Caramel Chocolate Granola Bars and Other Signs of Love

Лукас продолжает давать ей вещи.  Она не замечает этого какое-то время, потому что все начинается так обыденно, а развивается так медленно, что когда она начинает понимать, что происходит, становится уже слишком поздно.  Это начинается с яблока в тот день, когда Майя забывает свой обед. Этот день особенный, потому что она действительно забыла свой обед, а не просто не смогла позволить себе его. Она ворчит по этому поводу, когда они садятся за стол, так как в школьном меню было загадочное мясо, и Майя скорее умрет с голоду, чем подавится им. Она как раз жалуется на это, когда перед ее лицом как по волшебству появляется сэндвич.  Лукас протягивает ей бутерброд без всякой шумихи, и остальные почти не замечают этого, только вздыхают с облегчением, когда девушка берет его и перестает жаловаться. Майя улыбается ему во весь рот, откусывая огромный кусок от сэндвича с ветчиной. Он лишь качает головой с небольшой улыбкой и подталкивает к ней еще и яблоко.  В следующий раз это снова еда, и, возможно, именно поэтому Майя так долго ничего не замечала. Все дают ей еду, так как она иногда голодна, и у Райли с Фарклом есть батончики с гранолой, припрятанные для нее в шкафчиках и в сумочке Райли на выходных. На этот раз они в парке, просто проводят время в компании всех шестерых. Майя, Лукас, Зей и Иззи пинают футбольный мяч, когда она начинает вести себя агрессивно. Ее желудок уже давно урчит, но она не обращает на это внимания, потому что им весело и она не хочет, чтобы день заканчивался. Она понимает, что это глупо и что она могла бы просто спросить Райли, не принесла ли та что-то поесть, но не хочет этого делать.  Им уже по шестнадцать, она почти взрослая. Раньше она могла пропускать обед и есть легкие завтраки, и ей никогда не хотелось есть. Стабильные доход и диета изменили ситуацию, и какая-то ее часть (совсем крошечная часть) возмущена этим, потому что теперь она чувствует, как в ней закипает гнев, и знает, что это из-за обычного голода. Это кажется таким нелепым, а она ощущает себя такой слабой, что она ненавидит все это. Но от ненависти становится только хуже, и не проходит и нескольких минут, как она уже смотрит на мяч и пинает его со всей силы. Какое-то время ей сходит это с рук, пока она случайно не отправляет мяч лететь над головой Зея в сторону, где заканчивается парк. Он только вздыхает и ворчит, но идет за мячом, а Майя в разочаровании смотрит на землю.  Перед ее лицом появляется батончик, и она поднимает глаза, ожидая увидеть Райли, но это оказывается Лукас. Он улыбается, закатывает глаза и протягивает его ей, так что она вынуждена его схватить. Он уходит, не сказав ни слова, возвращаясь на свое место, а Майя смотрит вниз на батончик.  Карамель с шоколадной крошкой. Ее любимое лакомство, которое Райли отказывается носить ей, потому что оно не имеет никакой питательной ценности. Она удивленно смотрит на Лукаса, но он уже достал телефон и сидит в нем, поэтому она ничего не говорит.  Однако она съедает батончик в три укуса и извиняется перед Зеем, когда он возвращается. Зей просто отмахивается от нее, и она уже не в первый раз думает, как же ей повезло с друзьями.  В понедельник на биологии Лукас дает ей еще один батончик, когда она начинает капризничать. Она еще даже не поняла, что проголодалась, просто знала, что раздражена, но взяла батончик без жалоб, потому что это карамель с шоколадом, вы знаете. Это вкусно. И если она оставалась чуточку добрее до конца урока, то только потому, что карамель такая вкусная.  В четверг на физкультуре Майя забывает резинку для волос, чтобы сделать хвост. Обычно она просит Райли одолжить ей одну, но в этот раз они с ней не пересекаются на уроке, только с Лукасом и Зеем. Ей не хочется просить резинку у кого-то еще, поэтому она занимается весь урок с распущенными и проводит остаток дня, жалуясь на свои отвратительные волосы.  