искал тебя (и нашел)

сереже никогда не снились сны, это был его личный «дефект», с которым он давно смирился. пока друзья утром записывали голосовые сообщения о том, какие сны они видели, сережа лишь отвечал и не понимал, почему он не видит их. сережа каждую ночь быстро вырубался и спал до самого будильника. у него был достаточно крепкий и глубокий сон. возможно, это и послужило причиной невидения снов.  именно поэтому первая ночь, когда ему приснился сон, стала для него шоком. во сне была весна, светило яркое, слепящее глаза солнце, сережа стоял в пустом парке, а перед ним был парень, повернувшийся вполоборота. у него были темно-русые волосы, отросшие почти до плеч, слегка бледное лицо, зеленые глаза, пухлые губы, одна из которых была проколота, и татуировка на щеке. он стоял молча, просто смотрел.  сон оборвался и сережа проснулся, широко открыв глаза, обдумывая в голове только что приснившегося парня. хотелось убедиться, что это правда, что ему действительно впервые что-то приснилось. но тогда было непонимание, почему первый сон и такой странный?  весь день сережа ходил и думал об этом, о парне, который молча стоял и смотрел прямо в глаза.  на вторую ночь вновь приснился этот же парень. на этот раз он сидел на каких-то ступеньках и лениво пролистывал страницы книги. сережа попытался его окликнуть, но голоса не было. на третью ночь — тот же парень, он стоял под дождем, с волос стекали капли на плечи, он что-то говорил, но сережа ничего не слышал. или же ему просто показалось это. после этих трех роковых ночей сны снились каждый день, каждый день снился один и тот же образ, эти ангельские зеленые глаза и пухлые губы. сережа, кажется, влюблялся в него. засыпать хотелось раньше, чем до этого, чтобы снова увидеть этого парня, такого прекрасного и завораживающего.  сережа просыпался каждое утро и прокручивал в голове сон. а вдруг этого парня вообще не существует? вдруг это просто уставший мозг придумал такой образ, богоподобный и идеальный. сережа боялся, что одним утром он проснется и поймет, что сны снова не снятся. боялся, что ему больше не приснится этот светлый лик. поэтому он начал рисовать, специально купил скетчбук, и хотя он не особо-то и умел рисовать, но его он рисовал безупречно. соблюдая каждую черту лица, каждую линию, каждую пропорцию.  но также не могло долго продолжаться? сережа не простил бы себе, если хотя бы не попытался его найти. город достаточно небольшой, почти все друг друга знают, поэтому не составит особого труда найти его. если он, конечно, вообще реальный и живет в том же городе, что и дмитриев. никакой гарантии не было, но надежда, теплившиеся в душе, была. даже если этот парень из другого города или на конце света, то сережа обязан его найти. главное, что он реальный. началось все со знакомых и друзей, он описывал им его, но каждый раз получал отрицательный ответ, что нет, такого они не знают. сережа каждый раз расстраивался, но не опускал руки. искал по каналам города, листал ленту инстаграма и вк, но попытки не увенчались успехом. хотелось плакать навзрыд от того, что он не может его найти, а парень слишком глубоко засел в сердце и душу сережи. он по-настоящему влюблялся, даже не зная, есть ли он и какой он человек.  прошло несколько месяцев мучительных поисков и каждого мучительного утра, когда он снился, но не давал даже подсказки, как найти себя. такое чувство, что сережа уже сам придумал этого парня или же просто сошел с ума. однажды, к нему пришел в гости его близкий друг, на столе лежал скетчбук, где десятки страниц были изрисованы одним и тем же лицом. — серег, а кто это? — костя переворачивал страницу за страницей, видя одно и то же лицо, но в разных ракурсах.—ты сколько ищешь уже его, а не можешь найти. — я не знаю, но очень хотел бы узнать. мне кажется, я влюбился по уши в выдуманного моей головой парня. дмитриев старался больше гулять, всматриваясь в сотни чужих лиц, в надежде встретить знакомое. то самое, до которого хотелось дотронуться, почувствовать кончиками пальцев гладкую кожу. провести рукой по волосам.  произошло это в пятницу, когда сережа возвращался домой. был тот самый час, когда солнце уже не печет, а лишь мягко золотит пыльный асфальт. сережа медленно шел, перебирая ногами под музыку в наушниках, но он ее не слышал, мысли были намного громче. он вообще последние месяцы жил в каком-то вакууме, где звуки внешнего мира казались ничем.  