоть пальцем прикоснёшься к девочкам не так как положено, и если я увижу хотя бы намёк на домогательство — я первая лично выбью тебе яйца. А потом сломаю нос, чтобы ты не забывал, как дышать через рот. — Она улыбнулась, но улыбка была страшнее угрозы. — Понял меня, Майк? — имя парня она произнесла с ещё большим презрением. Он судорожно кивнул, хватая ртом воздух. Вероника отпустила его. И Майк не удержался на ногах, и он рухнул на колени, схватившись за горло. Кашель вырывался из лёгких, перед глазами плыли пятна. Он услышал, как она поправила форму, будто ничего не случилось. — Надеюсь, ты не задержишься, — сказала Вероника, плюнув рядом с ним и поворачиваясь к выходу. — Такие, как ты, здесь не нужны. Её шаги застучали по полу, пока и вовсе не пропали. Майк остался стоять на коленях в полупустом зале, откашливаясь и пытаясь прийти в себя. Горло саднило. Затылок болел. В ушах звенело. — Господи, — прохрипел он. — Что это было? — Майк! — знакомый голос. Ребекка подбежала к нему, присела на корточки, положила руку на плечо. — Боже, ты в порядке? Я видела это… она тебя сильно? — Всё нормально, бывало и по хуже, — соврал Майк, пытаясь встать. Ноги тряслись, но он удержался, опираясь о стену. — Просто… она немного резкая. — Немного? — Ребекка вздохнула. — Вероника — это… отдельная история. Не злись на неё, ладно? Майк вытер рот тыльной стороной ладони и откашлялся в последний раз. — Кто она вообще такая? Ребекка оглянулась по сторонам — персонал уже почти разошёлся, в зале никого. Она понизила голос. — Бывший военный. Отставка после ранения. Побывала в горячих точках, о которых не говорят в новостях. Потом… — она замялась, — потом отсидела. Три года. За нападение. Но она никому не рассказывала подробностей, да и мы не спрашивали. Майк прислонился к стене, массируя шею. — И поэтому она такая? — Она привыкла защищать. У нас здесь днём бывают клиенты, которые слишком много пьют и слишком мало думают. Вероника их усмиряла. И много раз — жёстко. А потом она наслушалась про ночных охранников. Про Джереми, про остальных, — Ребекка покачала головой. — Александр и я долго привыкали к ней. Первую неделю она вообще не разговаривала, только смотрела волком. Но потом… подобрела к нам, к девочкам и к Эмили. Но к новым — всегда так. — Подобрела? — Майк недоверчиво хмыкнул. — Она мне чуть горло не раздавила. — Потому что ты ночной охранник. Для неё вы все на одно лицо. — Ребекка вздохнула. — Просто дай ей время. Не делай ничего такого, что может её разозлить. И она оттает. Может быть. — А если не оттает? — Оттает, не волнуйся. — Ребекка попыталась улыбнуться, но улыбка вышла грустной. — Она хороший человек, Майк. Просто… сломанный. Как и многие из нас. Майк ничего не ответил. Он подумал о себе — о школе, о бабушке, о предательстве, о Джейн. Может, он тоже сломанный? Но он же не бросается на людей с кулаками. — Ладно, — сказал он наконец. — Я понял. Постараюсь не попадаться ей на глаза. — Достаточно умная мысль. — Ребекка протянула ему лист бумаги. — Кстати, вот, задания на сегодня. Эмили просила передать. И… — она замялась, — будь осторожен с девочками. В хорошем смысле. Они тебе рады, поверь. Майк взял лист, мельком глянул. — Спасибо, Ребекка. И… извини, что вчера немного вспылил. Насчёт первого правила. — Ничего. Я уже поняла, что ты не такой. — Она улыбнулась уже теплее. — Спокойной смены. Только не обижай девочек. — Не буду, — ответил Майк, улыбнувшись ей в ответ. Ребекка кивнула ему, и направилась в сторону холла. Забрала свою сумку и направилась к выходу вместе с остатками персонала. Майк последовал следом за ней, чтобы запереть вход. После того как он запер его и опустил ставки, в пиццерии стало тихо. Очень тихо. Майк вошёл в кабинет охраны, опустив за собой дверь и прислонился к ней спиной. Внутри кабинета было прохладно, пахло пылью и старым пластиком. Шесть мониторов тускло светились чёрными экранами, ноутбук на столе моргал зелёным индикатором ожидания. Часы на стене показывали 21:55. — Пять минут до начала, — сказал он сам себе, бросив сумку на диван. Горло всё ещё саднило. Он провёл пальцами по шее — чувствительно, но, кажется, обошлось без синяков. Вероника умела контролировать силу. Даже очень профессионально. — Военная, тюрьма, горячие точки, — подумал он. — И теперь она охраняет пиццерию от извращенцев. А я — ночной сторож для охраны роботов с сексуальными формами. Как же это странно. Майк стянул с себя футболку, достал из сумки форму и начал переодеваться. Чёрные брюки сели, как влитые, тёмно-синяя рубашка застегнулась на пуговицы, галстук он завязал с трёх попыток — так и не научившись делать узел красиво. Кепку надел козырьком назад — так ему было удобнее. Жетон блеснул на груди. — Ну, — подумал он, — выгляжу, как настоящий охранник. Осталось научиться охранять. Он взял лист с заданиями и сел в кресло, крутанувшись пару раз для бодрости. Список был написан от руки, но почерк принадлежал Эмили — такой ровный и строгий. Задания на ночь 2: Не