Неопалимый

Гость опаздывал. Предсказанный полдень его появления миновал, и солнце уже клонилось к закату, медленно растворяясь в повисшей над океаном дымке. Не то чтобы Алтан ждал визита, однако и не обманывался — предопределенное всегда происходило. В этот раз оно открылось Алтану жаркими снами. Не сразу он узнал в переплетенных в сумерках телах себя, не сразу сменил точку зрения и ощутил жидкий огонь касаний, но почти с самого начала чувствовал, когда это произойдет. Тень иногда выбирала интересные способы делиться истиной со своими последователями. Гостем оказался высокий светловолосый воин. Дверь он открыл сам, не дождавшись ответа на стук, — распахнул, как какой-то дотракийский варвар, и громко окликнул хозяина. Тускнеющий закатный свет очертил его замерший на пороге силуэт. Из-за боли, сопровождающей каждый шаг, Алтан не мог ходить быстро и потому замер под аркой, ведущей в мастерскую. Тень всегда требовала жертв за обращение со своим могуществом, но цена Алтана — боль — с годами стала ему посильна. — Таргариен, — сказал Алтан. — Колдун, — ухмыльнулся гость. — Тебя-то я и искал. Впустишь?  Алтан скривился от фамильярности. О Таргариенах говорили, как о носителях драконьей крови, но к нынешнему поколению от великого осталась седьмая вода на киселе. И все же, это был он — последний живой наследник королей. Человек, которого Алтан видел в обрывочных жарких видениях, которому суждено было войти в огонь и поделиться им. — Мой дом не постоялый двор. — А я и не на постоялый двор добирался десять месяцев. Красоты твоего пепельного края, уж прости, сердца не тронули. Из чего вы строите дома? Я слышал о черном камне, но не думал, что слухи буквальны. Алтан равнодушно указал глазами за его плечо, в черноту уходящей вниз по склону улицы. Ни в одном окне не горело света, ни одной живой души не было видно, только, если приглядеться, занималось светло-зеленое сияние над устьем впадающей в океан реки. — У сира есть возможность своими глазами оценить уникальную архитектуру Асшая в поисках ночлега. Обратите внимание на брусчатку, нигде больше такой не сыщите. — Что-то я не заметил брусчатки, пока поднимался сюда. — Она под слоем застывшей лавы, — пожал плечами Алтан. — Это редкость. Если будете внимательны, кое-где можно найти нетронутые участки. Гость снова вызывающе улыбнулся и, не таясь, оглядел Алтана — он внял замечанию быть внимательным, но архитектура его не интересовала. Его взгляд, пронизывающий и почти осязаемый, бесстыдно ощупал колдуна от макушки до пят, и мелкая волна мурашек прокатилась следом. Алтан склонил голову, а гость нащупал ручку двери позади себя и закрыл ее. Алтан знал, что он не уйдет. Гость тоже знал, что он знает. Интересно, видел ли он то же, что и Алтан? Изнывал ли от любопытства сравнить вещий сон и реальность? — Ва’дим, — представился он. Пусть новости с большой земли добирались до Асшая с задержками, Алтан знал о нем — о мальчишке, родившемся на Драконьем Камне, о юноше, бежавшем за море от кровавого восстания, унесшего жизни всей королевской семьи, и наконец о воине, заключившем союз с дотракийцами и поведшем их в войну за земли и свободу. Но война закончилась, а он был здесь. Один. Магия провидения не была тем, чему Алтан учился нарочно, он не умел ей управлять и потому не в его власти было задавать вопросы. В те моменты, когда видение вспыхивало перед глазами, то рисовало драконье пламя, жар тела, сухие горячие руки, но утаивало самое главное — причину, почему последний Таргариен ступил на его порог. Он не планировал сопротивляться провидению, тем более, когда