Послевкусие Бала Роз

Твое самое первое воспоминание — это не нежное лицо матери, не уют родного дома, а удушливый, едкий запах гари и соленый вкус собственной крови на пересохших губах. Ты не помнила, как оказалась в том аду, когда аристократы королевства Гоа решили «очистить» Серый терминал от мусора перед приездом мировой знати. Ты и была этим самым мусором — крошечным, перепуганным зверьком, забившимся в узкую щель между подгнившими деревянными ящиками, пока вокруг с оглушительным треском полыхало пламя. Земля под ногами была раскаленной, дым выедал глаза, заставляя слезы оставлять светлые дорожки на грязных щеках. Крики людей сливались с ревом огня, воздух обжигал легкие при каждом вдохе, и казалось, что это конец. Надежды не было. Ты просто зажмурилась, обхватив колени дрожащими руками, ожидая, когда огонь доберется до твоего укрытия и пожрет тебя заживо. Но вдруг небо над тобой потемнело, заслоняя смертоносное зарево. Над твоей щелью выросла гигантская фигура в тяжелом зеленом плаще, полы которого яростно развевались на раскаленном ветру. Мужчина с суровым лицом, исполосованным странной бордовой татуировкой, не произнес ни слова утешения. В его глазах не было унизительной жалости, только холодная, вековая решимость, от которой веяло невероятной силой. Он просто протянул огромную, грубую, мозолистую ладонь, игнорируя бушующее вокруг пламя. — Здесь нет будущего, дитя, — раздался его низкий, рокочущий голос, перекрывший даже гул всепоглощающего пожара. — Хочешь построить его в другом месте? Выбор был очевиден. Ты вложила свою крошечную, израненную и дрожащую ладошку в его огромную руку, чувствуя в этом простом прикосновении абсолютную безопасность. Этот единственный жест навсегда определил твою судьбу. Монки Д. Драгон забрал тебя из пепла, вырвал из лап смерти и подарил новую жизнь. На корабле Революционной армии, пропахшем порохом и крепким табаком, тебя встретил шумный экипаж. Ты жалась к ноге Драгона, пока к вам не подбежал мальчишка. Он выглядел чуть старше тебя, со светлыми непослушными кудрями, бездонными, невероятно живыми глазами и в нелепом, помятом черном цилиндре с гоглами, который был ему слегка велик. — Привет! Я Сабо, — улыбнулся он так ярко, широко и искренне, что удушливый дым в твоих легких, казалось, наконец-то окончательно рассеялся, сменившись свежим морским бризом. — Не бойся его. Драгон-сан только с виду такой хмурый. Теперь мы — твоя семья. И он не соврал. Годы изнурительных тренировок, сбитых в кровь костяшек, переломов, пота и слез превратили тебя из напуганной, слабой сироты в идеальное, смертоносное оружие. Ты росла в тени Сабо, взрослела вместе с ним, становясь его верным тылом. Вы понимали друг друга с полувзгляда. Если он был ярким, обжигающим пламенем, ведущим за собой людей, то ты была той, кто всегда прикрывал его спину, следя за тем, чтобы ни один враг не подобрался к нему сзади. Твоя влюбленность пришла тихо, как мягкий океанский прилив. Сначала это было детское восхищение, потом подростковая привязанность, и к восемнадцати годам она превратилась в постоянную, ноющую боль под ребрами. Сабо вырос потрясающим мужчиной: высоким, широкоплечим, сильным. Он стал харизматичным гением тактики, начальником штаба. Его тело покрылось шрамами от битв, его голос стал глубже, а улыбка — еще более ослепляющей. Но в вопросах чувств он был невыносимо, катастрофически слеп. Он в упор не видел, как ты замираешь, забывая дышать, от его случайного прикосновения. Не замечал, как твой взгляд задерживается на его губах, когда вы сидите над картами. Для него ты оставалась просто «лучшей подругой», боевым