Because I know you're lost when you run away.
12 апреля 2026 г., 00:00
Огни ночного города имеют свойство успокаивать, именно за это Эндрю любит кататься по тёмным улицам, когда город уже спит. Дороги пустуют, даря возможность разгоняться, чувствуя приливы адреналина. Позволяя откинуть рой мыслей, который никак не хотел отступать в дневное время, чем бы ни пытался занять себя Миньярд.
Он выкручивает колёсико громкости на максимум и врубает первую песню, на которую упал взгляд, даже не вчитываясь в название.
Из динамиков, которые Эндрю сам встраивал в дверцы машины, раздаётся знакомый мотив, слова всплывают в голове в одно мгновение. Год обхода этой группы всеми способами вплоть до блокировки оказался потраченным впустую. Эндрю морщится, тянет руку, чтобы переключить, но телефон на приборной панели заходится в вибрации, и он отводит руку от встроенного плеера, хватает телефон в руки и слегка сбавляет скорость.
На экране не высвечивается подпись, но номер Эндрю узнал бы, даже попав в аварию и забыв собственное имя. Промаргивается, хочет верить, что ему кажется. Но нет, этот номер никуда не девается. Шумно выдыхает и всё-таки снимает вызов.
— Что, ошибся цифрой? Надо ли мне говорить, что ты не туда попал? — Эндрю слышит свой голос будто издалека. Он звучит слишком грубо, выплёвывая слова с какой-то особой ненавистью. На фоне продолжает проигрываться, такая сейчас бьющая насквозь, песня, и он невольно вслушивается в текст.
«And I saw the truth inside the real you
Because I know you're lost when you run away»
— Хотел узнать, будешь ли ты сегодня на трассе, — раздаётся на другом конце, и Миньярд вздрагивает.
Он слышит этот голос впервые за год, но почему-то создаётся впечатление, что прошло больше времени. Эндрю молчит, хочет сбросить звонок, развернуть машину и желательно съехать с самого высокого моста в городе.
«Taking all my will just to run alone
When are you coming home?»
На том конце раздаётся выдох, от которого по телу даже сейчас пробегают мурашки, и он выплёвывает слова быстрее, чем обдумывает, хотел ли он на самом деле их говорить:
— Возьми список, открой свои ебучие глаза и прочитай, блять, что там написано. Я не грёбаная справочная, — Эндрю завершает звонок, бьёт по тормозам и прикладывается лбом о руль.
Он ненавидит то, сколько всего вытащил этот звонок. Он так тщательно делал вид, что его ничего не волнует, что он ничего не чувствует. Но врать себе легче, когда то, о чём ты пытаешься забыть, не напоминает о себе.
Мысль, проскользнувшая в голове всего на секунду, даже необдуманной кажется бредом. Эндрю думать не хочет. Он хочет развернуться, уехать куда-то подальше от города и кататься по трассе между городами, наблюдая за окнами черноту дороги, густые деревья и иногда огни встречных машин.
Но рука предательски берет телефон в руки, открывает давно забытый чат и отправляет два коротких сообщения.
— Ёбанный слабак, — шипит Эндрю и вглядывается в ближний фонарь.
На фоне отыгрываются последние куплеты песни, а Миньярд мечтает раздолбать плеер на мелкие кусочки. Но у него впереди гонка, а без музыки в салоне откатывать трассу не так хорошо, как может быть. Поэтому он откладывает эту мысль на потом.
