Ночные смены у Френни Фазклер

      Солнечные лучи пробирались сквозь зашторенное окно. Один из них прошёлся полосой по лицу спящего Майка.       Он вздрогнул, а затем разлепил веки и лениво потянулся, хрустя позвоночником. Парень расслаблено выдохнул, после чего несколько секунд просто смотрел в потолок, переводя взгляд то на люстру, то на ту самую линию трещины, идущую от неё. Теперь она не казалась ему жестом всех его бед и проблем. В этот раз она была для него просто трещиной. Такой старой и такой знакомой, если не родной. Из приоткрытой форточки послышалось чириканье воробьёв, а где-то вдалеке лаяла собака. Можно сказать обычное утро, каких было много в его жизни, но сегодня оно ощущалось куда иначе.       Только через одну долгую минуту Майк понял, что чувствует себя хорошо. Можно сказать, что не просто «хорошо» или «терпимо» или «неплохо», а по-настоящему хорошо. Даже почти отлично. Тело, на удивление, не ломило, голова была ясной, а мысли были ровными. Не было той тревожной суеты, что преследовала его последние пару дней. Не было и липкого страха или того же ощущения, что тебя переехали камазом. Сон во время ночной смены, с разрешения Эмили, плюс отдых после ночи, сделали своё дело: он, наконец-то, выспался. Парень скучал по этому столь долгожданному ощущению.       — Чёрт, — простонал он, хрустнув шеей и садясь на кровать.       Майк провёл ладонью по лицу.       — Я не чувствовал себя так хорошо, как будто, лет сто.       Он просидел так ещё около минуты, прислушиваясь к посторонним звукам, и не нашёл ни одной причины для беспокойства. Ни страха перед подвальными чертями, ни отходняка от драки, ни переживаний, что ему опять придётся терпеть издёвки, ни боязни перед Эмили с её жесткими разговорами. Теперь уже большая часть, если не все, в их маленькой команде доверяли ему полноценно. Ну, может и не полноценно, но уровень того же доверия от Эмили вырос достаточно высоко за последние дни. А с Вероникой они, пусть ещё и не привыкли взаимодействовать нормально, но начали с чистого листа — маленькими шажками. Жизнь не предсказуемая штука, но что было то было, и сейчас это его не касалось.       Парень поднялся с кровати, раздвинул занавески и зажмурился от ударяющих в лицо ярких лучей солнца. Он вдохнул полной грудью уличный воздух и направился в ванную, прошлёпав ногами по полу. Майк плеснул в лицо холодной водой, отгоняя последние нотки сонливости. Облокотился о раковину и глянул в зеркало: оно отразило человека, которого он почти не узнавал. На этот раз оттуда на него смотрел не тот уставший парень с мешками под глазами, замученный обязанностями, а кто-то более живой и настоящий. Даже еле видневшаяся щетина теперь придавала ему привлекательности.       — И так… сегодня у нас наполеоновские планы, Майк, — сказал он своему отражению, беря в руки зубную щетку. — Нужно прогуляться по городу, возможно даже зайти в кафе и после закупиться продуктами. Благо нынешняя сумма денег позволяет такое удовольствие.       Парень почистил зубы и принял душ, а после направился на кухню. Там он сварил себе свежего кофе в турке и приготовил завтрак в виде быстрозаварной овсянки, политой питьевым йогуртом. Сев за стол, Майк принялся уминать завтрак за обе щёки, но вкуса он не чувствовал, потому что его мысли были далеко. О будущем. Об обучении. В какой именно вуз ему стоит поступить, как только он накопит нужную сумму. О том, что ему рано или поздно придётся покинуть пост ночного сторожа в пиццерии Френни Фазклер. Но это не было концом. Нет. Это только начало. Трамплин. Ступенька, с которой можно оттолкнуться и переступить на следующую, продолжая развиваться. Девочек, конечно, он не собирался забывать. Их можно посещать в свободное время будних дней или в выходные с разрешения Эмили.       — Может, у них есть программа переквалификации на какого-нибудь менеджера? — спросил сам себя Майк. — Если так, то можно попробовать совмещать работу и учебу. Или же взять отпуск на время обучения.       Покончив с завтраком, он положил чашку и тарелку в раковину, не забыв помыть их и убрать в сушилку. Вернувшись в спальню, где находился шкаф с одеждой, Майк натянул любимые джинсы и тёплую толстовку, которые достал из шкафа. Всё-таки на улице уже не май месяц. Толстовка была старой, с вытянутыми рукавами и крошечной дырочкой на локте. Не сказать, что прям красиво, но зато в ней было удобно и тепло, как в любимом одеяле.       Звякнув ключами, парень покинул жилище, выйдя на улицу.       Город встретил его привычной суетой. Случайные прохожие, мамы с колясками, парочки, держащиеся за руки, курьеры на велосипедах, обгоняющие друг друга. Всё это было так обычно и спокойно, даже… мирно. Майк свернул за угол и направился в сторону набережной. Там, совсем недалеко, было его любимое кафе, которое он так давно не посещал. Парень уже почти начал скучать по потрёпанным диванам и настоящему красивому камину, что зимними вечерами согревал его, когда он находился в этом кафе. Камин топили каждый будний день, потому что хозяин заведения, пожилой грек, считал, что уют важнее экономии.       Дорожка, по которой шёл Майк, была усыпана жёлтыми листьями, они шелестели под ногами и от этого звука на душе было ещё спокойнее. Осень во всю вступала в свои права, пусть и постепенно. Парень шёл не спеша, иногда останавливаясь, чтобы осмотреться и полюбоваться на природный пейзаж уходящего лета.       Он дошёл до кафе, толкнул деревянную дверь и вошёл под звон колокольчиков.       Внутри, в отличие от улицы, было тепло и пахло корицей. Несколько столиков были заняты, но остальные пустовали. В самом углу кафе, у окна сидела пожилая пара и о чём-то переговаривалась. За стойкой же, протирая чашки, стоял хозяин заведения. Майк знал его под именем дядя Яннис, как и все остальные, кто частенько заходил сюда. Он был невысоким мужичком, греческих корней, с окладистой седой бородой и добрыми голубыми глазами, смотревшими на мир с лёгким прищуром.       — О, Майк! — воскликнул он, заметив его в дверях. — Мой редкий и дорогой гость. Давно не захаживал. Как жизнь, мальчик мой?       — Всё нормально, дядя Яннис, — улыбнулся Майк, садясь за столик у окна, чтобы лучше видеть улицу.       — Что закажешь? — поинтересовался грек.       — Как всегда, твой фирменный американо и круассан с корицей.       — Один момент.       Майк расслаблено откинулся на спинку кресла, глядя, как за окном пробегают люди. Во всей этой суете, кто-то спешил по делам, кто-то шёл медленно, явно наслаждаясь погодой. Парень любил такие прогулки, но жаль, что ему редко удавалось выбираться вот так на улицу, тем более со спокойной душой. Сейчас для него счастливыми моментами были не громкие победы, не деньги, не чьё-то признание, а вот эта подобная картина: горячий кофе, мягкий диван, тишина и спокойствие.       Яннис принёс заказ к столику Майка: ароматный напиток в небольшой кружке и свежий круассан, посыпанный сахарной пудрой.       — Приятного аппетита, — сказал он и, улыбнувшись, вернулся за стойку.       Майк медленно отпил глоток, жмурясь от удовольствия. Кофе с ноткой горчинки, но с приятным послевкусием обжигал язык. Он отломил кусочек круассана, положив его в рот, и, не торопясь, принялся жевать, чувствуя, как хрустят слоёные лепестки.       — Эх. Вот бы каждый день был таким, — прошептал он, снова отпивая кофе.       Парень сидел, расслабленный. Его мысли текли ровно, без каких-либо скачков. Он думал о том, что это, может, и хорошо, что он не сорвался и не бросил эту работу, не послал всех к чертям в тот момент, когда было особенно тяжело.       — Всё-таки, Эмили оказалась не такой уж и железной, а женщиной с душой. Со своей болью и прошлым. Чего не скажешь о Веронике. Казалось бы, что мы, наконец, пришли к какому-то общему языку. Но не думаю, что станем с ней друзьями. Чёрт, да кем угодно, лишь бы не врагам. — думал про себя он.       Внезапно кто-то постучал по краю столика двумя пальцами, явно намереваясь привлечь к себе внимание парня. Майк поднял голову и увидел её.       Это была Джейн. Она стояла перед ним и на вид была явно исхудавшая, потрёпанная, с тусклыми волосами и глубокими тенями под глазами. На ней была старая куртка, явно с чужого плеча, и джинсы, которые когда-то были модными, а теперь смахивали на тряпки. Но самое главное — её взгляд, в нём не было той прежней хищной уверенности. Только раздражение и… злоба?       — Джейн? — сказал парень, явно не ожидав её здесь увидеть и выказывая лёгкое удивление.       — Я могу присесть? — с ходу спросила она, даже не поздоровавшись с ним.       — Присаживайся, — ответил парень.       — Я смотрю, ты неплохо устроился. Отдыхаешь. Кофеёк попиваешь. Плевать хотел на всех? — Джейн села на диван, напротив него, смотря прямо в глаза Майка.       — И тебе привет, — вежливо ответил парень, не реагируя на её тон и показательно отпив из чашки и слегка хлюпая при этом. — Как поживаешь?       — А ты не видишь? — огрызнулась она. — Еле свожу концы с концами. Мой новый парень оказался полным мудаком. Он представлялся мне явно обеспеченным человеком, а сейчас сидит у меня на шее, свесив ноги. Почти всё, что я зарабатываю, уходит на оплату его жилья и его самого. Но я не могу просто бросить его, так как мне нужна крыша над головой, а это единственный вариант, что у меня сейчас есть. А ты… ты…       Она запнулась, и по её лицу пробежала тень воспоминаний.       — А что я? — спросил Майк, не повышая голоса, но явно недоумевая, к чему она клонит.       — А ты катаешься, как сыр в масле! — выпалила девушка, её пальцы забарабанили по столу чаще. — Нашёл себе новую сучку, которая так нагло ответила мне по телефону. Но что-то я не вижу её. Где же она? Больно хочется сказать ей пару ласковых. Не уж то бросила? Или ты сам от неё сбежал, как от меня?       Майк вздохнул, поставив кружку на стол и посмотрел ей прямо в глаза.       — Она сейчас на работе, — ровно ответил ей парень. — Очень занята, в связи с ответственной должностью. И с ней у нас всё хорошо.       — Лжёшь, — прищурилась Джейн.       — С чего бы мне врать? — спокойно задал вопрос парень. — Знаешь, я, наверное, впервые за долгое время чувствую себя по-настоящему отдохнувшим. Наконец-то восстановил режим сна. Наконец расслабился. А знаешь почему?       — Почему? — подозрительно спросила девушка.       — Потому что, в отличие от тебя, у меня сейчас есть всё, что нужно, — сказал он, и легкая улыбка тронула его губы. — Работа, друзья, и… — он сделал паузу, — отношения. Знала бы ты, какой кайф я ловлю, после очередной бурной ночи, проведённой со своей любимой девушкой, и чувствую себя лучше, чем когда-либо.       Конечно, часть из этого было не правдой, но Майк решил не сдавать позиции и показать, насколько он стал лучше.       Джейн замерла. Её лицо сначала вытянулось от удивления, а потом покрылось бордовыми пятнами. Щёки, лоб, даже верхняя часть шеи окрасилась в этот цвет, как будто кто-то невидимый разлил ей на лицо ведро краски.       — Чего? — выдохнула она, не веря своим ушам.       — Ты меня прекрасно услышала, — ответил ей Майк, откинувшись на спинку кресла, и чувствуя, как внутри разливается странное, почти злорадное удовлетворение. — Что такое? Неловко? А я думал, для тебя это в норму трахаться с кем попало.       Джейн открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.       — И знаешь, — добавил Майк, не давая ей опомниться, — я должен поблагодарить тебя.       — Меня?       — Конечно! Ведь если бы ты тогда не показала, кто ты есть на самом деле, я бы не нашёл себе таких друзей, работу и прекрасную девушку, — не отпускал её парень. — Я даже думаю, что моя девушка права, когда назвала тебя шлюхой. Пусть это и грубо, но зато чертовски точно.       — Да как ты…       — Я повторяю, — перебил он её, и его голос стал жёстче. — Ты меня прекрасно слышала.       Джейн вскочила, сжав кулаки. Её глаза сверкали, а губы дрожали от злости. Она замахнулась, явно намереваясь ударить, но Майк не двинулся, только продолжил смотреть на неё спокойно и почти равнодушно. Но внутри он только этого и ждал, чтобы окончательно добить её.       — Дядя Яннис! — позвал он, не отводя взгляда от Джейн. — У вас тут дебоширка хочет устроить драку!       Грек, услышав голос, отложил свои дела и подошёл к столику.       — Что случилось, мальчик мой?       — Эта женщина набросилась на меня с кулаками, — ответил ему Майк, указывая на застывшую в нелепой позе Джейн.       — Ты знаешь её?       — Впервые вижу. Села, не спросив разрешения, оскорбляет, да ещё и угрожает. Можно попросить вывести её?       — Это неправда! — закричала Джейн, но её голос сорвался, и все в кафе обернулись. — Это он меня оскорбил!       Яннис посмотрел на её сжатые кулаки, её красное лицо, на её истеричный блеск в глазах и что-то понял.       — Прошу вас покинуть заведение, — сказал он, указав на дверь.       — Я никуда не пойду!       — Тогда я вызываю полицию, — спокойно ответил грек, доставая из кармана телефон.       Джейн грязно выругалась, но послушалась. Она оттолкнула стул и направилась к выходу. На пороге она остановилась и, не оборачиваясь, бросила:       — Это ещё не конец, Майк. Ты об этом пожалеешь.       Дверь хлопнула, прогремев колокольчиками, и в кафе снова стало тихо. Яннис убрал телефон в карман, устало вздохнув и покачивая головой.       — Беда же с этой молодёжью, — пробормотал он, но Майк не слушал.       Он допил свой кофе, не забыв про круассан, расплатился и, поблагодарив хозяина, вышел на улицу.       На душе у него было пусто. Не больно и не обидно, а просто пусто. Как будто он закрыл старую книгу, которую перечитывал много раз, и после многих бросаний в глаза, наконец поставил её на полку, чтобы больше не возвращаться к ней. Джейн была такой же злой и эгоистичной, как и всегда, но в особенности очень завистливой и несчастной. И больше он не хотел иметь с ней ничего общего.       — Нужно сходить за продуктами, — сказал он себе и зашагал в сторону супермаркета, не оглядываясь.       