товарищем и идеальным напарником. А еще была Коала. Твоя боевая подруга, прекрасный, добрый человек, отличный боец... и та, кто слишком часто, по твоему мнению, позволяла себе вторгаться в его личное пространство. Тот день в штабе на Балтиго начался с очередного болезненного приступа твоей затаенной, молчаливой ревности. Ты стояла у входа в огромный каменный зал с тяжелой кипой свежих разведывательных отчетов для Драгона и видела их. Коала стояла непозволительно, возмутительно близко к Сабо у огромного окна. — Представляешь, он прямо с пирса рухнул! — увлеченно щебетала она ему на ухо, рассказывая какую-то историю. Сабо громко рассмеялся, запрокинув голову, его кадык дернулся. Он смеялся так открыто и искренне, и от этого звука у тебя внутри всё сжалось. В следующую секунду Коала потянулась к нему и по-свойски, слишком интимным, мягким жестом поправила воротник его синей рубашки, задержав свою маленькую ладонь на его широком плече. Ты сжала зубы так сильно, что до боли свело челюсть, а пальцы впились в бумагу, едва не порвав плотные листы отчетов. Ревность была физически ощутимой, она царапала горло изнутри. Ты сделала глубокий, судорожный вдох, закрыла на секунду глаза, натянула на лицо привычную, непроницаемую маску делового равнодушия и громко шагнула в зал. — О, вот и ты! — Сабо тут же заметил тебя, и его лицо мгновенно озарилось радостной улыбкой, от которой твое сердце предательски екнуло и забилось в два раза быстрее. Он помахал рукой. — Иди сюда скорее, у нас новое, очень важное задание от Драгона. В кабинете лидера Революционной армии, как всегда, пахло старой пыльной бумагой, крепчайшим черным кофе и надвигающейся грозой. Драгон стоял у массивного дубового стола, опираясь на него костяшками пальцев, и хмуро разглядывал чертежи. — Остров Вистерия, — Драгон сухо указал на точку на развернутой карте Гранд Лайн. — Знаменитый курорт. Граф де Вальдис, местный правитель, продает чертежи новейшего автоматического оружия агентам Мирового Правительства. Сделка состоится на ежегодном Балу Роз. Вы с Сабо пойдете туда как почетные гости: виконт и виконтесса Сент-Антуан. Супружеская пара из Южного Блю, ищущая инвестиции в виноделие. Твое сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный галоп, ударяясь о ребра. Супруги. Вы с Сабо должны играть мужа и жену. Обниматься на публике, говорить нежности. От одной мысли об этом по спине пробежала дрожь. — Коала обеспечит вам надежное прикрытие в порту на корабле, — добавил Драгон, переводя тяжелый взгляд на девушку. — Будешь следить за периметром и путями отхода. — Поняла, Драгон-сан, сделаю всё в лучшем виде! — Коала весело подмигнула тебе, но ты лишь сухо кивнула. — Ну что ж, — Сабо усмехнулся, поправляя свой неизменный цилиндр, и толкнул тебя плечом. — Постараюсь быть хорошим мужем, миледи. Надеюсь, ты не подашь на развод до конца миссии. Бал Роз на Вистерии оказался настоящим апофеозом кричащей роскоши и лицемерия. Вы добирались туда в закрытой, наемной карете, обитой внутри темно-красным бархатом, и это испытание стало для тебя первой пыткой. Аромат дорогих духов, которыми тебе пришлось обильно воспользоваться для образа аристократки, смешался в тесном пространстве с запахом духов Сабо. На тебе было невероятно дорогое платье цвета ночного океана — глубокий синий атлас струился по бедрам. Оно оставляло плечи и ключицы полностью открытыми, а жесткий, костяной корсет стягивал ребра так нещадно, что каждый вдох давался с трудом. Корсет сильно приподнимал твою грудь, создавая откровенное, глубокое декольте, из которого две пышные полусферы буквально рвались наружу. Тебе