«And if the sun grows cold along the way
And if the stars don't line to light the way
And when you fall away and crash back down below
I'll search the skies for you and
I'll follow I'll be in your afterglow
And I'll bring you home»
══════ ⋆⋆★⋆⋆ ══════
Эндрю заезжает на закрытую пару месяцев назад трассу. По плану её должны были начать переделывать в середине прошлого месяца, но работы так и не завелись. Поэтому небольшая компания отбитых стала проводить там нелегальные гонки. В их городе так было всегда: ребята находили перекрытые или те трассы, которые почти пустовали в ночное время, и делали точку сбора, куда приходили все, кому не лень было в ночи понаблюдать за идиотами, которые ставили ощущение от гонки выше жизни, потому что для них именно это жизнью и было, а потом побегать от ментов, приехавших разогнать их всех. Но преимущество их маленького городка было в том, что ночью на огромных скоростях не страшно было залететь в улочки между домов. А это было гарантией ухода от патруля, который катался обычно один. Когда его фары выцепляют первых людей из огромной толпы, он сразу же слышит громкие оклики. Кто-то, кажется, даже пищит. Эндрю закатывает глаза. Конечно, трудно было не узнать машину почти вечного чемпиона уличных гонок, который был известен самым ебанутым стилем вождения. С ним могли сравнивать только единственного человека и то только потому, что он сам это позволял. До момента, пока не ушёл с трасс. Год назад он ушёл, никому ничего не сказав. Просто испарился со всех радаров, дав себе время на отдых. Сначала уехал в другой город на пару месяцев, а потом вернулся обратно, но ни с кем из знакомых не виделся. Он и не собирался возвращаться. Для него это было закрытой темой, которую он похоронил на одной из трасс спустя пару дней после последней гонки. Он, блять, знал точную дату. Но почему-то звонок будто вскрыл в нём старые, незачёркнутые пункты, которые всё ещё цепляли. К его окошку подходит девчушка с флажками в одной руке и со списком в другой. Эндрю правила знает: он должен быть в списке, только тогда сможет участвовать в гонках. Но в список его бы не внесли, это делается за пару дней до сбора. Медленно опуская стекло, он думает, что делать, а потом видит, как из толпы вываливается Кевин. — Пропусти его! Он по моей ставке, — кричит парень, из-за чего не ожидавшая этого девушка вздрагивает и кидает яростный взгляд в сторону Дея, который Кевин, видимо, пытается сравнить с обычным взглядом Эндрю. Иначе его судорожный бегающий взгляд от него к девушке объяснить невозможно. — Ты ещё рупор возьми да прям мне в ухо его направь! Эндрю вглядывается в девушку, которую теперь лучше видно без перекрывающего тёмного стекла, и узнает в ней Элисон, которая уже пару лет руководит отбором трасс, подаёт сигналы начала и окончания гонки, собирает ставки на гонщиков. — Ну чего ты злишься, я просто побеспокоился, что ты его развернёшь. А этот ведь уедет и даже не обернётся! Кевин указывает на него рукой, но взгляда от девушки не отводит. И Эндрю почему-то на долю секунды кажется, что взгляд у его друга слишком нежный, и Элисон совершенно расслабляется при приближении парня. Миньярд фыркает, но внимания на это, видимо, никто из них обращать не собирается. — Ну, Эли! Не задерживай его, он психованный, переедет тут всех к чертям, — Эндрю откашливается, и оба взгляда устремляются в него. Элисон жестом указывает ему место. И он даже жалеет, что прервал их. — Серьёзно блять? Элисон указывает ему на место перед стартом, где уже стоит другая машина. Машина, знакомая до каждой, самой незаметной царапины. Он сглатывает, слышит, что Кевин ему что-то говорит, но не реагирует. Дверь машины открывается, когда Эндрю начинает движение к своему месту. И он хочет отвести взгляд, не смотреть и притвориться, что в душе не ебёт, с кем сегодня откатывает ставки. Но лучше уж