Теория столкновения

Осенний семестр в MIT обещал быть скучным ровно до тех пор, пока на кафедру криминальной психологии не пришёл Харли Кинер. Ему было всего двадцать четыре — на три года старше некоторых магистрантов. Светлые волосы, падающие на лоб, дьявольская ямочка на подбородке и вечные свитера с высоким воротом, которые он носил поверх расстёгнутой рубашки. Голос — низкий, чуть хрипловатый, словно он только что проснулся или курил всю ночь (хотя он не курил). Харли был вежлив, тактичен, ставил автоматы за хорошие доклады и никогда не повышал голос. Студентки вздыхали, парни уважали. Идеальный профессор. Питер Паркер, двадцать один год, пятый курс, местная легенда и «самое сексуальное существо университета» по версии подпольного студенческого чата, думал иначе. — Слишком правильный, — сказал он своей соседке, кивая на Харли, который поправлял очки на носу во время лекции. — Такие либо импотенты, либо извращенцы, которые трахаются как звери, когда никто не видит. — Ты ненормальный, Паркер, — закатила глаза Гвен. Питер усмехнулся и уставился на профессора в упор. Темно-карие глаза, горящие наглым интересом. Он решил: «Ты мой».

***

Случай выпал на Хэллоуин. Студенческая вечеринка в «Гарден-баре» была шумной, пьяной и разнузданной. Питер пришёл в обычной чёрной футболке — ему не нужен был костюм, чтобы привлекать внимание. Широкие плечи, узкая талия, рельефные предплечья, которые он не скрывал, закатив рукава. Он заметил Харли в углу. Профессор был один. Он пил виски — не коктейли, а чистый виски, один за одним. Его идеальная причёска растрепалась, на щеках горел нездоровый румянец. Питер подошёл ближе и услышал, как Харли бормочет в телефон: — ...Нет, Линдси, я не злюсь. Просто... ты права. Я скучный. Я даже на вечеринке сижу с книгой... Да, иди к нему... Он сбросил звонок и уставился в стакан. Питер сел рядом, бесцеремонно отодвинув чью-то сумку. — Профессор Кинер, вы ли это? Я думал, вы проверяете контрольные по субботам. Харли поднял мутные глаза. Попытался улыбнуться, но вышло криво. — Паркер. Ты... ты хороший студент. Иди отсюда. Здесь не на что смотреть. — Наоборот, — Питер подвинулся ближе, его бедро коснулось бедра Харли. — Есть на что. Вы выглядите так, будто вам нужен кто-то, кто скажет, что вы не скучный. — Меня бросили, — вырвалось у Харли. Он допил виски и заказал ещё. — Сказала, что я «робот». Что у меня нет страсти. — Он горько рассмеялся. — Страсть, блядь. Питер накрыл его ладонь своей. Кожа Харли была горячей. — А она права? — Нет. — Харли посмотрел на него. В его глазах плескалась тоска и злость. — Я просто... не показываю это. Всем. — Покажи мне, — шепнул Питер, наклоняясь к самому уху. — Покажи мне свою страсть! Харли не помнил, как они оказались в подсобке за баром. Только виски, пульсирующий в висках, и горячие руки Питера, которые уже тянули его свитер. — Стой... — выдохнул Харли, но его язык заплетался. — Ты мой студент. Это неправильно... — Заткнись, — Питер толкнул его к стене и прижался всем телом. — Сейчас я не студент. Я просто парень, который хочет разбудить в тебе страсть! Поцелуй был жестким, требовательным. Питер кусал его губы, вжимался бёдрами, и Харли почувствовал, как его собственный член твердеет, упираясь в живот Питера. — Ох, черт... — Харли запустил пальцы в волосы Питера, не в силах оттолкнуть. — Питер... — Молчи! Просто чувствуй. Но в этот раз Харли, даже пьяный, взял инициативу. Он развернул Питера лицом к стене, спустил его джинсы и боксеры до колен. Питер вскрикнул от резкого холода на разгорячённой коже. — Профессор? — в голосе Питера проскользнула нотка удивления, смешанная с возбуждением. — Ты хотел страсти, — хрипло сказал Харли, доставая из кармана куртки маленький тюбик — когда он успел его взять? — и смазывая пальцы. — Получи! Первый палец вошёл в Питера легко — тот был расслаблен и явно не новичок. Питер задохнулся, вцепившись ногтями в стену. — Чёрт, профессор... — выдохнул он. — Расслабься, — Харли добавил второй палец, растягивая его. Питер застонал — низко, гортанно, почти жалобно. Харли прижался грудью к его спине, кусая плечо через тонкую ткань футболки. — Ты уже мокрый, Паркер. А говорил, что я скучный. — Ты... ты не скучный, — простонал Питер, подаваясь назад на пальцах. — Хватит, профессор. Я хочу тебя внутри! Харли убрал пальцы, натянул презерватив, смазал себя и вошёл одним резким толчком. Питер вскрикнул — от боли, от наслаждения, от всего сразу. Харли был большим, длинным, и каждое движение задевало что-то глубоко внутри, отчего перед глазами Питера плыли жёлтые круги. — Вот так, — Харли двигался медленно, но глубоко, вбиваясь в него с размеренной жестокостью. — Вот моя страсть. Слышишь, как ты стонешь? А говорил, что я робот. Питер не мог ответить. Он кончил через пять минут — быстро, грязно, оставляя мокрые пятна на стене. Харли кончил следом, сдавленно матерясь ему в шею, и замер, тяжело дыша. Молчание. Только звук капающей воды где-то в трубах. Харли отстранился, привёл себя в порядок. Питер повернулся, хотел что-то сказать, но Харли уже вышел, даже не попрощавшись. Питер сполз по стене на корточки, обхватив голову руками. Виски у Харли прошли. А у Питера осталась только пустота и жгучее осознание: - «Это был лучший секс в моей жизни. И я влюбился в этого засранца-профессора».

