Потерянная душа

«Люди ужасны», — думалось омеге, который не спеша разгуливал по улочкам маленького городка. Хотя прогулкой это было тяжело назвать: парень просто решил убежать хоть куда-то, чтобы ни он, ни его никто не видел. В голове у молодого парня бушевал поток мыслей, который и так никогда не замолкал. Гнетущая тяжесть, которую он тащил на своих плечах уже восьмой год, практически придавливала его. Он каждый раз пытался подняться и дать отпор всем, кто посмел сказать хоть что-то гнетущее в его сторону, но противник оказался сильнее как морально, так и физически.  Феликс ненавидел этот город, где все обо всём знали. Ненавидел людей, которые жили в этом городе. И ненавидел судьбу, которая заставила его вставать на колени и просить о пощаде. А Феликс слушался и каждый раз вставал, молил — но всё зря. И в этот раз он окончательно рухнул и не посмел больше подняться.  Он не понимал, почему жизнь к нему так несправедлива.  До десяти лет омега был самым счастливым человеком на земле. Родителя любили его, лелеяли. Они говорили, что Феликс — самое ценное, что есть у них в жизни. И это была чистая правда. Родители уделяли всё своё время ребёнку и были готовы оберегать сына от всего. Даже если весь мир будет против него — они встанут на его сторону.   Но не учли того, что сын останется сам против всего мира.  10 сентября 2012 года они погибли. Тот день Ликс запомнил раз и навсегда. Мальчик ждал родителей дома со старенькой соседкой, которая пообещала присмотреть за Феликсом, пока родители съездят по срочным делам в офис, но так и не вернулись… Они попали в аварию, которая прочертила жирную полосу, разделив жизнь Феликса на «до» и «после». Дальнейшие восемь лет омега провёл как в тумане.  Опеку над парнем взяли дедушки по линии отца, так как родители матери умерли ещё до рождения мальчика. На самом деле дедушки были не в восторге от того, что теперь на их плечи свалится какой-то мальчишка. Он был для них чужим, так же как и они для него. С самого рождения пара заявила родителям, что не хочет видеть внука и заниматься им. Отец, который так и не простил им этого, за десять лет так и не привёз сына к родителям, хотя бы попробовать наладить связь.  Дедушки были вынуждены взять ответственность за него, хотя за восемь лет ни разу не поинтересовались жизнью мальчика, который в одиночку переносил потерю родителей, никогда не поддержали и ни в чём не помогали.  Годы шли. Феликс принял потерю близких людей и стал сильнее. Вот только он не ожидал того, что его сила не сравнится с той, что имеют люди, которые завидуют.  С одной стороны можно подумать: чему можно позавидовать омеге? Тому, что у него нет родителей? Или тому, что дедушкам с высокой горы плевать на него? Совсем нет. Феликс рос, и с каждым годом его красота только приумножалась. Тело становилось подобное модельным пропорциям, а личико умиляло и сражало всех наповал. Он был, есть и будет похож чем-то на солнце. Он настолько светлый человек, что мог бы ослепить своей красотой и согреть своей душой.  Вот только не судьба. Все эти качества Феликс должен прятать внутри — что и делает уже который год подряд. Он очень рано понял, что мир злой и завистливый. Поэтому, засунув все свои чувства как можно глубже и закрыв ту дверь, он пообещал, что не позволит людям ранить его и его душу.  Но, как всегда, жизнь оказалась против него, и десятилетний мальчик понял, что слова могут ранить сильнее, чем физическое насилие.  Дети на протяжении восьми лет травили мальчика, называя «сироткой». Взрослые смотрели на ребёнка с презрением. А бабки у подъезда говорили ему, что он ненужное существо.  