было неловко дышать слишком глубоко, чтобы не вывалиться из этого шедевра портняжного искусства. Сабо выглядел пугающе, до одури красиво. Сейчас на нем сидел как влитой черный строгий фрак с изящной золотой вышивкой, белоснежная сорочка и идеально повязанный шелковый шейный платок. Его светлые волосы были гладко уложены, открывая шрам на левом глазу. — Позвольте, миледи, — его голос прозвучал необычно низко и хрипло, когда карета остановилась. Сабо вышел первым и галантно подал тебе руку в белой перчатке. Ты вложила свою ладонь в его, и когда вы вышли на гравийную дорожку, его большая, горячая ладонь уверенно легла на твою талию. В огромном, залитом светом тысяч хрустальных люстр зале вас встретил сам хозяин вечера — граф де Вальдис. Он выглядел как человек, привыкший брать от жизни всё, не зная меры. Его рыхлое лицо с тяжелым подбородком так и лоснилось в свете люстр, а чрезмерно напомаженные волосы, зачесанные назад, казались неестественно блестящими. — Виконт Сент-Антуан! Ваша супруга — просто жемчужина нашего вечера, — граф бесцеремонно окинул тебя липким, раздевающим взглядом, надолго задержавшись на твоем обнаженном декольте, едва ли не пуская слюни на твою грудь. — Какое сокровище вы от нас скрывали в своих виноградниках! Ты с трудом подавила непреодолимое желание выхватить спрятанный под кружевной подвязкой на бедре кинжал и выколоть ему глаза. — Благодарю, граф, — голос Сабо мгновенно заледенел, потеряв всякую приветливость. Его тон стал угрожающе низким, а длинные пальцы на твоем локте сжались чуть сильнее, властно притягивая тебя вплотную к своему боку, демонстрируя права собственника. — Но эта жемчужина принадлежит исключительно мне. Вы позволите? Пойдем танцевать, моя дорогая. Он увел тебя в центр зала. Вальс был еще более изощренной пыткой. Сабо вел тебя по паркету невероятно уверенно. Его крепкое тело было в опасной, непозволительной близости от твоего. Его ладонь на твоей обнаженной спине обжигала даже сквозь перчатку. Твоя грудь при каждом глубоком вдохе терлась о жесткую ткань его фрака. — Еще минуту, — шептал он, склонившись к самому твоему уху. Его горячее дыхание коснулось чувствительной кожи на шее, вызывая толпу мурашек, заставив твои соски под корсетом мгновенно затвердеть от нахлынувшего возбуждения. — Охрана уходит на пересменку. Будь готова, моя прекрасная жена. Миссия прошла как в хорошо отрепетированном спектакле. Выскользнуть из шумного, душного зала на пустой второй этаж, прокрасться в тени коридоров. Сабо, используя технику «Когти Дракона», беззвучно вскрыл сложнейший замок в кабинете графа, разворотил толстый металл сейфа как картонную коробку, и вы забрали нужные документы. Всё это время он был предельно собран, холоден и профессионален. Путь до базы прошел в тяжелом, вязком молчании. В каюте корабля Сабо несколько раз пытался заговорить, но ты демонстративно отворачивалась к иллюминатору, давая понять что не намерена разговаривать. Штаб. Глубокая ночь. Луна едва пробивалась сквозь тучи. Вы вошли в главный кабинет уставшие, вымотанные дорогой, всё еще одетые в эту душную, пропитанную парфюмом одежду. Драгон еще не спал. И Коала тоже. Девушка тут же подорвалась с кресла и с радостным писком подбежала к Сабо. — Вы целы! Сабо, всё прошло нормально? Ты не ранен? — она затараторила, начав бесцеремонно ощупывать его плечи, грудь и спину прямо поверх дорогого фрака, проверяя, нет ли следов крови. — Всё в полном порядке, Коала, документы у нас, — Сабо посмотрел на нее сверху вниз и мягко, так тепло и по-домашнему улыбнулся ей. Эта его мягкая, проклятая улыбка, адресованная другой женщине, стала