Почти через неделю, в среду, она снова забывает резинку. Она выходит из раздевалки, громко ругаясь (разумеется, себе под нос, потому что тренер Хейс ей на самом деле нравится), и идет к Лукасу и Зею, сердито надувшись. Тренер Хейз рассказывает им о беговых упражнениях, которые они будут выполнять сегодня, и Майя думает, что, возможно, ей придется уступить своим принципам и одолжить резинку у кого-то из одноклассников, как Лукас вдруг хватает ее за руку.  Она удивленно опускает глаза, потому что, несмотря на то, что они снова стали ближе после того, как он расстался с Райли летом, и та начала встречаться с Фарклом, они все еще не так часто касаются друг друга. Он прикасается к ней только для того, чтобы передать ей в руку черную резинку, чтобы сделать хвост, но это настолько неожиданно, что ей требуется несколько минут, чтобы осознать происходящее.  — Спасибо, Гекльберри, — Произносит она через мгновение, и если ее голос звучит немного мягче, чем обычно, то это только потому, что она благодарна за резинку.  Лукас просто кивает, а потом уходит и встает в пару с кем-то из своей футбольной команды для выполнения упражнения, оставляя ее и Зея.  Зей все оставшееся время переводит взгляд с ее волос на Лукаса и наоборот, и Майя даже не одергивает его ни разу. Не говорит ни слова о том, что он любопытный или странный, потому что, честно говоря, ей все это тоже кажется странным.  Батончики были одним делом, потому что это была просто еда, а Майю часто мучает голод, так что это был инстинкт самосохранения. Райли и Фаркл тоже носят их с собой на всякий случай. А вот резинка для волос - совсем другое, ведь у Лукаса нет никаких причин, чтобы носить её с собой: у него нет длинных волос, у его мамы теперь тоже не очень длинные волосы, так что в этом нет никакого смысла.  Возможно, Майя оставила одну из них у него дома, когда они собирались там все вместе, чтобы сделать уроки. Во время учебы она часто заплетает и распускает волосы. Может, она оставила там несколько резинок, а Лукас, достаточно милый парень, вероятно, постарался вернуть их ей, когда нашел. Да и на прошлой неделе она часто жаловалась, что забыла одну. Так что, возможно, это просто еще один инстинкт самосохранения, чтобы она не жаловалась больше, чем обычно. В этом уже есть смысл.  Майя останавливается на этой мысли, принимает ее, решает, что это самая рациональная идея, и отпускает ее. Она не хочет больше зацикливаться на этом и  с головой погружается в упражнения, а затем в искусство.  Так проходит две недели. Лукас продолжает давать ей батончики, когда она становится слишком злой, а один раз передает ей резинку для урока физкультуры, когда ее собственная рвется.  Это становится частью их обычной повседневной жизни. Она перестает замечать это, точно так же, как перестала замечать, когда Райли начала упаковывать батончики, или как та в прошлом году каждый день приносила в спортзал запасные резинки для волос. Просто ее подруга заботилась о ней.  А потом все меняется.  Потому что следующее, что дает ей Лукас - краска.  Она даже не знает, откуда он об этом узнал. Она рассказывала только Райли о новом художественном магазине, где смешивают собственные краски, и о красивом зеленом цвете леса. Этот цвет она пыталась смешать сама много раз, и у нее получалось, но не совсем правильно. Именно эта краска нужна ей для картины, чтобы закончить ее, но она слишком дорогая, поэтому она пытается повторить ее как можно лучше. Только вот она из-за этого накрутила себя так, что слишком расстроилась и теперь хочет все бросить.  Лукас появляется у нее дома после уроков, что не так уж и необычно. Теперь он часто приходит, чтобы позаниматься вместе, потому что каждый ходит на свои занятия. Он заглядывает в ее окно, и она вздыхает с облегчением, откладывает краски и опускается на пол, пока он устраивается на своем обычном месте, спиной к ее кровати, подтаскивая подушку, чтобы положить ее за спину.  Они занимаются почти два часа, причем Лукас делает большую часть работы, а Майю, по крайней мере, хватает на час, прежде чем она сдается и начинает просто пытаться донимать его, а потом рисует каракули, когда и это не помогает. Когда ей надоедает рисовать, она возвращается к своим краскам и снова пытается смешать цвета.   