АСМР-терапия

О выдержке и спокойствии Лань Ванцзи впору было слагать легенды. Преподавание в одном из престижных университетов, который основал еще один из его предков, неизменно было сопряжено с работой с теми, кто еще недавно был ребенком. И, если не кривить душой, иногда Ванцзи почти не выдерживал. Почти. Безалаберность, расхлябанность, постоянные попытки обмануть преподавателя фальшивыми справками и слезными рассказами о съеденной собакой домашке выматывали. Конечно, такими были не все, он бы даже сказал, процентов тридцать всех его студентов. Но их хватало с лихвой. История Китая – возможно, не самый интересный предмет, особенно когда тебе едва стукнуло восемнадцать, а рядом с тобой сидит симпатичный парень или милая девушка. И хотя Ванцзи правда старался внести в свои лекции как можно больше интерактивного материала, сегодня его слушало всего человека три из всех студентов. В аудитории царила полутьма, студентов усыплял монотонный гул старенького проектора и спокойный голос преподавателя. Цзинь Лин, кажется, писал уже на чистой злости. И страхе, конечно. Дядя переломает ему ноги, если узнает, что он завалил предмет «Одного из этих Ланей». Лань Сычжуй с интересом разглядывал фото артефактов, делая себе пометки о том, чтобы посмотреть, где они хранятся и доступны ли для просмотра. Лань Цзиньи просто не мог себе позволить проиграть спор Лань Сычжую. Записать каждое слово в лекции, чтобы потом к его записям невозможно было придраться. Ванцзи окинул взглядом студентов, зафиксировавшись лишь на одном. На человеке, который упорно печатал что-то на своем телефоне. - Вэй Усянь, - молодой человек поднял свои хитрющие глаза на преподавателя, - Не могли бы Вы повторить последние три предложения? - Конечно, профессор Лань! – студент вновь взглянул на экран и принялся читать: - В результате появляется и развивается надельная система землепользования: чжан тянь, сюнь тянь. Её сущность заключалась в том, что за каждым работником закреплялось право на получение участка земли определенных размеров. Так же устанавливались фиксированные налоги, нормы владения землей и подневольными работниками. - Мгм, - преподаватель вновь отвернулся к доске, и лекция потекла дальше своим чередом. - Вэй Усянь, задержитесь на пару минут, - Лань Ванцзи собрал свои записи, сложил аккуратную стопку, оттягивая время перед тем как все-таки взглянуть на своего студента. Вэй Усянь был его самой большой гордостью и головной болью одновременно. Он был одним из тех немногих, кто не просто учил, а вникал, видел взаимосвязи между событиями, причины, предпосылки. И одновременно он был безумно плох в датах. И самое ужасное, что дискуссии с ним на практиках были чарующими. И ужасными, потому что буквально на каждую мелочь он имел свое мнение, заканчивая его словами «конечно, история не имеет сослагательного наклонения. Но если бы…» - Профессор Лань, сегодняшняя лекция была великолепна, я даже немного всплакнул, - дерзкий, улыбающийся. Лань Ванцзи сжал ручку сильнее, чем следовало бы. - Я попрошу не использовать телефон на моих лекциях. В очередной раз. - Профессор Лань, я был бы безмерно счастлив радовать Вас своим идеальным почерком, если бы его не украла скорость вашей диктовки, - Вэй Усянь поднял телефон экраном к преподавателю, где в текстовом редакторе ровными строками располагалась его же лекция. - Вы не умеете записывать быстро? - Проблема не в скорости записи, а в том, что потом я не могу ничего прочитать, а мне невероятно нравятся Ваши емкие комментарии, - Лань Ванцзи встретил веселый смеющийся взгляд почти достойно. Он на девяносто девять процентов уверен, что дело не в этом, а в том, что печатную лекцию гораздо проще переслать отсутствующим студентам. Пришлось спешно подавить легкое раздражение. Очень уж хотелось верить в этот один оставшийся процент. - Если вам интересны комментарии, я могу дать Вам записи лекций со всеми заметками, - Вэй Усянь, казалось, даже задрожал. - Правда? Профессор Лань, я буду защищать их ценой своей чести! – кажется, громкость голоса в этот момент он выкрутил на максимум, взгляд студента загорелся от того, какая ценность попадет ему в руки, - за такой подарок я даже разрешу Вам называть меня Вэй Ин! - Вздор! – преподаватель хлопнул по столу толстой папкой с записями и поспешил подняться. Нельзя было дать заметить покрасневшие уши. Вэй Ин спешно схватил свое сокровище, будто бы кто-то вообще мог бы подумать отобрать их у него, и поспешил выбежать из кабинета, уже записывая кому-то голосовое сообщение.