для тебя абсолютно последней каплей. Струна твоего терпения внутри лопнула с оглушительным, болезненным звоном. Глаза защипало от обиды и злости. Ты шагнула вперед и с силой, со звонким хлопком швырнула толстую кожаную папку с чертежами прямо на стол Драгона. — Задание выполнено. Документы там. Я ухожу, — твой голос дрожал от сдерживаемой, клокочущей ярости. Ты развернулась на каблуках. — Эй, ты куда? Стой! — удивленно окликнул тебя Сабо в спину, но ты уже вылетела в темный коридор, громко хлопнув тяжелой дверью. Тебя трясло. Твои пальцы отчаянно дрожали, пока ты почти бежала по каменному коридору базы, пытаясь на ходу завести руки за спину и расстегнуть мелкие, проклятые металлические крючки тугого корсета. Но сложную застежку заклинило намертво, ткань врезалась в кожу. Ты почти добежала до своей спальни, мечтая только о том, чтобы запереться изнутри, сорвать это платье и разрыдаться в подушку от бессилия и неразделенной любви. Но вдруг чья-то огромная, сильная мужская рука жестко перехватила твое запястье. Тебя резко, с силой дернули назад, впечатав в мужскую грудь, и затащили в соседнюю приоткрытую дверь. Это был личный кабинет Сабо. Дверь за вами с громким щелчком захлопнулась, и щелкнул замок, отрезая вас от остального мира. В воздухе густо витал запах пороха, старых карт, морской соли и его личного, сводящего с ума одеколона. — Что с тобой происходит?! — Сабо стоял прямо перед тобой, тяжело дыша. Его грудь вздымалась. Он уже успел сорвать с себя этот удушливый шейный платок, ворот его белой рубашки был небрежно расстегнут, обнажая крепкие ключицы и кусочек мышечной груди. — Ничего! Абсолютно ничего со мной не происходит! Иди обратно к своей драгоценной Коале, она, кажется, еще не закончила тебя осматривать и ощупывать со всех сторон! — зло выплюнула ты ему в лицо, попытавшись отвернуться, вырвать руку и дернуть ручку двери, но он шагнул вперед, наваливаясь на тебя всем весом и безжалостно вжимая спиной в закрытую дубовую дверь. — Ты ревнуешь, — это был не вопрос. Это прозвучало как абсолютный, железобетонный, торжествующий факт. В лунном свете, падающем из узкого окна, в его глазах вспыхнуло что-то дикое, первобытное, пугающее и откровенно жадное. — Никого я не ревную! Мне просто тесно в этом проклятом платье, Сабо! Я задыхаюсь, я просто хочу его немедленно снять! — почти выкрикнула ты, срывая голос, твоя грудь тяжело вздымалась, едва не выпрыгивая из выреза. Он на секунду замолчал. Его потемневший, голодный взгляд медленно, оценивающе скользнул по твоему лицу, опустился на дрожащие губы, затем ниже, на пышную, стиснутую корсетом грудь, и снова поднялся к глазам. Его большая, горячая рука медленно, гипнотически поднялась и легла тебе на затылок, грубо зарываясь в сложную, залакированную бальную прическу. — Позволь мне помочь тебе раздеться, — хрипло произнес он. Он жестко, но плавно развернул тебя спиной к себе. Ты кожей сквозь тонкий шелк почувствовала исходящий от него жар. Его пальцы коснулись твоей открытой спины, и это не было деловое или дружеское прикосновение. Он нарочито медленно вел мозолистыми подушечками пальцев вдоль твоего позвоночника, от каждого касания пуская по твоему телу разряды тока, заставляя тебя выгибаться. С громким треском он расстегнул крючки, едва не оторвав их. Когда шнуровка наконец поддалась и ослабла, освобождая сдавленные легкие и позволяя твоей груди свободно колыхнуться, ты судорожно, глубоко выдохнула. Этот влажный, прерывистый звук в вязкой тишине темного кабинета прозвучал как финальный надрыв. Будто вместе с тесным корсетом по швам лопнуло и твое многолетнее терпение, вся