оно оказалось таким… любопытным, но и бездумно позволять течению себя нести казалось скучным. — Как мне звать тебя, колдун? — Алтан. — На древнем валирийском твое имя означает — золото. Алтан закатил глаза. Он тоже говорил на валирийском и тоже знал значение собственного имени. Его назвали как сокровище, чтобы затем отдать магии Тени, и единственное, что до сих пор напоминало о материнской воле, — увивающие ноги золотые цветы. — А твое — миндаль? Ва’дим хохотнул. — Мой отец был не в себе, но назвать наследника в честь ореха даже для него слишком. — Откуда ты можешь знать? — Лишь смею надеяться, что «потомок ветра» понравился его величеству больше. Алтан вернул ему пытливый и откровенно оценивающий взгляд, облизнул широкие плечи и большие руки и невольно представил, каково будет ощутить их касание в реальности, а не в мареве полусна. Одежда на принце была простая, а оружейные ремни — старыми и истершимися. И тем не менее красота — капризная, своевольная дама — не покинула этого человека ни в одном из сражений, в которых он побывал. Алтан видел следы этих сражений на его теле и их отражение в его светлых, ясных глазах. Имя потомка ветра ему подходило. — Итак, — улыбнулся Алтан, медленно вернув взгляд к лицу Ва’дима. — Почему ты здесь? Тот хищно оскалился в ответ. — С удовольствием покажу. В сундуке, который он занес в дом, бок к боку лежали три крупных драконьих яйца. Алтан опустился на колени, тронул то, что покоилось в центре, и острые края чешуек впились в ладонь. Существо внутри, еще очень крошечное, но уже имеющее сознание, отозвалось на касание легким магическим импульсом. Сдерживая изумление, Алтан дотронулся до двух других и получил еще два отклика. Ва’дим, скрестив руки, стоял за спиной. — Мне рассказали, что здесь их родина, — произнес он. — В Крае Теней. — Неважно. Ни один колдун ни в одном из Вольных городов не смог помочь им вылупиться, а я, уж поверь, обошел многих. Алтан верил. В Асшае не ищут ответы, только если не думают, что это последняя надежда, и все же он хотел знать: — От кого ты узнал обо мне? — От старого друга. Он когда-то сопровождал Красного Жреца из Асшая на пути в Вестерос и немного рассказывал о нем и о землях, откуда он родом. В Вестерос мне было бы ближе, но туда, как ты можешь предположить, соваться этого колдуна искать — рисковать остаться без яиц. — Драконьих? Ва’дим фыркнул: — И без них тоже. Так что? Вылупишь их? Если они живы. — Если? — удивился Алтан. Яйцо было тяжелым. Он осторожно вынул одно, опустил на колени, погладил едва теплеющий бок — малыш был готов вот-вот появиться на свет. Алтан дотронулся до дрожащего пламени свечи, переманил огонь. Такие, как он, звались заклинателями Тени, но не бывает в мире теней, рожденных без света. Прислоняя пылающую ладонь к яйцу, Алтан взглянул на Ва’дима. — Они живы, — сказал он. — Посмотри. Завороженный, Ва’дим увидел очертания существа, проступившие через скорлупу от яркого света. Темный, свернутый в клубок силуэт, почувствовав тепло, медленно пошевелился, и Алтан убрал руку, боясь потревожить малыша сильнее, чем нужно. — Все трое? – спросил Ва’дим. Алтан кивнул и вернул яйцо на мягкое ложе в сундуке. — Все трое. Безумцы, рискующие соваться в глубину Края Теней в поисках наживы, хоть и редко возвращались, иногда откапывали в черном пепле окаменелые, брошенные яйца. Продавая их за безумные деньги, они не знали (или им было все равно), что большинство из этих яиц или уже мертвы, или погибнут, не сумев без помощи сородичей разбить жесткую чешуйчатую оболочку. Но эти три яйца были не просто живы, а прямо