***

Иногда ему требовалось расслабиться и успокоиться достаточно быстро. То есть, буквально в течение десяти-пятнадцати минут. И если бы не посоветованный ему братом способ, вероятно, он был бы куда худшим преподавателем. Например, как Цзян Ваньинь, который даже швырял в некоторых особенно неподготовленных студентов увесистый учебник по праву. Мало кто вообще решался прийти на его пару неподготовленным, безопаснее было пропустить. Ванцзи не мог позволить себе швыряться учебниками. Во-первых, они достаточно старые, во-вторых, это весьма непедагогично. Поэтому пришлось просить совета у брата. Тогда Лань Сичень, не так давно ушедший в частную преподавательскую практику, подсказал идею. Надев наушники, Лань Чжань открыл ютуб и перешел в свое избранное. Папка с АСМР, точнее, со сборником видео с одного конкретного канала. Он наткнулся на него спустя много часов поисков подходящих видео-роликов. Расточительство в отношении мыла не привлекло его совершенно, даже больше – вызвало раздражение. Мукбанг тоже шел мимо – не то, что бы это вызывало неприязнь, но… это вызывало неприязнь. И когда он уже собрался отложить телефон и, вероятно, записаться к врачу для получения успокоительных, появился он. Мягкий шепот, предлагающий, приглашающий. И понеслась. Лань Чжань даже не видел его: свет специально был выставлен так, чтобы большая часть лица была скрыта, оставляя только ярко-красные губы, тонкую белую шею и длинные руки с тонкими пальцами. «Чистка ауры», «Персональное внимание», «Записи», «Десять вопросов». О, Ванцзи мог бы пересказать наизусть каждый. - О, привет-привет, мой дорогой, - мелодичный шепот лился в уши, посылая буквально море мурашек по спине, - кажется, у тебя был плохой день. Позволь мне позаботиться о тебе. Раздался легкий шум, словно его и правда гладили по волосам, поправляли пряди, слегка почесывали кожу головы. Эмоции постепенно утихали. Раздражение смывалось звуком поглаживания кистью по лицу. - У тебя такие напряженные плечи, я думаю, я мог бы исправить эту проблему, - Ванцзи откинулся на спинку стула. Музыкальный слух улавливал тоны, оттенки, погружая его в спокойствие и умиротворение, давая возможность выдохнуть и снова вдохнуть. - Сегодня я сделаю тебе макияж, так что постарайся не двигаться. Так, так, так… - Лань Чжань просто обожал это быстрое и частое «так, так, так». Самое прекрасное, что у этого человека всего было в меру. Не было гиперболизированных попыток имитировать ртом те или иные звуки (о, это по-настоящему раздражало Ванцзи даже сильнее, чем мукбанг), не было срывающегося голоса, не было переигрываний. Просто тихий шепот и чудесный отыгрыш своих ролей. Уведомление: «Новый ролик на канале @TheWayOfASMR! Успейте посмотреть». До окончания перерыва было еще полчаса, которые он планировал провести в полном спокойствии и умиротворении. «Темный заклинатель пытается сбить тебя со светлого пути». Темное помещение и алый приглушенный свет подчеркивал бледность человека в кадре. Темное традиционное облачение, на которое была прикреплена петличка, слегка шуршало. - Пойдем со мной… - ладони потянулись к камере, вызывая чувство, что тянутся они именно к человеку по ту сторону экрана. Ванцзи сглотнул. Это… было что-то другое. Видимо, автор канала приобрел новую камеру, и теперь качество картинки стало гораздо лучше. Стала более четко видна тонкая фигура, утопавшая в черно-красных одеждах. Большую четкость приобрели руки с бледными венами, выступающими над поверхностью кожи. Ванцзи снова сглотнул, когда шепот тонким ручейком потек в сознание. - Зачем тебе это? Зачем держать себя в руках? – вместо того, чтобы замедлиться, дыхание участилось, в небольшом кабинете стало буквально душно, даже рубашка начала казаться слишком тесной. - Представь, что может такая сила в таком теле… - на алых губах появилась легкая ухмылка, обнажившая аккуратный клык, - такая мощь и энергия… Только представь, что мы могли бы совершить вместе. О, это было весьма… мучительно. «Вместе», произнесенное на выдохе, заставили сердце болезненно сжаться, а член – встать. Раздался тихий смех, проникавший в самую глубь сознания, шорох одежд, и… О, в руках этого «темного заклинателя» появилась флейта. Он не играл. Только касался ее, водил по ней ладонями, слегка стучал длинными черными ногтями. - Ты чувствуешь ее? Эта тьма внутри, схвати ее... – член упирался в брюки, болезненно требуя к себе внимания, - коснись ее, она такая горячая и плотная, она окутает тебя, если ты ей позволишь, проникнет по венам прямо к центру твоего ядра. Пальцы сами собой освободили пленника из-под одежд и обхватили ствол. - Почувствуй, как она пульсирует в тебе, требует внимания, борется. Ты ведь хочешь ее, - движения вверх-вниз, рваные, быстрые, с зажмуренными глазами и плотно сомкнутыми губами. Он даже не уверен, что запер дверь в свой кабинет. Мучительно наслаждаться этим мелодичным шепотом. - Разве можно так долго себя обманывать? Светлый путь? Просто взять и отринуть демона внутри себя? – удовольствие на грани, жаркое, жадное, с алым под зажмуренными веками. Рука двигается все быстрее под ускоряющийся шепот в наушнике. Это невозможно. Это мучительно. - Возьми же мою руку, окунись во тьму, и ты увидишь, насколько она может тебе понравиться, - он кончает сильно, почти больно, буквально врываясь в собственную ладонь. Пачкает брюки и обессиленно обмякает на стуле, глядя в потолок слегка рассеянным взглядом.