нарушать правила (особенно первое, я проверю). Поменять камеру в аркадной зоне — старая барахлит. Новая лежит в ящике стола. Совершить обход помещений (в начале смены, по списку). Подготовить тесто для пиццы для дневной смены — рецепт и ингредиенты на кухне, в кладовой. Спросишь у Чики, если что. Майк вытаращил глаза. Тесто для пиццы? Он что, пекарь? Ночной охранник должен месить тесто? — А чего ещё? — пробормотал он, вспомнив вчерашнюю уборку и пополнение бара. — Может, им ещё живой увлажнитель нужен? Или личная сисько-подставка? Он хотел было возмутиться ещё сильнее, но потом представил, сколько ему заплатят за неделю. И представил, как Эмили может холодно сказать ему: «Ты не справился с обязанностями». И как Вероника радостно потирает руки после этого. — Нет уж, — сказал он твёрдо. — Буду делать, что скажут. Тесто так тесто. Камера так камера. Майк открыл ящик стола, где лежала новая камера в пупырчатой упаковке, пара батареек и инструкция на трёх языках. Он взял камеру в одну руку, фонарик — в другую, подхватил ключи и вышел из офиса.2 ночь
Выйдя из кабинета, пиццерия встретила его гробовой тишиной и полумраком. Освещение в основных помещениях ещё горело, но в комнатах, ещё не введённых в эксплуатацию, было темно. Где-то вдалеке монотонно гудели холодильники на кухне. Он прошёл через главный зал, где на сцене застыли три фигуры — Френни, Бонфи, Чика. В свете ламп они выглядели такими же неестественно-живыми, как музейные манекены. Майк остановился на секунду. — Привет, девушки, — сказал он тихо. — Я пока на обход, поговорим как вернусь. Никакого ответа конечно же не последовало. Ещё нет 22:00. Они спят — или ждут. Майк вспомнил слова Эмили: «Никто не должен знать их секрет». Если кто-то из персонала или посторонних увидит, что аниматроники двигаются по ночам, — начнутся проблемы. Поэтому днём они — куклы. А ночью — живые. Майк пошёл дальше. Он вошёл в зал под названием «Пиратская бухта», где обитала Фекса. В ней находился бассейн с шариками, сундуки, сцена с полностью зашторенным фиолетовым занавесом. В прошлый раз ему показалось, что за шторкой кто-то есть, но сегодня он решил аккуратно проверить. Занавес, как оказалось, был задёрнут неплотно, и Майк увидел гамак, подвешенный между двумя столбами. В гамаке никого не было, как и на самой сцене. Но на полу валялась пустая банка из-под энергетика «Monster». Майк усмехнулся. Видать, Фекса тут свалку затеяла. С этими мыслями, он развернулся и вышел, закрыв за собой дверь. Следующей остановкой была аркадная зона, где было довольно шумно. Автоматы даже в выключенном состоянии издавали гул, светодиоды на экранах мерцали красным и синим. Майк нашёл сломанную камеру, которая висела в углу под потолком, красный индикатор мигал редко, с перебоями. Видимо, плохой контакт. Майк, светя себе фонариком, отыскал щиток, отвечающий за аркадную зону, который оказался вмонтирован в стену, и отключил нужные автоматические выключатели. Гул тут же стих. Убедившись, что его не ударит током, парень встал на стул, стоявший в углу, открутил крепление, благо отвёртка нашлась в ящике в кладовой, снял старую камеру и подключил новую. Инструкция к ней оказалась до боли простой — два провода, плюс и минус, поймёт даже ребёнок. Майк справился за несколько минут. Когда он снова включил автомат, новая камера замигала зелёным, и он довольно кивнул. — Отлично. Одной проблемой меньше. Он оглядел аркадную зону. Между автоматами стояли пустые стаканы, которые по всей видимости оставили посетители. Майк, помотав головой и недовольно вздохнув, собрал их выбросил в мусорную урну у выхода. Теперь всё было как прежде, только без мусора и с починенной камерой. Когда парень решил повернуться, чтобы уйти, краем глаза он заметил какое-то движение. Что-то мелькнуло между рядами игровых автоматов. Майк резко обернулся. Никого. Только автоматы и длинные тени от них. — Показалось? — сказал он, но его голос прозвучал неуверенно. Он вышел из аркад и пошёл по западному коридору. Вокруг было пусто и тихо, только лампы, мигающие вдали в главном зале. Майк проверил дверь, напротив пиратской бухты, ведущую в зону, подписанную как «Скоро». Заперто. Он попытался что-то разглядеть сквозь щель, но снова увидел какие-то коробки, строительный мусор и рулоны ткани. — Видимо, откроют позже, — пронеслось у него в голове. Майк сделал крюк через офис охраны и вышел в восточный коридор. Проверил дверь на кухню — открыта. Кладовая с провизией, находящаяся на кухне — заперта. После вышел в другой коридор и прошёл к помещению «Запчасти и ремонт». Оно было закрыто на магнитный замок, открывающийся при помощи ключ-карт, которой у него не было. Ощущение слежки не проходило. Наоборот — с каждым шагом оно становилось только сильнее. Волоски на его затылке шевелились. Майк несколько раз резко оборачивался, но каждый раз за спиной никого не оказывалось, только пустота. — Кто здесь? — спросил он в пустоту. Тишина. — Ладно, — пробормотал он, уходя от сюда с каждой