***

      Коридор, ведущий к технической мастерской «Ремонт и запчасти», был сумрачными и тихим, казалось, что здесь время застыло, не решаясь нарушить покой старых стен. Редкие лампы дневного света, вмонтированные в потолок, мерно гудели, отбрасывая на кафельным пол бледные, почти призрачные блики. Их тусклое свечение скользило и по стенам, выхватывая из полумрака потрескавшуюся краску и едва заметные следы былого тотального ремонта. Где-то далеко, за толщей бетона доносилось приглушенное жужжание приборов. Механик и электрик заканчивали диагностику Голди и Спринни. Сквозь массивную приоткрытую дверь доносились обрывки команд: «Подними руку», «Поверни голову», «Сделай шаг вперёд». Голоса звучали деловито, без лишней суеты, будто говорили о чём-то привычном и будничном.       — Знаешь, меня достаточно тяжело удивить, но то, что эти аниматроники пролежали там так долго, да и ещё и умудрились дожить до наших дней, меня весьма впечатляет, — заявил бородатый мужчина с бейджиком «Заведующий механик».       — И не говори. Им повезло, что они отделались лишь незначительными повреждениями эндоскелета и обшивки. Такое ощущение, что их избивали, а потом запихнули в капсулу времени, — добавил мужик с бейджем «Заведующий электрик», почесав седину на голове. — Обычные аниматроники без должного обслуживания уже давным-давно бы скапустились, а эти до сих пор функционируют.       — Эмили объясняла, что они, как и остальная четвёрка — уникальные, созданные по технологии, которая была утрачена, — ответил механик, потянувшись.       — Да уж, хотелось бы посмотреть на автора этой удивительной технологии.       — Говорят, его посадили.       — Интересно, за что?       — Я точно не знаю, дело засекретили, но поговаривают, что из-за каких-то мошеннических схем, которые в очередной раз серьёзно ударили по Фазберу. — пожал плечами механик, закончив складывать инструменты в ящик.       — И как только они не обанкротились? — озадачился электрик, тоже заканчивая раскладывать инструменты по ящикам.       — Они достаточно живучие суки.       — М-да, что верно, то верно. Помню, в детстве ещё приходил к ним в пиццерию, — улыбнулся от тёплых детских воспоминаний электрик.       — Я, к сожалению, не бывал там, родители не могли позволить себе столь дорогое удовольствие для своего ребёнка, да и, впрочем, это уже не важно. Ладно. Давай заканчивать. Нам ещё нужно отчёт сдать.       Электрик кивнул ему.       Вероника стояла у окна в дальнем конце коридора, прислонившись плечом к холодной стене и скрестив руки на груди. Её взгляд устремлялся куда-то в пустоту, за стеклом, где виднелся непримечательный двор пиццерии с платформой и металлическими ставками для приёма продовольствия и прочих грузов. Рядом стоял одинокий мусорный контейнер вместе с чахлыми кустами, давно не знавшими садовника, и пожухлой травой, выбивавшейся из трещин в асфальте. Небо закрыли зависавшие довольно низко серые облака, словно давя на землю. Похоже, предвещался затяжной дождь, который мог пойти либо вечером, либо ночью. Ей очень хотелось закурить, но правилами было запрещено это делать внутри здания. Она старалась бросить эту привычку, оставив этот отпечаток жизни позади вместе с военной формой, но пальцы всё равно тянулись к пустому карману брюк, где когда-то частенько лежала пачка. Этот жест был машинальным, въевшимся в память, выдавая её внутреннее напряжение, которое она так тщетно пыталась скрыть за маской безразличия.       Вчерашний день никак не выходил из головы. Утренник, драка, пощечина от Майка, а потом разговор с Эмили, который был жёстким и достаточно холодным со стороны начальницы, которая обычно общалась с ней с ноткой теплоты, даже когда ругала её ранее. Вероника помнила каждую фразу, сказанную ею, каждую паузу сделанную ею, каждый взгляд, сделанный ею в сторону охранницы. Эмили тогда стояла напротив неё в безлюдном коридоре, почти вплотную. Гости в главном зале уже тогда расходились, а девочки допевали последние песни. В коридоре, где они находились, был приглушённый свет, падавший на пол мёртво-оранжевыми пятнами, и Эмили, которая была собранной, прямой и с глазами, в которых не было ни капли мягкости.       — Вероника, я ценю тебя как работника. Ты профессионал в русле безопасности. Достаточно сильная и надёжная, в отличие от многих. Но ты переходишь все границы.       Вероника тогда хотела возразить, открыв рот, готовая выпалить привычные оправдания, но Эмили её перебила, даже не дав начать.       — Я закрывала глаза на твои выходки, только потому что не находилось нормальных охранников и потому что эти ублюдки заслуживали этого. Но… Майк. Он хороший человек. Этот парень пришёл к нам без опыта, без связей, без каких-то рекомендаций, но свою работу он делает. И делает её даже лучше, чем многие, кто был до него, — она сделала короткую паузу. — Он не заслуживает, чтобы ты каждый раз втыкала в него ножницы своими подколами.       — Я не втыкаю… — начала было Вероника, но замолчала, потому что в глубине души знала, что это неправда. Втыкала. Ещё как втыкала.       — Ты думаешь, я не вижу? — продолжила Эмили, делая шаг вперёд, от чего Вероника отшагнула назад. — Думаешь, Ребекка не рассказывает? Александр не жалуется? Девочка не шепчутся? Ты заставила его бояться приходить на каждую смену, а он вместо того, чтобы сбежать, полез в драку, чтобы помочь тебе, дурынде такой, и детей защитить. Он рисковал собой. Ради них. Ради тебя. А ты… ты даже спасибо не можешь сказать. Только эти идиотские подколы.       Вероника тогда выслушала много слов от начальницы и ни разу не ответила ей. Она кивнула, развернулась и ушла, чувствуя, как разгорается с новой жгучей силой след от пощечины на щеке, как горит стыд внутри. Она не заплакала, но очень хотела. Может, потому что не умела, а может, просто разучилась, словно забыв, как это делается. Ещё тогда в армии, где слёзы считались слабостью, а слабость наказывалась, но где-то глубоко, под слоями бетона и колючей проволоки, которые она сама намотала на свою душу, что-то жалобно скреблось. Что-то, что когда-то было по настоящему живым, мягким и почти человеческим.       — Помнишь, как ты пришла сюда в первый раз? — вдруг спросила она себя, отгоняя воспоминания о вчерашнем разговоре и погружаясь в ещё более далёкое прошлое.       Она помнила тот день. Почти два года назад, когда её только выпустили из тюрьмы и она бродила по городу, не зная, куда податься. Ни денег, ни жилья, ни работы, ни семьи… только рюкзак за спиной и ощущение полной, беспросветной пустоты внутри. Она столкнулась с Эмили случайно, около той самой пиццерии. Извинившись друг перед другом, её тогда будущая начальница побрела к ресторану, и только тогда Вероника обратила внимание на это странное место. Что-то влекло её туда, и девушка зашла почти следом за Эмили. Было не понятно, то ли это был голод, то ли холод, то ли обстановка заставили Веронику зайти. У ресепшена она наткнулась на объявление о наборе в охрану. Мисс Харт, ещё тогда не знакомая с её прошлым и не отошедшей от их внезапного столкновения, провела с ней собеседование, и что-то в глазах этой женщины заставило Веронику рассказать ей правду: о службе, о ранении, о тюрьме. Эмили молчала долго, но потом сказала: «Остаёшься на испытательный срок. Не подведи».       И она не подвела. Работала как проклятая, не давая себе поблажек, доказывая, что может быть полезной. Аниматроники поначалу боялись её, их механическая природа казалась ей чем-то чуждым, почти враждебным. Особенно Фекса — эта рыжая лисица с крюком вместо руки и вечной усмешкой на лице действовала на нервы Веронике, вечно провоцируя, смеясь над её армейской выправкой. Но постепенно, день за днём, неделя за неделей, Вероника привыкла. Поняла, что они не машины в привычном смысле этого слова. Они могут чувствовать, переживать, радоваться, грустить. Что возможно у них есть душа, пусть и не живая, но такая настоящая. Так она думала тогда, не зная правды, которую скрывала Эмили. Лишь она, Ребекка, ещё пару лиц и с нынешнего момента уже Майк знали, что их души были не просто настоящими, а в самом деле живыми и человеческими, которые путём тёмной магии упрятали в механические тела и заставили работать в ночном клубе. С Фексой она фактически подружилась, и теперь между ними было что-то вроде товарищеского соперничества, кто лучше из них в чём-то. Частым видом соревнования был армрестлинг.       — А потом пришёл Майк, — подумала она, и этот образ выплыл из глубины памяти. — Уставший, замученный, с тёмными кругами под глазами, но, на удивление, достаточно адекватный и умный. Нужно отдать ему должное, человек он не из трусливых, как показалось на первый взгляд. Этот парень залез в подвал, нарушив прямой указ Эмили не спускаться туда не потому что хотел что-то доказать, а потому что надо было. Свет отключился, и другого выбора не было. Девочки попросили его об этом, ведь ни на кого другого тогда положиться не могли.       Она ещё тогда не придавала значению их просьбам. Думая, что они просто капризничают, что Александр, который работал здесь ещё до прихода Вероники, ведётся на их манипуляции. А оказалось… что они просто просили защиты, ведь они не могут вечно полагаться на Эмили или Ребекку, а применить собственную силу боялись. Чтобы кто-то, вроде того же Майка, был рядом и не боялся темноты. И он в самом деле не побоялся.       Вероника перевела взгляд с окна на дверь мастерской «Ремонт и запчасти». Техники только-только вышли оттуда, переговариваясь в полголоса о чём-то своём. Оба в серых комбинезонах, с планшетами и листами в руках. Они притихли, заметив охранницу, и ускорили шаг, пройдя мимо неё и заворачивая за угол. Мало кто желал контактировать с охранницей вечерней смены из-за её сложного характера. Вероника проводила их взглядом и вновь вернулась глазами к двери в мастерскую, за которой остались Голди и Спринни — два аниматроника, которые пережили весь ужас ночного клуба, провели годы в подвале, но не сошли с ума и не сломались. Они просто держались друг за друга и выжили.       — Может, и я когда-нибудь научусь так… любить, — вспомнила она, как сказала это вчера перед уходом. И эти слова, произнесённые шёпотом самой себе, теперь казались ей чем-то важным. Первым маленьким, робким шагом.       Она вспомнила, как на следующий день, то бишь сегодня, Эмили при встрече с ней не стала её как-то наказывать или унижать, а просто сказала: «Ты справишься» и спокойно ушла. А Вероника осталась стоять посреди зала, чувствуя, как что-то внутри неё переворачивается, как стены, которые она возводила годами, начинают давать трещину. Но не рушится, нет, до этого момента было ещё далеко, но трескаться точно. И в эти трещины проникал свет. Тот самый свет, которого она так боялась и пыталась скрыть за маской безразличия.       — Сука… — прошептала охранница, глядя в мутное стекло, на котором оседала мелкая пыль. — Старая, глупая сука.       Вероника вздохнув, оттолкнулась от стены и направилась в сторону офиса охраны. Ноги несли её на автомате, голова была забита разными тяжёлыми и вязкими мыслями, как тот самый бетон, из которого когда-то строили её характер. Она вспомнила свою жизнь до пиццерии. Армия, в которой были лишь одна дисциплина, приказы, братство, которое она потеряла из-за приказа идиота-командира. А после её просто списали в отставку, как сломанный инструмент. Конечно, Вероника не могла всё так просто оставить. Она вычислила того командира и жестоко отомстила ему за друзей, за что и залетела за решётку. Горячие точки — песок, хрустящий на зубах, кровь, черная на раскалённом асфальте, крики, которые до сих пор иногда снились по ночам, заставляя просыпаться девушку в холодном поту. Тюрьма — бетон, решётки, железные койки и женщины со сломанной судьбой, такие же злые и закрытые, как она сама. И она среди них, готовая ударить первой, чтобы не ударили её.       А потом свобода. Эмили, которая поверила, дав шанс, не отвернулась, когда узнала о её тяжелом прошлом. Ребекка, которая боялась её поначалу, вздрагивая при каждом резком движении, но после привыкла, даже улыбаться ей начала. Александр — вечный оптимист, который не лез в душу, но всегда подбадривал и пытался утихомирить, когда она злилась. И аниматроники — странные, нелепые, местами даже раздражающие, но такие живые. Живее многих людей, которые повстречались Веронике на её пути.       — А почему, собственно, я так взъелась на него? — спросила она себя, подходя к дверному проёму офиса охраны. — Потому что он не такой, как многие охранники до него? Потому что не лезет в драку без повода? Потому что сначала думает, а потом делает? Или потому что умеет прощать?       Она не нашла ответа или не хотела искать его. Просто зашла в офис и нажала красные кнопки «Дверь», опустив титановые заслонки с обеих сторон. Охранница села в кресло и откинулась на спинку, закрыв глаза. В кабинете было тихо, только гул вентиляции несильно нарушал тишину и тиканье настенных часов к ней в придачу. Вероника просидела так несколько минут, позволяя мыслям в своей голове течь свободно и дальше, даже не пытаясь контролировать или подавлять их.       — Майк не заслужил того, что я ему устроила, — признала она наконец в слух. — Он просто хочет работать здесь, зарабатывать и жить своей жизнью. А я… я превратила его жизнь в страх.       Она открыла глаза, достала из кармана телефон и написала Эмили короткое сообщение и отправила его:       «Техники закончили, отчёт у тебя на столе».       А затем набрала ещё одно сообщение:       «Я всё поняла, спасибо тебе за поддержку и извини за вчерашнее».       Пальцы зависли над экраном. Отправить или нет? Это означало признать свою неправоту, а она не привыкла признавать ошибки, ни в армии, ни в тюрьме, ни на гражданке. Но что-то внутри шевельнулось, и дало команду мозгу нажать «отправить».       Ответ пришёл почти сразу:       «Поняла тебя. Я знаю, ты справишься».       Вероника убрала телефон и глянула в бронированное окно, ведущее в западный коридор. Там, в отдалении, за стеной девочки готовились к ночной смене Майка. Френни всё-таки решилась спеть песню, которую она сочинила, перед Майком и всеми остальными. Бонфи настраивала гитару, перебирая струны и подкручивая колки. Чика настраивала синтезатор, иногда перекидываясь парой слов с подругами. Фекса маячила у барной стойки, кружась на стуле.       А Голди и Спринни, уже вышедшие из мастерской и одетые в ту же одежду, что и на утреннике, встали рядом со сценой и принялись что-то обсуждать с остальными девчатами. Голди с робкой улыбкой поправила воротник своей старой блузки, а Спринни крутилась, рассматривая новый элемент своей одежды со всех сторон, привыкая к чувству, что теперь её интимные места закрыты более плотно.       Вероника подумала о том, что сегодня вечером Майк снова придёт на смену. И ей точно нужно будет поздороваться с ним по-человечески. Без издевок. Без подколов. Просто: «Привет, Майк». И может быть, даже улыбнуться.       — Глядишь, привыкну, — сказала она себе, и в её голосе впервые за долгое время не было злости. — Хотя нет, у меня выбора все равно нет.       Девушка встала, поправила форму, пригладила волосы и, открыв обе двери, пересекла порог одной из них, но перед тем, как покинуть офис, она бросила последний взгляд в отражение в стекле у противоположной двери.       — Ты справишься, — повторила она слова Эмили. — Ты всегда справлялась.       И вышла в коридор, где уже слышались голоса, девочки уже заканчивали подготовку, а потом все вместе что-то бурно обсуждали за одним из столов, перебивая друг друга громкими репликами. Вероника не стала к ним подходить — не сегодня, — но впервые за столько времени она почувствовала желание поговорить с ними полноценно. Но пока она просто стояла в стороне, наблюдая, как они смеются, спорят, мирятся и общаются.       В этом наблюдении появилось что-то успокаивающее. Она, сама того не понимая, давно стала частью этой странной, нелепой, но такой теплой семьи.       