Как и восемь лет назад, так и сейчас Ликс не понимает, что именно породило ненависть людей к нему. Все презирали его, бросали жалкие слова в сторону омеги, словно острым лезвием проходясь по открытой душе парня.  Сегодня была последняя капля, после которой хочется покончить с жизнью прямо сейчас, в эту же минуту. Он прекрасно знал, видел и понимал, что дедушки его не любят, и чуда не случится. Он смирился с этим. Но сегодня они сказали, чтобы Феликс выметался из их жизни, что он — огромный груз и позор для них.  Омега устал. Устал быть сильным. Устал притворятся. Устал держать оборону.  Забрав самые важные вещи, Феликс ушёл безвозвратно. По факту он уже давно планировал уйти, вот только не мог решиться. А теперь скитается по улицам города, который стал таким ужасным и противным.  Погода словно сорвалась с цепи — шёл ужасный ливень. Ликс был промокший до нитки. Он плёлся по улицам, не видя перед собой ничего и никого. Проходил кварталы, сворачивал с одной улицы на другую. Ноги вели его куда-то — точно прочь этого места.  Из мыслей, которые омега прокручивал каждую секунду, его вырвал звук машины. Только сейчас он понял, что вышел на дорогу прям перед сближающейся машиной. Парень так и застыл, как вкопанный, посреди дороги.  «Может, так будет лучше?» — подумал Феликс. «Такой исход меня ждал, и, видимо, он будет самым лучшим». Феликс уже мыслено прощался с жизнью. Благодарил родителей за то, что показали ему светлый мир. И проклинал тех, кто его очернил.  Он закрыл глаза, чтобы всё это быстрее закончилось. Но вдруг дождь остановился. Феликс подумал, что это конец — что он мёртв.  Открыв глаза, омега начал оглядываться: машина замерла в миллиметре от него, дождь завис в воздухе, а перед ним стоит мужчина невероятной красоты.  Феликс не понимал, что происходит, поэтому решил ущипнуть себя, посчитав это всё не настоящим, потому что он правда верил что умер, что его кошмар закончился. Но нет — всё было настоящим. Феликс правда не понимал, что происходит, поэтому открыл рот, чтобы спросить, но слова как будто стали поперек горла.  — Солнышко хочет закончить жизнь так банально? — нарушает тишину мужчина. — Кто вы? — отвечает вопросом на вопрос омега. — Муж и отец наших будущих детей.  Феликс не успел ни спросить что-то, ни опровергнуть слова мужчины, как тот стоявший щёлкнул пальцами — и они оказались в каком-то помещении. «Кажется, это квартира», — оглядевшись, подумал Феликс.  Квартира показалась ему очень тёмной. Омега чувствовал себя здесь единственным светлым человеком — не только из-за внешности или же светлых волос, но и из-за души, в которой всё ещё хранились хорошие и добрые качества омеги.  — Добро пожаловать, солнышко, — мужчина развёл руками в стороны и улыбнулся, — это теперь твой новый дом. Наш дом, — осёкся он и поправил себя.  Феликс стоял и лишь растерянно хлопал глазками. Он не понимал, происходит ли это наяву или он всё-таки умер.  Очнувшись, он начал метаться взглядом по квартире. Они стояли в прихожей, поэтому найти входную дверь оказалось несложно. Феликс рванул с места в ту же секунду. Ему показалось странным, что мужчина даже не попытался его остановить. Любой «нормальный» похититель не дал бы жертве сбежать, а этот просто стоял и наблюдал.  Квартира оказалась не запертой. Выбежав, омега побежал к лестнице. Но, оказавшись снаружи, он замер в недоумении.  — Что, мать его, это такое?  Оглянувшись, он понял, что находится уже не в городе. Хотя в квартире он успел заметить комнату с панорамными окнами, открывающими вид на ночной мегаполис. Сейчас же перед ним был лес — точнее его подобие. Деревья выглядели мёртвыми, вокруг стелился пугающий туман. Но ещё более жутким было ощущение, что он здесь не один.  