принять весь удар вскрытых старых ран сейчас, чем на огромной скорости на каком-нибудь крутом повороте. Эндрю вылезает из машины, как только останавливается перед чертой. Его чёрный Мазерати, стоящий рядом с Феррари Нила Джостена, ощущается чем-то отдалённо родным. Но если раньше это вызвало волну непонятного ему тепла, то сейчас внутри оставался лишь пепел. Эндрю отвёл взгляд от машин и сделал главную ошибку. Он посмотрел на Нила Джостена. Встреча их взглядов будто заставила толпу исчезнуть, как и улицу. Остался лишь ветер, остывший асфальт, тихий рокот двигателей и они. И эти ебучие голубые глаза, которые даже сейчас заставляют его чувствовать дрожь по телу. Эндрю отводит взгляд. Никаких «они» никогда и не существовало. Он крутит эту мысль в голове под разными углами, надеясь вбить это в свой больной мозг. Но почему-то сомневается, что получится. Вместо этого он оглядывает толпу и, сделав шаг вперёд, вскидывает руки вверх. Толпа повторяет за ним, вскрикивает, и Эндрю тянет губы в ухмылке. Он надеется, что в ухмылке, а не в оскале. На подготовку уходит пару минут. Он кивает, когда Элисон подходит к его окну, и ждёт, пока она проверит готовность соседнего гонщика. Ждёт, пока она даст им сигнал. И как только гонка начинается, он вновь выкручивает колёсико громкости на полную, чтобы вернуть заглушённую до этого музыку обратно. И как только первые ноты доходят до него, он чувствует желание рассмеяться. До истерики. Открывает окна в желании уколоть этой песней не только себя. Он уверен, что постоянно гоняющий в полной тишине Джостен услышит трек, когда Эндрю пойдёт на обгон.══════ ⋆⋆★⋆⋆ ══════
«I was scanning through the skies And missed the static in your eyes Something blocking your reception It's distorting our connection With the distance amplified» У Эндрю в голове теперь не трасса – он всё равно знает эту дорогу хорошо. И маршрут, который скинул ему Кевин, сюрпризов доставить не должен. В голове теперь куча мыслей. И он, даже не задумываясь над действием, ставит песню на повтор. Воспоминания мелькают перед глазами так, будто плёнку перед его глазами разматывают мощным шуруповёртом. Каждое из них окрашено в что-то тёплое, чувственное и такое же стремительное, как и гонки. Каждое сносит его, будто мимо промчалась машина, задев его, заставив крутиться от мощности удара и в конце концов рухнуть на жёсткий асфальт. Он это так ненавидит. Но сделать ничего не может, никогда не мог. Выдолбить их на целый год оказалось проще, чем на один блядский заезд. И это бьёт вдвойне. Ощущение даёт такое, что он не властен даже над своими мыслями. Что контроль на этот вечер у него забрали и даже не предупредили. Эндрю даёт Феррари проехать вперёд, а потом, когда начинает тихо подпевать строчкам, которые специально ждал, вдавливает педаль и идёт на обгон. Мигает фарами и даже не смотрит потом, помигали ли ему в ответ, как это обычно бывало. «Was it all just synthesized? And now the silence screams that you are gone You've tuned me out I've lost your frequency» Первый поворот должен быть самым обычным, никаких проблем. Но Эндрю чуть не уходит в огромный забор, за которым виднеется какое-то недостроенное бетонное здание. Кажется, дорогу на этом участке дороги сузили. Эндрю благодарит себя за свою отточенную реакцию, но всё равно чувствует разочарование, медленно расползающееся внутри. Если бы он сконцентрировался на дороге, он бы в жизни не упустил такую деталь, и не нужно было бы вылавливать себя из лап, вытянувшихся, чтобы забрать его при удобном случае, навсегда перечеркнув все слухи о том, что Эндрю Миньярд — бессмертный гонщик, заключивший сделку с Дьяволом. Эндрю на это никогда ничего не говорил. Потому что отчасти это было правдой. Только вот его личным Дьяволом был Нил Джостен. И он единственный, кто заставил его нарушить заключённую сделку. Знает прекрасно, что