*Часом позже*

      Эмили сидела в своём кабинете за массивным деревянным столом, перебирая стопку документов, которую принесла Ребекка ещё с утра, но мысли её были не здесь, они блуждали где-то рядом. С диагностикой Голди и Спринни закончили недавно, и Эмили подробно ознакомилась с отчётом техников. В будущем эти двое должны будут стать полноценной частью их небольшой, но уже довольно разношёрстной семьи. Она отложила папку и, сняв очки, потёрла переносицу, чувствуя, как усталость после вчерашнего дня всё ещё даёт о себе знать, не столько физически, сколько моральная, въевшаяся в кости, как старая боль, которая не проходит до конца.       — Нужно заказать детали и комплектующие к ним, — сказала она себе, открывая ноутбук и заходя в базу проверенных поставщиков, которые ранее работали с Винсентом. — И одежду тоже. Нельзя, чтобы они ходили в этих лохмотьях и донашивали чужое.       Она вспомнила вчерашний конфуз, когда Голди и Спринни вышли на сцену в своих откровенных нарядах, и поморщилась, будто от зубной боли. Дети, конечно, ничего не поняли, для них это были просто новые красивые куклы, но вот родители… Они всё поняли и потом долго косились на неё, пока она рассыпалась в извинениях и придумывала на ходу. Эти слова до сих пор оставались в голове горьким осадком, смешанным чувством вины, ведь она не могла предвидеть такое, но могла заранее спуститься в подвал, проверить, во что они одеты, могла… но не сделала. Может, из-за слишком большой суеты? Или поленилась? Посчитала, что успеется после утренника.       — Успелось, ага, как же, — буркнула она, открывая диалог с поставщиком.       Фирма, с которой она работала уже несколько лет, называлась «РобоТехСервис» — скучное, безликое название, но за ним стояли надёжные люди, которые никогда не подводили. Спектр их услуг был широк: от мелких шестерёнок до сложных микропроцессоров, которые разрабатывались под конкретные модели. Главный менеджер, мужчина, которого звали Борис, всегда откликался ей быстро и по делу, без лишней бюрократии и пустых обещаний. Эмили набрала сообщение:       «Добрый день, Борис. Нужны комплектующие для двух аниматроников моделей, о которых мы разговаривали позавчера. Их зовут Голди, но ты знаешь её как (Тип 0) и Спринни (Тип 1). Полный набор: части эндоскелетов, сервоприводы, сенсорные блоки, проводка, крепления, микропроцессоры, так же нужны пара робо-глазных яблок с красным зрачком, запасные части тел с синтетической кожей для обоих моделей. Фотографии, их габариты и чертежи я отошлю файлом, прикреплённым к этому сообщению. Цена — как обычно. Сроки — в течение недели».       Она нажала отправить и откинулась на спинку кресла, ожидая ответа. Мысли снова вернулись к тем двоим. Эмили вспомнила, как они выглядели на той презентации много лет назад, такие юные (в буквальном смысле), невинные, почти по-детски наивные, с горящими глазами и лёгкими улыбками на губах. Тогда они ещё не знали, что им сулил этот контракт, какую судьбу он им предрекал. Они и понятия не имели, что их покажут на совете директоров как товар, а потом заставят батрачить как рабов без права выбора, и после запрут на долгие годы. Эмили ещё не вызывала Голди и Спринни на беседу, чтобы по подробнее узнать, почему Винсент избавился от них, да и пока не было надобности, ведь они ещё только привыкали к своей новой жизни и ворошить прошлое сейчас не было смысла. Сейчас они, после стольких лет заточения, как никогда нуждались в защите.       — Ничего, — прошептала она, глядя в окно, где серое небо медленно затягивало последние просветы голубизны. — Теперь мы за вами присмотрим.       Ответ от Бориса пришел через минуту:       «Эмили, добрый день. Подтверждаю твой заказ. Ознакомлюсь с данными и вскоре дам развёрнутый ответ, какие запчасти стоит ждать позже. Создание частей с синт. кожей займёт два-три дня. Доставка будет произведена по готовности, в течении суток. Цены прежние, счёт выставлю вместе с развёрнутым ответом».       — Отлично, — сказала она, закрыв диалог с ним и мысленно поблагодарив Бориса за расторопность.       Следующим пунктом в её списке значилась одежда. Эмили взяла покоившийся рядом телефон, пролистала контакты и нашла нужный номер. Нажала вызов, и после пары гудков на том конце провода раздался бодрый, чуть хрипловатый голос:       — Эмили, старина! Сколько лет, сколько зим! — воскликнул Нейт, и в его голосе слышалась неподдельная радость. — Какими судьбами? Неужели вспомнила о своём старом портном?       — Здравствуй, Нейт, — улыбнулась она, услышав знакомый голос, который будто перенёс её на несколько лет назад, в те времена, когда они вместе обсуждали новые наряды для Френни и остальных. — Не жалуюсь. А ты как?       — Да всё по-старому, — ответил портной, и она услышала, как он зашуршал бумагами — привычный звук, сопровождавший их разговоры последние годы. — Шью, крою, иногда плачу. Заказов много, а радости мало. Всё больше стандартные вещи, без души. Но ты, надеюсь, не жаловаться звонишь?       Эмили хихикнула в трубку.       — Конечно, нет, — она взяла ручку и приготовилась записывать, положив перед собой чистый лист бумаги. — У меня к тебе работа. Срочная. Для двух аниматроников. Плачу щедро.       — Для кого? — удивился Нейт, и на секунду в его голосе промелькнуло недоумение. — У тебя же их… четверо, кажется? Я вроде шил на совесть или что-то упустил?       — Было четверо, — поправила Эмили, и в её голосе появилась та особая нотка, которую она обычно приберегала для важных новостей. — А стало шестеро. Мы приобрели ещё двоих. Мне нужна форма для них. По типу такая же, как и у остальных четверых, повседневная, не откровенная, без этих тонкостей.       — Понял, — Нейт снова зашуршал бумагами, видимо, доставая свой блокнот. — Диктуй параметры, или мне самому приехать?       Эмили заглянула в планшет, где были записаны все мерки Голди и Спринни, которые сняли мастера во время диагностики, пока она занималась своей работой и ждала новостей. Размеры оказались немного больше, чем у Френни и Бонфи, но в целом не отличались. Женщина мысленно порадовалась, что не придётся делать всё с нуля.       — Не надо. Всё имеется. Первая — медведица, золотисто-желтая, — начала она, стараясь говорить чётко и размеренно, чтобы Нейт ничего не упустил. — Рост два метра, три сантиметра, обхват груди девяносто пять, талия — семьдесят, бёдра — девяносто. Ей нужны брюки, почти такие же, как у Френни — чёрные, классические, с эластичным поясом, чтобы ей было удобно двигаться. Белая рубашка с коротким рукавом, из плотного хлопка. Жилетка фиолетового цвета, приталенная, чтобы подчёркивала фигуру, но не обтягивала. Туфли на низком каблуке, размер — тридцать девятый.       — Учту, — пробормотал Нейт, что-то быстро записывая, и сквозь трубку было слышно, как скрипит его карандаш. — Дальше.       — Вторая — крольчиха, тёмно-оливкового цвета, — продолжила Эмили, переходя к следующей странице. — Рост — два метра ровно, обхват груди — девяносто три, талия — шестьдесят пять, бёдра — восемьдесят восемь. Ей нужны синие джинсы, прямые и не облегающие, с карманами. Новый топ — неоново-фиолетового цвета, наполовину закрывающий живот, из мягкой ткани. Чёрная кожаная куртка, только без каких-либо узоров в виде черепов и прочего, а то Фекса потом увидит и потребует такую же, но с драконами. Кожаные сапоги до колен на высокой подошве, размер — тридцать восьмой.       — А что, вторая любит рок? — усмехнулся Нейт, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка.       — Любит, ещё как любит, — вздохнула Эмили, представив, как Спринни будет крутиться перед зеркалом в новой куртке, которой только не хватает заклёпок и нашивок с черепами.       — Понял, — Нейт снова зашуршал карандашом, заканчивая записи. — Что по срокам и цене?       — Сроки — вчера, — Эмили понизила голос, придавая ему нужную степень строгости и мольбы одновременно. — А если серьёзно — два-три дня. Пожалуйста, постарайся ускориться, они не могут вечно ходить в обносках, и не забудь про запасную одежду. По цене, твоя стандартная, но заплачу в полтора раза больше за короткие сроки.       — Хорошо-хорошо, — проворчал портной, и она услышала, как он вздохнул, то ли устало, то ли с облегчением. — Для тебя — всё, что угодно. Сообщу, как всё будет готово, заодно погляжу на твоих новых… пациентов.       — Буду ждать звонка, — сказала Эмили и положила трубку, чувствуя, как напряжение в плечах немного отпускает.       Она откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Детали заказаны, одежда тоже будет готова, осталось только дождаться выполнения заказов и встретить Голди со Спринни в их новом обличье. Эмили улыбнулась, представив, как они будут наслаждаться собой, стоя перед зеркалом и примеряя новые вещи, как будут улыбаться, трогая пальцами ткань, может быть, даже прыгать от радости.       — Надо будет позвать Майка, — подумала она, открывая глаза и возвращаясь к реальности. — Пусть посмотрит, он ведь тоже переживал за них.       Женщина вздохнула, потянувшись к чашке с давно остывшим кофе, и, сделав глоток, поморщилась. Напиток оказался горьким, даже слишком, и не вкусным, но выливать она не стала. Привычка экономить, въевшаяся ещё с тех времён, когда компания Фазбера трещала по швам, а каждый лишний доллар приходилось считать, не давая ей расслабиться.       — Дела идут в гору, — сказала она себе, ставя чашку на стол и возвращаясь к документам. — Постепенно, не быстро, как хотелось, но идут.       В окно кабинета заглянуло солнце, освещая его яркими осенними лучами, которые ещё не потеряли силу, несмотря на приближающийся вечер. Эмили посмотрела на него, щурясь, и подумала о том, что скоро, когда вернётся Мангл из слишком затянувшегося ремонта, и найдётся последний аниматроник, погубленный Винсентом, они, может быть, смогут зажить спокойно. Без страха, без тайн, без прошлого, которое давит на плечи каждого тяжелым грузом, не давая расправить крылья.       — А может, и нет, — добавила она, возвращаясь к реальности и открывая следующую замотанную папку с отчётами и документами. — Но мы хотя бы попробуем.       Эмили с новой силой принялась за работу, тихо напевая себе под нос мелодию, которую сочинила начинающая певица, чья душа теперь скрывалась за механическим телом Френни.       