Вдруг справа от него треснула ветка. Парень резко повернул голову в ту сторону, но никого не увидел. Стоило ему вернуть взгляд вперёд — как перед ним появились десятки теней, надвигающихся прямо на него. Феликс хотел вбежать обратно в помещение, спрятаться, но за его спиной уже ничего не было. Бежать было поздно. Тени навалились на него, словно пытаясь вдавить в землю, утянуть куда-то вниз, в бесконечную тьму.  — Хватит… пожалуйста… помогите… — попытался принять жалкую попытку омега.  Он прекрасно знал, что в обычной ситуации никто бы к нему не пришёл на помощь. Все, кому он был небезразличен, уже давно ушли из его жизни. — Пожалуйста… — принял последнюю попытку Ликс.  В ту же секунду тени исчезли. В нескольких метрах от него стоял тот самый мужчина. Он снова щёлкнул пальцами — и они оказались в квартире.  Феликс не знал, что ему делать. Как показал опыт, бежать — точно не лучший вариант. Но что тогда? Мужчина молча развернулся и пошёл вглубь квартиры. Немного поколебавшись, Феликс направился за ним. Они вошли на кухню. Брюнет спокойно начал заваривать себе кофе. — Кто ты? — решил повторить вопрос омега, заданный ранее. — Солнышко, ты забыл мой ответ? Феликс фыркнул. — А подробнее? — Хван Хёнджин. Альфа. Двадцать пять лет. Король подземелья, — он приложил руку к груди и слегка наклонил голову, будто приветствуя его.  — Ты шутишь… — Феликс отходит назад. Альфа не спешит отвечать сразу. Он сделал глоток кофе, внимательно рассматривая омегу. — Ни в коем случае, — наконец спустя несколько долгих минут отвечает альфа.  — А то, что было там… на улице… твоих рук дело? — Да. Это души грешников. Они вынуждены скитаться и нести бремя своих ошибок вечность. И любого, кто появляются на их территории, они пытаются уничтожить.  — Что вообще происходит? Зачем я тебе? Зачем ты «спас» меня? — на предпоследнем слове у Феликса искажается лицо. — Последний раз повторю: мне нужен наследник и супруг. Ты — прекрасный кандидат, — видя как Феликс начинает подрагивать и бояться, добавляет, — я не буду ни к чему тебя принуждать. Придёт время — ты сам попросишь меня. А пока… осваивайся, потому что ты здесь надолго.  Первые три дня Феликс отказывался от еды и вообще не выходил с комнаты (спасибо, что уборная была при комнате).  Прошла неделя. Он начал понемногу привыкать к обстановке, но по-прежнему игнорировал Хёнджина.  Спустя месяц младшему надоело вечное молчание и он всё таки заговорил.  — Может… посмотрим фильм? — неуверенно предложил Феликс.  — Хорошо, — с лёгкой улыбкой ответил Хван. Он был явно рад, что с ним всё таки заговорили.  Ликс выбрал фильм. Он всё ещё немного боялся мужчину, поэтому сел как можно дальше — на край дивана, в то время как Хёнджин расположился по центру. Так проходили месяца. Постепенно Феликс привык к Хвану. Он понял, что тот не настолько страшен, как кажется на первый взгляд. Ликс ни раз пытался уговорить Хёнджина пойти прогуляться, так как сидеть в четырёх стенах слегка надоело. В тот день он, как всегда, стоял возле панорамного окна, обхватив себя руками. Чтобы не сойти с ума, спасало как раз это окно. Альфа не раз замечал, как Феликс мог стоять и наблюдать за проходящими людьми, за изменениями погоды, за проежаещими машинами. Хван всегда отказывал омеге в вопросе прогулки, но сегодня он увидел, как парень поник. — Солнце? — обратился Хван к Лиску, но тот никак не отреагировал. Хёнджин подошёл ближе, положил руку на плечо парня, привлекая к себе внимание. Феликс сразу