секундой ускоряя шаг. — Может, у меня паранойя? Он зашёл в туалеты, где было чисто и сухо. Прошёлся в обратную сторону, заглянув в караоке-зону, где тоже оказалось пусто, микрофоны были на своих местах. Выйдя из западного коридора в главный зал, Майк осмотрел бар, в которым царил идеальный порядок. Наконец обход был завершён. Майк повернулся, чувствуя, как напряжены его плечи. Он вытер пот со лба, но не из-за того, что в пиццерии было прохладно, а от нервов. И он замер. На сцене никого не было. Майк выглянул из-за колонны и обнаружил потеряшек за одним из столов в центре зала. Четыре фигуры, освещённые светом ламп. Всё те же Френни, Бонфи, Чика и Фека. Живые, двигающиеся и разговаривающие. — …а я говорю, что он скоро придёт, — услышал Майк голос Фексы. — Он просто мог задержаться на обходе, — ответила Френни. — Вы же и сами видели, как он поздоровался с нами и ушёл на обход. — Или он всё-таки сторониться нас, — грустно добавила Чика. — Не говори глупостей, — мягко сказала Бонфи. — Он должен был привыкнуть ещё вчера. Фекса была первой, кто заметила Майка. Её единственный глаз, нескрываемый под повязкой расширился, а потом она широко улыбнулась, обнажив белый и золотой клыки. — О, а вот и он! — воскликнула она, вскакивая. — Живой и невредимый. Ну что, Майки, как пережил первый день после смены? Остальные обернулись в их сторону. Чика радостно захлопала в ладоши, Бонфи заулыбалась, а Френни просто смотрела на него с теплотой во взгляде, от которого Майк немного засмущался и в тоже время защемило в груди. — Привет, девушки, — сказал он, чувствуя, как неприятное ощущение слежки отступает. — Извините, если заставил побеспокоиться. Я был на обходе и заодно менял камеру по заданию. — Вот оно что, — Френни улыбнулась. — Ты молодец. Майк подошёл к столу и сел на свободный стул. Он тут же вспомнил про подарки, покоившиеся в его сумке, которая осталась в офисе. — Я кое-что вам принёс, — сказал он загадочно. — И что же ты такого нам принёс? — подняла бровь Фекса. — Скоро узнаете, — уклончиво ответил Майк с улыбкой на лице. Фекса в ответ фыркнула и села рядом. Чика положила голову на стол и смотрела на него снизу вверх. Бонфи осторожно коснулась его руки — просто так, по-дружески. А Френни стала той, кто прервал это недолгое молчание. — Добро пожаловать во вторую ночь, Майк. Мы рады, что ты вернулся. Парень выдохнул. Впервые за долгое время он чувствовал, что наконец находится в правильном месте. — Я тоже рад, — ответил он. — Очень. Охранник сидел за столом в окружении четырёх прекрасных аниматроников и чувствовал себя… странно. Вроде бы и хорошо, но всё равно непривычно: буквально неделю назад он и представить не мог, что будет сидеть в подобной обстановке. Чика крутила на пальце клочок волос, задумчиво глядя в потолок, явно чего-то ожидая. Фекса, откинувшись на стуле, положила ногу на ногу и рассматривала свой маникюр — точнее, лишь делала вид, что он её интересует больше, чем разговорю. Бонфи облокотилась на стол, подперев щёку рукой, и смотрела на Майка с мягкой, почти сестринской улыбкой. Френни же сидела прямо, сложив руки на груди, выглядя, как всегда, деловито — но в её глазах тоже теплилось любопытство. — Ну давай, рассказывай, — первой нарушила молчание Фекса. — Как прошёл твой день? Отдыхал? Ел? Мечтал о нас? — Фекса, — укоризненно сказала Френни. — А что? Я серьёзно! — Лиса пожала плечами, ничуть не смутившись. — Мне вот интересно. Майк усмехнулся. К подколам рыжей лисицы он понемногу начинал привыкать. — День, как день, обычный, — начал он. — Проснулся где-то в половине третьего, сварил кофе, поел овсянки. Потом сходил в ТЦ. Ну, вы знаете, за чем. — О-о, — Чика оживилась, её неоново-розовые глаза оживились. — Ты купил? — Он же уже сказал об этом несколько минут назад, — вставила свои пять копеек Фекса. — Может я не расслышала, — ответила ей Чика. — Всё по списку, как вы и просили, — кивнул Майк. — Но перед этим, у меня есть важная новость. Он выдохнул. — Эмили вызывала меня сегодня перед сменой. Сказала, что посмотрела записи с камер по вчерашней ночи. Бонфи напряглась, а её уши чуть приподнялись. — И? — протянула она. — Она злилась? — Нет. Даже наоборот, — Майк улыбнулся, вспоминая разговор. — Она предложила мне постоянный контракт. Испытательный срок завершился раньше. Эмили так же сказала, что, если не нарушу правила и буду работать не покладая рук — останусь. — Ура! — Чика захлопала в ладоши, чуть не подпрыгнув на стуле. — Я знала! Я ведь говорила! — Пф-ф. Ты не говорила так, а сказала, что он милый, — подколола её Фекса. — Про тот же контракт ты ничего не могла знать. — Вообще-то, это и подразумевалось! — Чика надула губы, но обида была напускной. Уголки губ Френни разошлись в улыбке, и в её глазах появилось что-то тёплое, почти материнское. — Мы рады, Майк. Правда. Ты заслужил это. — Всего за одну ночь? — Майк скептически приподнял бровь. — За одну ночь ты показал себя лучше, чем некоторые за долгое время, — ответила Френни. — Эмили