***

      Майк толкнул плечом дверь своей квартиры. Обе его руки были заняты тяжелыми пакетами с продуктами. В левой руке был здоровый пакет, а в правой — чуть меньше и легче, с предметами первой необходимости: туалетная бумага, стиральный порошок и новая зубная щётка, так как старая уже доживала последние дни и напоминала скорее ёршик для унитаза, чем зубную щётку. Он зашёл внутрь, пнул дверь ногой, чтобы закрыть, и, пройдя на кухню, сгрузил покупки на стол. Пакеты глухо шлёпнулись, зашуршав целлофаном, и из одного выкатилось красное яблоко, которое Майк едва успел поймать.       — Фух, — выдохнул он, вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони. — Всё-таки дотащил.       Он запер за собой дверь и, вернувшись на кухню, принялся разбирать покупки: греча, макароны, рис, консервы, замороженные овощи, курица, хлеб, яйца, сыр, колбаса, пара бутылок минералки, сладости для быстрого перекуса — вафли и шоколад. Парень раскладывал всё по полкам холодильника и шкафчикам, иногда останавливаясь, чтобы проверить срок годности на упаковках, и чувствуя, как внутри разливается то самое, почти забытое чувство сытости и спокойствия.       — Должно хватить на неделю, — сказал он себе, заглядывая в холодильник и оценивая заполненность полок. — Если не шиковать, то может, и на полторы.       Он закрыл дверцу и, обернувшись, прислонился к ней спиной, оглядев кухню. Маленькая, но зато своя, пускай и съёмная. Потрёпанные обои, с грязным окном, которое давно не мыли, с холодильником, гудевшим, как старый трактор, но всё ещё работавшим. Здесь было не идеально, но зато всё было собственным. Его убежище. Его крепость, пусть и с дырявой крышей, образно говоря, но зато без врагов внутри.       Майк глянул на часы в телефоне. 17:47. До начала смены ещё почти четыре часа. Времени было вагон, и он решил не тратить его зря. Скинул уличную одежду, натянул старые спортивные штаны и футболку, расстелил на полу коврик и начал разминаться, разогревая мышцы лёгкой растяжкой.       Парень отжимался, чувствуя, как кровь приливает к лицу, как напрягаются плечи и грудь. Двадцать пять раз, потом перерыв, глубокое дыхание и затем ещё подход. Потом приседания — двадцать пять по четыре подхода. Ноги гудели, но он гнал себя, зная, что это пригодится, если придётся снова бегать от Фексы или, упаси Боже, драться с кем-то. Пресс так же — двадцать пять по четыре подхода, пока мышцы живота не начали гореть огнём. Планка около минуты, потом ещё одна, на последних секундах руки уже тряслись, но он держался, сжимая зубы.       — Фух, — смахнув пот со лба, выдохнул Майк и упал на спину, раскидывая руки в стороны. Пот продолжал стекать по вискам, смешиваясь с пылью на полу, но внутри было приятное, почти эйфорическое чувство удовлетворения. — Ещё не старик.       Пролежав так пару минут, глядя в потолок, он заставил себя подняться и побрёл в душ. Вода была чуть тёплой, похоже, горячую отключили, но он не обратил внимания на это. Просто стоял под струями, смывая пот и усталость, и думая о предстоящей смене. Может, Эмили снова не даст заданий? Скажет: «отдыхай, Майк, спи, отдыхай». Ага. Как же. Будешь работать, как миленький. Да и в принципе, он не сможет спать всю ночь: организм, привыкший к постоянному напряжению, просто не позволит.       — Ладно, — сказал он, выключая воду и вытираясь полотенцем. — Не время раскисать.       Одевшись, Майк вернулся на кухню и разогрел на сковородке кусок курицы, добавив к нему варёную гречку и салат из помидоров с огурцами, что сегодня приобрёл. Ел медленно, смакуя каждый кусочек, чувствуя, как тело наполняется энергией, а мысли становятся яснее. Потом выпил кружку зелёного чая без сахара и начал собираться.       Форма висела на вешалке, ждущая своего часа. Чёрные брюки, на которых сохранялись стрелки, тёмно-синяя рубашка с жетоном, кепка с надписью «Security». Он надел всё медленно и аккуратно, проверяя, чтобы все пуговицы были застёгнуты, а галстук завязан ровно, хотя не сказать, что он полноценно умел его завязывать. Кепку не стал надевать и убрал в рюкзак, в этот раз он решил не брать сумку.       — Эх, ну вылитый жених, мать твою, — сказал он своему отражению в прихожей. Отражение кивнуло, но в его глазах всё ещё читалась усталость, та, что не проходит за один день.       Взяв с тумбочки ключи и телефон, сунув в карман немного денег, он вышел на улицу.       Вечерний город встречал всё той же привычной для него суетой, но народу было меньше. Всё-таки суббота, кто-то сидел дома, кто-то уехал отдыхать. Майк шагал быстро, иногда обгоняя редких прохожих, и наслаждаясь свежим воздухом, который после душа казался особенно приятным. Он свернул за угол, прошёл мимо знакомой набережной, где утром сидел в кафе, и направился прямым ходом к пиццерии. Неоновая вывеска уже горела.       Майк толкнул дверь и вошел. За стойкой ресепшена сидела Ребекка. Заметив его, она сразу же улыбнулась.       — Привет, Майк! Выглядишь уже лучше. Выспался небось? — отозвалась девушка, помахав ему рукой.       — Ещё как. Давно я так не отдыхал, — улыбнулся в ответ парень, подходя и облокачиваясь локтем на стойку. — А ты почему здесь? Я думал, у тебя выходной.       — Да куда уж там, — сказала Ребекка, поправляя очки. — С моей-то должностью у меня почти не бывает выходных.       — А ты вообще отдыхаешь? — спросил Майк.       — Отдыхаю, — ответила ему Ребекка. — У меня как раз скоро отпуск, на две недели. Может, слетаю к родным.       — Звучит здорово. Отдыхать тоже нужно, особенно с таким графиком, — заявил Майк.       — Успеется, — отрезала девушка. — Эмили просила передать, что твоими единственными заданиями на сегодня будет — закончить учёт алкоголя, который начал Александр, и проверить звуковую систему с камер. Техник с утра копался в ней, поставил новое оборудование и заменил микрофон на новый. Так что тебе необходимо убедиться, что всё работает нормально, но береги уши, она не настроена до конца, если сможешь, настрой её более подходяще.       — Понял, принял, — кивнул Майк и направился дальше.       В главном зале было безлюдно. Ни персонала, ни гостей, только девчата, собравшиеся вокруг одного из столов, о чём-то оживлённо болтали. Голди и Спринни сидели на одном из диванов, прижавшись друг к другу, и слушали, как Фекса рассказывала какую-то байку, размахивая крюком. Френни и Бонфи хихикали и улыбались, местами переглядываясь. Чика крутила в руках флажок с утренника, который откуда-то взяла, иногда вставляя короткие реплики, но заметив Майка, она первой подняла руку и помахала ему.       — Привет, Майки!       — Привет всем, — ответил он, подходя ближе. — Выглядите расслабленными.       — Есть немного, — усмехнулась Фекса, откидываясь на спинку стула. — Суббота, пиццерия закрыта, мы отдыхаем, персонал сидит дома, только мы… и ты. Эмили ушла час назад, сказала, что завтра заскочит к обеду.       — А ты чего так рано? — спросила Бонфи, пододвигая ему стул. — У нас ещё куча времени до начала. Присаживайся, поболтаем.       Майк сел, положив рюкзак рядом с ногой.       — Дома делать нечего, — пожал плечами парень. — Я наконец-то нормально отдохнул, переделал все дела, так что подумал, что тут хотя бы буду не один и будет чем заняться.       — Это точно, — хмыкнула Фекса. — Не соскучишься.       Голди подняла голову и глянула на Майка своими черными провалами с белыми точками, и в её взгляде читалась благодарность и ни капли недоверия или страха.       — Спасибо тебе, — сказала она тихо, и её голос дрогнул. — За то, что не побоялся и помог нам выбраться оттуда.       — Не за что, — ответил Майк. — Хотя я, по сути, особо ничего и не делал. Я думаю, что вы бы и сами выбрались из того места, просто нужно было время.       — Ошибаешься, — буркнула Спринни. — Хотя у нас и было время, можно сказать целая вечность, но ты появился тогда, когда наше время почти закончилось. Именно ты дал толчок этому.       Повисла пауза, которую прервал громкий смех Фексы.       — Ладно, хватит соплей, — сказала она вставая. — Лучше расскажи, как ты ту шлюшку Джейн отшил. Мы тут краем уха услышали, но подробностей не знаем.       Майк моргнул, и вопросительно поднял бровь, наклонив голову в сторону.       — А ты откуда об этом узнала?       — Слухами земля полнится, — загадочно ответила Фекса. — Да ладно, на самом деле Ребекка рассказала. Она была в том кафе, в которое ты зашел, просто сидела чуть поодаль, а ты и не заметил.       — Ребекка? — спросил парень, нахмурившись.       — Ага, — Фекса улыбнулась ещё шире, обнажая её единственную пару клыков, а глаз заблестел в предвкушении. — Она сказала, что ты достаточно жёстче, чем кажешься. Джейн аж покраснела, когда ты про очередную «бурную ночь» со мной заикнулся, шлюхой её назвал. А затем и вовсе сделал так, чтобы её выгнали. Говорит, ты в красках описал, как мы с тобой…       — Фекса! — перебила её Френни, но в её голосе не было строгости, а скорее усталая насмешка.       Все девчонки покраснели. Бонфи опустила глаза и принялась крутить в пальцах край своего платья, Чика закрыла лицо ладонями, но между её пальцами виднелись розовые щёки. Голди отвернулась к стене, а Спринни почему-то заинтересовалась рисунком на обоях, хотя они были однотонными, без всякого вкуса. Майк же стал краснее, чем варёный рак. Казалось, ещё немного, и из его ушей повалит пар.       — Я? — указал на себя пальцем парень, и его голос начал заикаться. — Это я… ей… то есть… ну…       — Ну а кто ещё? — пожала плечами и разведя руки в стороны ответила Фекса. — Я и не думала, что ты у нас такой врунишка. Прямо Штирлиц, мать его. Легенду придумал, в образ вошёл, бывшую уничтожил. Я бы аплодировала стоя, если б не было так стыдно за тебя.       — За что стыдно то? — пискнул Майк.       — За то, что ты, милый мой, мог просто попросить, — Фекса приблизилась к нему, сократив дистанцию до опасной близости, и проведя ладонью по его горячей щеке. Её пальцы были немного прохладными и этот контраст только усилил жар, разливающийся по лицу парня. — Тебе не нужно было врать об этом. Если бы ты только попросил… — проворковала лисица, наклоняясь и потянувшись губами к губам парня.       Майк замер. Сердце, казалось, остановилось, а потом забилось где-то в горле, мешая дышать. Он слышал, как тихо охнула Чика, как Бонфи затаила дыхание, как Френни привстала со стула, словно собираясь вмешаться, но передумала. Годи и Спринни смотрели во все глаза, выпуская пар из носу и не в силах отвести взгляд.       — Фекса… — прошептал парень и закрыл глаза приготовившись к тому, что должно было произойти.       Буп.       Лёгкий щелчок по кончику носа заставил его подпрыгнуть на стуле и открыть глаза. Фекса стояла перед ним, выпрямившись во весь рост, и широко улыбалась, довольная собой, как кошка, которая только что стащила со стола сосиску и съела её прямо на глазах у хозяина.       — Видел бы ты своё лицо! — Фекса заржала, согнувшись пополам и держась крюком за край стола, чтобы не упасть. — Ты реально подумал, что я так просто тебе отдамся? Прямо здесь, при всех? Ты бы хоть романтику сначала организовал! Цветы, ужин, свечи, прогулка при луне… Шампанского бутылочку, на худой конец.       Голова Майка покрылась ещё более ярко-красной. Такого оттенка, наверное, не видели даже в палитре самых смелых художников. Он открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на песок, но ни одного членораздельного звука из его горла не вылетало.       — Ты что творишь, Фекса?! — воскликнула Бонфи.       — А что? — подняв повязку из бинтов выше, открывая второй глаз, и похлопав ресницами ответила Фекса. — Я просто его по носу щёлкнула. Он сам придумал про «бурную ночь», а не я. Вот пусть теперь и отвечает за свои слова.       — Но ты же сама его спровоцировала! — возмутилась Чика, высовываясь из-за ладоней, которыми она загораживала лицо.       — Я? — Фекса прижала свободную руку к груди, изображая оскорблённую невинность. — Я просто сказала, что Ребекка рассказала. А он уже сам додумал. Мужское воображение — великая сила, особенно когда речь заходит о таких скромных и застенчивых девушках, как я.       — Ты? Скромная? — улыбчиво нахмурилась Спринни, в её голосе зазвучали привычные язвительные нотки. — Да ты при первом знакомстве с ним погналась и чуть ли не набросилась на его!       — Это была любовь с первого взгляда, — парировала Фекса, поправляя бандану. — Такой бурной, что я едва сдержалась.       — Врешь и не краснеешь, — вздохнула Френни, качая головой.       — Вру, но не совсем, — лиса подмигнула Майку, который всё ещё сидел, вжавшись в кресло, с лицом цвета свекольного борща. — Ладно, проехали. Не бойся, Майки, я тебя не «съем».       — По крайне мере, сегодня, — добавила она шёпотом, так чтобы никто, кроме него, не услышал.       Майк издал неопределённый звук, похожий на смесь писка и стона.       — Фекса! — снова возмутилась Бонфи.       — Что? Я ничего не говорила! — лиса подняла руки вверх, снова изображая невинность, но её усмешка не оставляла сомнений в том, что она ни капли не раскаивается. — Напугали человека, теперь он боится даже дышать в мою сторону.       — Есть немного, — признала Чика, с сочувствием глядя на Майка. — Ты как?       — Я... — прохрипел он, наконец обретая дар речи. — Я… нормально.       — Нормально у нас у коней на переправе, — фыркнула Фекса, ухмыляясь. — Ладно, извини, если переборщила. Но ты бы себя со стороны видел.       Фекса снова чуть наклонилась и прошептала ему на ухо.       — Но это не отменяет моих условий насчёт романтики.       Майк сглотнул и, расширив глаза, глянул на Фексу, которая хоть и улыбалась, но выражением своего лица говорила, что не шутит.       — Что ты опять ему ляпнула? — буркнула Бонфи, поднимаясь и вставая между ней и Майком.       — Ничего такого.       — Врёшь ведь, — Бонфи приблизилась к парню и прижала его к себе, от чего его лицо уткнулось в грудь крольчихи.       — А ты хитрый жук, Бонфи, — заметила Фекса, сузив веки и улыбнувшись ещё шире. — Мне не даёшь, а сама клеишься к нашему Майку.       Бонфи заметила это и отпрянула от охранника.       Все засмеялись, и напряжение, повисшее в воздухе, наконец разрядилось. Майк выдохнул, чувствуя, как кровь медленно возвращается из щёк туда, откуда пришла. Он покачал головой, взял стул и отодвинулся от стола, подальше от рыжей лисицы, которая всё ещё посматривала на него с хитринкой.       — Какие у тебя сегодня задания? — поинтересовалась Чика.       — Ну, — начал Майк, вспоминая. — Нужно закончить учёт алкоголя на складе, который не закончил Александр и проверить систему передачи и захвата звука с камер.       — А её уже починили? — спросила Френни.       — Ну, Ребекка сказала, что электрик сегодня утром копался в ней, и вроде что-то сделал, заодно поставил новое оборудование и микрофон поменял.       — Лучше не трогай без меня, я больше знаю о её настройке, — сказала Фекса.       — Ты?       — Именно, как бы странно это не звучало, но я лучше всех здесь присутствующих разбираюсь в аудио системах, — заявила Фекса с серьёзным лицом, сложив руки на груди.       — Ну что ж, поверю тебе на слово, — кивнул ей парень.       — Только не вздумай ничего с ним вытворять, — пригрозила Бонфи.       — Да что я сделаю ему, — развела руками Фекса. — Романтики то ведь все равно нет.       — Фекса, блять! — воскликнула Бонфи, топнув ножкой.       — Да всё-всё, расслабься, я же шучу, — хихикнув, сдалась лиса, отсупая на шаг.       — Ну в таком случае, мне остаётся только закончить учёт, — сказал Майк, поднимаясь со стула и поправляя галстук. — Думаю, я быстро управлюсь.       Небольшая тень упала ему на глаза.       — Мы управимся, Майк, — добавила Бонфи, положа ему руку на плечо и глядя на него с мягкой, почти сестринской заботой. — В слове «команда», как известно…       — Можно убрать первые две буквы! — перебил её парень, который казалось секунду назад был серьёзен, а теперь в глазах плясали смешинки.       — Ох… Майк Шмидт, двадцать четыре годика, — вздохнула Бонфи, прикрыв лицо рукой и качая головой. — Ты шутишь как старый пердун.       Майк не ответил. Только довольный собой пошёл в сторону офиса, ускоряя шаг и чувствуя, как улыбка расползается по лицу. Он ощущал на себе смеющиеся взгляды девочек, но на душе было тепло и светло. По пути он остановился, оглядываясь. Пиццерия была не привычно пуста, стулья стояли на столах, оставленные уборщиками на выходные (оказывается, они здесь были!) и тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции и гудением ламп.       — Как же непривычно, когда тут так пусто, — заметил он.       От этого осознания стало легче. Никому не нужно было следить за посетителями, улыбаться, отвечать на тупые вопросы. Только он, девчата и тишина.       Зайдя в восточный коридор и пройдя несколько метров, Майк увидел Веронику.       Она стояла около офиса, уже в уличной одежде: черная куртка, джинсы, кроссовки, в руках сумка, которую обычно брала с собой. Увидев Майка, она замерла, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на… напряжение?       — Привет, — сказала она, и голос прозвучал холоднее и тише, чем, наверное, хотелось бы ей самой.       Майк удивился. Обычно она игнорировала его или огрызалась, но, чтобы первой поздороваться, такого ещё не было. Он остановился в нескольких шагах от неё и кивнул.       — Ты… — она запнулась, поправив лямку сумки на плече, потом собралась. — Я хотела сказать… в общем, извини. Ещё раз. За вчерашнее. И за всё, что было раньше.       Майк молчал, не зная, что ответить. Вероника, казалось, ждала, что он её перебьёт, закричит, оскорбит в ответ, но он просто стоял и смотрел на неё.       — Я не умею… такое говорить, — продолжила она, и в её голосе проскользнула нотка раздражения, но не на него, а скорее на себя. — Не привыкла. Но ты… молодец. Ты дрался достойно, за детей и меня.       — Спасибо, наверное, — сказал Майк, и это «спасибо» прозвучало как-то неловко.       — Ладно, — Вероника прошла мимо него, и на последок, развернувшись, посмотрела на него. — Я пошла. Увидимся завтра.       — Э… увидимся, — неловко помахал ей ладонью Майк.       Она ушла быстрым шагом, не оглядываясь, и вскоре её шаги затихли. Майк остался стоять один-одинёшенек, чувствуя, как внутри него разливается нотка облегчения и недоумения.       — Что это вообще было? — прошептал он, всё ещё глядя в то место, за которым скрылась Вероника. — Однако, если она не шутит, то, кажется, худшее позади.       Майк улыбнулся и прошёл в офис, бросив рюкзак на диван. Проверил мониторы, всё было спокойно, пустые коридоры, залы, кухня. Эмили не оставила ни единой бумажки с заданиями, даже сообщения нет.       — Ну что же, быстренько выполним задания и будем отдыхать.