же повернул голову в сторону старшего, взглядом спрашивая, что тот хотел. — Что случилось? — Ничего, — он отвернулся и сразу сдался, так как постоянно слышал тот самый ответ «Нет». — А всё-таки? — Хван заранее знал ответ, но должен был услышать это от Ликса. — Я хочу прогуляться, — отчаянно проговорил младший. Альфа медленно переместил свою ладонь с плеча на спину Феликса и начал поглаживать. По телу блондина побежали мурашки. Он нехотя повернулся посмотреть в глаза брюнета. Тот сунул свои руки в карманы так хорошо обтягивающих брюк и махнул головой, соглашаясь с блондином. — Правда? — не поверил младший в увиденный жест. — Собирайся, — вынес вердикт Хван и ушёл. Брюнет согласился легко, на удивление Феликса. Когда они вышли с ЖК, Ликс вдохнул полной грудью. Они прогулялись по парку, обсуждая всякие обычные темы, сходили в кафе, где у них завязался разговор за какие-то домашние дела. Феликс вспомнил, что у него в комнате плохо светит лампочка, поэтому попросил старшего заменить её. Спустя пол года Хван, как и обещал, не притронулся к нему. Он покорно ждал, пока блондин сам решится хотя бы на один шаг. В одно утро в Феликса что-то ёкнуло, и он что-то почувствовал. Что-то явно хорошое — впервые за эти восемь лет. Тогда альфа, как всегда, готовил им общий завтрак, а Феликс спокойно ждал. Обычная рутина. Но что-то пробудило внутри него чувства, которые Феликс прятал от всех все эти годы. Феликс сам начал не замечать, как делал шаги к сближению. Была глубокая ночь. Ликс постучался в дверь комнаты альфы. Через секунду перед его лицом распахнулась дверь. — Что случилось, солнышко? — взволнованно начал спрашивать Хёнджин, явно не ожидавший увидеть на пороге своей комнате этого гостя. — Хёнджин… — мялся он, переступая с одной ноги на другую, явно боясь и смущаясь всего происходящего. — Могу я остаться у тебя на ночь? Мне не спится, — глядя в пол, обратился он к альфе. Брюнет поднимает его личико за подбородок и проводит шершавей ладонью по лицу. — Конечно, можешь. Они ложатся на кровать. Феликс смущается, поэтому жмётся к краю. Он ещё долго не может заснуть, но поворачивается и смотрит в сторону альфы — спит ли тот. Помахав рукой перед его лицом, он окончательно проверяет это. Убедившись, блондин мостится под боком у Хвана, аккуратно, чтобы не разбудить того, не испортить момент. Феликс вжимается носом в его грудь и втягивает запах мускуса, уже так полюбившийся ему. Хёнджин, делая вид, что спит, начинает улыбатся. Альфа окутывает Феликса в объятия. Блондин не отталкивает и не отдаляется, только ещё больше вжимается в его грудь. В другой вечер они, по традиции, смотрели фильм вместе. Феликс уже не убегал от альфы на другой конец дивана. Они сидели рядом, обсуждали, смеялись. И плакал (только Феликс — Хван, само собой, подбадривал). Феликсу вновь захотелось почувствовать ту близость, которую он испытал, когда один раз поспал с Хваном в обнимку. Фильм шёл уже второй час, на улице был час ночи. Блондин привык ложится поздно, так как утром никуда не нужно, поэтому можно поваляться в постели подольше. Ну так вот, Феликс решил притвориться спящим на плече у Хёнджина. Закрыв глазки, он медленно сполз и положил голову брюнету на плечо. Хвана умиляла такая наивность парня. Умиляло то, что тот был уверен, что Хёнджин ни о чём не догадывается. Прошла неделя. Феликс вновь вывел Хвана на прогулку, но не ожидал, что, когда они будут гулять, все запахи станут резкими. Он практически не спал, мало кушал, ему становилось то жарко, то холодно. Сперва он думал, что заболел, но когда запах Хёнджина стал чётко чувствоваться, Ликс