Иногда она просто теряет счет времени, поэтому не замечает, как Лукас собирается уходить, пока он не трогает ее за локоть. Она стряхивает с себя оцепенение, приходит в себя от паров краски и поднимает на него глаза, чтобы только моргнуть в шоке.  В его руке тюбик краски, той самой, из магазина, которую Майя не могла себе позволить. Она хлопает глазами, смотрит на Лукаса, снова хлопает, а потом ему надоедает ждать, и он кладет тюбик на ее тележку для рисования.  — Что? — Успевает спросить она через несколько секунд, но Лукас уже вылезает в окно и не слышит ее.  Она проводит всю ночь, пытаясь понять, что ей, черт возьми, делать, а затем в полдесятого готовиться ко сну и заставляет себя заснуть.  На следующий день в школе она подходит к шкафчику Лукаса и держит тюбик с краской прямо перед его лицом.  — Что это? — Требует она ответа, слегка сверкая глазами. Она знает, если так смотрит, люди охотнее отвечают ей.  — Доброе утро, Майя, — Он отрывает взгляд от тюбика и улыбается ей — По-моему, это похоже на краску.  — Я знаю, что это краска, рейнджер Рик, — Майя смотрит на него еще пристальнее, — Меня интересует, почему ты дал ее мне.  — Ты все время говорила о том, как сильно ты ее хотела, — Пожимает он плечами и возвращается к своему шкафчику, чтобы взять учебник по биологии.  — И что? — Спрашивает Майя, раздраженная до глубины души тем, что ей приходится вытягивать из него правду.  — И что, Майя? — Он смотрит на нее в замешательстве, и Майя хмыкает, ее взгляд немного смягчается.  — И почему ты отдал ее мне? — Она произносит это медленно, потому что, очевидно, Лукас поглупел за одну ночь. А может, он и так был тупым, просто она не замечала до этого момента.  — Потому что ты сказала, что хочешь её, — Снова пожимает он плечами, и она начинает думать, что это нервный тик, но ничего не говорит, когда он разворачивается и уходит.  Майя чуть не опаздала на биологию, потому что слишком долго смотрела ему в спину, пока он уходил. Она никак не может понять, что происходит.  Ей удается спросить Райли об этом только после школы, когда они садятся в метро и едут в кафе «У Топанги». Она протягивает тюбик краски, и Райли улыбается слишком знакомо, поэтому Майя сжимает его.  — Зачем Лукасу давать её мне?— Спрашивает она, и улыбка подруги становится еще шире.  — Наверное, потому что он знал, что ты хотела эту краску. Ты говорила о ней целую неделю, — Райли отворачивается и идет наблюдать за людьми, будто на этом разговор окончен.  — Да, я знаю, что хотела её, — В отчаянии говорит она, удивляясь, что все ее друзья поглупели разом, — Меня смущает, почему он дал ее мне! — Не знаю, Майя, может, он просто решил, что это сделает тебя счастливой, — Пожимает плечами Райли, как будто это так простая, как будто это не имеет никакого значения. Майя несколько раз моргает, уставившись на свою лучшую подругу, а потом вспоминает, что за оптимизмом и наивностью Райли скрывается самый умный человек из всех, кого она знает.  — Оу, — Она опускает взгляд на краску и аккуратно убирает ее обратно в сумку. Майя использует ее той же ночью, и все получается идеально.  На следующее утро она тихо благодарит Лукаса, а он улыбается так ярко, что ей хочется прищуриться. Хотя она этого не делает, потому что ей нравится его улыбка.  Какое-то время Майя игнорирует тот случай с краской, потому что больше ничего не меняется. Лукас по-прежнему дает ей батончики, теперь уже чаще, чем Райли и Фаркл вместе взятые, и у него всегда есть резинка на запястье для нее. Это стало для них нормой.  В октябре появляются афиши выпускного вечера. Майя не в восторге, потому что билеты стоят 30 долларов, а это, помимо платья, не то, что она может сейчас себе позволить. Она игнорирует радостные разговоры Райли о том, что теперь они достаточно взрослые, чтобы ходить на танцы, и делает вид, что ей это просто неинтересно. Она знает, что ее друзья помогли бы, если бы знали, что дело в деньгах, но иногда Майя устает от этого. Устает чувствовать себя ничтожно в сравнении с ними.  И только когда Райли заводит разговор о том, чтобы они пошли туда все вместе, Майя понимает свою ошибку. Она недостаточно громко протестовала, и теперь ей придется найти способ заплатить за все или проглотить свою гордость. А она никогда не умела смирять свою гордость.  