6 ночь

      В коридоре послышались шаги и голоса. Видимо, девчата закончили болтать и теперь разбредались по своим углам. Майк поднялся, вновь поправил галстук и глянул в сторону звуковой системы. Там на специальной подставке покоился новенький микрофон. Даже наклейка с завода присутствовала. Рядом с ним на столе находилась панель микшера, на которой тускло горели зелёные индикаторы, оповещая, что система включена и ждёт своего часа, однако диод на самом микрофоне горел красным, что означало, что приём сигнала на нём выключен.       — Хм-м-м… — протянул Майк, подходя к столу с мониторами и микрофоном.       (автор RadioSilence, если читаешь мою работу, знай, этот момент посвящаю твоему фанфику :D)       Он взял микрофон в руки, повертев и взвешивая его. Довольно лёгкий и удобный, даже с приятной матовой поверхностью. Кабель вился к микшеру, уходя в панель стыковочного узла. Майк проследил взглядом, куда шёл провод, убедившись, что тот подключён, и перевёл взгляд на микшер. Ручки громкости, ползунки громкости, кнопки включения, всё было на месте.       — Значит, я шучу, как старый пердун, — пробормотал он, и в его глазах загорелся тот самый огонёк, который не предвещал ничего приятного. — Ладно, посмотрим, кто тут старый пердун.       Майк начал искать, как включить микрофон. На основном блоке пощёлкал тумблеры, повернул ручку громкости на положение «максимум». Снова повертел микрофон и нашёл на нём переключатель, подписанный «ON/OFF»       — Если нажать… — он щёлкнул выключателем.       Из динамиков раздался короткий, но противный высокочастотный писк обратной связи, который резал уши. Писк пронёсся по динамикам во всех коридорах, залетел в главный зал, добрался до пиратской бухты и, кажется, даже до подвала. Майк поморщился, схватившись за уши, а затем убавил громкость, успокаивая динамики.       — Блять, уши больно…       — Майк! — раздался из приоткрытой двери пиратской бухты крик Фексы. Её голос был полон раздражения и опасения. — Ничего не трогай! Я сейчас приду и помогу настроить.       — Не трогай, говоришь? — усмехнулся Майк, проигнорировав предупреждение. — А вот фигушки тебе.       Он поднёс микрофон ближе к губам, но сначала, постучал по нему пальцем, словно проверяя, жив ли тот. Из динамиков раздалось глухое «бум-бум», похожее на удары сердца гиганта. Уголки губ Майка разошлись в стороны ещё шире, изображая ехидную и злорадную улыбку. Он облизал внезапно пересохшие губы, чувствуя, как пульс участился от предвкушения.       — Сейчас, Фекса, я тебе покажу «настрою», — прошептал он, всё с той же коварной улыбкой.       Он приблизил микрофон почти вплотную, от чего снова пошёл писк, но теперь лёгкий, вдохнул поглубже, набрая в лёгкие побольше воздуха и сжимая зубы, а потом выкрикнул прямо в микрофон.       — Я же сказала, не смей его трогать! Системой не пользовались сотню лет и настройка… Ахг! — возражения Фексы прервал резкий и очень громкий голос парня, доносящийся из динамиков.       — Люди! Вы хуй на блюде! — закричал в микрофон Майк.       Звук ударил из динамиков с такой силой, что, казалось, стены дрогнули. Его голос вперемешку с писком превратился в протяжный вой, слова парня, многократно усиленные и искажённые, но всё равно узнаваемые, разнеслись по всей пиццерии, влетая в каждую комнату и щель, скорее всего, оглушив всех обитателей пиццерии. Удивительно, как их не услышали с улицы.       Майк не выдержал и схватился за уши, отшатнувшись от микрофона. В ушах звенело, голова раскалывалась, но он был доволен своей выходкой. Как только парень пришёл в себя, он громко засмеялся от осознания своей глупой выходки.       С западного коридора послышался быстрый топот, кто-то бежал, чтобы наказать виновника этого звукового апокалипсиса.       Охранник подбежал к проёму собираясь нажать заветную кнопку закрытия, но к его огорчению, титановая дверь не опустилась, а кнопка лишь непонятно щёлкнула.       — А… бля… — коротко сказал Майк, разочаровано глядя на красную кнопку закрытия двери.       В его офис резко ворвалась Фекса. Её глаза горели яростью, крюк сверкал, отражая блики мониторов, а хвост распушился, нервно дергаясь из стороны в сторону. Она накинулась на парня, сократив расстояние за долю секунду.       Майк, действуя на одном лишь инстинкте самосохранения, в последний момент пригнулся, да так резко, что хрустнули позвонки. Казалось бы, детский, но в тоже время смертоносный крюк рыжей лисицы просвистел в опасной близости от его макушки, срезав маленький клочок волос, которые медленно опустились на пол, словно осенние листья.       — Сволочь! Я же сказала тебе, не трогать микрофон! — воскликнула разъярённая лисица, её голос эхом отразился от стен.       — Хе-хе. Прости, я не удержался… Как говорится, запретный плод сладок, — с полуулыбкой Майк попытался утихомирить рыжую, пятясь назад, пока не уперся в спиной в стену.       Фекса шагала синхронно с парнем, не желая разрывать дистанцию. И её лапы глухо стучали по кафельному полу, нарушая тишину офиса.       — Знаешь, как говорят ещё… За такие шутки в зубах бывают промежутки, — прорычала Фекса, скинув крюк на стол, где он с металлическим звоном покатился к краю и замер. Затем она хрустнула костяшками.       – Ой, здравствуйте! – Майк посмотрел за спину лисы и помахал рукой, изображая приветствие.       Фекса удивлённо обернулась, ожидая увидеть кого-то, кто мог помешать её расправе. Она напрягла слух, всматриваясь в пустой коридор, но позади неё, но там никого не было. Как только лисица повернула голову обратно к парню, того и след простыл… Лишь стул рядом, который заканчивал своё вращение.       Лисица поняла, насколько дёшево её провели, и её злость достигла апогея. Она глубоко вдохнула, раздувая ноздри, и со свистом выдохнула.       — А ну стоять! — Фекса бросилась за ним.       Бонфи и Чика сидели за одним из столов в главном зале, всё ещё потирая уши от такой диверсии и о чём-то болтали. Внезапно, их привлёк топот ног, доносящийся из западного коридора, похожий на бег обезумевшего слона. Они повернули головы с недоумевающими лицами. Это оказался Майк, вылетевший из коридора, словно за ним гнались черти.       — Эй, Майк, ты нас оглушить решил, что ли?! — воскликнула недовольная Бонфи, приподнимаясь изо стола.       — Простите! — прокричал парень, не сбавляя скорости и с соответствующим звуком проносящегося автомобиля, промчался мимо девочек, обдав их лёгким сквозняком.       Бонфи хотела что-то добавить, подняв указательный палец, но сразу же подогнула его, обернувшись вместе с Чикой в сторону того же коридора, откуда послышался рёв разъярённой фурии.       — А ну стой, скотина! — взревела злая Фекса, выбегая из коридора.       — Фекса? — спросила недоумевающая Чика, прежде чем лиса пронеслась рядом с ними, поднимая небольшой ветерок, взъерошивший волосы девушек.       Зазор между беглецом и преследовательницей стремительно сокращался. Майк, не глядя, нырнул за колонну, едва увернувшись от летящего в него кулака.       — Похоже, наш Майки со своими приколами доигрался… — хихикнув, подошла к девушкам Френни, скрестив руки на груди.       — Похоже на то, — поддержала её Бонфи, наблюдая, как Майк, петляя между стульями, выбегает в сторону кухни.       — А вам не кажется, что мы должны вмешаться? — спросила обеспокоенная курочка, теребя край своего фартука.       – Не переживай, она не причинит Майку вреда, он максимум отделается сильным пенделем, — успокоила курочку Френни.       — Что-то не похоже, что она настроена на один только пендель, — добавила Чика.       — Не переживай, мы разнимем их, если нужно будет, — ответила Френни.       — Кстати, а как там Мангл? — вспомнила внезапно Бонфи, переводя взгляд на медведицу.       — Мисс Эмили сказала, что её привезут в понедельник, — ответила медведица, наблюдая за дверью ведущую в кухню.       — Однако долго же проходил её ремонт… Надеюсь, с ней ничего извращённого там не делали. — сказала Бонфи, нахмурившись.       — О, не волнуйся, наша начальница строго следит за этим, — ответила Френни.       — Что верно, то верно. Кстати, а нам не пора помочь Майку? — спросила обеспокоено Чика, указывая на дверь кухни, откуда доносился грохот падающих кастрюль.       Сразу же после этих слов из кухни выбежал Майк, вытирая лицо тыльной стороной ладони, и спрятавшись между столов, рядом с девочками.       — Привет ещё раз девочки. Как дела? Не слишком сильно вас оглушил? — весело и обеспокоенно спросил парень, тяжело дыша.       — А ты оптимизма не теряешь, даже после того, как раздраконил нашу рыжую пиратку, — ухмыльнулась Френни, сложив руки под грудью.       — Да что там, просто немножко разозлилась на…       В ту же секунду в нескольких сантиметрах от головы Майка в стол прилетел кухонный нож, с громким «вжух» вонзившись в деревянную столешницу. Глаза парня расширились в тоже мгновение, он медленно повернул голову, взглянув на лезвие, которое всё ещё вибрировало, издавая тихий звон. Все четверо были слегка шокированы.       — Немножко? — улыбка медведицы стала ещё шире.       — Хе-хе. Ну может, я малясь переборщил, — нервно почесал затылок парень. — Однако не всё же ей обезьянничать.       — Сегодня ты от сюда выйдешь, с порванной жопой! — заявила приближающаяся лисица.       — Э… Хе-хе. Ф-Фекса… Родная… Д-давай не будем совершать актов насилия… Давай немного поговорим? — парень отползал от злой лисы, вжимаясь в стул.       — Конечно, конечно… Сейчас поговорим… Обязательно поговорим! О том, сколько ты ещё проживёшь на этом свете… — прорычала Фекса, хватая охранника за воротник, занося кулак для удара.       — Фекса, в понедельник приезжает Мангл, — внезапно прервала их Френни.       Фекса с недоумением глянула на Френни.       — Что?       — Ты всё верно услышала, она, наконец, возвращается, — спокойно сказала Френни, а потом тепло улыбнулась.       – Ура! – радостно запрыгала лисица, продолжая держать парня, отчего его голова дёргалась вверх-вниз, как у тряпичной куклы.       — А кто такая Мангл? — озадаченно спросил охранник, пытаясь освободиться от хватки рыжей.       — Она – младшая сестра Фексы… Как когда мы были людьми, так и сейчас. Только в отличии от неё, Мангл имеет более скромный характер, — ответила Френни.       — Да! Она сама милота, вы подружитесь! — весело заявила Бонфи, подходя ближе.       — Ух ты… Не знал, что у Фексы есть сестра. Надеюсь, мы и в самом деле поладим, — сказал Майк.       — Если ты доживёшь до её приезда… Мы с тобой не закончили… — добавила Фекса, медленно повернувшись к нему и усиливая хватку.       — Прошу, не бей. Я сделаю всё, что ты захочешь… — замотал руками парень.       — О, правда? — протянула Фекса, на её лице появилась злая ухмылка. — Ну, тебя за язык никто не тянул… — её улыбка стала ещё шире, обнажая пару клыков.       Парень тяжело сглотнул, понимая, что вляпался окончательно и бесповоротно. Воротник рубашки, за который его держала Фекса, предательски давил на шею, но даже не это вызывало у него холодный пот, а сам взгляд её глаз, в котором смешались злость, торжество и какое-то странное, почти голодное предвкушение.       Бонфи и Чика, до этого молча наблюдавшие за сценой, переглянулись и почти синхронно шагнули к ней.       — Фекса, ты не можешь так просто взять и… и… — Бонфи запнулась, подыскивая в сознании подходящие слова, но её фиолетовые щёки покрылись румянцем от возмущения.       — И что? — лениво перебила Фекса, не выпуская Майка из своих лап. — Он сам сказал: «Я сделаю всё, что ты захочешь». Мои уши меня никогда не обманывают, как и ваши, впринципе. Или у вас, девочки, всё-таки есть проблемы со слухом, особенно после этого… э… небольшого звукового инцидента?       — Небольшого? — возмутилась Чика, высовываясь из-за спины Бонфи. — У меня до сих пор в ушах звенит! А ты говоришь — небольшого!       — Так это он виноват, — Фекса ткнула пальцем в сторону Майка. — Вот пусть и отвечает.       — Но не так же! — Бонфи шагнула ещё ближе, уперев руки в бока. — Ты не имеешь права единолично распоряжаться его временем!       — Имею, — отрезала Фекса. — Я здесь главная пострадавшая. У меня, между прочим, от его крика крюк заныл.       — Крюк не может ныть, у него нервных окончаний нет, — буркнула Спринни, до этого молча наблюдавшая за перепалкой в стороне.       — У меня может, — парировала Фекса.       