***

- Вэй Усянь, ты не можешь просто взять и оставить эти записи только для себя! – Цзинь Лин почти что пылал злостью, вызывая у Усяня только смех. По некоторым причинам он сам поступил на первый курс уже будучи в возрасте двадцати пяти лет. Не то что бы разница в возрасте сильно сказывалась на отношениях с сокурсниками, все-таки, он и сейчас был весьма легок на подъем, вхож на любую студенческую пьянку. И все-таки возраст играл роль. Например, он учился здесь по своему желанию, а не был засунут кем-то из родственников. Он был уверен в своем выборе, поэтому действительно учился. И эти лекции профессора Ланя были настоящим сокровищем. - О, действительно могу, знал бы ты, что я пообещал профессору Ланю за то, что он позволил мне прикоснуться к этим священным текстам. - Ты… что ты позволил? – кажется, челюсть отвисла уже у двоих юных студентиков, так как Цзинъи, услышав только вторую часть предложения, тут же подпрыгнул, во все глаза глядя на Вэй Усяня. Кокетливо приложив палец к щеке, он сверкнул своими серыми глазами. - Ооо, я такое вообще немногим позволяю. - Он «позволил» профессору Ланю называть себя молочным именем, - подал голос Сычжуй, распаковывая свой вегетарианский обед. - Сычжуй, ты испортил для меня целое шоу, - Вэй Усянь фыркнул и почти что с любовью прикоснулся к обложке папки, которую планировал изучить вдоль и поперек. - Извините, просто еще немного, и кого-нибудь из них хватил бы удар от воображаемых картинок, - юноша пожал плечами, и молодые люди, мгновенно забыв про записи, начали свою традиционную перепалку, где Цзинь Лин прикрывал смущение агрессией, Цзинъи бесконечно язвил, а Сычжуй молчал, играя роль последней адекватной нервной клетки этого трио. Когда они, наконец, разобрались, кто что представлял или не представлял, Вэй Усяня уже и след простыл. - Еще хоть одно слово про эти сраные лекции, и клянусь богом, Вэй Усянь!.. - Цзян Чен, ты просто вообще не ценишь то, насколько Лань Чжань углубляется в изучение, - лежа на диване в квартире своего приемного брата, Вэй Ин буквально захлебывался слюной. Отчасти на синюю папку, отчасти на обладателя этой самой папки. - Я и не должен это ценить. Мне и без его присутствия живется просто прекрасно. Это ты у нас великий страдалец, - сбив крышку с бутылки пива, Цзян Чен уселся в кресло. Он не мог выгнать своего брата, пусть и приемного, потому что это было одним из условий их старшей сестры. Каждую пятницу проводить вместе три часа и налаживать «нормальные» отношения. - Ты слишком жесток, Цзян Чен, я позвоню цзе-цзе и пожалуюсь на тебя, - Вэй Усянь фыркнул. Не то чтобы он действительно страдал по неизменно вежливому, беспристрастному, умному и весьма привлекательному преподавателю. Скорее он умело сублимировал все свое влечение, выливая это в небольшое хобби. К тому же, канал приносил еще и неплохой доход, который он мог тратить, например, на новые книги по истории, - ладно, я забуду про этот комментарий, но только потому, что ты подарил мне просто офигенную камеру! Знаешь, у меня будет день рождения, и я уже присмотрел новый микрофон… Запущенная твердой и весьма натренированной в бросках рукой подушка прилетела прямо Усяню в лицо. - Если ты испортишь мне лицо, у меня не останется никаких шансов! Неужели ты хочешь загубить надежду на мою счастливую семейную жизнь? Ты слишком жесток! Я все-таки пожалуюсь цзе-цзе  и попрошу, чтобы она не готовила тебе суп целый месяц! - Вэй Усянь… -  Цзян Чен взглянул на часы. Еще целых сорок минут.

***

Впервые на памяти студентов Ванцзи ходил мрачнее тучи. Вернее, он все так же был весьма молчалив и отстраненно-спокоен, но зловещая аура, витавшая вокруг него, заставляла студентов отсесть на ряд подальше. Только Вэй Усяню все было нипочем. На последней практике они настолько активно дискутировали, что все, кроме Сычжуя, предпочли спрятаться за учебниками. Стоило прозвенеть колоколу, возвещающему об окончании занятия, как аудиторию огласил шумный вздох тех, кто уже не мог выносить этих двоих. Вэй Усянь, казалось, даже не услышал, все еще глядя Ванцзи в глаза. Он был абсолютно уверен в своей точке зрения, в конце концов, он потратил не один месяц на изучение династии Юань, так что готов был стоять до последнего. Ванцзи поднял бровь и, внезапно, почувствовал, что не готов дальше продолжать эту дискуссию. Вздохнув, он склонил голову. - Возможно, действительно стоит рассмотреть вопрос с этой точки зрения. Принесите мне источники, мы рассмотрим их достоверность, и, возможно, тогда мы сможем прийти к консенсусу. - Профессор Лань? – глаза расширились, еще никому и никогда не удавалось переспорить Лань Ванцзи. Или даже дойти до стадии, когда он был готов признать, что какой-то вопрос мог иметь право на пересмотр. Он буквально выдохнул его фамилию.  Ванцзи вскинул голову, услышав нечто знакомое в этом выдохе. Вэй Усянь улыбался. Ярко, солнечно. - Получается, я победил в этой дискуссии. Вы готовы признать, что все обстоит не так, как в вашем любимом источнике, - Ванцзи видел, как студент почти пританцовывает от этой энергии внутри. Переспорить его оказалось достаточно, чтобы тот почти подпрыгивал на месте. Сколько же времени он потратил, раз даже наизусть запомнил все временные отрезки, даже в датах ни разу не ошибся? - Профессор Лань, я уверен, что за это должен быть какой-нибудь приз! Это должно быть что-то действительно стоящее, ведь это настолько редкое событие, что скорее солнце встанет на западе! Профессор Лань? – кажется, Ванцзи действительно не отделается просто хорошей оценкой. - Что же хочет Вэй Усянь? – он взглянул на своего студента, взгляд которого сразу стал хитрым, очень хитрым. Буквально лисьим. Губы изогнулись в улыбке, отчего ему стало не по себе. - Я хочу… -  вкрадчиво начал он, делая шаг ближе к преподавательскому столу. - Чтобы Вы… - еще шаг, его обдало облаком парфюма, легкого, ненавязчиво заполняющего все окружающее пространство - Целую неделю звали меня молочным именем! – Ванцзи понял, что они слишком близко. Чрезвычайно близко. И эта близость была невыносимой. И его буквально поймали в нее тихим вкрадчивым шепотом, от которого буквально должен был пойти пар из ушей. - Вэй Ин, - и он мог почти что поклясться, что в серых глазах он увидел алые проблески.