он поднял глаза на пешеходный переход, дожидаясь зеленого сигнала светофора, и мир схлопнулся. не было больше ни машин, ни криков детей, ни ветра. ничего абсолютно. была только чужая спина в нескольких метрах от него. темно-русые волосы, собранные в небрежный пучок, из которого выбивались пряди. чужая рука лениво держала банку с газировкой, и сережа, даже не видя лица, узнал этот изгиб пальцев. он рисовал их вчера ночью. светофор пискнул, разрешая движение. парень шагнул на дорогу, и тогда он повернулся вполоборота, пропуская кого-то вперед. сережа чуть не упал. перед ним те самые ангельские зеленые глаза, которые мерещились ему в темноте спальни каждую ночь. бледное лицо и татуировка на щеке, которую он бы хотел целовать по утрам. парень перешел дорогу и пошёл дальше прямо. сережа не понял, как его ноги сорвались с места. он просто побежал. неуклюже, цепляясь кедами за бордюр, расталкивая кого-то локтями. — эй! — голос сорвался на крик. — стой, пожалуйста! парень обернулся, у сережи замерло сердце. в реальности его глаза были еще зеленее, чем во сне, в них плескалось недоумение.  — вам чем-то помочь? — парень смерил взглядом сережу.  — ты, — выдохнул сережа, в горле пересохло. — ты мне снишься! ты совсем как во сне. я искал тебя! парень отступил на шаг, недоверчиво с тревогой посмотрел еще раз на сережу, а потом усмехнулся. — серьезно? чел, это че за дешевый подкат? или ты просто с головой не дружишь? — это не подкат! я клянусь, ты мне снишься на протяжении нескольких месяцев, я рисовал тебя, у меня скетчбук дома. — бля, я не знаю, что ты употребляешь, но мне бы не хотелось быть музой для какого-то торчка, всего хорошего. — парень быстрым шагом направился вдоль улицы, а потом свернул во дворы,  и сережа потерял его из виду. сереже хотелось закричать, догнать, сделать так, чтобы парень поверил ему. но он застыл и смотрел вслед ему, не смея пошевелиться. он снова его потерял. домой вернулся сережа, мягко говоря, в ужасном состоянии. хотелось закрыться дома на месяц и не выходить. он встретил его и сразу же потерял. и все по своей глупости, он мог просто познакомиться, подружиться, а уже потом рассказать о своих снах и чувствах. но он все испортил. может, он больше и не встретит его, но в душе была боль, которая разрывала изнутри. сережа упал на кровать и сразу вырубился. прошло 3 дня, больше этот парень ему не снился, а сереже казалось, что он просто сошел с ума и всего этого не было. вечером он листал ленту инстаграма, в рекомендациях всплыл пост, этот же парень стоял на балконе, с сигаретой в руках, лицом он был повернут к ночному городу. у сережи задрожали пальцы, он зашел на профиль и начал просматривать каждый пост. таким образом, он узнал, что ангела из его снов зовут дима. дима… какое красивое имя. сережа повторил вслух имя, как будто проверяя, как оно звучит. а что, если ему написать? начать все заново, не так, как было? 9mice -привет, я сережа. тот парень, который подбежал к тебе 3 дня назад. извини меня за эту хуйню и извини, если напугал. мне очень стыдно. я хотел бы познакомиться с тобой через час пришел ответ. kai angel -привет, вышло действительно не очень, если ты хотел познакомиться, то необязательно было делать из себя безумного и нести этот бред про сны и рисунки как пришло уведомление, сережа подбежал к телефону и бегающими глазами по экрану прочитал сообщение. дрожащими от переживания пальцами начал писать. 9mice -нет, ты не понял, это не бред, ты мне действительно снился на протяжении нескольких месяцев -если хочешь, то можем встретиться где-нибудь, я покажу тебе рисунки kai angel -ладно, допустим, это правда  -мне интересно, поэтому мы встретимся -завтра часов в 5 вечера удобно в кафе у площади победы? сережа не верил своему счастью. 9mice -конечно удобно kai angel  -ну тогда до завтра  9mice -до завтра  сережа расплылся в улыбке, ожидая завтрашнего дня. он пришёл на полчаса раньше. сидел за столиком у окна, крутил в руках стакан с американо и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. скетчбук лежал перед ним, как вещественное доказательство. если дима сейчас пролистает эти страницы и покрутит пальцем у виска — сережа, кажется, просто расплывется от стыда здесь, на этом пластиковом стуле. дима опоздал на девятьминут. вошёл в кафе, и сережа снова перестал дышать. в реальной жизни дима был... в сто тысяч раз лучше, не такой, как во сне. он плюхнулся на стул напротив, снял наушники. — ну, — дима откинулся на спинку, глядя исподлобья. — показывай давай своё творчество.  