сейчас достаточно взрослы, чтобы выжить без внешней защиты. — Я зря тащился сюда? — Нет, — ответил Алтан. — Скорее всего, они не вылупятся самостоятельно. — Почему? — Драконов не видели столетиями. Брошенные яйца, могут на века останавливаться в… созревании и каменеть под слоем земли, песка и Владыка знает чего еще, но часто им не хватает сил расколоть скорлупу. — В моей семье было принято класть яйцо в колыбель к наследнику. Когда наследник делал первые шаги, на свет появлялся его дракон. Алтан, не сдержавшись, снова погладил золотистое яйцо, лежащее справа. Этот малыш был слабее других, но отзывался охотнее. — В твоей семье, — ответил он, — рядом были взрослые драконы. Детеныши развивались в яйце под их присмотром и затем вылуплялись в срок. — Можно просто разбить скорлупу? Все-то у них, привыкших махать мечом, было просто. — Уймись, варвар. Та сила, которая на это нужна, убьет и детенышей. — И что дальше? — Пока не знаю. — Но можешь узнать? — Не бесплатно. Ва’дим хмыкнул. — Это уже другой разговор, колдун. *** Свеча, догорая, отдавала все меньше и меньше света. Глубокая чернота с улицы просачивалась через закрытые занавески. Пускай снаружи некому было заглядывать в окна, Алтан не любил наблюдать, как ночью они превращаются в бездонные колодцы, ведущие в никуда. Гостя пришлось накормить. Он не привередничал, но все равно уточнил, не собирается ли Темнейшество его отравить, как будто Темнейшество признался бы в этом так легко. Гоняя по дну миски разваренный кусок рыбы, выловленной далеко-далеко от берегов Асшая и вод его мертвой реки, Алтан прислушивался к себе. За годы уединенной жизни он успел позабыть, каково это — ужинать не в одиночестве. Дед был последним, с кем он сидел за этим столом, но все же не был тем, по кому Алтан мог бы скучать. Пять лет назад он отправился в самое сердце Края Теней, в запретный Стигай в поисках истины, а нашел лишь смерть, и никакое могущество Тени, застилавшее взор, его не уберегло. Из небольшой комнаты, заменявшей прихожую, манило слабое драконье сияние. Дотронувшись до яиц, Алтан настроился на их магию и теперь чувствовал ее даже на расстоянии. — Дракона, — сказал Алтан. — Они вылупятся, и ты оставишь мне одного. На несколько долгих мгновений воцарилась тишина. Принц думал. — Так ты знаешь, что делать? — Пообещай мне дракона. Самого маленького из троих, так и быть. Ва’дим взглянул тяжело. — Твое высочество, — Алтан снисходительно улыбнулся, — неужели ты не догадывался, что я попрошу об этом. — Ты не первый. Если бы я каждому встречному раздавал своих драконов, у меня не осталось бы ни одного. — У тебя ни одного и нет. — Это дорогая цена. — Да, — не стал спорить Алтан. — Решай. Если бы не предсказание, Алтан подумал бы — уйдет. Ухватится за иллюзорную выгоду, которой на самом деле еще не существует, и не променяет ее на неиллюзорный шанс. Но разум опять подкинул картинки, от которых затрепетало где-то в животе, и Алтан подумал — соглашайся, тебе понравится. Чем плотнее контакт, тем эффективнее обмен энергиями, только и всего. Ва’дим посмотрел на него. — Если выживут все трое, колдун, заберешь любого. Исключительно в этом случае. Если двое — заплачу как обещал, если один — вдвое меньше. — А если ни одного? — Раздели еще на два. Назовем это… бонусом за старание, — на лицо принца вернулась его нахальная улыбочка. — Так что, по рукам, колдун? Алтан протянул руку для жеста, подсмотренного у заморских торговцев, и ощутил твердое и уверенное рукопожатие. — А теперь ты расскажешь мне, в чем план? — Ва’дим отпускал его руку медленно, напоследок мазнув