понял, что приближается время течки. Нужно было срочно что-то решать, так как провести все дни в мучительной боли он не хотел. Блондин начал выстраивать диалог у себя в голове, как подойти к Хёнджину. Старший сидел на кухне, попивал эспрессо-тоник и читал газету. Ликс подошёл к нему. Внутри омеги была борьба: с одной стороны он хотел и желал альфу, но с другой — боялся и смущался о таком просить. Это было видно по его замкнутой позе, глазам, смотрящим в пол, и мелко подрагивающим рукам. — Джинни… Брюнет поднял голову и внимательно посмотрел на омегу. — Нам надо поговорить, — видно было, как тяжело даётся ему этот разговор. — Что случилось? — Хёнджин, внимание которого было приковано к газете, моментально перевёл его на младшего. — Дело в том, что… — Феликс сделал паузу, сглотнул и начал перебирать пальцы, — у меня скоро начнётся течка, и я бы хотел… — Ты хочешь, чтобы я провёл течку с тобой? Феликс кивнул, не поднимая головы, так как не был готов. Хван поднялся, обошёл стол и встал напротив блондина. Обхватив обеими ладонями лицо Феликса, Хёнджин поцеловал его в лоб, успокаивая. — Хорошо, солнышко. В тот вечер Ликс пришёл без приглашения в комнату Хвана и лёг рядом с ним, сразу утыкаясь носом ему в грудь, так как запах мускуса, которым обладал старший, успокаивал его. Хёнджин был не против такой тактильности младшего, ведь такая ласка со стороны Ликса была редка. Утро Хвана началось не с солнечных лучей, пробивающихся в комнату — было ещё темно. Оно началось с ощущения, что, что-то на нём лежит и целует. Разлепив глаза, Хван увидел перед собой лицо младшего, который проснулся раньше, взобрался на альфу и начал мелко и нежно целовать старшего. Хёнджин без лишних слов сразу понял, что течка началась. Он вдохнул полной грудью запах блондина, который расцвёл. Запах сирени сразу осел в его лёгких. Феликс сразу заметил, что старший проснулся. Он сперва боролся с желанием поцеловать Хёнджина, но с этим желанием стало очень тяжело справляться уже в первые тридцать секунд, поэтому, приняв решение, он быстро поцеловал того в губы и спрятал лицо в груди Хвана. Хёнджин, усевшись на кровати, усадил на своих коленях омегу. Тот продолжал прятать покрасневшее от стыда личико, не отрываясь от груди. Хван оторвал его от себя и убрал маленькие ручки, которые прятали лицо. — И что это было? — с мягкой улыбкой на лице проговорил Хван, вплотную заглядывая в чужие глазки. — Я хочу тебя, Джинни, — недолго держался Феликс. Дальше слова были лишними. Хван впился в губы омеги, мягко сминая по очереди то верхнюю, то нижнюю. Пробрался своим языком в рот Ликса, начал хозяйничать не по-детски. Руки Хвана пробрались под футболку младшего, сминая тонкую талию, бока и играясь с возбудившимися сосками. Ликс простонал в ту же секунду, когда пальцы Хвана дотронулись до сосков. Хёнджин поднял омегу и уложил на спину не разрывая поцелуй. Сорвав всю одежду с блондина, он провел своими ладонями по миниатюрному и настолько сексуальному телу. Альфа прильнул губами к хорошо выраженным ключицам, начав вести дорожку с поцелуев от них. Младший извивался всем телом под ним, когда Хван практически дошёл до паха, его грубо оттянули за волосы. Брюнету это не понравилось, поэтому встретившись с чужим взглядом он прорычал, но увидев просящий взгляд со слезами на глазах, начать действовать, он резко остыл. — Джинни… Прошу начни, — младший практически плакал. Хван подставил сразу два пальца к влажной дырочке и вошёл медленно, чтобы не навредить в будущем и хорошо растянуть сейчас. Феликс, впился пальцами в широкую спину старшего. Он понимал, что растяжка