все ставят на него, если видят его машину на трассе. А также ставят в равных количествах на то, разобьётся он или нет. Дрон пролетает мимо окна, и Эндрю может представить себе, как кучка придурков ликовала, когда он сумел выйти из поворота целым. В зеркало вдруг виднеется Феррари, и он бы даже не обратил внимания. Но знакомые поблёскивания заставляют его руки мелко задрожать. — Да иди ты нахуй, — рыкает Эндрю. Сердце заходится в бешеном ритме, и он теперь уже не понимает, это от того, что он чуть не въебался, или от действий придурка за рулём серого Феррари. На фоне опять отыгрывается припев. А Джостен его обходит. Эндрю откидывает обрывистые воспоминания. Глушит внутри все чувства, связанные с этим тупым, уже ничего не значащим миганием, которое Джостен почему-то решил, блять, показать. Но всё это пустая трата времени. Эндрю бьёт по рулю, вдавливает газ, пока перед глазами давняя ситуация, которую его идеальная память услужливо вытаскивает из самых дальних воспоминаний: « — Я сделаю вот так, если ты опять будешь вести себя как мудак и заставишь беспокоиться за тебя больше обычного, — язвительно сказал Нил и помигал фарами сначала три раза, а после небольшой паузы ещё четыре. — Заебёшься так делать, всю трассу ведь придётся. Эндрю улыбнулся, когда Нил повернулся к нему с каменным лицом, и пихнул его в машину. — Да иди ты!»══════ ⋆⋆★⋆⋆ ══════
Они почти докатали трассу: три района, пару поворотов и опять выезд на закрытую трассу. Джостен позади Эндрю пытается пойти на обгон, но он упорно ему не даёт. Они виляют по полосам, вычерчивая синхронную волнистую линию. Кадры сверху, наверное, выглядят как в каких-нибудь фильмах. Эндрю надеется выцепить потом запись с дрона у Кевина. То, как Джостен разозлён, видно по его вождению. Эндрю замечал это всегда. И если в начале гонки Феррари ехала по дороге с привычной отточенностью, спокойствием, то теперь это выглядело отрывистым и неправильным. Нил Джостен никогда бы не позволил себе поддаться эмоциям за рулём, тем более откатывая трассу. Эндрю даже удивлён. Впереди виднеется последний поворот, самый жёсткий из всех: слишком крутой, ещё и с необработанной дорогой. Эндрю притормаживает, но Феррари позади него сигналит, скорость сбавить нормально не даёт. — Да ты ёбнулся... — удивлённо цедит Эндрю, но послушно ускоряется. Возможно, он наконец-то не справится, не войдёт в поворот и закончит всё. И думать тогда больше не придётся, и чувствовать тоже. Поворот совсем близко, а скорость он так и не сбавляет, и это впервые, когда в поворот он входит на максималках. Но почему-то кроме какой-то тупой усталости и горечи он ничего не чувствует. «Castaway My cries are blocked by the horizon Suffocate I was doing this all for you» Эндрю чувствует, как машина гладко входит в поворот, крики из динамика всё-таки поднимают в нём волну какого-то удивительного адреналина с примесью восторженности. Это не сравнимо ни с чем — то, как перехватывает дыхание. То, как он крепче сжимает руль, вжимается в сиденье. Это чувство обволакивает его, занимает всё пространство внутри. А потом он выезжает на прямую дорогу и молниеносно переводит взгляд на зеркала. Феррари вылетает из поворота так же плавно, как и он. И Эндрю шумно выдыхает. Видит поблёскивание фар и отводит наконец-то взгляд, выцепляя приближающуюся толпу. «I'm in the shallows Stuck in the gallows I tried to save you now I'm swallowed You wanted war I am the war I alone» Он проезжает мимо Элисон первым и бьёт по тормозам. Но мимо проезжает Феррари и даже не намеревается тормозить. Эндрю пару секунд смотрит вперёд, а потом, плюнув на всё, гонится следом.══════ ⋆⋆★⋆⋆ ══════