Френни, стоявшая чуть поодаль, скрестила руки на груди и с лёгкой улыбкой наблюдала за происходящим. Голди прижалась к ней плечом и тихо спросила:       — Они всегда так?       — Постоянно, — ответила Френни. — Но сегодня особенно весело.       Майк, воспользовавшись небольшой паузой в перепалке, предпринял попытку освободиться, попробовал дёрнуться, но хватка Фексы оказалась железной.       — Стоять, — рявкнула лисица, даже не переводя взгляда на него. — Ты мой на ближайший час. Так что расслабься и наслаждайся.       — Чем? — со страхом спросил Майк.       — Не знаю пока что. Поглядим.       Бонфи сделала ещё один шаг и Фекса вдруг отпустила воротник парня и, обойдя его, встала за его спиной, облокотившись всем телом на него и приобняв. Затылок парня оказался между грудей лисицы.       — Слушайте сюда, — сказала она, обращаясь ко всем. — У меня есть к Майку два требования. Одно будет сейчас, второе чуть позже. Потому что для второго ему нужно подготовиться.       — Какие ещё требования? — насторожилась Чика.       — Первое, — Фекса подняла один палец, — Майк будет моим личным помощником на ближайший час. Он будет делать то, что я скажу, без возражений и пререканий. Это расплата за его выходку с микрофоном.       — Что?! — почти хором воскликнули Бонфи и Чика. — Это нечестно!       — А что нечестно? — усмехнулась Фекса. — Я могла вообще потребовать, чтобы он вымыл туалеты голыми руками. Или пересчитал все шарики в бассейне, но я же добрая.       — Добрая? — прищурилась Бонфи.       — Очень, — Фекса улыбнулась во весь рот.       — И довольно хитрая морда, я скажу, — добавила Френни.       — Хе-хе. Не без этого, — продолжила лисица. — Второе требования, касается того, что я говорила ранее — романтический ужин, но это не сейчас. Пусть готовится.       В зале повисла тишина. Все переглянулись       — Ч-чего? Романтический ужин? — медленно переспросила Чика, её розовые глаза расширились.       — Ещё бы, — хмыкнула Фекса. — Свечи, шампанское, фрукты, кексы, мой любимый энергетик, цветы и романтическая атмосфера. Чтобы всё было красиво. Он обещал выполнить всё, что я захочу. Вот я и хочу.       Майк, стоявший перед ней и находящийся между двумя её серьёзными аргументами, открыл рот, чтобы что-то сказать, но Фекса быстро приложила палец к губам парня.       — Цыц. Будешь говорить, когда разрешат.       — Че за феодализм? — буркнул Майк, но послушно замолчал.       — Фекса, ты не можешь просто так вот… — начала Бонфи.       — Могу, — перебила её лисица. — И сейчас мы с Майком пойдём в пиратскую бухту. Он будет выполнять свою первую часть обязательств. А вы, — она обвела взглядом остальных девочек, — не подглядывать и не подслушивать.       — Да кому нужны ваши… ваши… — Бонфи замешкалась.       — Вот и хорошо, — кивнула Фекса, схватив Майка за руку и потащила его в сторону бухты. — Пошли, «раб».       — Фекса, ну зачем так грубо? — простонал Майк, спотыкаясь на ровном месте.       — А ты хотел, чтобы я называла тебя «мой господин»? — усмехнулась она, не оборачиваясь. — Дождись романтического ужина, и тогда посмотрим, как ты себя покажешь.       Они скрылись за дверью пиратской бухты, после чего она захлопнулась. Бонфи и Чика остались стоять, разинув рты. Френни, стоявшая рядом с Голди, покачала головой.       — Ну что, — сказала она, — может, чай попьём али что? Пока они там… развлекаются?       — Я не собираясь пить чай, пока не узнаю, что эта рыжая блоха вытворяет с моим Майком, — буркнула Бонфи.       — Твоим? — приподняла бровь Френни, а Голди рядом с ней хихикнула.       — Т-тоесть нашим общим другом! — поправила себя Бонфи, покраснев. — Которого мы… все… ну, в общем ты поняла!       — Ладно, — Френни вздохнула. — Пойдём, постоим у двери. Но только послушаем, что они будут делать, никаких подглядываний.       — А если мы случайно увидим? — спросила Чика.       — Тогда зажмурьтесь, — ответила Френни пожав плечами.       Фекса щелкнула выключателем, и тусклый свет залил комнату, отражаясь от разноцветных шариков в бассейне. Гамак в углу слегка покачивался, будто приветствуя хозяйку. Сундуки с «сокровищами» стояли закрытыми, но за одним из них валялась пустая банка энергетика «Monster».       — Ну и срач же у тебя, — заметил Майк, оглядываясь.       — Это не срач, а творческий беспорядок, — поправила Фекса, закрывая дверь. — И вообще, это моя берлога, в которой ты сейчас будешь работать.       — Чё? Работать? — Майк поднял бровь. — А как же «раб» или «ваш покорный слуга».       — Раб — это тоже работа, только тебе за неё не платят, — усмехнулась Фекса, плюхаясь в гамак. — Итак, 22:32. Время пошло. Первое задание: принеси мне кекс с кухни. Самый свежий, с шоколадной крошкой, как я люблю. И энергетик из бара, но не холодный.       — Ты прикалываешься? — Майк не верил своим ушам.       — Ни капельки. И побыстрее, я не привыкла ждать, — ответила ему лиса, помахав рукой в сторону двери.       — Ой, блять. Дёрнул чёрт меня за язык, лучше бы просто по щам получил и были бы все довольны, — вздохнул Майк, развернулся и направился к двери. Фекса окликнула его:       — И без фокусов! Никаких «ой, забыл», «ой, сломалось», «ой, не работает». Бегом!       Майк мельком глянул на неё, поморщившись, и, покачав головой, открыл дверь, делая шаг в коридор, но столкнулся нос к носу с Бонфи, Чикой и Френни, которые сначала подскочили от неожиданности, а потом молниеносно сделали вид, что просто прогуливались мимо.       — А вы что тут делаете? — спросил он, с подозрением сузив веки.       — Воздухом дышим, — не моргнув глазом, ответила улыбчивая Френни. — А ты куда направляешься?       — Одна рыжая жопа, по имени Фекса, требует кекс и энергетик.       — Требует? — возмутилась Бонфи, уже готовая зайти в пиратскую бухту. — Это уже слишком.       — Не лезь, — вздохнул Майк. — Сам виноват, раз решил сказануть такое. — И отправился на кухню.       Через минут пять он вернулся с кексом и энергетиком в руке.       — Ваша «блевотня» готова, мисье рыжая жопа, — сказал язвительным тоном Майк, входя в пиратскую бухту и закрывая за собой дверь.       Фекса не обратила внимания на его слова и лениво приняла подношение. Осмотрела кекс и банку.       — Неплохо. Можешь сесть, — она кивнула на сундук.       Майк сел на него, прижавшись спиной к стене. Фекса щёлкнула открывашкой на банке и отпила глоток, поморщившись.       — Прямо как я люблю. Молодец, но это была только разминка. Теперь, следующее задание.       — Какое? — обречённо спросил Майк.       — Я хочу комплимент от тебя, да такой, чтобы я аж покраснела.       Майк опешил.       — Че?       — Ком-пли-мент, говорю. Словами. Красивыми. И чтобы я поверила.       Майк задумался, почесав подбородок. Голова отказывалась работать, именно после этих слов. Внутри мысли смешались: усталость, неловкость, странное тепло.       — Хм… Чтобы такого придумать… — задумался парень.       — У тебя… — начал он, запнувшись, но потом продолжил. — У тебя очень выразительные глаза. Особенно когда ты злишься, они похожи на прекрасный янтарь. А когда смеешься — на маленькое солнце.       Фекса замерла, её щеки порозовели. Она опустила взгляд, а потом снова подняла. Похоже ей ещё никто из парней никогда не говорил комплиментов.       — Ты это сейчас серьёзно?       — Абсолютно, — ответил Майк, сам удивившись, что не соврал.       Фекса поправила бандану, взяв краешек и натянув его повыше, словно стараясь скрыть румянец.       — Ладно… засчитаем. Но это ещё не всё.       Она заставила его выполнять ещё кучу бесполезных заданий. Ей Богу, эта лиса напоминала капризного ребёнка, как думал Майк. Сначала заставила переложить сокровища из одного сундука в другой, потом обратно. Попросила налить ей воды, принести стул из главного зала, а потом вернуть его на место. Сказала ему станцевать пиратский танец, который у Майка получился чем-то средним между ча-ча-ча и припадком, затем спеть песню про море, он затянул что-то из своего репертуара, но лисица остановила его на первой же строчке, зажав уши.       Спустя час, когда Майк выдохся, а Фекса, казалось, устала издеваться над пернем, сказала:       — Ладно. Первая часть твоей отработки окончена. Пошли настраивать этот твой чёртов микрофон.       Майк с облегчением выдохнул, а Фекса спрыгнула с гамака. Они вышли в коридор. Бонфи, Чика и Френни по-прежнему топтались неподалёку, но делали вид, что рассматривают постеры и объявления на стенах.       — Ну что? — спросила Бонфи, поворачивая к ник голову и не скрывая любопытства. — Ты уже закончила его мучить?       — Почти, — усмехнулась Фекса. — Теперь мы идём в офис.       — В офис? Зачем? — насторожилась Чика.       — Как вы должны помнить. Эмили сказала Майку настроить аудио систему камер. Хотите посмотреть? — Фекса повернулась к Майку. — Или ты предпочитаешь делать это без зрителей?       — Я думаю, без зрителей, — твёрдо ответил Майк. — Они будут только мешать.       — И правильно, — кивнула Фекса. — Так что, девочки, гуляйте. Мы всё сделаем сами.       Она взяла Майка за локоть и повела в его же офис, оставляя остальных смотреть с негодованием, в основном Бонфи, им вслед. Зайдя туда, лисица подошла к микшеру, провела ладонью по ползункам, как слепой, читающий книгу.       — Ну-с, — сказала она, перезагружая систему. — Сейчас мы проверим, почему твой крик прозвучал как похоронный марш.       — Это был не марш, — проворчал Майк. — Это был посыл.       — Вот и проверим, куда он посылал, — парировала Фекса.       Она подвигала ползунки и попросила Майка поднеси микрофон к губам и сказать что-нибудь тихо, но членораздельно. Майк произнёс: «Раз, два, три». Звук из динамиков был чистым, без писка. Фекса покрутила эквалайзер, убавив высокие частоты и добавив низких.       — Попробуй ещё раз, — сказала она.       — четыре, пять, шесть, — послушно ответил Майк.       — А теперь расскажи какой-нибудь анекдот.       — Фекса — лучший аудиотехник в мире, — сказал Майк, стараясь не улыбаться.       — Ах ты собака, — улыбчиво ответила Фекса, засчитывая подкол. — Звук стал лучше, теперь с системой порядок. Можно работать диктором.       — Ура, — фальшиво обрадовался Майк.       — Но, — Фекса подняла палец. — Не забывай. Ты мне всё ещё должен вторую часть отработки.       Майк внутренне напрягся.       — То есть ты не шутила?       Фекса приблизилась к нему, встав почти вплотную и заглянув в глаза.       — А разве похоже, что я шутила? — проворковала она. — Когда дело касается тебя и подруг, я серьёзна как никогда. Еду приготовишь сам, а если проявишь себя достаточно хорошо, то я так и быть… вознагражу тебя подобающе.       Майк сглотнул.       — А если я не умею готовить? — попытался отшутиться Майк.       — Научишься, — отрезала Фекса. — Чика поможет, но без её рецептов — только твои руки.       — А как же камеры и первое правило? — предпринял последнюю попытку Майк.       — Если ты не заметил, то в правилах строго сказано, что ИМЕННО охраннику запрещено домогаться до нас, — улыбчиво просветила его лисица. — А по поводу домогательств аниматроников в сторону охранника никаких запретов не было.       — А че так можно было что ли?! — подумал Майк, внутренне схватившись за голову.       Майк снова глянул в её глаза, пытаясь понять, шутит она или правда ждёт от него свидания. Во взгляде читалось… ничего. Абсолютная загадка. Уголки губ чуть приподняты, но не в усмешке, а в странной, почти застенчивой улыбке. Он так же питал огромное сомнение по поводу слов Фексы на счёт «награды» и слов о лазейке в первом правиле.       — Фекса, ты серьёзно? — спросил он тихо.       — А ты проверь, — так же тихо ответила она. — Устрой мне ужин, и, если я приду — значит, серьёзно. Если же нет — значит, пошутила.       — И когда это должно произойти?       — Когда буду готова. Я скажу тебе, и ты сделаешь, без лишних отговорок.       Она развернулась, направившись к выходу, но на пороге задержалась.       — И, Майк, — добавила она, не оборачиваясь. — Если ты не придёшь или сделаешь что-то не так… я не рассержусь. А просто больше никогда не буду с тобой разговаривать. Повторюсь… никогда. Подумай, пожалуйста, об этом.       Она скрылась за углом дверного проёма.       Майк остался стоять посреди офиса, глядя на пустой проём. Сердце колотилось где-то в горле. Он не знал, бояться ему или радоваться.       — Что это вообще было? — прошептал он, но ответа не нашёл.       