необходима, но именно в этот момент, она могла бы отойти на второй план и наконец-то удовлетворить желание парня. Тем временем Хван добавил третий палец. Когда он нащупал желанный комочек мышц, Феликс не сдержал громкий стон. Пальцы Хёнджина начали проходиться только по простате, таким образом стимулируя ту и изводя младшего. — Хён… — как в тумане проговаривал Феликс. — Войди уже, прошу. — Как пожелаешь, солнце, — с ехидной улыбкой ответил Хван. Он подставил головку своего члена к входу, протянул ладонь к лицу Феликса и проговорил: — Смотри мне в глаза и не смей отворачиваться. И вошёл целиком и полностью. Не давая привыкнуть к размеру. Феликс сразу же прогнулся в пояснице и закинул голову назад. Хёнджин, который, буквально секунду назад предупредил парня, явно не понравилась эта выходка, потянул на себя его голову. — На меня, солнце, это значит, что на меня. И резко начал втрахивать блондина в кровать. Омега проскулил. Хёнджин вновь впился в пухлые губы. Из-за резких движений их зубы бились, но это не мешало продолжать. Альфа резко обхватил блондина вокруг талии, перевернул того и поставил по собачии. Его руки сминали сочные ягодицы, не забывая в перерывах шлёпать те. Хёнджин вцепился своими пальцами в бока Феликса и в бешеном темпе трахал омегу. Тот, с не задержанных стонов, перешёл на крик. — ДАААА… ААА… ХЁНДЖИН ПРОДОЛЖАЙ, НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ, — проорал блондин. Но Хван решил по своему, он замедлил темп нагнулся и начал целовать лопатки младшему. Феликсу не понравился такой исход, ведь, он был так близок к разрядке, а тут его прервали. Омега, решил не ждать и начал сам насаживаться на толстый член Хвана. Оторвавшись от спины Ликса, альфа ещё раз шлёпнул блондина, схватился за бедра и резко вошёл до конца. Это было настолько хорошо, что Ликс не мог сдержаться. Хёнджин, снова решил поменять позу. В этот раз он уже поменялся с Феликсом местами. Теперь старший лежал, а блондин оседлал его. — Твоя очередь поскакать, — оскалил зубки Хван. Ликса долго уговаривать не нужно. Он сразу же задвигал бёдрами, начал насаживаться на член. Его руки сперва гуляли по своему телу, сминая соски, но после он опустил руки на рельефное тело и начал водить пальцами, очерчивая пресс старшего. Вдруг, Хван вновь вцепился руками в бёдра младшего и начал вдалбливаться, омега мигом припал целиком к телу старшего. Не останавливаясь и не замедляя свои движения, Хёнджин начал целовать шею омеги именно там, где в основном ставят метку, а после лизал. Его клыки просились наружу, но без разрешения Феликса, он прекрасно понимал, что не сделает, что-то против его воли. — Могу я поставить тебе метку? — прошептал он на ушко младшему. Феликс услышал, но не понял, поэтому оторвавшись от тела, ему было тяжело совладеть собой, ведь было настолько хорошо. — А? — всё, что мог выдавить из себя младший. — Могу ли я поставить тебе метку? — повторил Хёнджин. — Даа… — промычал он и больше открыл шею, давая лучший доступ к ней. Клыки вырвались моментально и Хван впился в нежную кожу. Эйфория вскружила голову младшему моментально. Альфа оторвавшись от метки зализал ту сразу, как-бы извиняясь за доставленную боль. Хёнджин ещё несколько раз вошёл в блондина и они излились вместе в немом стоне. Феликс пачкая их обоих так, как продолжал лежать на брюнете, а Хван в омегу. Старший притянул ещё ближе Ликса к себе, обнимая. Узел завязался моментально, но никто не спешил выходить. Портить момент совсем не хотелось. Так проходили пять дней течки. И в последний день, когда они закончили и вновь узел завязался, у них завязался