Музыку хочется переключить так сильно, что чешутся руки, поэтому, пока он пытается понять, куда мог угнать ебучий Джостен, всё-таки тянется к плееру и переключает трек, но функцию повтора не отключает. И когда до него доходит, что включилось, его как током пробивает. Переключить бы, да почему-то не хочется. А текст бьёт внутрь так сильно, что кажется, будто в грудь вставили железный штырь и медленно крутят его. «And if I had my way I would run to the rescue It never works that way When you call a bluff All the fools rush in It's a battle to surround you And all the fools want in But I'm not giving up» Феррари нигде не видно, и Эндрю наконец-то позволяет себе открыть приложение, которое не трогал целый год. Когда-то давно, когда им давали разные маршруты, Нил предложил установить приложение для отслеживания машин. И они установили. Иногда это помогало им найти друг друга в трудные дни, когда один из них уматывал куда-то далеко за город и не находил сил вернуться. И сейчас Эндрю открывал приложение в надежде, что Джостен не удалял свою машину из списка. Загрузка кажется вечной. Но когда главная страничка показывается и там видно мигающую точку с иконкой серой Ferrari Tributo, Эндрю медленно выдыхает, только сейчас замечая, что задерживал дыхание. Машина приближается к очень знакомому месту, и он тормозит так резко, что почти вбивается в руль. А потом, забив на всё, разворачивается и вылетает из города. И в его голове так пусто, что даже страшно. «You had me under spell right from the start But I don't have a telepathic heart (Telepathic) Blind, I fall into the line That's waiting just to get you But I don't ever know just what we are I don't have a telepathic heart (Telepathic)» Спустя двадцать минут он оказывается почти на месте. Феррари стоит на месте уже минут десять, и Эндрю не знает, что он увидит, когда приедет. Нил не доехал до их обычного места. И трекер показывает, что машина на обочине. Внутри разгорается страх и что-то ещё. Что-то холодное, липкое и непонятное. Эндрю ненавидит, когда не понимает, что чувствует. Но с Нилом Джостеном никогда иначе не бывает. Когда в фонарях он видит Феррари, он выдыхает. Целая, не перевёрнутая. Он притормаживает рядом и вылетает из машины. Джостен сидит на траве, прислонившись к водительской двери. В одной руке у него бутылка коньяка, в другой какой-то брелок. Эндрю надеется, что брелок ему кажется знакомым. Из машины всё ещё слышатся строчки. Но Джостен даже головы в его сторону не поворачивает. «Пиздец, полный пиздец», — думает Эндрю, и в нём вдруг просыпается вся та буря из злости, страха и того непонятного, холодного, липкого чувства. Он подходит, рывком поднимает парня и впечатывает его в машину. — Какого хуя всё это было блять? — Забей и вали домой. Нахуй ты вообще за мной поехал? Эндрю на одну секунду думает, что ему послышалось. Нет, он предполагал, что Джостен полный уёбок, но не настолько же. Эндрю трясёт его, опять с силой прикладывая спиной к машине. — Ты, блять, позвонил мне спустя ёбанный, год. Я приехал, откатал с тобой трассу. А ты даже не хочешь объяснить, с какого ты опять появился в моей жизни? Нил молчит, а Эндрю чувствует, как в нём поднимается желание его ударить. И он не сопротивляется. Бьёт так, что тот складывается, но упасть не даёт, всё так же прижимая к машине. «Look inside my brain You know what I want before I tell you Give me the words to say To make it enough Don't want your star-crossed fate You are the sun I am the full moon Don't leave me lost in vain I can be what you want» — Я не знал, как выцепить тебя на разговор! Ясно? — Нил хрипит, а потом с силой откидывает руки Эндрю и его самого от себя. Выпрямляется и смотрит прямо в глаза. — Ты уехал тогда из города, потом сменил адрес, сделал всё, чтобы отгородиться! А я хотел поговорить блять. Один-единственный разговор, но даже его ты мне не дал. Только те пару минут, на выезде из этого убогого города. Нил звучит, как утопающий. И Эндрю не нравится, что он не может определиться, что чувствует: злость или боль. — Я не менял