по костяшкам большим пальцем. Подушечка была сухая. Затем вернулся к еде — взял последний кусочек лепешки и собрал на нее остатки густого супа. Глядя на него, сходу было и не сказать, что принц. — Пункт первый — лечь спать. Ночи Асшая слишком темны для сложной магии. — Все-таки магия, значит. А пункт второй? — Узнаешь завтра. К исходу завтра Алтан закончил, наконец, приготовления. Для передачи человеческой энергии магу от немага без убийства последнего требовалось учесть так много деталей, что Алтан с десяток раз за день подумал, а не внять ли варварской идее и попытаться просто разбить яйца. Но столько же раз напоминал себе — не получится, слишком рискованно. Принц с самого утра слонялся по окрестностям. Едва услышав, что его участие необходимо, но понадобится лишь вечером, ушел бродить по городу, не прикрыв лица и не вняв предостережениям, и явился с первыми сумерками, когда Алтан начал сомневаться, а вернется ли он вообще. — Ну и городок! — громко поделился Ва’дим с порога. Алтан услышал, как закрылась дверь и как он прошел на кухню, чем-то загремев на столе. — Я видел нормальных людей только в порту! Вчера думал, это вечером такая пустота, а сегодня — ни одного открытого лица. — Я говорил тебе, — не удержался Алтан, — что здесь так не принято. — Стану королем — и наладим вам торговлю, чтобы не ютиться у причала. Вот увидишь, еще и путешественники хлынут. — Вот их-то нам тут и не хватает, — пробормотал Алтан, расчерчивая рунами последний амулет. Он превратил комнату в магическую сеть. Она должна удержать любую энергию, которая выплеснется здесь, и заточить ее в каменный тотем. Другую часть, ту, которую Ва’дим передаст непосредственно ему, Алтан сохранит сам. Стены он покрыл рунными знаками, видимыми и нет, расставил свечи, растянул у окна и двери зачарованные нити как паутину — Ва’диму пришлось наклоняться, чтобы войти. — И что теперь? — спросил он, с интересом оглядываясь. — Садись. Ва’дим устроился на подушках, Алтан опустился напротив. Взявшись за горлышко высокой бутылки, он выкрутил пробку, разлил по кубкам вино. Ва’дим следил за каждым его движением, и его улыбка становилась все отчетливее. — Что ты делаешь? Это не похоже на магический ритуал. — А много его высочество повидали ритуалов? — Честно, — хмыкнул Ва’дим, — ни одного. Алтан вручил ему кубок с вином и сжалился: — Ритуалом это было бы, вздумай я тебя убить. Но на твое счастье, я уверен, что без твоей магии у драконов будет меньше шансов. — Я не маг. — То, что ты не умеешь свою энергию преобразовывать, не значит, что у тебя ее нет. Ты Таргариен, кровь от крови дракона, и чтобы пробудить детенышей, нужны твои силы. Ты передашь их мне. Не все — часть. Сколько получится. Ва’дим кивнул, покачал вино в кубке. На его красивом породистом лице трепетали тени от расставленных по комнате свечей, делая особенно заметным глубокий шрам, рассекающий бровь. Он смотрел в ответ очень внимательно, но спокойно. — А потом? — Я соберу их и превращу в огонь. И ты положишь яйца туда. — И все? — Это будет не обычный костер, — сказал Алтан. — Драконам нужен драконий огонь, пламя родителей или старших сородичей, и мы — я — постараюсь его воссоздать. А твои силы в нем помогут детенышам тебя узнать. — Что делать мне? — Наконец-то правильные вопросы. Сядь ближе и дай мне руку. Ва’дим отставил кубок и приблизился. Его колени коснулись колен Алтана, но он сдвинулся еще немного, взял его руку в свою. — А зачем вино? — ухмыльнулся принц, пока Алтан старался сконцентрироваться на его энергии, а не на том, как его пальцы пробежались от ладони до