***

      Склад, где хранилась продукция, в том числе и алкоголь, располагался на кухне рядом с помещением, где находились рефрижераторы и холодильники. Стеллажи тянулись вдоль стен, уставленные ящиками и бутылками в дальнем конце комнаты. Вода, лимонады, водка, ликёры, виски, ром и вина — всё, что требовалось для барной стойки в главном зале. Александр, как сказала Ребекка, начал учёт, но не закончил, не понятно, то ли отвлёкся, то ли просто забил.       Майк распахнул дверь, щёлкнув выключателем и включая тусклую лампу под потолком. На крайней полке, ближайшей к нему, лежал планшет с листом учёта и ручка. Парень выругался в пол голоса на Александра, но за работу принялся. Он нашёл момент, на котором остановился Александр и начал перебирать бутылки, сверяя этикетки и внося данные. Запахи смешивались в одну кучу: сладкие ликёры, терпкий виски, резкая водка, лимонады — у него аж голова начала кружиться, но Майк гнал себя, зная, что до конца смены осталось не так много.       — Пятнадцать бутылок «Абсолюта», — бормотал он, записывая цифры. — Двенадцать «Джек Дэниэлса», восемь «Бакарди»… Блять, да тут ещё и текила есть. Какого хуя она то здесь делает?       Майк в основном работал молча, но иногда ругался в слух, иногда напевал себе под нос. Мысли были далеко: о сегодняшней встрече с Джейн, о Фексе и гаданиях, где в этой затее зарыта собака. Всё это переплеталось в один тугой клубок, который никак не распутывался.       — Занят? — раздался знакомый голос у входа.       Майк обернулся и увидел на пороге Бонфи, привалившаяся плечом к косяку. Рядом с ней, чуть выглядывая из-за её спины виднелась Чика, её неоново-розовые глаза светились в полумраке кухни, как два маленьких фонарика.       — Немного, — ответил Майк, возвращаясь к планшету. — Веду учёт продукции, так как Саня недоделал, а Эмили нужно сдавать отчёт скорее всего уже утром.       — Может, мы можем помочь? — предложила Чика, подпрыгнув и на мгновение её физиономия полностью показалась из-за плеча крольчихи, а потом снова пропала за ним, оставляя только глаза и волосы.       — Не нужно, я почти закончил. Осталось только текилу пересчитать.       — Тогда мы просто постоим с тобой. Ты не против? — Спросила Бонфи, заходя внутрь и садясь на ящик. — А то немного скучновато. Фекса почему-то заперлась в бухте и не выходит, Френни готовится к чему-то, а Голди и Спринни обсуждают свои планы.       — К чему готовится? — спросил Майк, не поднимая головы.       — Фиг знает, — пожала плечами Чика. — Она сказала, что, когда ты закончишь все дела, будет что-то важное. Но пока, говорит секрет.       Майк хмыкнул, записывая последние цифры. Прошуршав ручкой, он перепроверил, что всё написано правильно и, кивнув самому себе, убрал его в подмышку. Он повернулся к девочкам.       — Фух. Всё, теперь можно и отдыхать.       — Кстати, о твоём отдыхе, — хмыкнула Бонфи и, встав с ящика, подошла ближе. — Мы тут вспоминали сегодняшний день и вернулись к новости с тобой. Ты так круто отшил ту, бывшую свою. Особенно, когда назвал её сам знаешь кем.       Майк покраснел, но не так сильно, как в прошлый раз.       — Я не называл… Я… ну, в общем, было дело, — пробормотал он, отводя взгляд.       — Не скромничай, — Бонфи похлопала его по плечу. — Гордись. Таких сук надо ставить на место. Жаль, что нас там не было, мы бы ей показали.       — Только без рук, — попросила Чика. — Эмили не любит, когда мы калечим людей, без веской, на то, причины. Ей и так хватило историй, про дневных охранников в том клубе.       — А кто говорит про руки? — усмехнулась Бонфи. — Мы бы просто на неё посмотрели и этого хватило бы. У неё от одного нашего взгляда истерика случится.       — Вы о чём вообще? — озадачился парень, скинув бровь. — Какого взгляда? Каких ещё историй? Я что-то о вас не знаю?       — Ты достаточно о нас знаешь, — ответила ему Бонфи, со спокойной улыбкой. — Большего тебе и не надо.       — Ну… ладно, — произнёс парень.       Майк слегка улыбнулся. Закончив со складом, они покинули помещение, заперев его. Он занёс планшет в офис охраны и вернулся к ним. Главный зал встретил их тихой музыкой, которую кто-то включил на минимальную громкость. Френни сидела на краю сцены, свесив ноги, и смотрела в пустоту, о чём-то задумавшись. Голди и Спринни устроились на диване у одной из стен. Голди откуда-то достала книгу и читала её, а Спринни просто сидела рядом, прикрыв глаза и наслаждалась музыкой на фоне.       — Всё, — объявил Майк, плюхаясь на стул. — Учёт закончен. Аудиосистема камер настроена. Я свободен.       — Отлично, — обрадовалась Френни, вернувшись в настоящее. — Тогда мы можем наконец поговорить о том, что будет завтра.       — И что же будет завтра? — Майк приподнял бровь.       — Игра, — Френни встала со сцены, и подошла ближе. — И главным героем в ней будешь ты. На твою седьмую ночь, мы хотим устроить тебе квест.       — И что я должен буду делать?       — Сидеть в офисе, — Бонфи пододвинула стул и села рядом. — Каждая из нас будет находится в своей зоне. Ты должен будешь искать нас на камерах, отслеживая наше местоположение, попутно используя двери, чтобы не дать нам до себя добраться. Твоя основная задача, образно говоря, дожить и быть не пойманным до шести утра, начиная с двенадцати ночи, и если победишь, то получишь приз.       — Какой ещё приз? — заинтересовался Майк.       — Секрет, — загадочно улыбнулась Френни. — узнаешь всё завтра, когда придёшь на смену.       — А если меня поймают, и я не выиграю?       — Это тоже пока секрет, — встряла Спринни, открывая глаза. — Мы всё расскажем тебе завтра.       — Звучит интересно, — заметил Майк. — Но вы не думаете, что шестеро на одного, это справедливо?       — А жизнь вообще несправедливая штука, — философски заметила Голди, переворачивая страницу.       Все, кроме Голди, раздались смехом. Майк покачал головой, но внутри уже зарождался азарт. Он любил испытания, ещё с детства. Особенно, когда бабушка устраивала для него поиски сладкого в квартире.       — Ладно, я согласен, — сказал он. — Но предупреждаю, пощады от меня не ждите.       — Ещё посмотрим, кто будет просить пощады, — хмыкнула Бонфи, улыбнувшись.       — Кстати, вы не видели Фексу? — спросил Майк, оглядываясь. — Я думал, она тоже будет участвовать.       Бонфи скрестила руки на груди.       — О. Не сомневайся, она ещё как будет, — ответила Бонфи, уже став серьёзной, — Но, как я уже говорила ранее, она почему-то заперлась у себя в бухте, сказав, что не выйдет оттуда до утра. Я не знаю подробностей, может, ты нам расскажешь?       Майк напряг память, вспоминая их разговор в офисе.       — Да не сказал бы, что я что-то знаю, — соврал Майк. — Может, она просто устала?       — Чтобы Фекса? И устала? — удивилась Бонфи. — Не смеши меня. Эта рыжая никогда не устаёт.       — Может, тогда мне за ней зайти? — предложил Майк, уже поднимаясь.       — Не стоит, — Френни покачала головой. — Может у неё есть веская причина на это. Пусть отдохнёт, а если нужно будет, потом расскажет нам.       Майк кивнул ей, снова садясь. Тишина, в которой были нотки уюта, затянулась. Парень повернулся к Голди и Спринни.       — А вы как осваиваетесь?       Голди промолчала несколько секунд, собираясь с мыслями, закрыла книгу и подняла глаза на него.       — Если честно, пока странно, — ответила она, — Всё новое. Свет, звуки, люди. Вообще не привычно, но это намного лучше прошлого места. Особенно, когда никто не смотрит на тебя как на… ну, ты понял.       — Да, понял, — кивнул Майк.       — А меня бесит, что нельзя материться при детях, — пожаловалась Спринни. — Эмили сказала, что, если я буду ругаться, она мне рот мылом вымоет. И я не знаю, шутит она или нет.       — И правильно сделает, — наставительно сказала Бонфи, подражая тону начальницы. — Привыкай, подруга. Здесь теперь не ночной клуб.       — Знаю, — вздохнула Спринни. — Но иногда так и хочется… когда кто-то лезет не в своё дело.       — Терпи, — посоветовала Чика.       Майк слушал их, улыбаясь, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Он не был здесь чужим. Здесь он был своим. Частью этой странной, нелепой, но такой тёплой семьи.       — Кстати, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — А что мне мешает просто закрыться в офисе и сидеть в офисе до утра?       — Мы предусмотрели это, — усмехнулась Френни. — Расскажем завтра, но общую схему ты понял.       — А приз?       — Сказали же — сек-рет, — ответила ему Бонфи.       Майк вздохнул, понимая, что большего ему не вытянуть.       — А если Эмили накинет мне заданий?       — Мы поговорим с ней насчёт этого, — успокоила его Френни. — Так что не переживай.       — Тогда договорились, — кивнул Майк.       Они ещё сидели, обсуждая детали, но вскоре разговор перешёл на другую тему. Френни что-то бурно рассказывала, подводя к специальной новости, но вдруг замолчала на полуслове. Её пальцы сжались, а глаза забегали. Она явно хотела что-то сказать, но не решалась.       — Френни, ты чего? — спросила Чика.       — Я… — начала было медведица, но замолчала. — Да так, ничего.       Но Чика, заметив её состояние, поняла всё без слов.       — Майк, — позвала она парня, поворачиваясь к нему. — Ты ведь помнишь, что Френни сочинила песню?       — Помню, — кивнул Майк. — Она говорила об этом вроде на второй или третьей ночи.       — Так вот, — Чика выразительно глянула на подругу, — она наконец решилась и готова спеть её для нас всех. В особенности — для тебя.       — Что? — Френни подскочила, покрываясь румянцем. — Я? То есть… я не…       — Ну же… давай, подруга, — Чика подошла к ней, взяв её за руку и шепнула на ухо. — Это твой шанс. Мы все здесь, как и Майк, никто тебя не обидит.       — Но я… я никогда не пела песен, которые придумала сама. Хотя столько раз выступала на сцене, когда вокруг дети и взрослые.       — Всё бывает в первый раз, — сообщила ей Бонфи, садясь поудобнее. — Мы же твои ближайшие друзья. Давай, мы верим в тебя.       Френни перевела взгляд на Майка и тот улыбнулся, кивнув ей.       — Я бы тоже с удовольствием послушал, — сказал он.       Медведица закрыла глаза, сделала глубокий вдох и выдохнула, как делала это перед каждым важным выступлением или как в свой первый раз с выступлением в этой пиццерии.       — Хорошо, — прошептала она. — Я спою.       Она прошла к сцене, поднявшись на несколько ступеней, и, подойдя к микрофону, взяла его в руки. Её пальцы слегка дрожали, но голос уже начал звучать.       — Эту песню я назвала «Новый рассвет», — объявила она неуверенно. — Я написала её… ну, после того, как мы познакомились с Майком, и перед тем, как узнали про Голди и Спринни.       Френни закрыла глаза, музыка сменилась на подходящую, и она тихонько запела.       Мелодия была негромкой, почти колыбельной, но в ней чувствовалась сила, которая рождается из боли и надежды. Слова в ней были простыми, но цепляли за душу каждого из присутствующих. Тьма, которая отступает, свет, который пробивается даже сквозь самые плотные тучи, и что никогда не поздно начать сначала.       Френни пела, и её низкий и бархатистый голос наполнял зал, проникая в самые дальние углы. Она не смотрела на зрителей, только вверх, на призрачный свет софитов, которые горели в воображении и освещали её изнутри.       По лицу Чики пробежала слеза и она тихо заплакала, вытирая слёзы салфеткой. Бонфи обняла её за плечи. Голди внимательно слушала, склонив голову, а Спринни, внезапно перестав вертеться, замерла, боясь пропустить хоть одну ноту.       Майк сидел, не шевелясь, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он вспомнил свой первый день в пиццерии, его испуг, недоверие, а теперь эту песню, которую пела для него аниматроник, в чьём механическом теле билось сердце живой души.       Когда последний аккорд затих, в зале повисла тишина. Френни открыла глаза, всё ещё дрожа.       — Ну как? — спросила она, боясь услышать ответ.       Майк моргнул пару раз, медленно поднялся и произнёс:       — Это… было прекрасно, — сказал он не громко, но достаточно слышно и зааплодировал.       Остальные тоже присоединились к нему. Чика, всхлипывая, крикнула «Браво!», Бонфи засвистела, а Спринни, не сдержавшись, выкрикнула короткое, но эмоциональное «Ахуеть», за что тут же получила подзатыльник от Голди.       Френни, по-настоящему, широко улыбнулась, что было впервые за эту ночь, и спрыгнула со сцены, побежав в объятия подруг.        — Я так рада, — прошептала она. — Так рада, что вы у меня есть.       — А мы рады, что мы есть у тебя, — ответила Чика, шмыгнув и вытирая нос.       Майк стоял в стороне, глядя на эту картину с теплой улыбкой.       — Ну что, — сказал он, — может тогда выпьем за это? Чай, сок?       — Кофе? Поебёмся? — пошутила Спринни, но снова получила по голове от подруги за такие шутки. — Ай-яй!       — Я бы выпила чаю, — сказала Голди. — С мятой.       — С мятой, так с мятой, — кивнул Майк и направился на кухню, чувствуя теплоту, похожую на тот самый свет, о котором пела Френни.       — О, я с тобой, — сказала Чика и пошла вместе с парнем.       Спустя буквально минут десять, чайник на кухне уже вскипел, остыл и снова вскипел, пока Майк смотрел в пустоту. В чувство его привела Чика, легонько похлопав по спине, придя в себя, он взял чайник и принялся разливать по кружкам. Чика помогала ему, подавая заварку, сахарницу, мятные листья для Голди. На подносе уместилось шесть кружек, чайник с остатками воды и маленькая вазочка с печеньем, которую Чика предусмотрительно достала из шкафчика.       — Ты сегодня какой-то сам не свой, — заметила курочка, пока они шли к главному залу. — Задумчивый какой-то.       — Много думаю, — ответил Майк.       — О Фексе? — спросила она, но потом понизила голос. — Или о том, что будет завтра?       — О том и о том, — признался он.       Чика ничего не сказала, только легонько толкнула его плечом. Они вошли в зал, где остальные уже расселись по местам за одним столом. Голди взяла кружку с мятным чаем и поблагодарила. Спринни принюхалась к своему, который был чёрным и без сахара, как она и просила. Бонфи дула на горячий напиток, а Френни, взяв свою порцию, устроилась чуть поодаль ото всех.       — Фексе бы тоже отнести, — сказал Майк, глянув в сторону двери пиратской бухты.       — Не надо, — отрезала Чика. — Она же сказал, что никого не хочет видеть, так пускай побудет одна.       — Может, она всё-таки обиделась? — предположила Чика.       — Если и обиделась, то точно не на тебя, — Френни посмотрела на Майка. — Фекса всегда такая. Любит прикалываться над всеми, но строит из себя жертву и обижается, если ей отвечают той же монетой. По психует, закрывшись, а через пару часов отойдёт и будет делать вид, что ничего не было.       — Знакомая история, — вздохнул Майк. — Ладно, оставим её в покое.       Они продолжили сидеть, потягивая чай и обсуждая всякую всячину. О погоде, планы на следующую неделю, игру на седьмую ночь, где Френни снова сказала Майку, что оставшиеся подробности только завтра. Время тянулось медленно, как тягучий мёд, но это было приятное томление, без какой-либо спешки и нервов.       Когда стрелки часов приблизились к половине шестого, Майк допил свой остывший чай, поставил пустую кружку на поднос и потянулся, хрустнув позвоночником.       — Ну-с, мне пора на обход, — сказал он, поднимаясь.       — В этот раз, я пойду с тобой, — неожиданно вызвалась Френни.       Бонфи и Чика переглянулись, но промолчали. Голди подняла бровь, а Спринни наоборот, уткнулась в кружку, делая вид, что ничего не слышит.       — Ну хорошо, — кивнул Майк. — Тогда пошли. Они вышли из главного зала, отправившись на обход через западный коридор. Коридоры пиццерии были пустыми и тихими, лишь эхо их шагов нарушало безмолвие, отражаясь от стен и теряясь где-то вдалеке. Френни шла на полшага позади, то и дело бросая взгляды на затылок парня, на его лёгкую походку, на плечи, которые теперь не казались такими уставшими, как несколько дней назад. Что-то странное происходило внутри неё, можно сказать, непривычное, почти щемящее, похожее на зуд под механической кожей, который невозможно было унять. — Что это со мной? — подумала она, и мысль эта прозвучала почти испуганно. — С чего это вдруг? Мы же просто идём по коридору, проверяем замки и заглядываем в комнаты. Ничего особенного. Но особенного было достаточно, слишком достаточно. Его присутствие, сам факт того, что он просто рядом, идёт в двух шагах, иногда оборачивается, бросает короткий взгляд и снова смотрит вперёд. Его ровное и спокойное дыхание, даже почти неслышное, но она его улавливала, как улавливает хищник шорох добычи. Его тихий голос, когда он иногда перекидывались парой фраз: «Как там свет? Не моргает?» или «Проверь, закрыт ли тот выход на втором этаже». Даже воспоминания о том, как он мирно спал на диване в офисе, положив голову на колени Чики, от этих картинок внутри разливалось тепло, не имевшее никакого механического объяснения. — Может, я сломалась? — она мысленно усмехнулась, но усмешка вышла нервной. — Хотя нет, все системы исправны. Что тогда? Она не могла понять, что именно терзало её, но догадывалась. Смутно, как сквозь туман, в котором проступают очертания забытого сна. Это чувство… она уже испытывала его когда-то. В прошлой жизни. Той, что была до клуба, до металла и проводов. Тогда она не придавала этому значения, потому что была занята учебой, мечтами, планами. А потом смерть, рабство у Винсента, его блокировка стёрла воспоминания, оставив лишь смутные отголоски. Но сейчас, когда барьеры упали один за другим, эти отголоски вернулись. В редкие минуты полноценного отдыха, в старом клубе, когда ей удавалось стащить с полки роман и уединиться в гримёрке, она читала о таком. Герои книг называли это чувство «влюблённостью», или так его называли обычные люди. Но она — аниматроник. Механизм, пусть и с живой душой. Разве может такая, как она, испытывать нечто подобное? Хотя бы, если она когда-то была человеком? — Нет, — отрезала она, пытаясь успокоить взбесившиеся сенсоры. — Не может быть. Это ошибка. Сбой. Что-то не так с процессором. Но процессор работал исправно, а чувство не уходило. — Френни, ты чего застыла? — окликнул её Майк, обернувшись. В его глазах мелькнуло удивление, потому что она отстала на несколько шагов, замерев у стены, как статуя. — А? — она встрепенулась, мотнув головой. — Нет, ничего. Просто задумалась. — О чём? — О тебе, — едва не сорвалось с губ. — О том, почему моё искусственное сердце бьётся чаще, когда ты рядом. О том, почему я не могу перестать думать, как ты спал на диване, о том, как Фекса безнаказанно и уверено прибирает тебя к своим рукам, и почему мне было так обидно, что на том диване рядом была Чика, а не я. Но вслух она сказала иное: — О том, как быстро летит время, — ответила она, сама удивившись своей внезапной философской мудрости. — Ещё почти неделю назад мы гадали, кто ты такой на самом деле. Боялись, что ты окажешься таким же, как предыдущие. А теперь… теперь ты стал нам как родной. — Надеюсь, это хорошо, — улыбнулся он. — Хорошо, — кивнула Френни, ускорив шаг и поравнявшись с ним. — Очень хорошо. Слишком хорошо. До жути хорошо. Она старалась не смотреть на него, но чувствовала его взгляд боковым зрением. Майк мельком глядел на неё, улыбаясь и отворачиваясь, и от этой короткой улыбки у неё внутри снова вспыхнуло то самое, непонятное и щемящее чувство. — Да что со мной такое?! — мысленно воскликнула она. — Я веду себя как девчонка-подросток, у которой впервые случилась… Она не договорила, потому что побоялась произнести это даже мысленно.       Их мини-делегация проверила западный коридор, заглянула в аркадную зону, где было тихо, а экраны автоматов черны, прошли мимо пиратской бухты, из-за двери которой не доносилось ни звука. Фекса либо спала, либо просто молчала, непонятно по какой причине.       — Может, всё-таки зайдём? — предложил Майк, остановившись.       — Сказали же, не надо, — Френни мягко взяла его за руку. — Пусть перебесится, завтра она будет прежней.       Майк не стал настаивать и пожал плечами. Они свернули за угол, выходя на лестницу ведущую на второй этаж. Проверили туалеты и маленькие гостевые залы, используемые для частных вечеринок, а потом спустились вниз, выходя в восточных коридор, замыкая круг проверкой кухни и складов. Всё было чисто и тихо, а замки на пожарных выходах работали исправно. — Не скучно тебе? — спросила Френни, когда они проверяли кухню. — Нормально, — ответил он. — Люблю тишину. Можно подумать о своём, не отвлекаясь. — И о чём же «своём» ты думаешь? Майк помолчал, потом ответил: — Из головы всё не выходит завтрашняя ночь. — А у меня из головы не выходишь ты, — хотела добавить Френни, но сдержалась. Вместо этого она улыбнулась и сказала: — Не бойся. Мы не будем слишком жестокими. — Это утешает, — хмыкнул Майк. — Если бы ты знал, что на самом деле мне хочется сказать, ты бы утешался куда больше, — подумала Френни, но вслух ничего не добавила.       Они вернулись в главный зал, где остальные уже начали убирать со стола. Чика несла поднос с кружками на кухню, встретившись с ними по пути. Бонфи вытирала столешницу, Голди и Спринни стояли у сцены и о чём-то перешёптывались.       — Всё в порядке? — спросила Бонфи увидев их.       — Да, — ответил Майк. — Обход закончен. Теперь собирать манатки и домой.       — А ты не хочешь остаться на завтрак? — спросила Бонфи. — Чика умеет готовить отличный омлет. Пальчики прям оближешь.       — В следующий раз, — пообещал Майк. — Дома есть кое-какие дела.       — Ну ладно, хорошо выспаться тебе, — пожелала ему Бонфи, помахав рукой.       Парень кивнул ей и направился в офис. Взяв рюкзак в руки и накинув куртку, он принялся выключать мониторы и аудио систему. На одном из мониторов висела записка, в виде маленького жёлтого стикера. Подчерк принадлежал Фексе.       «Спасибо за проведённое время и устроенный прикол с микрофоном. Давно я так не бесилась. Готовься к завтрашней игре, в которой я обязательно тебя поймаю. И не забывай про второе требование. Увидимся».       Рядом с текстом виднелся след от губ в виде поцелуя.       Он усмехнулся, сунул записку в карман и вышел.       В главном зале девочки уже закончили уборку, и все вместе встали сцене, включая Голди и Спринни.       — До завтра, — сказал Майк, остановившись у выхода из главного зала.       — До завтра, — ответила Френни, в голосе которой прозвучала странная и теплая нотка.       Он кивнул ей и, повернувшись, вышел в холл.       У стойки ресепшена стоял Александр, а двери и металлическая ставка были открыты, скорее всего им же. Беловолосый охранник утренней смены выглядел, как и всегда сонным, в накинутой на плечи куртке, но улыбка была на месте.       — Здарова, дружище, — поприветствовал его Александр. — Как ночка? Удалась?       — Можно сказать и так, — ответил Майк, зевая.       — Выглядишь бодрым. Неужели выспался?       — Да, Эмили разрешила вздремнуть на прошлой смене, а потом и дома поспал.       — Разрешила? Во, везёт тебе.       — Агась.       — Хорошая у нас начальница, — Александр хлопнул его по плечу. — А я вот только припёрся. Шины только вчера переобул, на своей ласточке. Полдня провозился.       — Именно поэтому ты оставил мне незаконченный учёт по алкашке? — с недовольством спросил Майк, прищурив один глаз.       — Извини, так вышло. Хотя я думал его закончит Вероника, как только осмотр наших новичков завершиться.       — Ага. Как же. А на то, что завтра снег пойдёт ты тоже надеялся?       — Ой, да ладно тебе. Ты все равно большую часть ночи проводишь с девчонками, а то я не знаю.       — Справебыдло, — пожав плечами, согласился Майк.       — Ладно, иди отдыхай, а я пока за тебя покараулю пиццерию.       — Добро.       Они пожали друг другу руки, и Майк вышел на улицу. Утренний воздух был свежим, с нотками мокрой листвы, по всей видимости ночью шёл дождь.       — Обожаю, когда на улице идёт дождь, а ты находишься в тёплом помещении. Жаль, правда, не было по близости окон, чтобы поглазеть на дождливую улицу, — сказал он сам себе и направился домой.       Майк поднял воротник куртки и ускорил шаг к дому, чувствуя, как сонливость понемногу вступает в свои права после бессонной ночи. Шестая ночь была позади...       

***

      Тьма в подвале казалось плотной, как одело, которым укрывают спящий город. Здесь не было ни скрипов, ни шороха, ни малейшего звука, за исключением капающей воды из старой трубы в углу.       Но в этой тьме, где, казалось, не могло быть ничего живого, медленно проступил силуэт. Сначала размытые очертания, а потом более чёткие обманчиво-плотные. Человек или тот, кто когда-то был им, и называл себя Винсентом Фьюри, а теперь был лишь тенью прошлого, призраком, если можно было так назвать, не пожелавшим уходить в небытие.       Он стоял напротив ранее замурованной двери, которая когда-то скрывала в себе Голди и Спринни, и смотрел в пустоту. Его глаза, не имеющие белков, лишь непроглядную черноту, а вместо зрачков были маленькие белые кольца, медленно изучали полуоткрытый дверной проём. Тепло, вибрации и жизнь, которая кипела наверху, в этом чужом для него мире.       — Как же вы мне противны, — прошептал он беззвучно, и его черные губы скривились в отвращении. — Все вы. Эмили с её навязчивым любопытством, аниматроники с их наивностью… и этот мальчишка.       Силуэт перевёл взгляд в сторону лестницу, ведущей наверх.       — Майк Шмидт, — произнёс он беззвучно, смакуя и пробуя на вкус каждое слово. — Похоже, девочки очень привязались к тебе, но ты пока сам до конца не понял этого…       Его лицо исказилось в злорадной гримасе, обнажив черные, как смола, зубы.       — Это можно использовать…       Силуэт сложил руки за спину, продолжая рассуждать.       — Эмили, ты думала, что так просто избавишься от меня? Считала, что смерть для меня — это конец? Ошибаешься, девочка моя.       Он приподнял руки и сжал их в кулаки, опустив взгляд на них.       — Однажды ты уже лишила меня всего, чем я владел. Моего клуба, моих созданий, моей жизни. Но скоро… очень-очень скоро… Придёт время, когда уже Я лишу тебя всего, что тебе дорого. Этих неблагодарных аниматроников… и этого жалкого сопляка. Ты и понятия не имеешь, какой козырь я скрываю в рукаве.       Его смех растворился в тишине, отражаясь от стен и заполняя подвал. Но наверху, за плотно закрытой дверь его никто не услышал.       — Ты будешь страдать, как я…       Силуэт дёрнулся, рассыпаясь на сотни теней и… исчез. Тьма сомкнулась, словно его и не было. Лишь вода продолжала своё ритмичное капанье.        От автора: Ну что, дождались? Получите и распишитесь) Так же, если у вас имеются какие-то вопросы, в адекватной ноте, касаемо лора фанфика, то смело задавайте. Мне будет интересно узнать, какие вопросы появились у читателя за 6 глав. Я регулярно захожу на сайт и отвечу на них. А пока возьму небольшой перерыв. Не теряйте, вернусь с новой главой так быстро, как смогу.