неглупая женщина. Она быстро может понять, кто есть кто. — А ещё, — добавила Бонфи, — она прислушивается к нам. Если мы говорим ей, что охранник хороший — она верит. Если говорим, что плохой — тоже. Майк кивнул в ответ. Это довольно многое объясняло. — Кстати, — сказал он, — Эмили дала мне задания на ночь. Одно из них — подготовить тесто для пиццы для дневной смены. — Он повернулся к Чике. — Ты не поможешь мне? Я в этом полный ноль. Последний раз, когда я пытался заместить тесто, получился кирпич, которым можно было убить. Чика мелодично рассмеялась с лёгкой ноткой дребезжания, будто внутри неё звенели колокольчики. — Ну конечно, помогу! Я обожаю готовить. Особенно пиццу. Дашь мне знать, когда пойдёшь на кухню и я всё покажу. — Договорились, — Майк поднялся. — Я сейчас. Принесу кое-что. Он быстро прошёл в свой кабинет, открыл спортивную сумку и достал оттуда подарки. Рации в коробке, розовый фартук, аккуратно сложенный, коробка с Монополией и чёрный пакет с банданой. Всё это он принёс в главный зал, когда вернулся и положил на стол перед девочками. Они замерли, а их глаза расширились. — Это… — начала Бонфи. — Это вам, — сказал Майк, чувствуя, как краснеет. — Всё по списку. Френни — рации. Чике — фартук. Бонфи — Монополия. А Фексе… — он пододвинул ей черный пакет, — это тебе. Френни попросила «удивить тебя». Надеюсь, у меня получилось. Френни первой взяла коробку с рациями, открыла её и достала один из чёрных прорезиненных аппаратов. Повертела в руках, включила и из динамиков послышалось тихое шипение эфира. — Отличный выбор, — сказала она, и в её голосе звучало удовлетворение. — Дальнего действия, с прочным корпусом и зарядной станцией в комплекте. Спасибо, Майк. Это… очень предусмотрительно. В её взгляде читалась огромная благодарность, да такая, что Майк смутился ещё больше. Чика развернула розовый фартук, и у неё, кажется, загорелись глаза — в буквально смысле, неоново-розовые зрачки вспыхнули ярче. — О-о-о! — протянула она, проводя пальцами по кружеву. — Он такой красивый! И кармашек в виде сердечка! И надпись «Best Cook»! — Она прижала фартук к груди, словно драгоценность. — Спасибо, Майк! Я буду носить его каждую ночь! — Главное, не запачкай в первый же день, — подколола Фекса, но без злобы. — Я буду аккуратна! — Чика уже принялась примерять фартук поверх своего топа, крутясь на месте. — Как тебе? — Тебе идёт, — честно сказал Майк. Чика смутилась и на её жёлтых щеках появился розовый румянец, что было странно и мило одновременно. Бонфи открыла коробку Монополии, достав оттуда поле, фишки, карточки. Её лицо расплылось в улыбке. — Классическая версия, — прошептала она. — Я так давно хотела в неё поиграть. Раньше… — Она запнулась, но быстро взяла себя в руки. — Спасибо, Майк. Это лучший подарок. — Не за что, — ответил он. — Надеюсь, когда мы будем играть, ты не будешь меня обыгрывать каждый раз. — Ещё как буду, — Бонфи подмигнула. — И не надейся на пощаду. Фекса подняла повязку на глазу и медленно разорвала чёрный пакет, достав бандану и развернув её. Она рассмотрела узор черепа и потрогала ткань. Её лицо стало… мягче, что ли. Уголки губ, обычно сложенные в ехидную усмешку, опустились, а глаза расширились. — Это… — она сглотнула. — Откуда ты… как ты узнал, что мне такое нравится? — По твоему стилю это и так понятно, — сказал Майк. — Увидел в магазине и подумал, что тебе подойдёт. Фекса молчала несколько секунд. Потом внезапно встала, обошла стол и обняла Майка. Крепко. Крюк упёрся ему в спину, но Майк не возражал — он чувствовал, как дрожит её тело. — Спасибо, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Никто… никто никогда не дарил мне подарки. Особенно просто так. Майк осторожно обнял её в ответ. — Теперь есть кому, — ответил он. Фекса отстранилась, отвернулась и быстро вытерла глаз свободной рукой. Когда она повернулась обратно, на её лице снова была привычная ехидная улыбка, но в глазах блестело что-то влажное. — Ладно, — сказала она, пряча подарок обратно в пакет. — Ты прошёл проверку. Можешь остаться. — Я польщён, — усмехнулся Майк. Френни дождалась, пока эмоции утихнут, и взяла одну из раций. — Кстати, Френни, — Майк повернулся к медведице. — А для чего тебе вообще понадобились рации? — На случай экстренных ситуаций, — ответила Френни. — Если что-то пойдёт не так — отключение света, неожиданные гости, проблемы с дверями — мы сможем связаться с тобой, не бегая по всей пиццерии. У нас, конечно, есть аудиосистема на камерах, но она… ненадёжная. — А ещё, — добавила Фекса, — если какой-нибудь извращенец проберётся ночью, ты предупредишь нас, и мы сможем… поговорить с ним. По-своему. Она красноречиво поиграла крюком. — Понял, — сказал Майк. — Давай проверим их. Френни включила обе рации, настроила их на частоту и протянула ему вторую. Майк отошёл на несколько метров, нажал кнопку. — Проверка связи. Приём. Из рации Френни раздался его голос — немного искажённый, но разборчивый. — Хорошо слышно, — ответила она. — Работает. Майк