***

«Я твой партнер по совершенствованию и я помогу тебе после тяжелого дня!» Лань Чжань не был готов. Если честно, после того постыдного случая он почти неделю не мог заставить себя вновь зайти на канал. Потому что хотелось вновь открыть тот ролик, вновь слушать этот вкрадчивый шепот. И дрочить. Безумно, яростно, до боли в руке и члене. И даже спустя неделю его не отпустило. Еще этот… Вэй Ин. Он был старше остальных студентов, и, о, он прекрасно понимал, насколько это играло ему на руку. И Ванцзи не мог не отмечать, конечно, не мог, что он был весьма… привлекательным. Живым, ярким, с яростью тигрицы отстаивающим свое мнение, которое он имел абсолютно на всё! Это раздражало, это притягивало, даже забавляло иногда. Особенно когда ему доводилось пересекаться с некоторыми преподавателями «старой закалки». Однажды ему довелось видеть, как этого нахала выгнали с научной конференции по причине того, что всю свою презентацию он наполнил мемами. Лицо ректора Цижэня сначала побагровело, потом побледнело, а потом в Усяня полетел лежавший под рукой пульт от проектора. Отстранение от учебы не стало для него чем-то действительно страшным, скорее он шутил, что Цижэнь за его выдающиеся знания предоставил ему неделю каникул. Несмотря на свое раздражение от того, что этот нахал сорвал конференцию, Ванцзи вынужден был признать. Исторические мемы были неуместными, но очень забавными. Достаточно забавными для короткой улыбки. И зачтенной самостоятельной по этой теме. Темные одежды, тонкие запястья, в этот раз освещение было мягким и теплым, словно от горящей свечи. В руках оказалась чаша с водой и ткань, которую он опускал в воду и отжимал, что-то бессвязно бормоча. Ладонь приблизилась к экрану, создавая ощущение, что должна касаться лица. От этого неразборчивого шепота хотелось прикрыть глаза. - Сейчас протру твое лицо, сразу станет полегче, - капающая вода с ткани словно отдельный вид музыки. Невозможно, чтобы это тоже было запланировано. - Вот видишь? Так намного лучше! Тебе нужно больше о себе заботиться, - раздался мягкий хруст пены, которую он перебирал в своих ладонях. Хорошо, что он дома, в своей постели, может спокойно прикрыть веки и насладиться этим миражом. - Твои волосы такие красивые, позволь мне их расчесать, - вместо ожидаемого шума расчески послышался тонкий звон дерева. Веки приподнялись, чтобы разглядеть аккуратный деревянный гребень. Где только нашел? - Скоро прозвенит колокол, нам пора отходить ко сну. Оставить окна открытыми? – кажется, он действительно услышал стук деревянных ставней. Или ему показалось. «Вэй Усянь, я сейчас снесу эту чертову дверь, если ты ее не откроешь!» - глаза резко распахнулись. Что? Это было не видео. Это был прямой эфир. Эти слова прозвучали прямо сейчас там! Подорвавшись, Ванцзи взглянул на заблюренный экран и надпись «Прямой эфир завершен». Сердце бешено колотилось. Вэй Усянь. Это был однозначно голос Цзян Ваньиня. Вэй Усянь. Это его шепот успокаивал его столько времени. Шепот, который проник в сознание и заставил почти неделю чуть ли не медитировать. Вэй Ин. У него не оставалось выхода. Завтра ему надо было быть к первой паре. С его группой. Смотреть на него и называть Вэй Ином. Смотреть и вспоминать эти алые губы, шепчущие и окутывающие тьмой. Красный, возбужденный Ванцзи подошел к кухонному шкафчику, в котором стояла бутылка дорогого виски. Это был единственный способ уснуть мгновенно и без сновидений.

***

Вэй Ина не было. Это первое, что заметил Ванцзи, когда нашел в себе силы войти в аудиторию. Обычно тот предпочитал третий или четвертый ряд, потому что «первый для ботаников, а последний для лохов». Цзинь Лин сидел мрачнее тучи, поглядывая на пустое место, чем очень походил на своего дядю. Сев за преподавательский стол, Ванцзи ровным движением раскрыл журнал и пошел по списку. - Вэй Ин. - Отсутствует. - Причина? – Сычжуй посмотрел куда-то в сторону, Цизнъи мрачно смотрел на Цзинь Лина. - Семейные обстоятельсвта, - наконец подал голос его племянник. Ванцзи кивнул. Это был первый раз, когда Вэй Усянь пропускал его предмет. Ни один другой не был удостоен такой чести: посещение каждой лекции и каждой практики. Это почти что задело Лань Ванцзи. Вспомнился вчерашний крик Цзян Ваньиня во время прямого эфира. В некой прострации Ванцзи достиг последней фамилии и приступил к лекции, включая проектор. Мысли все еще витали вокруг пустого места на третьем ряду. Ему не пристало так беспокоиться об отсутствии студента. Смешавшиеся в кучу мысли заставили его спутать несколько дат и имен. Из всех это заметил лишь Сычжуй, благоразумно решив промолчать.   Что-то случилось. Что-то точно случилось. Необъяснимая ревность застилала мысли. Вэй Ин всегда посещал его пары. Даже если это была первая пара в понедельник. Даже если гром, дождь, слякоть и метель. Однажды он даже настоял на видео-уроке по практике, потому что, ну, с его слов он потратил так много сил и времени на подготовку к этой практике, что все накопленные знания буквально требовали выхода. Ему не удалось выиграть в дискуссии, но он пообещал, что это точно случится в следующий раз. Его головная боль и главная гордость. - Цзян Ваньинь? – стучаться было вежливо. Вежливость и терпение были его добродетелями, даже в эту переполненную тревожностью минуту. Преподаватель по праву был, как всегда, хмур, хотя сегодня особенно. - Профессор Лань? – Ванцзи предпочел не обращать внимания на то, как скривились его губы в этот момент, словно дольку лимона съел. - Вэй Усянь отсутствовал на паре. - Это должно было меня удивить? – он даже не шелохнулся, продолжая проверять, видимо, какую-то самостоятельную работу. - Вэй Ин никогда раньше не пропускал моих занятий, - это казалось важным. Действительно важным, особенно после вопроса Цзян Ваньиня. Лань Чжань подошел ближе. Конечно, он не мог выдернуть работу из рук другого преподавателя. Чтобы обратить на себя внимание. Это было бы крайне невежливо и неприлично. Хотя нависать и давить ледяным холодом и своей тревогой тоже было невежливо, но в рамки приличий хоть как-то укладывалось. - Можете спросить у ректора, не отправлял ли он официальное письмо с угрозой отчисления за последнюю неделю. - Обязательно спрошу. Спасибо, что уделили мне время, - Ванцзи вылетел из кабинета как вихрь, не услышав, как раскрошилась ручка в руках преподавателя по праву.