запястья. Он не отнял руки, и Ва’дим посчитал это за одобрение — погладил снова, на этот раз добравшись почти до середины предплечья. — Нам предстоит долгий вечер. Передача сил таким образом это… небыстро. — Можно ее ускорить? — Не терпится избавиться от моего общества? — Вовсе нет. Твое общество радует меня, колдун. Нисколько не возражаю, если оно продлится всю ночь, лишь хочу помочь. Алтан фыркнул, но только чтобы скрыть приятную дрожь от чужих касаний. Он в очередной раз подумал, насколько много Ва’диму известно, плывет ли он по течению или так же, как и Алтан, тянется к предсказанным образам. Теперь, впрочем, было неважно, судьба привела их сюда, или они сами подстроили судьбу под свои желания. — Чтобы ускорить, нужно больше эмоций, — ответил он и тоже мягко дотронулся до руки принца. У него было широкое, крепкое запястье и мозоли от меча на ладони. — Или больше контакта кожи. Можешь вспомнить что-то, что возродит в тебе яркие чувства. Принц качнулся чуть ближе. Алтан посмотрел в его светлые серые глаза, в глубине которых отражались свечи, и не смог отвести взгляд. — Или? — Или возьми вторую мою руку. Ва’дим улыбнулся. Он напирал, но незаметно — оказывался все ближе и ближе до тех пор, пока Алтан не ощутил исходивший от него слабый запах специй, кожи, песка: немного соли, немного сладости. Так пахло жаркое солнце и бескрайние степи Дотракийского моря. — Любые эмоции подойдут? — шепнул принц, красноречиво опустив взгляд на губы Алтана. Они уже почти делили дыхание, и сердце предвкушающе отстукивало в груди. Алтан выдохнул: — Любые. Ва’дим поцеловал его, смял губами губы, завалил на подушки. Он окружил, как пожар, он сам был — пламенем. Его горячие руки, его жалящие, обжигающие поцелуи лишили Алтана разума, ему казалось, что он вплавляется в этого человека, распадается на части и становится кем-то новым. Воспоминания о видении, будоражившие плоть до настоящего момента, разом померкли и забылись, вытесненные чужими губами. Ва’дим целовался исступленно и жадно, прижимался лицом, и его было так много, он был везде — губы, горячее дыхание, огромные сильные руки. Вот только что он ухмылялся, гоняя в кубке вино, а теперь вжимал в себя, безжалостно тянул шнуровку одежд и кусался через рубаху, как какое-то животное, а Алтан ахал и царапал широченные плечи, потому что было больно, было хорошо, было — пожалуйста, пожалуйста, сожми крепче, поцелуй еще, вот так. И Ва'дим сжимал, и целовал, и рвал завязки, и лез между ног своими восхитительными руками, ртом, и снова — всюду разом. Воцарилось безумие, но оно было до того сладким, что Алтан отдался ему целиком, сам суетливо стягивал одежду принца, стонал, прижимал к себе, и впитывал-впитывал-впитывал его густую, пряную энергию, от которой кожа покрывалась мурашками. Словам не осталось места, желание превратилось в неумолимость. Ва’дим стискивал бедра Алтана, толкался пальцами то невыносимо медленно, то так, словно это последняя ночь в его жизни, и времени совсем не осталось. Едва дыша, чувствуя чужой член глубоко внутри, ощущая себя не то полыхающим факелом, не то нанизанной на иглу бабочкой, Алтан закрывал глаза, и под веками вспыхивал огонь. Он сгорал и тонул в одно и то же мгновение, задыхался и хотел больше, а под кожей фантомно шевелилась Тень. Она тоже, как и Алтан, отчаянно нуждалась в Ва'диме, желала его силу, его страсть и его семя, и Алтан притягивал его ближе, заглушая призрачные касания жаром его тела. Позже, лежа в ворохе подушек, они медленно остывали, по-прежнему касаясь друг друга. Алтан лениво собирал в себе ядро магии принца, а принц