Поэтому она ничего не предпринимает, даже когда Райли болтает без умолку, а Иззи с неожиданным энтузиазмом присоединяется к ней. Майя позволяет чувствам захлестнуть ее во время обеда, на уроках и когда они проводят время вне школы. Она просто позволяет себе немного отойти на задний план, пытаясь не думать об этом.  Но Лукас замечает, потому что он всегда замечает, когда она делает такие вещи. Она бы хотела ненавидеть его, если бы это не помогало ей почувствовать, что ее заметили, чему она втайне рада. Приятно знать, что кто-то все еще видит ее, даже когда она старается быть невидимой для остальных. — Я купил тебе билет, — Случайно пробалтывается он однажды на английском. Он сидит сзади нее и наклоняется вперед, чтобы прошептать ей на ухо, на что оборачивается, чтобы посмотреть на него в замешательстве.  Первое, что она замечает, - это то, что его лицо очень близко, а второе - то, что оно очень красное. Он смотрит ей не совсем в глаза, а как бы чуть выше них, и Майя очень смущена.  — Что? — Шепчет она в ответ, надеясь, что учитель не заметит.  — Я купил тебе билет на выпускной. У них была скидка, если покупаешь два, так что он стоил всего двадцатку, — Майя знает, что это ложь, если только Лукас не флиртовал с продавщицей. Она уже пыталась выяснить, можно ли получить бесплатный билет каким-то образом, не вступая в танцевальный комитет. Тем не менее она ценит его поступок и позволяет ему выкрутиться, чего никогда бы не позволила Райли или Фарклу.  Она хочет злиться. Хочет чувствовать, что её гордость задета, или что Лукас поступил неправильно, но она просто не может. Она смущенно чувствует, как пылают щеки, а в горле будто стоит ком, за которым обычно следуют слезы.  Поэтому она закрывает глаза на несколько секунд, подавляя эмоции, и просто говорит: — Спасибо, Гекльберри.  Лукас моргает, прежде чем на его лице медленно появляется улыбка. Майя, вроде как, хочет пялиться на нее вечность, хочет запечатлеть её в рисунках. Но тут на них огрызается учитель, и девушка оборачивается обратно так быстро, что чуть не ломает шею.  Она проводит остаток дня, заглушая в себе все чувства по этому поводу. А после школы спрашивает у Райли, не хочет ли та пойти в секонд-хенд, чтобы найти платья, игнорируя тепло в груди, появившееся после восторженного вскрика подруги.  Они идут на выпускной все вместе, но только после встречи дома у Райли, она понимает, что это значит. Потому что Райли и Фаркл встречались уже полгода, а Зей с Иззи держались за руки во время обеда уже несколько недель, хотя раньше Иззи терпеть не могла публичное проявление чувств. Так что остаются только они с Лукасом, и Майе не очень весело от возможных последствий. Особенно, когда все мальчики синхронно достают бутоньерки из-за спин, будто репетировали это движение.  Майе хочется закатить глаза и начать жаловаться, хочется назвать эту традицию глупой. Но потом она видит бутоньерку в руках Лукаса, и все становится идеальным. Черные и темно-фиолетовые цветы, так подходящие ее маленькому черному платью, и несколько выглядывающих веток гипсофила. Ей приходится игнорировать эмоции, подкатывающие к горлу, когда он надевает ее, а затем и странные спазмы в животе, когда он мягко улыбается ей. Все это слишком.  Она знает, что, скорее всего, Райли - именно та, кто выбирал бутоньерки и отправляла мальчикам ссылки на те, которые нужны их паре, потому что все они были слишком идеальны, но это неважно. Неважно, потому что это красиво, и Майя чувствует себя красивой, очень красивой, и, судя по тому, что Лукас не сводит с нее глаз, он тоже считает ее красивой.  Ей это нравится.  Танцы проходят лучше, чем она ожидала. Медленных песен гораздо меньше, чем она себе представляла, поэтому большую часть вечера они танцуют все вместе, а когда начинаются медленные песни, она сбегает, оправдываясь тем, что нужно выпить пунша, чтобы Лукас снова не попытался обнять её.  (Райли заставила их обняться, когда они вошли, поставив их к стенду для фотографий. Лукас обхватил Майю за плечи, а его голова прижалась к ее плечу. Она просто знает, что эта фотография будет слишком откровенной и расскажет о многих вещах). Он позволяет ей убегать от него, и она ценит это. Сегодня ей не хочется, чтобы ее преследовали. Ей хочется веселиться с друзьями, не обращать внимания на больные ноги и вообще игнорировать все, кроме грохочущей музыки и пунша.  Однако он подхватывает ее на последней песне вечера, и она, слишком уставшая, чтобы протестовать, просто позволяет ему притянуть себя к груди и унести с собой. Она даже хихикает, когда он поднимает ее на руки и ставит её ноги на свои дурацкие ковбойские сапоги (потому что он больше никогда не ходит на танцы без них). Она позволяет ему крутить их и просто прижимает голову к его груди, не обращая внимания на стук сердца и взгляды других людей, позволяет себе хоть раз насладиться моментом.  После этого они все возвращаются к Райли, где для них оставлены закуски. Они едят их, а затем идут переодеваться. Майя возвращается первой и относит все бутоньерки на стол, где аккуратно раскладывает их. Затем она берет стопку учебников в углу и аккуратно вставляет каждую между страницами книг.  — Что ты делаешь? — Голос Лукаса звучит мягко, и она слышала, как он подошел, но ей все равно хочется немного подпрыгнуть от неожиданности. Она едва этого не делает.  — Сохраняю их на память, — Говорит она так же тихо, и в темноте почти может ощутить его улыбку. — Заткнись, Ковбой.  — Ты такая скрытная, — Слышится улыбка звучит в его голосе, и она ненавидит это, ненавидит трепетание в животе и сердце.  Она должна была оставить все позади в прошлом году. Оно не должно было вернуться, потому что она - Майя, а не Райли, и Лукас должен был принадлежать не ей. Но все идет не так, потому что Фаркл принадлежит Райли, и они счастливы, и та даже пыталась свести Лукаса с одной из своих подруг из группы поддержки несколько месяцев назад. Потому что на самом деле Райли никогда не нравился Лукас в романтическом плане, ей нравились только его идеальная сторона, которою он ей показывал, устраивая шоу.  Но это неважно, потому что она - Майя, а Майя не может иметь ничего хорошего. Тем более у нее не может быть таких хороших парней, как Лукас.  Поэтому, когда он протягивает ей руку, она отстраняется. Покончив с последними цветами, она спешит в комнату Райли и без лишних слов забирается под одеяло. Подруга, должно быть, видит что-то в ее лице, потому что не говорит ни слова, просто тащит Иззи с собой на кровать, чтобы они могли лечь рядом с ней.  В объятиях Райли она чувствует себя лучше, всегда чувствовала, и это убаюкивает ее. Утром она сможет снова выплеснуть эмоции, но сегодня она просто благодарна за то, что у нее есть друзья, обнимающие ее.  После этого она не забывает резинку целых две недели и каждый день приносит в школу яблоки, чтобы на биологии не чувствовать голода. Какое-то время это правда работает, но она - Майя, поэтому обязана совершить ошибку. Через три понедельника после выпускного она забывает резинку. Она жалуется на это Зею, прежде чем Лукас выходит из раздевалки, а тот лишь взъерошивает ее волосы с деланным отчаянием. Они садятся на скамейки, где всегда сидят, и слушают, как тренер Хейс объясняет, что такое бадминтон. Это кажется довольно простым, поэтому Майя не слишком беспокоится о своих волосах, но как раз в тот момент, когда она думает об этом, рука Лукаса высовывается позади Зея с резинкой в руке.  Майя берет ее, потому что было бы странно, если бы она этого не сделала, и немного ненавидит его. Она знает, что он не перестал носить их на запястье, потому что каждый день, когда она видит его перед школой, он достает одну из сумки и надевает её. Как будто у него их там целая пачка или что-то в этом роде. Это просто смешно.  Тем не менее, она благодарна, потому что оказалось, что бадминтон - это большая нагрузка, чем она ожидала, и бить по мячу труднее, чем она ожидала, так что к концу занятия она немного вспотела, и это здорово, что не придется иметь дело с взмокшими волосами до конца дня. — Спасибо, — Говорит она ему низким голосом, когда они вместе выходят из спортзала и направляются на обед. Он просто улыбается и ничего не отвечает, и Майя ненавидит его за то, что он снова заставил ее чувствовать себя так из-за него.  