***

- Он не будет отчислен, - ректор Цижэнь смотрел на племянника из-под бровей. - Ванцзи, не лезь туда, куда не следует. - Я сказал, он не будет отчислен, - с каждой секундой Лань Чжаня затапливал гнев. Да, Вэй Усянь позволил себе лишнего на конференции. Да, кто-то, очевидно Су Шэ, этот подхалим, который только и умел, что бесконечно списывать и подлизываться к преподавателям, слил информацию о его канале на ютуб, еще и снабдив это недостоверной информацией. Только потому, что Вэй Ин, даже несмотря на все его пропуски, сдавал все экзамены и оставался на стипендии. - Его поведение! Его манеры! Его регулярные прогулы и пропуски! А это… Это вообще порочит облик будущего преподавателя! Это же почти… - Лань Цижэнь буквально задыхался от ярости, стуча по большому дубовому столу. - Почти что? - Почти порнография! – выплюнув это буквально ему в лицо, дядя устало упал обратно в кресло и приложил ладонь к голове. Ванцзи знал, что это значит – снова мигрень. Однако сегодня он решил стоять на своем до последнего. Он заинтересованное лицо? Определенно. Означает ли это, что, если совет попечителей решил даже не разбираться, он должен лишиться своей гордости и головной боли? Определенно нет. - Он. Не будет. Отчислен. Или я напишу заявление, - коротко поклонившись, он развернулся на пятках и вышел из кабинета, игнорируя крики, доносившиеся из кабинета.

***

- Ванцзи, что происходит? – обеспокоенный голос брата по телефону заставил на мгновение прикрыть глаза. Сиченю никогда раньше не приходилось видеть, чтобы Лань Чжань вступал в открытую конфронтацию с дядей. Особенно на почве работы. Иногда он мог быть с чем-то несогласен, иногда даже сильно несогласен. Но чтобы вот так вот? - Вэй Ину грозит отчисление. - По причине?.. - Его канала. С АСМР, - в динамике раздался треск. Или ему так показалось, потому что сразу после этого раздался кашель. - Канала? С АСМР? Причем тут… - Ванцзи потер переносицу, тяжело вздыхая. - Педсостав счел это… порочащим честь будущего преподавателя. Или… - Или Вэй Усянь с кем-то вступил в конфликт. Зная его характер, я бы не был удивлен. Ванцзи, поговори с дядей. Я уверен, что вы сможете найти компромисс… - Никаких компромиссов. Вэй Ин остается, - не слушая больше ничего, Ванцзи обессиленно упал на кровать. Это была глупость. Просто очередная глупость. Пройдет неделя, все забудут, как историю с конференцией, Вэй Ин вернется на пары, будет дискутировать с ним до хрипа. Возможно, даже не только дискутировать. Возможно, даже не только на парах. Пиликнул телефон. «Разоблачение Пути АСМР». В этот раз не было скрытого лица и грамотно выставленного освещения. Вэй Усянь сидел в кресле, укрытый каким-то совершенно несуразным пледом, бледный и какой-то потерянный. Темные длинные волосы были собраны в незамысловатый пучок, и, господи, Ванцзи прикрыл глаза. Резинка с пушистой кроличьей мордашкой, которую он выиграл на каком-то нелепом студенческом конкурсе, потому что подарков «для парней» попросту не осталось. - Кхе-кхе, всем привет, возможно, вы весьма удивлены или даже ошарашены тем, что в этот раз ролик вышел неформатным, но – хэй! – я действительно собираюсь поднять важную тему! – в комментариях посыпались бесконечные смайлики и сердечки, капсовые сообщения. - Так вот, первое, что я хочу сказать, это огромная благодарность всему нашему сообществу, вы были со мной очень долго, иногда я находил силы пилить контент только для вас! – он весьма драматично всплеснул руками, - знали бы вы, как иногда тяжело давались мне ночи с редактурой и сведением!.. Но речь, конечно, не об этом. «А стоило бы об этом!» - промелькнула мысль. Сколько раз Вэй Усянь пропускал первые пары-не-Лань-Ванцзи? Приходил весь заспанный и помятый, на вопросы о пройденной ночи кокетливо хлопал глазками и предлагал угадать, чем же он занимался, отчего спина так жутко болела, особенно в районе поясницы. Что ж, никто ни разу не мог предположить, что дело в этом. Становилось понятно раздражение Цзян Ваньиня при виде этих сцен. - К сожалению, канал придется закрыть. Я долго и упорно работал над его развитием, и, о-о-о, это правда очень мило, - его взгляд переместился куда-то вбок, видимо, на часть с комментариями, которые продолжали сыпаться. Ванцзи заметил несколько: люди рассказывали, как именно его канал помог пережить им тяжелые дни, недели и даже месяцы, помогал успокоиться и нормализовать сон и настроение, - это правда очень мило, ребят, мне даже немного стыдно, честно. В одно мгновение ребячество исчезло из его серых глаз: - Но причина, правда, серьезная. Никто из вас, конечно, не знал, но вообще-то я учусь на преподавателя. И этот канал… ммм… послужил одной из причин, достаточно веских, чтобы меня отчислить. Вот так вот, ребятки, мне правда очень-очень жаль. Но я действительно хочу быть преподавателем, за которого не будет стыдно. Так что в оставшиеся минут двадцать, которые у меня есть, я готов поотвечать на ваши вопросы и почитать комментарии. Я этого никогда не делал, так что не упустите шанс! Руки замерли над клавиатурой, а мысли зудели в голове целым роем. Что тут можно написать? Они не посмеют? Так уже посмели. Это не порочит честь преподавателя? Сейчас честь преподавателя порочит буквально существование. В комментариях уже появились советы уйти в частную практику. Но для этого нужно, как минимум, окончить университет, а Вэй Усяня упорно пытаются отчислить. Сделать глубокий вдох на раз, задержать дыхание, выдохнуть на два. Серьезно? А швыряние книжек в студентов не порочит честь преподавателя? Или зачеты, проставленные за небольшие услуги? Точно? Стало понятным желание Сиченя. «Если ты закроешь канал, то я посчитаю, что рвение, проявленное при анализе предпосылок падения династии Юань, было лишь показным, и награды не заслуживает». Сообщение улетело. Возможно, если бы Лань Чжань открыл глаза, он бы увидел, как серый взгляд зацепился за короткое сообщение. Как расширились зрачки, а сам Вэй Усянь так и замер с открытым ртом. Но в наушниках он услышал лишь тихое «Ооо», сопровождаемое вздохом, после чего закрыл ноутбук.