***

С понедельника Харли стал другим. Он заходил в аудиторию за минуту до звонка и уходил через секунду после. Не смотрел в сторону третьего ряда, где всегда сидел Питер. На вопросы отвечал односложно, не поднимая глаз. Питер сначала пытался подойти — останавливал в коридоре, писал в университетском чате. Харли блокировал его везде. Даже сменил маршрут от парковки до кафедры, чтобы не пересекаться. — Ты трус, Кинер, — сказал Питер однажды, перегородив ему выход из туалета на втором этаже. — Отойди, Паркер, — голос Харли дрожал. — Это было ошибкой. Я был пьян. — Ошибкой? — Питер усмехнулся, но глаза были злыми. — Ты кончал в меня так, будто умирал. И сейчас у тебя зрачки расширяются, когда я рядом. Не ври. — Ты студент. Мне за это увольнение. — И тебя это остановило в прошлую пятницу? Харли выскользнул, оставив Питера одного в коридоре. Питер стиснул зубы. Три дня он терпел. На четвертый его терпение лопнуло. Вечер четверга. Харли сидел в своём кабинете на третьем этаже, проверяя эссе, хотя строчки плыли перед глазами. Он не спал четвёртую ночь подряд. Каждый раз, закрывая глаза, он видел наглое лицо Питера, его тело, слышал шепот: «Покажи мне страсть». В дверь постучали. Два коротких, резких удара, и она открылась — Питер даже не ждал ответа. — Как ты вошёл? — Харли вскочил, захлопывая ноутбук. — Здесь пропускная система! — У тебя сломана ручка, Кинер. Я сказал охране, что я староста и несу курсовые. Питер захлопнул дверь за собой. Повернул замок. Ключ звякнул, упав в карман его джинсов. — Ты не имеешь права, — Харли попятился к окну, упёрся в подоконник. — Уходи. Я вызову охрану. — Вызывай. — Питер медленно пошёл на него, как хищник. — Позвони и скажи: «Здравствуйте, я профессор Кинер, и я хочу выгнать парня, которого трахнул в подсобке, потому что я влюблен в него и боюсь своих чувств». Харли побледнел, потом покраснел. — Я не... я не влюблён. — Посмотри на меня. — Питер подошёл вплотную. Харли смотрел в пол. — Посмотри, сука! Сильная рука схватила его за подбородок, заставляя поднять голову. Питер был всего на пару сантиметров ниже, но сейчас казался огромным. Его глаза горели. — Ты дрожишь, — сказал Питер. — Не от страха. От желания. Я вижу твои стояки на лекциях, когда я надеваю обтягивающие джинсы. Ты думаешь, я не замечаю? — Это не... — прошептал Харли. — Заткнись. — Питер прижался к нему, бедро вклинилось между ног Харли. Тот замер, чувствуя, как его член твердеет под тканью брюк. — Ты не можешь от меня сбежать. Я тоже не спал четыре ночи. Я хочу тебя так, что готов выломать эту дверь, привязать себя к стулу и умолять тебя трахнуть меня, пока ты не признаешь, что я тебе нужен! Харли судорожно вздохнул. — Ты... ты псих! — Твой псих. — Питер поцеловал его — грубо, собственнически, с языком и зубами. Харли застонал ему в рот, пальцы вцепились в воротник футболки Питера. — Скажи, что хочешь меня. — Я не могу... — Скажи, — Питер расстегнул его брюки, рука скользнула внутрь, сжала твёрдый член Харли. Тот выгнулся дугой. — Или я остановлюсь прямо сейчас и уйду. Навсегда. Пауза. Тишина, прерываемая только хриплым дыханием. — Я хочу тебя, — прошептал Харли, и слёзы навернулись на глаза от бессилия и облегчения. — Чёрт возьми, Питер, я хочу тебя. Каждую секунду. Я влюблен в тебя, доволен? Питер усмехнулся — мягко, почти нежно. — Наконец-то.