убрал свою рацию в карман брюк, рядом с висевшим на поясе фонариком. Возникло странное, но приятное чувство защищённости. — Теперь будем на связи, — сказал он. Они проболтали ещё около часа. Девочки рассказывали забавные случаи из дневной жизни пиццерии. — …а этот мужик, — Чика хихикала, — встал на сцену и начал танцевать с Френни! Прямо при всех! Его жена, стоявшая в углу, смотрела на него с такими широкими глазами и стыдом на лице. Бонфи поведала, как однажды подростки пытались украсть микрофоны из караоке зоны, но на пути к выходу споткнулись обо что-то и упали прямо на Чику, которая как раз несла торт для детского дня рождения. Торт, естественно, превратился в лепёшку, а виновники торжества — в разноцветных клоунов. Майк смеялся, слушая их истории. Впервые за долгое время он смеялся по-настоящему, не из вежливости, не через силу. Просто потому, что было смешно. Но время шло. Майк взглянул на часы: 00:15. — Мне пора в офис, — сказал он, вставая. — И нужно камеры проверить. Чика, я зайду на кухню попозже, хорошо? — Буду ждать, — кивнула она, и в её глазах вспыхнул озорной огонёк. — Научу тебя готовить тесто для пиццы. — А мы пока в Монополию скатаем, — сказала Бонфи, потирая руки. — Френни, ты будешь играть? — Обязательно. Фекса? — Если вы не боитесь проиграть, — усмехнулась лиса, — то да. Майк оставил их за столом и направился в офис. В коридоре было темно, горели только одиночные лампы, отбрасывающие длинные тени. Он вошёл в кабинет, сел в кресло и развернул планшет. — Ну, посмотрим, что там камеры показывают, — пробормотал он. Шесть мониторов на стене, планшет в руках. Всё как обычно: кухня — пусто, коридоры — пусто. Аркадная зона… Майк замер. На новой камере, которую он только что установил, изображение чуть рябило — будто помехи. А между игровыми автоматами стояла фигура. Майк приблизил картинку и его сердце пропустило удар. Это была Френни. Но… золотая? Не коричневая, а именно золотая — с металлическим блеском, будто её отлили из драгоценного металла. Но самое страшное было в лице. У неё не было глаз. За место них были чёрные провалы, такие глубокие и бездонные. В центре каждого провала горела крошечная белая точка, неподвижная, как полярная звезда в ночном небе. Волосы были растрёпанными, они торчали в разные стороны, будто она только что встала с кровати. И улыбка. Широкая, неестественно широкая, растянутая от уха до уха, обнажающая белые зубы. И она смотрела прямо в камеру. Прямо на него. Майк не мог дышать. Рука, держащая планшет, задрожала. Он хотел отвести взгляд, но не мог — будто эти белые точки пригвоздили его к месту. Золотая Френни медленно подняла руку. Помахала. Один раз. Второй. Картинка на секунду стала тёмной и вновь вернулась. Золотая Френни исчезла. Просто исчезла. Растворилась в воздухе, как будто её и не было. Изображение на камере снова стало нормальным: пустые автоматы, длинные тени, никого. — Что… — прошептал Майк. — Что за хрень? Он вскочил, едва не опрокинув кресло. Сердце колотилось где-то в горле, ладони взмокли. Не думая, он выбежал из офиса и помчался в аркадную зону. Выйдя в главный зал, он наткнулся на удивлённые взгляды девочек. — Майк? — услышал он голос Френни. — Что случилось? Но он не ответил — лишь прибавил шаг. — Ты куда? — Фекса уже вскочила. Девочки быстро и организованно последовали за ним, как единый механизм. Майк влетел в аркадную зону, включил фонарик, обвёл лучом всё помещение. Никого. Пусто. Только ряды автоматов, тускло мерцающих красным и синим. —Что случилось? — спросила Бонфи, запыхавшись. — Что ты ищешь? Майк снова не ответил. Он обошёл каждый автомат, заглянул за каждый угол, проверил потолок, где были лишь вентиляционные решётки, и никто не мог бы там спрятаться. Ни следов, ни царапин, ни запаха. — Я… — он выдохнул, стоя на месте как вкопанный. — Я видел её. — Кого? — Френни подошла ближе, её лицо было обеспокоенным. — Тебя, — сказал Майк, глядя в пустоту. — Вернее, не тебя. А золотую копию тебя. У неё не было глаз — только чёрные дыры с белыми точками. Волосы растрёпанные. И жутка улыбка до ушей. Тишина повисла в воздухе. Фекса стала серьёзней. Бонфи побледнела — насколько это было возможно для фиолетового кролика. Чика прижала руки к груди. — Ты точно уверен? — тихо спросила Френни. — Может, тебе показалось? Ночь всё-таки, темнота там или усталость… — Я знаю, что видел, — отрезал Майк. — Своим глазам я доверяю. Она смотрела прямо в камеру. Помахала мне. И исчезла. Френни повернулась к остальным. — Девочки, вы когда-нибудь видели что-то подобное? Или может слышали об этом? Они переглянулись и отрицательно покачали головами. — Никогда, — сказала Фекса, и в её голосе впервые не было насмешки. — Только… были слухи. Когда Эмили привезла нас и мы только открылись, она говорила о каких-то прототипах. Но я думала, это шутка. — Каких прототипах? — спросил Майк. — Не знаю, — Фекса пожала плечами. — Она обмолвилась об этом один раз и, заметив, что я развесила уши рядом, прекратила об