***

- Что ж, возможно, меня смогли убедить, что это дело требует, ммм, более подробного анализа, - дубовый стол был окружен всеми преподавателями университета. Цижень, всем своим видом выражая крайнюю степень недовольства, сидел во главе стола и поглаживал бородку, то и дело кидая взгляды на двух племянников. На совете преподавателей присутствовал даже Сичень, в основном, чтобы представить, как он выразился, «независимый взгляд на ситуацию». Ванцзи поднялся первым. - Моральный облик преподавателя – важное качество. Может ли каждый присутствующий им похвастаться? - Ванцзи!.. – Цижэнь резко поперхнулся воздухом. Остальные преподаватели посмотрели на Лань Чжаня со странной смесью недовольства и смущения. Ваньинь резко открыл и закрыл рот. Минцзюэ – преподаватель физкультуры, - хмыкнул. Мэн Яо слегка отвернулся, словно о чем-то задумавшись. - У хорошего преподавателя есть и другие качества. Упорство. Сообразительность. Доброжелательность. - Что Вы хотите сказать этим, профессор Лань? – Цзинь Гуаньшань, руководитель кафедры эстетики и этики, скучающе помахал перед собой веером, -  Что Вэй Усяню простительно такое поведение, потому что он доброжелательный?  Тогда мы можем каждого второго студента не отчислять за пропуски потому, что он доброжелательный. - Зато он никогда не получал зачет по причине красивых бедер, - воцарилась тишина, в которой все старались не смотреть ни на Ванцзи, ни на Гуаньшаня. Со стороны ректорского кресла послышался скрип зубов. Конечно, все знали, как можно было получить зачет у руководителя кафедры. Единственной причиной, по которой он им оставался, была репутация заведения и количество профессоров, которое должно было значиться в штате. - Кхм, вернемся к сути вопроса, - Сичень примирительно поднял руки, - может ли каждый преподаватель здесь дать характеристику Вэй Усяню? Возможно, мы слишком сосредоточились на его проступках и промахах, не взглянув на ситуацию с другой стороны. - Последние выигранные межуниверситетские соревнования, - начал Минцзюэ, - заслуга Усяня. Если с таким количеством прогулов моих занятий он все еще способен сдать мне нормативы, то меня это не волнует, пока он вытаскивает нашу команду по волейболу из задницы, в которую ее засунул мой предшественник. - Вэй Усянь весьма неплох на моих занятиях, вероятно, дело в его бесконечном желании поговорить, - преподающий английский язык Мэн Яо развел руками, - я действительно вынужден признать, что он может найти общий язык даже со столбом, если выяснит, на каком языке тот общается. Не то что бы Мэн Яо не нравился Лань Чжаню. Но он не нравился. Несмотря на его безупречную вежливость и исключительное спокойствие, Ванцзи чувствовал отторжение. Про этого преподавателя не сплетничал разве что упомянутый им столб. И пусть Ванцзи на слухи и сплетни даже не пытался обращать внимания, если бы сейчас Мэн Яо попытался бы хоть что-то сказать про мораль, он бы быстро напомнил ему все, что ходило по университету и даже имело некоторые доказательства. - Цзян Ваньинь? Вы можете что-то сказать? – Сичень обратился к преподавателю по праву. О, конечно, он был в курсе их родственной связи. Цижэнь как-то странно хмыкнул, вновь принявшись поглаживать свою бородку. Ванцзи поймал недовольный и даже злой взгляд брата Усяня и устремил свой в ответ. Что-то пробормотав самому себе под нос, Ваньинь поднялся. - Несмотря на то, что это мой брат, я не буду говорить, что он весь из себя распрекрасный. Нет. Он ленивый, до ужаса легко отвлекается, неряшливый, громкий и назойливый, - с каждым словом Лань Чжань мрачнел все больше, чувствуя желание схватить сборник правил, лежавший по центру стола, и удостоить этого преподавателя чести встать на место своих студентов. - Но даже я вынужден признать, что несмотря на это, он весьма способный студент. Если бы не он, половина его группы не дотянула бы даже до половины обучения. Я не единожды был свидетелем того, как вместо того, чтобы готовиться к своей паре, он сидел с кем-нибудь из одногруппников, а иногда и несколькими, и объяснял им материал, который они не поняли. Воцарилась тишина. Цижэнь переводил взгляд с одного преподавателя на другого, словно надеясь, что ну вот кто-то все-таки скажет что-то, к чему можно будет прицепиться. Внезапно заговорила Ло Циньян - заведующая кафедры педагогики и живой кошмар большинства студентов. Те, кто сдавал ей зачет выше тройки, устраивали празднования. Насколько Ванцзи знал, Вэй Усянь был единственным, кто получил у нее автомат. - Мы слишком много говорим о Вэй Усяне. Да, он тот еще раздолбай, а кто из студентов нет? Возьми любого – найдется изъян, если начать искать, – она метнула почти убийственный взгляд на стену позади ректора, где красовались многочисленные фотографии выпускников, - Я хочу обратить внимание на другое. Кто-то передал информацию по поводу Вэй Усяня в ректорат с вполне конкретной целью. Что вам сказали конкретно, ректор Лань? Ванцзи слегка поклонился ей, понимая, что больше никак