разговор. Хотя после каждой близости Ликса тянула на сон, в этот раз его тянуло на разговоры. — Джинни… — Да, солнце? — повернул голову Хван в сторону омеги и поцеловал того в висок. — Почему именно я? — Что? — явно не поняв, про что спрашивает младший, уточнил брюнет. Феликс ни разу не поднимал эту тему при старшем и, соотвественно, не задавал вопросов. Но почему-то в этот раз захотелось спросить и узнать причину. — Почему ты выбрал именно меня на место супруга и того, кто родит тебе наследника? — Знаешь… ты же прекрасно знаешь, что я король подземелья, — увидев, как омега кивнул, он продолжил, — я слежу и выбираю самые грешные души, те, что не каются и никогда не изменятся. Твоя мне повстречалась года три назад. Ты был настолько разбит. Люди были настолько злы к тебе всё это время, что я еле сдерживал себя, чтобы не забрать всех, кто причинял тебе боль, с собой — там, где им место. Но решил подождать, и не зря. Ты был настолько отчаянным, что практически погиб. Но я решил попробовать вернуть ту утраченную частичку тебя. Феликс, который был растроган высказыванием Хёнджина, открыто заплакал. — Ну… что ты, солнышко, не плачь, — он вытер большим пальцем его слезу со щеки и прижался к нему сильнее. Течка закончилась. Эти двое прекрасно провели время вместе, но после Хёнджину нужно было явится в аду, таким образом оставляя блондина одного на две недели. Это не первый раз, как Хван так делал, поэтому ничего не предвещало беды. Ликс проводил эти две недели хорошо, но могло бы быть лучше, если бы альфа был рядом. Плюс метка напоминала о себе и ныла из-за отсутствие старшего. Но последние три дня для омеги были личным, неожиданным адом для него самого. Самочувствие было отвратительным: его кидало то в жар, то в холод, а после вообще тошнило. Он не понимал, что происходит с ним и с его телом. До этого был хороший аппетит, но сейчас ни кусок в горло не лез, а отсутствие Хёнджина ещё больше давало о себе знать. В последний день он не выдержал. Так как всё тело потряхивало, а запаха альфы катастрофически не хватало в лёгких блондина, он пошёл, вытащил все вещи Хёнджина, которые были отлично пропитаны мускусом, и разложил их на кровати, делая что-то подобное гнезду. Когда всё было сделано, он улёгся посередине. Полностью Феликса не отпустило, но хотя бы перестало потряхивать. Спустя час он с трудом заснул, а ещё через три почувствовал, как кто-то гладит его по волосам. Медленно разлепив глаза, Ликс понял, что это был Хван. — Джинни… — прошептал Феликс. — Я не знаю, что со мной. Мне плохо. — Я знаю, солнце, — Хёнджин продолжил гладить младшего, параллельно улыбаясь. — Отку… — он не успел договорить, как его снова стошнило. Закончив, блондин вытер рот тыльной стороной ладони и поднялся на ноги. Хван всё время был рядом, подбадривал младшего, вдруг встал на колени перед Феликсом и обнял его. Омега явно не ожидал такого поступка, округлил глаза. — Спасибо, — прошептал Хёнджин. — Что происходит? — Солнышко, спасибо тебе. Ты подаришь нам частичку нас. — Я не понимаю. — Ты беременный, солнце. У нас будет ребёнок. Ликс, до которого только дошло, в ту же секунду заплакал. Сначала он не хотел и близко стоять к этому мужчине, не говоря уже о какой-то близости. Феликс не понимал, как так может быть, что у обычных смертных настолько гнилые души, что гнобили парня за то, что он был настолько светлым, что походил на подобие солнышка, за то, что называли сироткой, а король ада сейчас стоит перед ним на коленях. Омега стоял на коленях перед всеми: перед жизнью, перед судьбой — но никто не стоял преде ним. Никто… Кроме Хвана Хенджина.