номер. — Ты сказал не звонить. «I don't wanna let you go But I can't stand to watch this I don't wanna let you know But you can read my mind I feel it all the time Felt it all around you You had me under spell right from the start But I don't have a telepathic heart» — Вау, так ты у нас теперь делаешь всё, что я скажу? Ну хорошо, вот он я. Разговаривай. Нил отводит взгляд. Выглядит подавленным. И Эндрю усмехается. Ничего и не менялось. Как всегда. Он разворачивается, чтобы наконец-то уйти, поставить точку и не возвращаться, но позади всё-таки раздаётся голос. — Я не хотел, чтобы это было так. Я не... Я испугался. Всё это было так быстро. Быстрее, чем любая гонка, понимаешь? Я привык, что ты всегда рядом. А потом, когда ты сказал, что тебе поступило то предложение, из-за которого ты уедешь на два года, я... Он замолкает. Эндрю ждёт, не поворачивается и ничего не говорит. Просто ждёт. Хочет сказать что-то, да не может. Впервые слышит такое от Нила. И перебивать не смеет, хотя должен хотеть сделать это. — Я представил, что буду один тут без тебя, и стало страшно. А потом, когда ты... Когда сказал мне то признание, я просто не знал, что сказать. Я хотел уехать всего на пару часов, как и сказал. Но потом понял, что не смогу вернутся, пока не пойму, что чувствую. И я просто... Я знаю, что я уёбок. Я должен был приехать сразу, должен был объяснить всё. Но я... Я не знаю. Я не знаю, как объяснить, почему не сделал этого, потому что даже себе это объяснить не смог. — То есть о том, чтобы уехать и о своих чувствах подумать, ты побеспокоился, а про мои ты забыл? Удобно, да? — Эндрю приблизился обратно на шаг к Джостену, заглядывая в его глаза. — Я приехал тогда, чтобы посоветоваться. Я мечтал об этом предложении сколько себя помню, но я не хотел принимать то решение один. И из-за того, что ты важен мне, я решил, что посоветоваться с тобой будет лучшим вариантом. Твоё мнение перевешивало всё. Но, ты съебался, пообещав вернуться через ёбаный час. И я поверил. Прождал тебя три часа, а потом понял, что ты не вернёшься. — Почему ты так и.. не уехал? Они дали возможность не переезжать? — Я отказался сразу, как ты пообещал мне, что вернёшься, и мы вместе решим, как сможем справиться с этим. Открыл это ебучее приглашение и поставил отказ, в мыслях прокручивая твои слова, что я для тебя важен, и ты не знаешь, что будешь делать два года один в этом городе. Что ты хотел бы поехать за мной, насколько тяжёлым бы это для тебя тогда не было. Эндрю замолкает. Замечает наконец-то то, насколько близко они стоят, и чудом сдерживает дрожь. Так привычно не позволяет своему взгляду отводиться от глаз Нила, что кажется, будто и не было этого года. Он не знает, какого это было бы: поцеловать Нила. Не знает, как бы отреагировал Нил. Но знает, что даже спустя год зуд под кожей никуда не делся. И даже вся это ситуация не заставила его уйти. И он это так чертовски ненавидит. Делает шаг назад и встряхивает головой, впечатывая свой взгляд в глаза Нила. — Но ты ведь... Ты прожжужал мне все уши об этом, ещё когда мы были детьми! Как ты смог отказаться от этого? — Потому что ты для меня важнее. То приглашение должно было иметь значение только на два года, пока ты для меня был с более далекой перспективой. — У нас есть шанс всё вернуть... Я могу хоть что-то исправить? «You can read my mind I feel it all the time Felt it all around you You had me under spell right from the start But I don't have a telepathic heart (Telepathic)» — Я думал, что никогда не прощу тебя. Знаешь... думал, что после возвращения в город забуду тебя, смогу жить дальше. Но я ошибался. Я простил тебя сразу, как въехал обратно в город. Но решил, что, если тебе будет нужно, ты найдёшь меня. Я ждал полгода, пока не забил. А сейчас я не знаю, имеет ли это такой же смысл для тебя, какой он для меня. — Я держался ёбаный год, пока