твоя выдержка и ложь. Ты больше не могла, да и не хотела держать спину ровно. Твои плечи опустились, ноги ослабли, и ты буквально рухнула назад, прижимаясь лопатками и мягкими ягодицами к его широкой, твердой мужской фигуре. И тут же почувствовала сквозь ткань его брюк огромный, твердый, как камень, стояк, упирающийся прямо тебе в поясницу. Сабо замер всего на секунду от этого трения. Его ладони, всё еще лежащие на твоей открытой, разгоряченной спине, стали неприлично, обжигающе горячими. Ты чувствовала, как его пальцы слегка подрагивают, выдавая его собственное предельное напряжение, прежде чем он сжал твои обнаженные плечи, до боли впиваясь в кожу, и резко развернул тебя к себе лицом. — Хватит, — грубо бросил он. Его голос в этой темноте вибрировал, пробирая тебя до самых кончиков пальцев, заставляя низ живота сладко заныть. — Я видел, как ты смотрела на Коалу. Видел, как ты сжимала бокал до побеления костяшек на балу, когда на меня смотрели другие женщины. Думаешь, я совсем тупой, слепой идиот? Он сделал шаг вперед, наступая на тебя, вынуждая отступать, пока ты не врезалась поясницей в край его массивного, заваленного картами дубового стола. — Ты ревновала так сильно, что я чувствовал это телом через весь бальный зал, — он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли привычной доброты, только темное, хищное мужское удовлетворение. — Но знаешь, что самое смешное? Я специально позволял Коале всё это. Я специально подпускал ее ближе, обнимал на твоих глазах. Просто чтобы увидеть, как ты, наконец, не выдержишь и сорвешь свою чертову маску «лучшей подруги» Ты в шоке распахнула глаза, собираясь возмутиться его жестокой манипуляции, открыла рот, чтобы высказать ему всё, но он не дал тебе и шанса произнести ни звука. Его правая рука, теплая и грубая от тренировок с трубой, по-хозяйски впилась в твой затылок, пальцы безжалостно запутались в твоей идеальной прическе, одним резким, грубым движением вырывая шпильки. Твои волосы тяжелым, густым каскадом рассыпались по плечам, и в ту же секунду он с сокрушительной силой накрыл твои приоткрытые губы своими. Этот поцелуй не имел ничего общего с нежностью. В нем была вся та ярость, грязная жажда и голод, которые вы оба подавляли долгие годы. Он настойчиво, властно требовал твоего ответа, больно кусая твою нижнюю губу до привкуса крови. Его горячий, влажный язык бесцеремонно ворвался в твой рот, агрессивно исследуя его, сплетаясь с твоим, заставляя тебя запрокинуть голову и откровенно, сладко простонать прямо ему в рот. Ты вцепилась пальцами в его плечи, отвечая на его сумасшедший напор со всей своей затаенной страстью, сминая его рубашку. Одним резким, невероятно сильным движением Сабо подхватил тебя под бедра и легко, словно пушинку, усадил прямо на свой рабочий стол. Громкий шелест сминаемой бумаги заполнил комнату — секретные карты, отчеты разведки, чернильницы — всё это полетело на каменный пол, но сейчас на это было абсолютно плевать. Твое тяжелое синее атласное платье задралось неприлично высоко, собираясь складками на талии и полностью открывая твои ноги, черные кружевные подвязки шелковых чулок и бледную, чувствительную кожу внутренних бедер. — Сабо... — прерывисто, сбивчиво выдохнула ты ему прямо в мокрые губы, одурманенная его запахом и вкусом, когда он на секунду отстранился. Он резким движением окончательно стянул с себя этот чертов фрак, мешающий ему двигаться, отшвырнул его в угол, а затем начал рвать пуговицы на своей рубашке, обнажая идеальную грудь с кубиками пресса. — Замолчи, — хрипло приказал он, нависая над тобой. — Сегодня ты не будешь говорить. Сегодня