не сможет выразить ту огромную благодарность, что он испытывал. Девушка коротко кивнула ему. Даже если Вэй Усянь невыносимо достал ее на парах, она не могла не признать, что его репутация была далеко не такой плохой, какой ее попытались выставить. - Некий студент предоставил в ректорат видеозаписи и фотографии, на которых Вэй Усянь замечен в непотребном поведении, - начал ректор, ожидая, пока Сичень откроет нужные файлы на ноутбуке. - Кто же этот студент, что так печется о моральном облике своего коллеги по обучению больше, чем о своем? – от тона, которым это произнесла Вэнь Цин с кафедры естественных наук, у самого Ванцзи чуть не открылась язва. Не то что бы он был с ней хорошо знаком, они изредка пересекались на педсоветах, но не более. Сейчас же она сидела, скрестив руки на груди, и по большей части молчала. Ей нечего было сказать о нем ни хорошего, ни плохого, она пересекалась с ним достаточно мало. Студент как студент. Активничал там, устраивал бедлам сям. - Мы бы хотели оставить его анонимным, дабы избежать предвзятости, - взгляд Сиченя, направленный Ванцзи в глаза, был весьма красноречив. Они с братом знали друг друга достаточно хорошо, чтобы в этой фразе он мог прочесть четкое «Ты был прав». Что ж, кажется, независимо от результатов этого собрания, один из студентов будет должен подготовиться к зачету просто идеально. На экране появились скриншоты из видео, и, о, конечно же он выбрал самые двусмысленные из двусмысленных. Остальные преподаватели смотрели на них без особого интереса. Ванцзи же внутренне ликовал. Да, это конечно же был он, возраст, фигура, изгибы плеч и рук. Но был один нюанс. Ни на одном из кадров не было лица. Только нижняя часть лица, улыбающиеся губы, тонкая бледная шея, вырез на груди. Пальцы сжали колено, потому что на мгновение стало жарко. Очень жарко. - Ну и что? Не вижу здесь лица. Это может быть кто угодно, - Минцзюэ поднял одну бровь, высказывая мысли Ванцзи. - Это не все, - Цижэнь нажал пальцем на пробел и началась запись того самого прямого эфира. «Вэй Усянь, я сейчас снесу эту чертову дверь, если ты ее не откроешь!». Плашка, что эфир завершен. Все резко посмотрели на Ваньиня, который аж вспыхнул от злости. Ванцзи подавил смутное желание придвинуть ему под руку сборник правил, даже на мгновение захотелось посмотреть, как эта книжка встретится с экраном ноутбука. - Так, и что это доказывает? Что я могу орать на своего брата? Ни для кого не секрет, что мы не образец братской любви. Это все еще не доказывает, что это он. Вэй Усянь живет не в частных хоромах. - Эфир завершился ровно тогда, когда прозвучали эти слова. Было бы странно решить, что это совпадение, - подал голос Гуаньшань, и Лань Чжань действительно пожалел, что не подвинул эту чертову книгу. Потому что Ваньинь подорвался так, что стул отлетел к стене и упал с грохотом, воздух рядом с ним аж наэлектризовался, - тем более, что Вы провели с братом достаточно времени, чтобы точно узнавать внешний вид друг друга даже если лица не видно. - Даже если это он, и что? Не вижу здесь ничего действительно непотребного, - Ло Циньян пожала плечами, - такой вид контента существует. Создается с целью помочь другим людям успокоиться. Цель весьма благая, преступлением не является, непотребного смысла в себе не несет. - Зато весьма быстро сексуализируется и может создать неправильно впечатление. - Тогда давайте запретим продавать огурцы и чипсы Принглз, - Вэнь Цин закатила глаза, очевидно, что ей этот цирк надоел еще больше, чем самому Ванцзи, - если мы начнем смотреть с такой точки зрения, то запретить нужно вообще все. - Госпожа Вэнь… - Профессор Цзинь, - поднялась преподаватель Ло и хлопнула по столу, - мы достаточно посмотрели, и лично я увидела, что кому-то очень хотелось, чтобы Вэй Усяня отчислили. Тут несколько фотографий, где он одет, исподнего не показывает. На том небольшом отрезке все, что он делает, это тряпку выжимает. Мое слово – отчисления он не заслужил. Честь университета не порочил. Хлопок двери, кажется, осел пылью на головах всех оставшихся. Цзян Ваньинь прожигал взглядом Гуаньшаня, который прятался за веером, Минцзюэ с интересом поглядывал вслед ушедшей преподавательнице, а Вэнь Цин скучающе разглядывала маникюр. - Ректор Лань? – Сичень прервал тишину, но Цижень поднял ладонь, останавливая его. - На основании всего, что было сказано и услышано, я принимаю решение, - кажется, Ванцзи снова услышал скрип зубов. Или это скрипело сердце? – что принятие решения об отчислении было поспешным. Вэй Усянь будет восстановлен и вновь допущен до занятий. - Благодарю, ректор, - Ванцзи поклонился не так глубоко, как должен был. Этой ситуации вообще не должно было происходить. Это ошибка, которую он будет припоминать дяде еще очень долго. Потому что он заинтересованное лицо. Да. Ваньинь хмыкнул и поднялся быстрее, чем следовало бы. Гуаньшаню стоит быть поосторожнее в ближайшее время. Особенно в библиотеке, где книг очень много. - Можете быть свободны.