сережа молча подвинул скетчбук. первые секунд тридцать дима листал молча. потом его брови поползли вверх. он хмыкнул, задержавшись на рисунке, где была детально прорисована его татуировка. — пиздец, — выдохнул дима и закрыл скетчбук. — это реально я. у меня нет слов. дима замолчал. он смотрел на сережу без насмешки, а с каким-то странным, пугающим вниманием. он взял свой стакан с колой, сделал глоток и вдруг сказал: — знаешь, я на прошлой неделе сон записывал в заметки, — дима открыл заметки, — там я видел тебя, судя по моему описанию в заметках и там ты был в синей толстовке.  сережа опустил взгляд. на нём была та самая синяя толстовка. такие совпадения пугали, но и будоражили до покалывания кончиков пальцев. может, это судьба? они вышли из кафе, когда уже стемнело. разговор почти не клеился, он был рваным. дима курил, пряча руку в карман зипки, и искоса поглядывал на серёжу. — ладно, мне пора домой, ты, кстати, не ебнутый, как я думал, — дима мягко улыбнулся. — поэтому, можем общаться? — я только рад буду, тогда пока? —счастью сережи не было предела. — пока. они начали общаться. сначала это были короткие сообщения по ночам. дима мог скинуть кружок в 3 часа ночи, где просто показывает фак. сережа пересматривал их по сто раз.  потом были прогулки. безлюдные дворы, обшарпанные панельные дома, лавочки в парке. дима оказался очень интересным, творческим и хорошим человеком. сережа каждый день в этом убеждался и влюблялся только сильнее. прошло два месяца с того вечера в кафе. два месяца, которые перевернули жизнь сережи с ног на голову, заставив его сердце биться в новом, совершенно незнакомом ритме. они с димой виделись почти каждый день. это стало их молчаливым ритуалом: сережа писал «пошли гулять?», а дима отвечал, что через 10 минут ждет его у своего подъезда.  сережа не мог на него нарадоваться. каждая встреча была как первый глоток воды после долгой жажды. он жадно впитывал каждую деталь: как дима хмурится, когда долго выбирает трек в наушниках, чтобы включить один на двоих, как он смеётся, как он закатывает глаза, когда его что-то не устраивает. и каждый раз, когда дима, прощаясь у подъезда, говорил «давай, до завтра», у сережи внутри взрывался фейерверк, а в животе порхали бабочки. «до завтра». значит, будет завтра. значит, он тоже этого хочет. но была в их общении одна мучительная, сладкая пытка. пытка прикосновениями, которых не было. иногда, сидя в почти пустом вечернем автобусе, когда сережа отворачивался к тёмному окну, разглядывая убегающие огни фонарей, он кожей чувствовал чужой взгляд. он видел в отражении окна, как дима, не отрываясь, смотрит на его затылок, на линию шеи. в такие моменты сердце уходило в пятки. сережа поворачивался, но дима уже отводил взгляд, делая вид, что читает что-то в телефоне, но в уголках его губ пряталась тень улыбки, и сережа готов был поклясться, что ему точно не показалось.  дима и сам не понимал, что с ним происходит. всё было слишком странно, чтобы быть правдой. сначала этот парень, выкрикивающий на всю улицу бред про сны, показался ему наркоманом. потом он увидел скетчбук. он держал в руках десятки рисунков. своего лица. нарисованных с такой любовью, с такой бережной точностью, что у него перехватило дыхание. никто и никогда не смотрел на него так, как смотрел этот странный сережа. как будто он — восьмое чудо света, а не просто парень. а потом он вспомнил свой сон. и ту самую синюю толстовку. это пугало до дрожи, но в то же время манило. как бездна. дима привык к одиночеству. оно было его зоной комфорта. он впускал людей в свою жизнь очень осторожно, к каждому долго присматривался и только потом начинал доверять. но сережа… сережа был другим. он не давил, не требовал объяснений, не пытался лезть под кожу с дурацкими вопросами. он просто был рядом. молчал, когда диме нужно было помолчать. смеялся над его шутками, даже над самыми тупыми. и, глядя на сережу, дима чувствовал, как его сердце разрывается от любви к нему.  