я, наконец, заберу всё, что ты так долго от меня прятала. Его руки, большие, сильные и обжигающе теплые уверенно скользнули под тяжелую юбку твоего скомканного платья. Ты вздрогнула и инстинктивно выгнулась навстречу, раздвигая ноги шире, когда его шершавые мужские пальцы коснулись нежной кожи на внутренней стороне твоих бедер. Он медленно, дразняще поглаживал тебя, поднимаясь всё выше к тонкому кружеву твоих трусиков. Он шагнул вперед, устраиваясь между твоих раздвинутых ног так плотно, что ты сквозь грубую ткань его штанов отчетливо почувствовала его пульсирующий член. От этого давления внизу живота всё туго скрутилось, а между ног стало невыносимо мокро. — Какая ты влажная... — грязно прошептал он с пошлой усмешкой, когда его пальцы скользнули прямо по намокшей ткани твоего белья, чувствуя, как обильно выделяется твоя смазка. — И всё это время сводила меня с ума, притворяясь пай-девочкой и строя глазки другим парням. Не дав тебе опомниться, он ловко подцепил пальцами край твоих трусиков и одним резким движением разорвал тонкое кружево, отбрасывая его в сторону. Теперь ты была полностью обнажена перед ним снизу. Его средний палец уверенно скользнул по твоим мокрым, разбухшим половым губам и нашел твой клитор. Он начал дразнить его подушечкой пальца, заставляя тебя громко вскрикнуть от удовольствия, но он тут же поймал твой крик своим ртом, вовлекая в новый, влажный поцелуй. Он начал безжалостно двигать пальцами — сначала медленно, погружая два пальца глубоко в твое узкое, пульсирующее влагалище, обильно смачивая их в твоих соках, растягивая тебя, а затем начал проникать в тебя пальцами всё быстрее и жестче. Ты громко скулила в его губы, комкая ладонями его расстегнутую рубашку, откидывая голову назад и царапая острыми ногтями его горячую, мускулистую спину, оставляя длинные красные полосы. Свободной рукой Сабо потянул лиф твоего платья вниз, обнажая твою грудь. Корсет упал на талию, и твоя тяжелая, пышная грудь оказалась на свободе. Твои соски уже стояли твердыми бугорками. Сабо оторвался от твоих губ, опустил голову и жадно захватил один сосок в рот. Он сильно сосал его, прикусывая зубами, пока его пальцы продолжали бешеный ритм в твоем лоне. От этой двойной стимуляции у тебя перед глазами поплыли цветные круги. — Сабо... пожалуйста... я больше не могу... — скулила и молила ты, извиваясь на жестком дереве стола, чувствуя, что оргазм уже близко, но его пальцев тебе катастрофически не хватало. Тебе нужен был он весь. — Что "пожалуйста"? — он оторвался от твоей истерзанной груди, тяжело дыша, его грудная клетка ходила ходуном. Он вытащил пальцы из твоего лона — они блестели от твоей вязкой, обильной смазки в полумраке. Он быстро, судорожно расстегнул ремень своих брюк и спустил их вместе с бельем. Его огромный член вырвался на свободу, подрагивая от напряжения, с капелькой предсеменной жидкости на головке. Он был пугающе большим. — Скажи мне, чего ты хочешь. — Я хочу тебя! — бесстыдно выдохнула ты, глядя на него затуманенным от дикого возбуждения взглядом, полностью отдаваясь своим инстинктам. Ему не нужно было повторять дважды. Он перехватил твои бедра жестче, силой подтягивая тебя на самый край стола. Он приставил горячую, влажную головку к твоему входу, провел ею вверх-вниз по клитору, размазывая твою смазку, заставляя тебя всхлипнуть в ожидании, а затем одним сильным, непрерывным, сокрушительным толчком вошел в тебя на всю длину, до самых яиц. Ты вскрикнула, до боли впиваясь ногтями в его плечи и откидывая голову назад. Ощущение его внутри, такого огромного, твердого и обжигающе горячего, было ошеломляющим, оно