На следующий день она специально забывает свое яблоко, чтобы посмотреть, заметит ли он.  Он замечает и вручает ей вкуснейший батончик с карамелью и шоколадом, как раз когда начинается биология.  Сегодня первая суббота декабря, и Майя находится в художественном магазине. Она влюбилась в это место, в студию на заднем дворе, в самодельные краски и во всевозможные принадлежности, которые она не может найти ни в одном магазине вроде "У Майкла".  Она ищет синюю краску, увидела ее на прошлой неделе и за обедом уже раз пять говорила о ней. Это идеальный синий цвет для ее новой картины, и она наконец проглотила свою гордость, чтобы попросить у мамы и Шона денег на нее. Они отнеслись к этому слишком восторженно, Шон практически впихнул ей деньги в руки и велел немедленно ехать за краской. Ей пришлось сдерживать слезы от чувств благодарности и любви, которые переполняли ее тогда. Но теперь краски нет, место, где она была, пропало, и она обшарила весь магазин, пытаясь понять, не переставили ли они её. Наконец она сдается и подходит к стойке, чтобы спросить об этом. Женщина улыбается и говорит ей, что она была куплена как раз этим утром. Должно быть, она видит разочарование Майи, потому что улыбается и достает крошечный пластиковый тюбик, в каких подают в ресторанах острый соус.  — Вот, — Протягивает она его, — Возможно, краска уже высохла, но это то, что осталось, что не поместилось в тюбик. Может быть, ты сможешь смешать её сама.  Майя немного прослезилась, только успев поблагодарить, а женщина лишь усмехнулась, когда она попятилась назад, к выходу из магазина.  Майя отдает деньги Шону, который извиняется, что краска закончилась, и возвращает деньги, чтобы в следующий раз она успела её купить. На этот раз она действительно плачет, и слезы текут по ее щекам, когда он обнимает ее.  Она проводит остаток выходных, пытаясь подобрать цвет, но ей чего-то не хватает, какого-то полутона, который она никак не может уловить. И она слишком упряма, чтобы сдаться, так что к понедельнику, когда ей нужно в школу, ее руки испачканы синим и зеленым, и она расстроена до невозможности. Как будто в художественном магазине они добавляют в свои краски волшебство.  Она стоит у шкафчика, убирая книги и доставая те, что нужны ей для утренних занятий, и тут на ее учебник английского языка вываливается тюбик с краской. Несколько мгновений она в шоке смотрит на него, а затем поднимает глаза на улыбающегося Лукаса. — Ты? — Спрашивает она, и Лукас в замешательстве нахмуривает брови. — Это ты купил краску в субботу? — Э, да? — Говорит он, явно озадаченный тем, что она это знает.  — Я вернулась туда в субботу, чтобы купить краску, а ее уже не было, — Ее голос становится грубее, и она злится на себя, но она так расстроена, а тут он просто приходит и дает то, что ей нужно, и на какое-то мгновение она ненавидит его, действительно ненавидит, совсем чуть-чуть. — Ты хоть представляешь, сколько времени я потратила в эти выходные, пытаясь создать именно такой цвет! Она машет испачканной рукой перед его лицом, и он отводит взгляд, затем смотрит на ее челюсть, кончики его губ дергаются, и он протягивает руку, чтобы ткнуть в то место, где, как она знает, она не смогла отмыть синее пятно.  — Я вижу, — Говорит он, и теперь действительно улыбается, а Майя так крепко сжимает свой учебник, что задается вопросом, не оставит ли на нем царапин. Она отталкивает его от шкафчиков и хватает за рубашку, чего не делала со времен любовного треугольника.  — Я не в настроении, Лукас, — Его улыбка сходит на нет, как это всегда бывает, когда она называет его настоящим именем, потому что он знает, что она говорит серьезно. Она приподнимается на носочках и смотрит ему в лицо, чтобы донести свою мысль. — Я почти не спала все выходные, потому что пыталась сама сделать именно этот цвет, а ты просто пошел и купил его для меня, какого черта? — Прости, я просто, — Он сглотнул, и его глаза бегали по ее лицу, пока он говорил. — Ты звучала, как будто действительно одержима этим, как будто тебе это нужно, и я хотел купить краску для тебя. Я просто хотел сделать тебя счастливой.  