этом говорить и больше не возвращалась к этой теме. Майк посмотрел на Френни. — Френни, в пиццерии есть другие аниматроники, кроме вас четырёх? — Нет, — твёрдо ответила Френни. — Мы единственные. Я бы знала, если бы здесь кто-то ещё был. Мы обходили все помещения уже много раз. И никогда никого не встречали. — До сегодняшней ночи, — мрачно заметил Майк. Френни замолчала. Её голубые глаза сузились. — Значит, нам нужно быть осторожнее, — сказала она наконец. — Майк, всегда держи рацию при себе. Если увидишь её снова — сразу вызывай нас. И не ходи один по помещениям. — Договорились, — кивнул он. Чика взяла его за руку. Её пальцы были холодными, но живыми. — Может, тебе, в самом деле, просто показалось? — робко спросила она. — Бывает же… — Чика, — мягко, но твёрдо сказал Майк. — Я видел то, что видел. Может, я и выгляжу сейчас, как сумасшедший, но тогда мы все тут психи. Потому что вы тоже не должны двигаться. Но вы двигаетесь. Она опустила глаза. — Ты прав. Извини. — Не извиняйся. Просто давайте будем начеку. Френни кивнула. — Идёт. А сейчас… ты говорил, что тебе нужно на кухню? Чика, поможешь ему? — Да, — Чика оживилась. — Пойдём, Майк. Я покажу тебе, как замесить идеальное тесто. Это отвлечёт тебя от… ну, от всего. Майк выдохнул, поправил рацию в кармане и кивнул. — Пойдём. Они вышли из аркадной зоны, оставив Френни, Бонфи и Фексу в тревожном молчании. За их спинами мониторы в офисе продолжали транслировать пустые коридоры, и нигде не было видно ни золотого блеска, ни чёрных провалов вместо глаз. Но Майк знал — он не ошибся. Кухня пиццерии оказалась просторнее, чем Майк ожидал. Когда он заходил сюда мельком во время обхода, ему казалось, что это обычное подсобное помещение — пара столов, плита, холодильники. Но сейчас, когда Чика включила полный свет, он увидел настоящее профессиональное пространство. Длинные нержавеющие столы, выстроенные в два ряда. Огромная духовка, в которой можно запечь сразу десять пицц. Три холодильника — для продуктов, напитков и заготовок. Потолочные полки с кастрюлями, сковородками, формами для выпечки. На стенах — рецепты в рамках, разделочные доски, наборы ножей, подвешенные на магнитных лентах. В углу стоял большой миксер для теста, но рядом с ним — старая деревянная доска и скалка. — У вас тут как в ресторане, — заметил Майк, оглядываясь. — А ты думал, мы какая-то забегаловка? — Чика уже завязывала свой новый розовый фартук поверх топа «Rave». — Днём здесь кипит работа. Повара готовят пиццы, пасту, салаты. А по ночам… — она подмигнула, — я тут главная. — Не сомневаюсь, — улыбнулся Майк. — И часто ты тут готовишь? — Почти каждую ночь. Пиццу, печенье, иногда торты. Это меня успокаивает. — Чика достала из шкафа большую миску и мешок муки. — Ну что, приступим? Она начала объяснять рецепт: сколько муки, воды, дрожжей, соли и масла. Майк старательно запоминал, но в голове всё путалось — он никогда не был хорош в кулинарии. — Стоп, стоп, — сказал он, когда Чика начала сыпать муку прямо на стол горкой. — Ты делаешь это на глаз? — Конечно! У меня идеальное чутьё. — Она гордо подняла подбородок. — Тысячи пицц испекла, ни разу не ошиблась. — И ни одной жалобы? — Была одна, — Чика задумалась. — Но тот человек жаловался, что в пицце было слишком много сыра. А разве бывает слишком много сыра? — Нет, — согласился Майк, усмехнувшись. — Не бывает. Он уже собрался замешивать тесто, когда в нагрудном кармане его рубашки завибрировал телефон. Сначала слабо, а потом настойчивее. Майк достал его, мельком глянув на экран, и его лицо исказилось. Это была Джейн. — Ну твою мать, — вырвалось из него. Громче, чем он планировал. Чика вздрогнула и отступила на шаг. — Майк? Что случилось? Он не ответил. Пальцы сами нажали на красную кнопку сброса. Телефон замолчал, но настроение было испорчено. Внутри всё кипело от злости и отвращения. Майк глубоко выдохнул, но заметил испуганный взгляд Чики — Прости, я не хотел пугать, — сказал он. — Ничего страшного, — она осторожно коснулась его плеча. — Всё в порядке. Кто это был? Если не секрет. Майк выдохнул, убрал телефон обратно в карман и вернулся к миске с мукой. — Моя бывшая, — сказал он, размешивая дрожжи в тёплой воде. — Джейн. — Она часто звонит? — Чика встала рядом, помогая ему добавлять муку. — Вчера три пропущенных было. Сегодня уже четрые. — Майк месил тесто с такой силой, будто хотел выместить на нём всю злость. — Пишет, что её бросил тот богатенький козёл, что она осталась ни с чем, что ей нужна моя помощь, что она любит меня и хочет начать сначала. — И ты не веришь? — А должен? — он резко поднял голову. — Она изменила мне, Чика. Я пришёл домой раньше времени и застукал её в постели с другим. В нашей постели. А потом этот её хахаль через папашу устроил так, что меня уволили с работы. И я не мог найти новую несколько месяцев. Чуть на улице не оказался. Чика слушала, не перебивая. Её неоново-розовые глаза стали шире, а в уголках губ появилась складка — неодобрение. — Как можно было так