Жажда

      - Почему!? Почему ты не дал мне убить его! Он был беззащитен и открыт – хватило бы одного удара меча!       Его буквально корежит от злости, от скопившей под кожей агрессией, от желания вгрызться кому-нибудь в глотку и ощутить, как сердце перестает биться.       - Винсери, подумай о том, что делаешь. У нас все ещё слишком хлипкая репутация. Один неверный шаг – и мы раскроем все карты.       - Мне плевать! Я хочу, чтобы все знали. Я хочу почувствовать кровь.       - Не дури. Ты подставишь нас обоих.       Элвин серьезно смотрит на него. Не может не заметить, как чужие руки с силой сжимают топор, блестящий в свете полной луны. В груди появляется точно такое же желание бойни. Менее явное, но такое же устойчивое, зловещее. Они переходят грань. Он переходит грань.       Винсери напряженно молчит, едва не насупившись, точно малый ребенок. Странно видеть в нём этот контраст подчинения и сумасшествия. Всё в нём странное сейчас. Например, тот безумный взгляд, слишком часто направленный на самого кубика. Только от этого сердце начинало биться в бешеном ритме, угрожая остановиться в любую секунду.       Но кровожадность в считанные секунды сменялась обидой или радостью, смехом или печалью. Изученный паттерн поведения, совсем далекий от обычного любого живого существа.       - Элвин, мы должны действовать или наше место займут другие.       - Мы начнем действовать, но явно не прямо сейчас.       Он показательно качает головой. Казалось, что это движение стало крайне ненавистным для Винсери. Который, пусть и чудовищно злился, но покорно слушал, отступая при малейшем знаке несогласия у своего партнера.       Партнера. Кубик задумывался, пусть и не хотел сомневаться в чужой верности, как долго он им останется. Через сколько терпение иссякнет и уже в его сторону направят меч. Он не сможет дать должный отпор. Как минимум, из-за малого опыта, как максимум, из-за животного поведения Винсери.       Дикая собака на привязи. На привязи, которая могла в любой момент разорваться. И ведь он и будет драться, словно собака. Бешенный пес, не знающий пощады для себя и для других.       Он сам себя так называл. Намек для Элвина, что ждать он правда долго не будет.       Но кубик знает больные точки. Знает, когда отвлечь, а когда надавить так, чтобы кровь выступила, воспаляя больное сознание, при этом не давая вступить в бой.       Винсери протяжно стонет, страдальчески пряча лицо в ладони и откидывая голову назад. Ему это казалось бесполезным. Нездоровая идея кровопролития в нём убивала оставшиеся крупицы терпения.       Его медленно тянут за руку, действительно обращаясь как с животным. Он почти не реагирует, все ещё раздражённый, пусть и на несколько мгновений в глазах мелькает интерес.       Элвин, аккуратно и бережно, берет чужие ладони в свои, заставляя отнять их от лица. После отпускает. Приучивает к быстрым мгновениям нежности, которые следуют после подчинения. Он знает, что это не сработает, точно, как и Винсери. Что, рано или поздно, истинная натура пересилит мнимое приличие и это лишь вопрос времени. Но пока у него есть время – он будет жить. Они все.       - Пойдем за деревом. Будем строить мой коттедж мечты.       - И мой храм.       - И твой храм. Давай, что там тебе нужно? Дерево? Камень?       Легкая улыбка расплывается на его лице. Осталось совсем немного потерпеть и он перережет им всем глотки. Запустит колесо насилия.