Она выглядит как в воду опущенная, чувствует, как удивляется. Она не отпускает рубашку Лукаса, но опускается на пятки и смотрит на него, притягивая к себе крепкой хваткой. Он краснеет, отворачивается от нее, словно не хотел этого говорить, но это уже слишком, и Майя не может с этим справиться.  Она отпускает его и поворачивается на пятках, не переставая идти, пока не оказывается в метро и не идет к дому. Это первый раз за весь год, когда она прогуливает.  Придя домой, она первым делом хочет лечь в кровать, забраться под одеяло и, возможно, почувствовать, как умирает внутри.  Вместо этого она бросает книги на кровать, хватает тюбик с краской и направляется к мольберту. Она включает музыку для рисования, подключает ее к колонкам, чтобы ты играла достаточно громко и заглушила мысли.  В тот же день она заканчивает картину, оправдывается перед мамой за прогул, и та явно не верит в причины, но все равно пропускает их мимо ушей. Она ложится спать, испачкав руки краской еще больше.  Утром маленький портрет высыхает, и она берет его с собой в школу. Она не уверена, что это правильно, и знает, что ей, наверное, стоит сначала поговорить с Райли, но в этот раз не хочет этого делать.  На этот раз она хочет принять решение сама.  Она ждет, приходит рано, но почему-то он все равно уже там. Может, у футболистов сегодня утренняя тренировка? Прежде чем успевает струсить, она подходит к нему и тычет портретом ему в грудь. Он едва успевает среагировать, чтобы поймать его, но она уже уходит.  На первом уроке она его не видит, потому что на математику она ходит только с Райли. Райли, которая, взглянув на нее, зовет её Персиком больно мягким голосом и обнимает.  — Я влюблена в Лукаса, — Шепчет Майя в её шею и чувствует улыбку даже через волосы.  — Я знаю, — Подруга слегка отклоняется, чтобы по-настоящему улыбнуться, и она чувствует, как напряжение в ней исчезает. — Я счастлива за тебя.  — Правда? — Она ненавидит, когда её голос звучит так задушенно, будто она собирается сейчас заплакать, хотя глаза даже не слезятся.  — Да, Майя, я рада, что ты нашла путь обратно к нему, и я догадываюсь об этом уже некоторое время, — Это было совсем не то, чего она ожидала, но она всегда думала, что Райли немного умнее, а может, и намного.  Подруга обнимает её еще раз, и они садятся за свои места. Остаток урока Майя рисует на полях тетради, пока не звенит звонок и не приходится идти на английский.  Он уже там, потому что всегда приходит раньше. Когда она входит, ей требуется все самообладание, чтобы не развернуться и уйти. Лукас, должно быть, понял это, потому что не произносит и слова, позволяя ей просто сесть и пялиться на доску, пока идет урок.  Она не делает ни одной записи, даже не достает тетрадь, просто смотрит на доску, пока не слышит звонка.  Она планирует просто сбежать из класса, но Лукас знает её слишком хорошо, и как только слышится звон, его рука стремительно прижимает её к дурацкой парте, которая мешает выйти с другой стороны. Она пытается не смотреть наверх, упрямится и игнорирует его, но он приседает перед ней и берет в руки глупую картину. Она чувствует подступающие слезы и не может их остановить. Он так аккуратно смахивает те немногие слезинки, что вырвались наружу, и ей хочется умереть. Единственное преимущество это то, что сейчас перемена и даже учитель покинул класс, оставив их наедине.  — Майя, — Его голос настолько нежен, что она автоматически готовится к неизбежному, — Майя, почему ты это нарисовала? — Ты знаешь, почему, — Также мягко отвечает она, отводя взгляд от него и картины к своим суетящимся рукам на коленях.  — Мне нужно, чтобы ты сказала это, — В его голосе звучит больше отчаяния, чем мягкости. Майя поднимает взгляд, и от выражения его лица у нее перехватывает дыхание. Это надежда. Чистая надежда на его лице.  — Я нарисовала ее, потому что в этом месяце мы должны рисовать то, что делает нас счастливыми, — Она делает глубокий вдох и смотрит на картину.  