разрывало и заполняло всю тебя без остатка, растягивая стенки твоего влагалища до предела. Сабо замер на несколько долгих секунд внутри тебя, стиснув зубы до скрипа. Он давал тебе время привыкнуть к его размеру, пока его пальцы до синяков сжимали твою талию. — Какая ты тугая... — простонал он, утыкаясь лбом в твое плечо. А затем он начал двигаться. Сначала медленно, вытягивая член почти до конца и с силой вбивая его обратно, выверяя каждый глубокий толчок, задевая внутри твою матку и те самые чувствительные точки, от которых у тебя перед глазами взрывались фейерверки. С каждым новым, грубым движением темп нарастал, становясь бешеным. Громкие, влажные шлепки плоти о плоть в ночном кабинете смешивались с твоими высокими, бесстыдными стонами и его низким, хриплым стоном. Стол жалобно и ритмично скрипел под вашим весом, грозясь развалиться. Ты обхватила его торс голыми ногами в чулках, скрестив лодыжки у него за спиной, притягивая его за ягодицы еще ближе к себе, насаживаясь на его член еще глубже, желая буквально вплавиться в него. Его рука скользнула между ваших потных тел, и большой палец нашел твой набухший клитор, начав грубо, ритмично ласкать его прямо в такт своим жестким толчкам. Это было слишком. Слишком хорошо, слишком грязно, слишком остро. Напряжение внизу живота скрутилось в тугой узел и взорвалось. Оргазм накрыл тебя огромной, обжигающе горячей волной, выбивая из легких весь воздух и заставляя перед глазами вспыхнуть белый свет. Твои стенки начали судорожно, бешено сокращаться, до боли сжимая его член со всех сторон. Ты громко закричала его имя, изливая свои соки, дрожа в его сильных руках. Чувствуя твои оргазмические спазмы, Сабо окончательно потерял контроль. Он сделал несколько последних, самых глубоких толчков, вбивая тебя в стол, и излился прямо в тебя, заполняя твое лоно обжигающе горячим потоком своего семени. Он кончал долго, сжимая тебя в стальных объятиях, наваливаясь всем своим тяжелым, потным телом на тебя, утыкаясь лицом в изгиб твоей шеи, тяжело и загнанно дыша. Вы лежали на столе, всё еще соединенные, тяжело дыша и пытаясь успокоить бешено колотящиеся сердца. Ты слабо зарылась дрожащими пальцами в его влажные, растрепанные светлые волосы. Сабо медленно приподнялся на локтях, не выходя из тебя, и посмотрел прямо в твои глаза. Он мягко поцеловал тебя в лоб, затем в кончик носа и, наконец, долго и нежно прикоснулся к твоим опухшим губам. Его взгляд был затуманен нежностью, а на губах играла та самая мягкая улыбка, которую ты так любила — только теперь она предназначалась не напарнику, а той, кто стала для него всем миром. — Я столько лет боялся всё испортить, — прошептал он. Он прижался своим лбом к твоему, тяжело выдыхая. — Боялся, что если переступлю эту черту, то потеряю тебя. Но сегодня... когда я увидел тебя в том зале, я понял, что больше не смогу называть тебя просто подругой. Мне этого мало. Он на мгновение замолк, всматриваясь в твои глаза, и его ладонь бережно накрыла твою щеку. — Ты — всё, что у меня есть. И я больше не позволю никакой лжи стоять между нами. Теперь мы вместе. По-настоящему. Ты, счастливо и устало улыбнувшись, притянула его за шею к себе для нового поцелуя — долгого, глубокого, лишенного прежней ярости, но полного обещаний. Ты чувствовала, как его член внутри тебя снова начинает твердеть, откликаясь на твое движение. Теперь тебе не нужно было ничего скрывать. Пепел прошлого и маски аристократов окончательно развеялись, уступив место настоящему, всепоглощающему огню, который будет греть вас обоих. И эта ночь в его кабинете была лишь первым шагом в ваше общее завтра.