не сорвался, чтобы позвонить тебе. После того блядского разговора на выезде из города, когда ты дал сказать мне всего лишь пару слов. Я год смотрел на твой номер и гадал, заблокировал ли ты меня. Удалил ли мой номер? И имею ли я право вообще звонить тебе? Нил отводит взгляд, теребит рукав ветровки, и это выглядит таким обыденным, что у Эндрю в груди покалывает от того, как по родному это ощущается. Он знает: стой перед Нилом кто-нибудь другой, он бы не показывал этого. Не подал бы виду, что его что-то беспокоит. И это до сих пор цепляло. — И почему же решил позвонить именно сегодня? — День рождения. Эндрю вскидывает бровь, а Нил со вздохом показывает брелок, который сжимал всё это время в руке. Небольшой, самодельный брелок. Эндрю высек им по одному брелоку из дерева, когда они купили себе свои машины. В один день. У Нила в руках болтался брелок Мазерати. Эндрю опустил руку в карман и сжал свой, только с Феррари. Сжал так сильно, что дерево впилось в кожу, доставляя дискомфорт. Они решили сделать тот день особенным. Праздновали его каждый год. В основном катаясь где-то за городом, останавливаясь на их месте и проводя время только вдвоём. Эндрю вытащил телефон, глянул на дату — и действительно. Именно то число. А он даже и не заметил, зарывшись с головой в работу, посвящая лишь пару часов успокаивающему катанию по городу, чтобы совсем не свалиться куда-то в пустоту мыслей. —Я готов попробовать, только если ты готов. Если ты обдумал это всё. И если ты действительно этого хочешь. — Я год об этом думал. Я хочу этого, Эндрю. Эндрю шумно выдыхает. Отворачивается, а потом, дав себе всего секунду на то, чтобы передумать, всё-таки разворачивается и врезается в Нила, сжимая его до хруста ткани или, возможно, костей под руками. И в мыслях лишь: это Нил. Нил. Нил. И когда он чувствует, как его сжимают в ответ, разрешает себе наконец-то расслабиться. Но так и не получается. И это почему-то не из-за касаний, которых не ощущалось два года. И он ненавидит, что понимает, из-за чего это. Он чувствует, как внутри всё дрожит от понимания, кого именно он обнимает. Чувствует, как по телу разливается колющее, но приятное тёплое чувство. Оно обволакивает его полностью, заставляет мысли исчезнуть, а лишний шум приглушает. Весь мир сужается до точки соприкосновения их тел, и Эндрю думает, что больше никогда его не отпустит. Больше ничего не существует. Ни улиц, ни ветра, ни планеты. Он чувствует, будто они где-то в бескрайнем космосе, и перед ними никаких препятствий. А потом куда-то в шею ему раздаётся хриплое: — Я больше не уеду. Я обещаю, — и он ненавидит Нила Джостена за то, что тот всегда его понимает. Даже сейчас понимает, почему не чувствует расслабления в чужом теле, и понимает, что сказать нужно. И Эндрю ищет в его словах подвох, но так и не находит. — Я останусь. И Эндрю чувствует, как от тёплого дыхания и сказанных в кожу слов по шее бегут мурашки. Хочет продлить это ощущение ещё на пару секунд и понимает, что наконец-то расслабился. Что в голове больше не перебрасываются между собой мысли, а просто неоновой вывеской горит одна-единственная: — Я тебе верю, Нил, — выдыхает он, и парень в его руках вздрагивает. А на фоне песня отыгрывает последние строчки и замолкает. Видимо, опять система начала троить. Но Эндрю сейчас волнует это меньше всего на свете. Он тихо напевает последние строчки, которые прозвучали из машины, и думает, что счастливее дня в его жизни, возможно, уже не будет. Но знает, что вслух об этом никогда и никому не признается. Возможно, только если на кону будет стоять жизнь Нила Джостена. «And you always turn away Back to the start when I break through You can run you can run away I will wait in the dark for you Shoulda never fell this way Cause you're the sun and I'm just a moon I'm in the dark 'till you light the way Cause I'm see through»