Она нарисовала их на выпускном. Его подбородок на её плече, они улыбаются друг другу. Райли отправила ей фотографию несколько недель назад, и Майя чуть-чуть сошла из-за нее с ума. Когда учитель рисования дал задание на декабрь, она начала его выполнять, даже не задумываясь.  — Ты делаешь меня счастливой, — Шепчет она, все еще глядя на картину и не замечая, как смягчается выражение его лица и как двигается его рука, пока не достигает её щеки.  Она клянется, что на мгновение почувствовала запах костра.  — Майя, — Его голос такой же, как у нее, и она не может не смотреть на него. Он кладет картину на стол, а другой рукой проводит по ее щеке и улыбается — Я самый счастливый парень, когда нахожусь рядом с тобой. Майя вздыхает, как только осознает, что задержала дыхание, и слегка улыбается. Глаза Лукаса опускаются к ее губам, потом к глазам, потом снова к губам, и Майя задерживает дыхание совсем по другой причине, когда он наклоняется вперед.  Раньше она мечтала поцеловать Лукаса. До лыжного домика это была одна из самых частых ее фантазий. Она гадала, какими будут его губы, каков он на вкус, будет ли он страстным или нежным. Оказалось, что даже все эти фантазии не смогли ее подготовить.  Он и нежный, и страстный, а на вкус - как апельсин, потому что он наверняка ел его на завтрак, и Майя теряет себя в мягкости его губ.  Звон отрывает их друг от друга, заставляя Майю подпрыгнуть, а Лукаса - рассмеяться, но затем он делает шаг вперед, чтобы поцеловать ее в последний раз, после чего встает и помогает ей подняться.  Она позволяет ему обхватить себя за плечи, позволяет ему вывести их из класса, пока она держит картину, и он провожает ее в библиотеку на время окна вот так, крепко обхватив ее рукой.  На физкультуре он подает ей резинку, и она принимает ее, целуя в щеку в знак благодарности. Она смеется, глядя на то, как Зей что-то смущенно лопочет, а потом смеется еще больше, когда он начинает аплодировать, за что получает выговор от тренера Хейса.  На обеде Лукас держит ее за руку за столом, и никто ничего не говорит, но Майя наблюдает за ухмылками и взглядами облегчения, которыми обмениваются сидящие за столом. Она не обращает на них внимания, предпочитая украсть у Лукаса немного горячего, пока он ворует у нее апельсиновые дольки. Ей нравится, что потом он будет как они на вкус, поэтому она не сопротивляется.  На уроке рисования она сдает картину, и учитель хвалит ее, и это кажется редким и действительно ценным. Он обещает вернуть ей картину к каникулам, после зимней выставки. Майя только пожимает плечами, потому что до этого она собиралась попросить ее вернуть сразу, чтобы не расставаться с ней. Но теперь это не имеет значения, потому что она пойдет на биологию и будет счастлива в реальности. Когда она приходит, ее батончик уже лежит на лабораторном столе, и она улыбается из-за этого. Лукас улыбается в ответ, а затем улыбается еще шире, когда она наклоняется и целует его в челюсть.  После школы он идет с ней в художественный магазин, и когда он указывает на коричневую краску, идеально подходящую для того, чтобы нарисовать волосы Райли, она ухмыляется и достает деньги, которые дал ей Шон. Но не успевает она и глазом моргнуть, как он выхватывает их и бежит к прилавку, швыряя на него свои деньги, прежде чем она успевает его догнать.  Это та же женщина, что и раньше, и она перевела взгляд с Лукаса на нее, прежде чем улыбнуться.  — Полагаю, вы все равно получили ту краску, которую хотели? — Спрашивает она, и Майя смеется, улыбаясь Лукасу.  — Да, я получил, — Улыбается он ей, и от того, что он выглядит точно так же, как на той фотографии, немного захватывает дух. Он просто... сияет. Как будто он счастлив просто от того, что смотрит на нее. Он платит за краску, а потом держит ее за руку, пока они идут в их место для занятий, и Майя думает, что могла бы привыкнуть к тому, что Лукас дарит ей вещи, если это означает, что она будет держать его за руку. И когда он целует ее на ночь, прежде чем отправиться домой, она думает: «Да, я определенно могла бы привыкнуть ко всему этому».