поступить? — спросила она, когда Майк замолчал. — Я не знаю, — он пожал плечами, продолжая месить тесто. — Может, я слишком скучный. Может, у неё были другие причины. Мне уже всё равно. Я давно ушёл от неё. Собрал вещи и ушёл. — И правильно сделал, — твёрдо сказала Чика. — Такие люди не заслуживают второго шанса. — Она так не считает, — горько усмехнулся Майк. — И что ты сейчас думаешь о её ситуации? Он задумался на секунду. — Я думаю, что карма существует. Она получила по заслугам. И пусть теперь расхлёбывает сама. Чика помолчала, потом вдруг спросила: — А на других работах к тебе тоже плохо относились? Майк хмыкнул. — Ты хочешь выслушать всю мою исповедь? — Я не против, — пожала плечами Чика. Он вздохнул. Тесто уже начало превращаться в эластичный ком — Чика хорошо подсказывала, когда добавить воды, когда муки. — В школе меня травили. Родителей не было, только бабушка. А после её смерти я остался совсем один. Во время учёбы в универе работал на трёх работах, почти не спал. А потом, когда начал работать по специальности… — он сжал тесто сильнее, — везде одно и то же. Я не вписывался. Слишком тихий, слишком правильный. Коллеги клеветали, начальники верили им, а не мне. И меня увольняли. И так по кругу. Чика слушала, и на её лице отражалась такая боль, будто это с ней случилось. — Это несправедливо, — сказала она. — Ты ведь хороший человек, Майк. Довольно добрый и заботливый. Как можно было так поступить с таким классным парнем, как ты? Он покраснел от её слов. — С-спасибо, — тихо ответил он. — Я… не привык слышать такое. — Тогда привыкай, — Чика вдруг шагнула к нему и обняла. Крепко, по-настоящему. Его лицо уткнулось в её мягкую и тёплую грудь, пахнущую мукой и ванилью. Майк опешил, но не отстранился. Было… уютно. И… спокойно. Так, как не было много лет. — Ты заслуживаешь счастья, — прошептала Чика ему в макушку. И в этот момент раздался голос от двери. — Чем это вы таким тут занимаетесь? Майк и Чика обернулись. В дверях кухни стояла Бонфи. Кулачок одной руки был выгнут, в то время как вторая рука поднята вперёд, тыча пальцем прямо на них. Лицо у неё было недовольным — нахмуренные брови и поджатые губы. — Бонфи, — спокойно сказала Чика, не разжимая объятий. — Мы, вообще-то, если ты не забыла, делаем тесто для дневной смены. А что? — Она отвернулась от подруги с Майком в объятиях, глядя на неё из-за плеча с лёгкой усмешкой и приподняла бровь. — Завидуешь? Бонфи опешила. Её фиолетовые щёки покрылись румянцем — если у аниматроников он вообще мог быть, то сейчас был на все сто. — Завидую? — переспросила она, и голос её дрогнул. — Я? Не дождётесь! Она метнулась через кухню быстрее, чем Майк ожидал. Схватила его за руку и буквально выдернула из объятий Чики, прижав к себе. Теперь его лицо уткнулось в грудь Бонфи — не менее мягкую, но пахнущую иначе: сладкими духами и чем-то фруктовым. — Ишь чего удумала! — заявила Бонфи, глядя на Чику с вызовом. — Отпусти, я первая его обняла! — Чика потянула Майка за другую руку. — А я сказала, что тебе пора его отпустить! — Ничего подобного! Они начали перетягивать его, как канат. Майк, зажатый между двумя аниматрониками с пышными формами, чувствовал себя одновременно неловко и… ну, не то, чтобы противно. Но он всё же попытался высвободиться. — Девочки, девочки, — прохрипел он, утопая то в одной груди, то в другой. — Дайте жить. Я ведь не игрушка! — Ты не игрушка, ты — наш друг! — хором ответили они и продолжили тянуть. — Хватит! — раздался твёрдый голос. Френни стояла в дверях, скрестив руки на груди. За её спиной маячила Фекса — в новой бандане, повязанной вокруг шеи. — Девочки, прекратите мучить бедного парня, — сказала Френни серьёзным тоном, от которого даже Майку стало не по себе. — Отпустите его сейчас же. Чика и Бонфи виновато разжали руки. Майк, наконец свободный, сделал шаг назад, поправил рубашку и отряхнулся от муки. Рубашка слегка помялась и выбилась из брюк. — Извини, Майк, — сказала Чика, опуская глаза. — Мы не хотели, — добавила Бонфи, теребя край своего платья. — Ничего страшного, — ответил он, отряхивая муку с рук. — Просто в следующий раз… ну, предупреждайте, что ли. — Обещаем, — сказали они почти одновременно. Френни вздохнула и покачала головой. — Вы как дети, ей-богу. Майк, тесто готово? — Почти, — он кивнул в сторону миски. — Осталось дать ему подойти. — Тогда давайте поможем с уборкой, — предложила Френни. — Чика, руководи. Чика, уже пришедшая в себя, скомандовала: Бонфи — помыть посуду, Френни — протереть столы, Фекса — разобрать продукты по своим местам. — А как же я? — спросил Майк. — А ты отойди в сторонку и просто смотри, — улыбнулась Чика, подмигнув ему. — Свою часть работы ты уже выполнил. Фекса, проходя мимо, поправила бандану. Майк заметил, что она была смущена: её щёки были чуть ярче обычного, а взгляд бегал по сторонам. — Нравится? — спросил он, когда лиса отдалилась от него на пару шагов. — Очень, — буркнула Фекса, но улыбнулась. — Спасибо ещё раз. Она быстро ушла в