целовал откинутую шею и водил пальцами по контурам золотых цветов. Вино так и осталось нетронутым. *** Ва’дим напряженно вглядывался в огонь. Очертания драконьих яиц давно потерялись за густым, почти бордовым пламенем, языки которого искрили до самого неба. — Они не сгорят заживо? — Огонь не может убить дракона. — Тогда почему они до сих пор не вылупились? — Сунь руку — проверь, как там скорлупа. — В огонь? — А разве Таргариены горят? Что-то затрещало, огонь вспыхнул и лизнул жаром лицо. Алтан сделал полшага назад и в этот же момент увидел мелькнувшую в костре тень. Хруст повторился, и звук напомнил тот, с которым раскалываются камни. Долгие мгновения ничего не происходило, пока из огня наконец не появилась крошечная чешуйчатая морда. Дракончик неторопливо выполз на землю, встряхнулся, разбрасывая искры. Его иссиня-черная шкурка, покрытая мелкой чешуей и несколькими выростами покрупнее, переливалась в рассеянном дневном свете. Настоящий, живой дракон, которых не видели сотнями лет. Ва’дим опустился на корточки, протянул к детенышу руку. Малыш деловито потопал к нему, ощутив, очевидно, то магическое родство, которое Алтан так старался создать. Следом показались еще двое. Зеленоватый, похожий на старшего брата, и помельче и посветлее — золотистый, тот самый, который общался с Алтаном активнее всех. Алтан улыбнулся — все трое были живы, вытягивали тоненькие шеи, пытались расправить полупрозрачные, слабенькие крылья. С удовольствием забрались Ва’диму на руки, взгромоздились на плечи и голову и с интересом оглядывались. Алтан ждал неприязненного пищания в свою сторону — все-таки он был здесь человеком чужим, — но вместо этого драконьи дети, неуклюже взмахнув крыльями, по очереди перелетели на него и крепко вцепились коготками в плечи. Теперь настала очередь Алтана изумленно замереть, страхуя ладонью чешуйчатую жопку. Ва’дим хохотнул. Напряженная морщинка между его бровями разгладилась, и он снова выглядел как тот нахал, который два дня назад явился к Алтану на порог. — А ты им нравишься, колдун. — Или они всего лишь любопытные дети, — проговорил Алтан, с осторожностью погладив пальцем теплый чешуйчатый бок. Ноги ныли от необходимости стоять, но Алтан совершенно этого не замечал. Ва’дим приблизился, поймал его подбородок, и, пока Алтан не успел возмутиться, радостно его поцеловал. Зеленый детеныш в это время удобно перескочил обратно на плечо принца. — Ты чудо, — улыбнулся Ва’дим. — Что бы я без тебя делал? Алтан совсем не смущенно фыркнул: — Искал бы рыжего выскочку. — А что, он тоже мог бы мне помочь? — Очень сомневаюсь, — сказал Алтан, выворачиваясь из медвежьей хватки. — Он умеет только показывать магические фокусы. — Как хорошо, что нам не придется его искать, да? — Нам, твое высочество? — Да, хотел спросить, — рука Ва’дима опять потянулась к Алтану и на этот раз скользнула на поясницу. — Что ты думаешь насчет большого путешествия? В Вольные города, а потом и в Вестерос? — Ты просто не хочешь отдавать мне дракона, я верно тебя понял? — то, что Алтан недовольно сжал губы, вовсе не означало, что он не задумался, но Ва’диму необязательно было этого знать. — Ну, что ж ты так сразу. Это я тебя никому отдавать не хочу — получше звучит, а? Алтан закатил глаза. — Я подумаю. Но при одном условии. — Каком? — Этот ребенок, — Алтан указал на золотистого дракончика, пригревшегося у него между плечом и шеей, — мой. Улыбка Ва’дима сделалась такой широкой, что Алтан всерьез забеспокоился, как бы не треснуло от нее его красивое лицо. — Вот это, колдун, совсем другой разговор! *** Конец

Март 2026