Поцелуй через пальцы

Вэй Усянь был ещё тем придурком. Но от его шутливой дерзости жизнь ощущалась живой, а не серым полотном. Хоть его выкрутасы иногда бесили, но некоторые незаметно стали чем-то большим. Будто забились под кожу. Впервые это случилось под яблоневым деревом. Тренировка была изнурительной из-за липкой и тяжёлой жары. Цзян Чэн и Вэй Ин с трудом смогли дойти до тени дерева и с облегчением упали в траву. Вэй Ин глубоко вздохнул. — Почему нельзя сделать навес над тренировочным полем? Это солнце в глаза и пекло делают тренировку невыносимой. — В бою не будет комфорта, — ответил юноша, стирая пот со лба. — Это, конечно, верно, но всё же. С меня можно выжимать новое озеро Юньмэна! — Да с меня тоже. — А ещё! Юноша видимо хотел ещё на что-то пожаловаться, но брат его прервал. — Вэй Усянь, поймай тишину, голова и так гудит от жары. — Ой-ой, ладно. Они лежали пару минут в тишине. Их лицо обдувал на зло тёплый ветер, от которого не становилось легче, лишь трава неразборчиво «шептала» под ухом. С какого-то момента тишину начал разрушать смех, который тщетно пытались сдержать. Цзян Чэн повернул голову в сторону — на брата. — Что смешного ты увидел? — Хах, Цзян Чэн, ты знаешь как летают бабочки? Хочешь, покажу? — Что за фигню ты придумал? Вэй Усянь сладко улыбался и было непонятно, от чего именно. Он поднял ладонь к лицу и кротко поцеловал два пальца — указательный и средний. — Смотри внимательно! Он начал двигать пальцами туда-сюда, отдалённо повторяя порхание бабочки. Его рука сначала двигалась плавно перед ним в воздухе, а потом метнулась к Чэну, который, хоть и не хотел сначала, следил за ней. Младший не успел ничего понять, как пальцы брата, ранее поцелованные, коснулись собственных губ. Тёплая кожа накрыла его. Это было туманное движение, лёгкое и странное. Даже после того, как старший убрал руку, тот несколько секунд боялся двигаться. А если быть точнее: не знал, как и что ему делать. Губы сами собой чуть приоткрылись, а лицо стало горячее, хотя куда ещё больше? Цзян Чэн резко сел и повернулся к брату. Глаза искрили раздражением и смущением одновременно. С уст вырвалось колкое «Вэй Усянь!», а за ним последовал шлепок в плечо. И оставалось неясным: это один преступил грань в своих шутках или другой придал этому слишком сильное значение. Но что-то с того момента изменилось. Вэй Усянь, видимо, вошёл во вкус и этот поцелуй через пальцы стал его новой надоедливой фишкой в их отношениях. Каждый раз он придумывал другую подводку к этому, но первоначальная цель — дотронутся поцелованным предметом до чужих губ — всегда была достигнута. Это раздражало, это смущало, это пугало тем, что с каждым разом его сердце колотило всё острее. А пальцы дрожали сильнее, перед тем, как дать ответный удар, вместо того, чтобы притянуть ближе. Чтоб этого Вэй Усяня! Что он с ним сделал? Прошла уже неделя с первого случая. Цзян Чэн сидел на скамейке, протирая свой меч. В его голове часто крутились мысли об этих шуточных прикосновениях, и сейчас это было не исключением. Руки двигались машинально, протирая тряпкой одно и то же место, пока голова их хозяина была занята другим. Шорох за спиной стал неслышным от мыслей. Но вот неожиданное касание — уже точно взбудоражило Цзян Чэна. Чужая прохладная ладонь накрыла его губы. Боковым зрением он заметил уже частичку волос и лица «нападавшего». Чэн быстро схватил его за запястье и убрал ладонь с лица. Но он точно не учёл то, что тот в этот момент потянется к его лицу. Их губы соприкоснулись, но не рассчитав силы, они столкнулись и зубами. От этого неприятная дрожь прошла во рту. Глаза широко распахнулись как у Цзян Чэна, так и у Вэй Усяня, который явно не ожидал такого исхода. Руки сидевшего мгновенно ослабли, не поддаваясь мольбам оттолкнуть. Но тот сам отстранился, когда поцелуй был достаточно долгим, перерастая из неожиданности в тягучую неловкость. — Цзян Чэн, я не хотел. — голос надломился и перешёл в шёпот. Тот невольно сглотнул странноватый вкус. Губы кололи и горели. — Ты… Провинившийся прикрылся рукой, как бы защищаясь от возможного удара и ожидая всё что угодно. Но в его голове в это «всё что угодно» не входило следующее. Чэн прикрыл рукой свой рот и повернулся в сторону, не обронив больше ни слова. Другой рукой он нервно сжимал свои одежды. — Эй… Всё, в порядке? — Чтоб тебя, Вэй Усянь. Зачем заставляешь меня это чувствовать… — пробормотал он, больше с горечью, а не злостью. — Давай забудем это? Хорошо? — ДА НЕ ХОЧУ Я ЭТО ЗАБЫВАТЬ! — яро выдал это юноша и кинул тряпку в лицо брата. А потом он резко встал и убежал прочь, не оборачиваясь и не останавливаясь. Вэй Усянь так и остался ошеломлённо стоять и смотреть в спину убегающей фиолетовой фигуре. Стыд за эту ситуацию окутывал его лицо не меньше. Немного ниже ядра что-то сжалось в приторно-тяжелый ком. Слова брата проносились у него в голове эхом, и только с третьего раза он понял о возможно другом — более сокральном — смысле этих фраз. Но он так и не определился, какой из них верный.