кладовую, оставив Майка с лёгким чувством выполненного долга. Работа на кухне заняла ещё около часа. После уборки Чика накрыла тесто плёнкой и оставили подходить, она так же проверила духовки, Бонфи расставила посуду по местам, Френни протёрла полы, а Фекса прибралась в кладовой. Майк помогал, где мог: подавал тяжёлые кастрюли, проверял замки на холодильниках. Когда всё было закончено, они выключили свет на кухне и вернулись в главный зал. — А теперь вернёмся к Монополии, — злобно объявила Бонфи, потирая руки. Они расставили стулья вокруг одного из столов и расселись. Фекса всё отнекивалась — мол, не её это игра и не хотела играть, но сдалась, когда Бонфи пообещала купить ей «самую дорогую недвижимость». Партия затянулась на довольное долгий промежуток времени. Когда часы на стене показывали 5:17, стало ясно, что Бонфи выигрывает. — Это нечестно! — возмущалась Фекса, бросая карточки на стол, после того как она снова оказалась на локации с отелем, который возвела Бонфи. — Ты жульничаешь! — Ничего подобного, — Бонфи показала язык. — Просто я умнее. — Умнее? — приподняла бровь лисица, а затем выставила палец вперёд. — Да ты несколько ходов назад скупила все оставшиеся железные дороги, хотя у тебя не было денег! — Были, просто ты не заметила. Френни примирительно подняла руку. — Девочки, хватит. Игра есть игра. Всякое бывает, но Бонфи выиграла это партию. В следующий раз уже повезёт тебе Фекса. — Если Бонфи не будет снова мухлевать, — пробурчала лиса, но успокоилась. Майк тем временем взглянул на часы и поднялся. — Мне пора на обход, — сказал он. — И потом готовиться к сдаче дежурства. Девочки закивали, но Френни тоже встала. — В этот раз с тобой пойдёт Чика, — сказала она. — На всякий случай. Майк удивлённо поднял бровь, но возражать не стал. Чика радостно вскочила, поправила фартук, который так и не сняла после кухни. — Идём, мой хороший! — сказала она, беря его под руку. Обход прошёл без происшествий. Они проверили пиратскую бухту — пусто, только гамак Фексы слегка покачивался. Аркадную зону — автоматы молчали, камера работала исправно. Коридоры, туалеты, складские помещения — всё было тихо, чисто и пусто. Чика шла рядом, иногда касаясь его плеча или локтя. Майк чувствовал себя спокойно — с ней не было страшно. Даже когда они проходили мимо тёмных углов, где мало ли кто мог прятаться. Когда обход завершился и они вернулись, спустившись по лестнице со второго этажа в западный коридор первого, Чика остановилась у выхода в главный зал. — Ну, мне пора, — сказала она, разворачиваясь к нему. — Спасибо за компанию, — ответил Майк, улыбнувшись. — И за тесто. — Всегда пожалуйста. — Чика вдруг подалась вперёд и поцеловала его в щёку. Губы у неё были тёплыми, чуть шершавыми, но приятными. — Это тебе за то, что ты такой хороший. Майк снова покраснел — в который раз за ночь. — Я… спасибо. Чика отступила, развернулась и пошла к сцене. Но шла она не просто так. Она покачивала бёдрами — будто специально и демонстративно. Майк не мог удержаться, чтобы не посмотреть. Её задница, обтянутая синими джинсовыми шортами, двигалась в такт шагам — плавно, очень соблазнительно. — Спокойной ночи, Майки! — крикнула она через плечо, не оборачиваясь. В голосе слышалась усмешка. Майк сглотнул. Сердце стучало где-то в горле. — Она надо мной издевается, — подумал он. — Точно издевается. Он постоял ещё секунду, глядя, как Чика поднимается на сцену и занимает своё место рядом с Френни и Бонфи. Она подмигнула ему, прежде чем замереть в привычной позе с тарелкой кекса. Майк выдохнул и направился в офис. Переодевание заняло пару минут. Он снял форму, аккуратно повесил её на спинку стула, а затем так же аккуратно сложил в сумку. Вчера просто бросил, сегодня уже решил быть аккуратнее. Термос был пуст, контейнер из-под бутербродов тоже. Майк опустошил их, пока играл с девчонками в Монополию. Пакеты из-под подарков он смял и выбросил в мусорку в углу офиса. Выходя из кабинета, он погасил свет. В главном зале девочки уже стояли на сцене — снова неподвижные, безмолвные, с пустыми глазами. Только Френни, когда Майк проходил мимо, чуть заметно кивнула, прощаясь. — Хорошего рабочего дня, девушки, — сказал он. — Увидимся следующей ночью. Никто не ответил. Но ему показалось, что уголки губ Чики чуть приподнялись в улыбке. Или не показалось. Когда Майк поднял ставни и отпёр двери, у входа уже стоял сонный Александр, но такой же улыбающийся. — Майк! — поприветствовал он. — Как вторая ночь? — Нормально, — ответил Майк, зевая. — Без происшествий. Почти. — Почти? — Александр приподнял бровь. — Расскажу как-нибудь. — Майк хлопнул его по плечу. — Всё, я домой. Ключи на стойке. — Хорошо, выспись. — Александр пропустил его. — Увидимся. Майк вышел на улицу. Неоновая вывеска ещё не погасла — таймер должен был отключить её позже. Начинало потихоньку светать, где-то вдалеке пели птицы. — Вторая ночь позади, — сказал он себе, зашагав к дому. Он не знал, что ждёт его впереди. Но почему-то был почти счастлив.