***

Харли не стал медлить. Он развернул Питера, толкнул его грудью на письменный стол. Документы, ручки, кружка с кофе — всё полетело на пол. Питер вскрикнул, но Харли уже стягивал с него джинсы и боксеры, открывая бледную кожу. — Как хочешь? — прошептал Харли, проводя языком по шее Питера. — Быстро и грязно? Или медленно, чтобы ты запомнил каждую секунду? — Быстро, — выдохнул Питер. — Пожалуйста. Я больше не выдержу! Харли достал из ящика стола (он готовился?) презерватив и маленькую упаковку лубриканта. Питер с удивлением подумал: «Он ждал меня». От этого стало еще жарче. — Подвинься, — Харли нанёс смазку на пальцы и проник в Питера — два пальца сразу. Тот зашипел, но не от боли, а от резкого удовольствия. — Ты уже расслаблен. Ждал меня? — Заткнись и делай, — простонал Питер. Харли надел презерватив, смазал себя и вошёл — медленно, но вбиваясь до основания. Питер закричал, вцепившись в край стола. Стол жалобно скрипнул, сдвинувшись на несколько сантиметров. — Тише, — прошептал Харли, начиная двигаться. — Нас услышат. — Тогда... трахни меня... так, чтобы я не мог... кричать, — выдохнул Питер. Харли прижал ладонь ко рту Питера и ускорился. Теперь каждое движение было резким, глубоким, доходящим до предела. Питер стонал в ладонь, тело выгибалось, пот капал со лба на разбросанные курсовые. — Ты чувствуешь? — Харли тяжело дышал, его член пульсировал внутри. — Ты сжимаешь меня так, будто боишься отпустить. — Не отпущу, — прохрипел Питер. Харли убрал руку со рта, перевернул Питера на спину прямо на столе, задрал его ноги себе на плечи и вошёл снова, под другим углом. Питер застонал — громко, отчаянно, когда Харли попал в простату. — Вот здесь? — Харли ударил снова, целясь именно туда. — Здесь тебе нравится? — Да-да-да, — забормотал Питер, хватая воздух ртом. — Не останавливайся, Харли, пожалуйста, не останавливайся! Харли ускорился до предела. Теперь это был не секс, а какая-то дикая, первобытная погоня за оргазмом. Стол гремел, подпрыгивая. Книги падали с полок. Питер кончил первым — с криком, выгибаясь, заливая собственный живот и грудь. Сокращения его ануса потянули за собой Харли, и тот кончил следом, уткнувшись лицом в плечо Питера, сдавленно матерясь. Мир замер. Только стук сердец и тяжелое дыхание. Харли вытащил, аккуратно снял презерватив, завязал и бросил в мусорную корзину. Потом достал из ящика влажные салфетки — будто предвидел всё — и принялся вытирать Питера. — Ты всегда держишь в столе всё это? — хрипло спросил Питер, не открывая глаз. — С тех пор как встретил тебя, — спокойно ответил Харли. — Догадывался, что рано или поздно тебя придется трахать на рабочем месте. Питер открыл глаза, посмотрел в потолок и вдруг рассмеялся — горько, но свободно. — Я отчисляюсь. — Я знаю. — Нет, правда. Завтра же напишу декатлон. — Я знаю, — повторил Харли, помогая Питеру сесть. Поцеловал в уголок губ, стёр капельку спермы с его живота. — А через месяц переедешь ко мне. — Наглый, самоуверенный профессор... — Который тебя трахнул так, что ты забыл своё имя? Да, это я! Питер покачал головой, но улыбнулся.

***

Питер вышел из кабинета через двадцать минут — поправив футболку, расчесав волосы и с видом человека, который только что выиграл Оскар. В коридоре ему встретилась лаборантка. — Мистер Паркер, вы чего-то хотели от профессора? — Да, — улыбнулся Питер своей лучшей улыбкой. — Взял у него кое-что. Долгосрочно. Он ушёл, оставив дверь приоткрытой. Харли просидел в кабинете до полуночи. Написал заявление об уходе по собственному желанию. А утром подал его декану со словами: «Семейные обстоятельства». Через три недели Питер собрал чемодан и из общежития переехал в квартиру Харли — двухкомнатную в Бруклине, с балконом и вечно работающим кондиционером. Харли встретил его в одних боксерах, с пиццей в руках и идиотской улыбкой. — Студент, добро пожаловать домой. — Я больше не студент, — Питер поставил чемодан и обнял его. — Теперь просто твой парень. — Звучит лучше любой научной степени. Они живут вместе уже полгода. Харли открыл частную практику психолога, Питер защитил диплом и теперь работает в техстартапе. По ночам они всё ещё трахаются как в первую встречу — дико, жадно и с чувством, что это никогда не надоест. А на тумбочке у Харли стоит рамка. В ней не фото. Там лежит записка, которую Питер оставил в кабинете после того самого вечера: «Если ты читаешь это — ты мой. Навсегда. П.П.» Харли перечитывает её каждое утро. И улыбается.