особенно бесило то, что сережа его не касался. вообще. словно боялся обжечься. и это сводило диму с ума. сам дима не касался, но ждал от сережи. но сережа держал дистанцию, только смотрел своими голубыми глазами, в которых плескалась такая всепоглощающая нежность, что диме хотелось то ли ударить его, то ли поцеловать. однажды вечером они сидели на набережной. было достаточно прохладно, от реки тянуло холодом. сережа, как обычно, натянул рукава до самых пальцев и ёжился. дима искоса глянул на него. вот дурак. вырядился в одну кофту в прохладный вечер.  — замёрз? — спросил дима, хотя ответ был очевиден. — есть немного, — сережа шмыгнул носом, улыбнувшись своей открытой, нежной улыбкой. дима ничего не ответил. он просто снял свою чёрную куртку — с запахом сигарет и ещё какого-то сладкого парфюма — и молча накинул её на плечи сережи. сережа замер, широко раскрыв глаза, вцепившись пальцами в края куртки. — не смотри так, — буркнул дима, отворачиваясь и закуривая, чтобы занять руки. — просто лечить тебя никто не будет, если простудишься.  внутри у него всё переворачивалось. блять, я реально влип, — пронеслось в голове у димы. сережа же сидел, боясь пошевелиться. тепло от куртки, ещё хранившей тепло диминого тела, окутывало его. и запах. он чувствовал его запах духов и сигарет. он мог бы сидеть так вечность. в следующий раз они встретились у димы дома. тот позвал его сам, сказав, что нашёл «один прикольный фильм» и что они обязаны посмотреть вместе. они сидели на кровати, опираясь спинами о изголовье. фильм давно шёл своим чередом, но ни один из них не смотрел на экран. напряжение между ними было пиздец каким ощутимым. сережа снова уловил этот взгляд. димин взгляд. тяжёлый, изучающий. сережа повернул голову. — что? — тихо спросил он, чувствуя, как от волнения пересыхает во рту. дима не ответил. он смотрел на губы сережи. на эти пухлые, чуть обветренные губы. в голове все пропало, осталось только это дикое желание дотронуться. — ничего, — на выдохе ответил дима и, не давая себе времени передумать, подался вперёд. он сократил расстояние. его ладонь легла на щёку сережи. большой палец димы провёл по его скуле, чуть касаясь уголка губ. у сережи перехватило дыхание. мир снова схлопнулся, как тогда, на переходе. и дима поцеловал его. это был не сон. это была реальность, которая оказалась в тысячу раз ярче любых фантазий. губы у димы были очень мягкими, с металлическим привкусом пирсинга. он целовал требовательно, но в то же время осторожно, словно пробуя на вкус. сережа ответил мгновенно, запустив пальцы в волосы димы, которые наконец-то мог трогать. они были шелковистыми, слегка спутанными. сережа сжал их на затылке, и дима тихо, почти неслышно, застонал ему в губы. этот звук прошелся по сереже будто током. они оторвались друг от друга, только когда воздуха в лёгких совсем не осталось. оба тяжело дышали, лбы соприкасались. рука димы всё ещё лежала на щеке сережи, и он поглаживал её большим пальцем. — я походу не дождался бы твоего первого шага, идиот.  он снова притянул сережу к себе, уже не целуя, а просто зарываясь носом в его волосы, глубоко вдыхая. дима обнимал его крепко, почти до хруста спины. в ту ночь сережа остался у него. они лежали на огромной кровати, переплетясь ногами и руками. дима, который раньше терпеть не мог, когда кто-то трогает его во сне, теперь сам прижимался спиной к груди сережи, чувствуя его ровное дыхание на своей шее. он больше не был один. и самое удивительное — ему это нравилось. утром сережа проснулся первым. за окном уже светлело. он лежал, боясь пошевелиться, и смотрел на диму, спящего рядом. его ресницы чуть подрагивали, пирсинг тускло блестел в полумраке, а губы были приоткрыты. те самые пухлые губы, которые теперь сережа знал на вкус. дима вдруг завозился и, не открывая глаз, нащупал его руку. — не смотри на меня так, — пробормотал он хриплым со сна голосом. — я сплю. — я не смотрю, — соврал сережа. — врёшь, — дима приоткрыл один глаз, и в нём плясали зелёные искры. — иди сюда. он притянул сережу к себе, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. горячее дыхание обожгло кожу. — я люблю тебя. — я тебя тоже.  сережа улыбнулся, чувствуя, как в его сердце распускаются цветы от любви. больше не нужно было искать, рисовать и сходить с ума от неизвестности. его ангел с зелёными глазами был здесь, в его руках. тёплый, живой и самый прекрасный на свете. 

когда она ложилась спать, он догонял ее во снах.