***

- Вэй Усянь, - Лань Ванцзи поднял глаза, оторвавшись от журнала, чтобы увидеть буквально лучащегося студента, занявшего свое законное место на третьем ряду. Кажется, он даже слегка подрагивал от накопившейся за время отстранения энергии. Окружавшая его компания юных дарований, возликовавшая от возвращения их любимого сокурсника, словно воспряла духом. Даже Цзинь Лин смотрел на доску с гораздо большим интересом, чем обычно. - Присутствует и готов к обучению, профессор Лань! - На сегодняшней практике подробно разберем период становления Великой Империи Мин. Я надеюсь, все готовы к сегодняшнему занятию. И, конечно, Вэй Усянь был готов, поглаживая лежавшую перед собой синюю папку.

***

- Профессор Лань, - в опустевшем кабинете остались только двое. Лань Ванцзи, сидевший за преподавательским столом, держал перед собой открытый журнал. Вэй Усянь, уперевшийся обеими руками в стол, продолжал сиять. В этот раз он сражался в словесной баталии в два раза сильнее обычного, словно целая неделя отсутствия была для него настоящей пыткой. Впрочем, Лань Ванцзи вряд ли представлял, насколько это было правдой. - Да, Вэй Ин? – имя приятно прокатилось по языку. Улыбка молодого человека стала в два раза шире. - Профессор Лань, - шепотом, тем самым шепотом, повторил Вэй Усянь, заставив своего преподавателя вздрогнуть. Ну конечно же он догадался. И, судя по всему, решил этим воспользоваться, - мне кажется, что за эту дискуссию я тоже должен получить награду. - Какую же награду хочет Вэй Ин? – обойдя преподавательский стол, этот невозможный Вэй Ин склонился над самым ухом. Человек, с которого только что сняли все обвинения в непристойности, кажется, решил, что раз он пострадал от этого обвинения, то сделает все, чтобы хотя бы было, за что страдать. Сжав пальцы на колене, Ванцзи внутренне уговаривал себя не сорваться. Хотя бы не тогда, когда дверь кабинета очевидно не заперта. - Почему бы не разрешить мне называть Вас по имени? Лань Ванцзи. Лань Чжань, - выдох в самое ухо, от которого по спине спустилась волна мурашек. Это был удар ниже пояса. - Ты сам это сказал, - дернув за кое-как затянутый галстук, Лань Чжань склонил голову Вэй Усяня к себе и прикоснулся к губам. Хорошо, что весь преподавательский состав вообще не туда смотрел, когда показывали скриншоты. Потому что, очевидно, эти губы были весьма порочны. И мягкие, и очень вкусные. Эти волосы были буквально созданы для того, чтобы сгребать их на затылке, не давая отстраниться от себя.   - Ты мне нравишься. Мне нравится беседовать с тобой, узнавать новое с тобой, разбираться в древности с тобой, - непривычно было видеть такое серьезное выражение лица у Вэй Ина. То, с какой силой он цеплялся за ткань пиджака на его плече, как уткнулся лбом в его лоб, смотрел глубоко, долго. От этого взгляда в груди завязывался узел, - и я бы действительно хотел и дальше говорить с тобой, слушать тебя не только на парах, но и на лекциях, и в парке, и дома, и, возможно, в своей постели, и чтобы ты носил на руке эту дурацкую резинку с кроликом, потому что я уверен, что она тебе подойдет, и у меня уже заготовлено целое эссе на эту тему, я серьезно, оно лежит у меня в столе… - короткое прикосновение к губам остановило новый виток этого нервного потока слов. - Ты мне нравишься, Вэй Ин. Я хотел бы узнавать новое с тобой. Дискутировать с тобой. Носить эту резинку с кроликом на руке. Чтобы ты был моим в парке, дома, за завтраком, обедом, и ужином. - Лань Чжань, - выдох на ухо. Кабинет все еще не заперт. Горячие губы на его шее. Дыхание на мочке его уха. Сильные бедра на его ногах. Незапертый кабинет. Дурацкая резинка с кроликом, едва держащаяся на кончике хвоста. Пальцы, касающиеся его спины под пиджаком. Болезненно упирающийся в ткань брюк член, - позволь мне позаботиться о тебе. Нежная кожа под его пальцами, такая мягкая, до одури мягкая. Аромат этого парфюма, который окутывал свежестью горного воздуха, когда дышать становится тяжело. Влажное прикосновение языка к мочке горящего уха, сопровождаемое донельзя похабным шепотом. Звон расстегиваемой пряжки ремня и шорох ткани с влажным пятном. - Господин Лань, Лань Чжань, неужели мои старания настолько тебе понравились? Может, мне стоит заниматься еще усерднее? – шепот сорвался на тихий стон, когда ладонь, обхватившая член, двинулась. Эти стоны только для него, для его личного прослушивания. - Лань Чжань, ах, если бы я знал, что нужно всего лишь прошептать твое имя, я бы сделал это еще на первом курсе! - Бесстыдник! – хитрая улыбка, которую можно сцеловать, забрать, присвоить себе. Рваным движением он заканчивает, заглушая стон, едва не отразившийся эхом в пустой аудитории. Вэй Ин сполз по нему, слегка оглушенный, все еще улыбающийся, устроился между ног. Что-то забренчало. Убирая за ухо выбившуюся прядь волос одной рукой, второй он поигрывал ключами от кабинета. - Кажется, кто-то запер нас внутри, - прошептал он, коснувшись щекой ткани его нижнего белья, под которой подергивался от нетерпения налившийся кровью член. - Вэй Ин, - пальцы зарылись в волосы, слегка двинули голову, заставив прижаться сильнее, ближе. Горячий рот, господи, этот длинный неуемный язык, скользивший по головке. Ванцзи ненавидел мукбанг,  но эти звуки, издаваемые Вэй Ином, всасывающим его член, не выдерживали никакого сравнения. Пошлые, хлюпающие, ненамеренные, но возбуждающие все сильнее. - Он такой большой, я даже не мог представить, что он будет таким, - Вэй Ин представлял его. Не давая возможности даже отдышаться, он вогнал член глубже, сильнее, вслушиваясь в эту музыку заглушенных стонов и всхлипов, ловя дрожь от этой поглаживающей его яички ладони с дурацкой резинкой. Усянь дернулся и закашлялся, когда Лань Чжань кончил с тихим стоном прямо в горло. Дрожали колени, перед глазами летали мушки. Влажные чуть опухшие губы стали еще мягче, еще податливее для поцелуя. - Мне кажется, ты слишком перевозбужден, Лань Чжань, - Вэй Усянь, устроившись на его коленях с все еще спущенными штанами и бельем, лениво перебирал пряди волос, выбившихся из гладкого хвоста, - тебе точно нужно расслабиться. Тебе точно необходим сеанс АСМР-терапии. Исключительно приватный. Ванцзи глубоко вдохнул на раз. Задержал дыхание. Выдохнул на два. Ему действительно было необходимо расслабиться, следуя пути АСМР.