Альфа поневоле

«Идентификатор объекта: 10.07-бета

Общее состояние: удовлетворительное

Ушиб мягких тканей в затылочной зоне

Когнитивные функции: не нарушены

Эмоциональный фон: умеренно-стабильный

Статус: наблюдение»

Выписка из материалов отчёта

13.10.2080 г.

      Сквозь темноту пробивается вспышка света. Затем ещё одна, ярче и ближе предыдущей.              — Доброе утро! Текущее время семь часов тридцать минут. Пора готовиться к утреннему обходу. — Почти нараспев над головой разливается приятный женский голос.              — Бёль, опять ты на пульт улеглась, — бормочет сквозь дрёму Сан и жмурится. Сообщение назойливо повторяется снова и снова, с каждым разом становясь всё громче. Это настораживает, и в сознание внезапно пробивается мысль: — Какой ещё обход?!              Сан резко отрывает голову от подушки и садится. Свесив ноги и коснувшись пальцами холодного пола, он пытается сфокусироваться на помещении, совсем не похожем на его уютную квартиру. Напротив него стол, а за ним, выделяясь белым пятном на светло-персиковом фоне, стоит ещё одна кровать. Чуть повернув голову направо, ловит краем глаза блики на прозрачной перегородке, отделяющей комнату от коридора. А затем, опустив взгляд, с удивлением замечает на себе штаны и футболку, хотя точно помнит, что вчера утром надевал майку.              — Какого чёрта…              Боль в затылке снова напоминает о себе, и пальцы тянутся к голове, нащупывая шишку. Она немного уменьшилась, но притрагиваться к ней всё так же больно. В голову беспорядочно лезут мысли и обрывки воспоминаний. Утро. Завтрак. Затем — провал памяти, запах лекарств и холод перекладины соматографа. Ледяной душ и сопровождающие в белом. «Я сплю. Это просто сон», — рефреном бормочет Сан и, не отрывая рук от шишки, ногтями щипает кожу на ладони.              — Ай!              Из горла вырывается тихий вскрик, а ущипленное место пульсирует и горит. Потирая ладонь и уставившись в одну точку, Сан начинает раскачиваться вперёд-назад, как маятник. Через какое-то время удаётся немного успокоиться, но его не покидает ощущение, что он забыл о чём-то очень важном. Сан, напрягая память, мысленно воспроизводит утро прошедшего дня: та же квартира, предметы, запахи… Чтобы найти недостающее воспоминание, он пытается сосредоточиться на звуках, но ничего не выходит. Голова начинает болеть от перенапряжения.              — Доброе утро! Как себя чувствуете? — чей-то равнодушный голос выводит из транса. Сан оборачивается на звук и видит двоих в белом. Один предусмотрительно стоит у медленно задвигающейся двери, а другой с папкой в руке неторопливо направляется к нему. «Где-то я уже видел эти рожи, — думает Сан, всматриваясь в подозрительно знакомые черты и снова прокручивая в голове последние события. — Точно! Это они кинули меня за перегородкой».              — Ублюдки! — игнорируя боль в затылке, он неожиданно срывается с места и бросается к приближающемуся «белому халату», почти схватив его за ворот. Папка резко шлёпается на пол, а протянутую руку перехватывают за запястье и мгновенно заламывают за спину. — Пусти, тварь!              — Предупреждаю: любые формы агрессии запрещены, — в ровном голосе сотрудника звучит угроза. — Вы же не хотите оказаться в блоке интенсивного наблюдения?              — Пошёл ты! — не скрывая злости, дерзит Сан в ответ и чувствует, что руку заламывают выше. Одновременно с этим его толкают к кровати и, придерживая за шею, вдавливают лицом в матрас. «А он сильный, гад», — подмечает про себя Сан и сдаётся: — Да понял я, понял.              Сотрудник убирает руки и отступает, дожидаясь, пока Сан усядется на кровать. Не переставая следить за ним, наклоняется и поднимает упавшую папку, быстро выпрямляясь и отряхивая её.              — Попробуем ещё раз. — Пролистав несколько страниц и остановившись на одной, он громко и сухо зачитывает информацию: — Итак, объект 10.07-бета, Чхве Сан.              — Объект? — недоумевает Сан, чувствуя, как внутри всё начинает бурлить. — Какой я тебе объект?              — У вас травма головы, вам нельзя волноваться, — игнорируя возмущения, сотрудник щёлкает авторучкой и готовится записывать. — Для уточнения степени тяжести нужно провести диагностику, — заметив, что Сан напряжён, он кивает коллеге через плечо и начинает опрос: — Вас беспокоят головные боли или шум в ушах? Сонливость? Слабость? Тошнота?              На все вопросы Сан отрицательно мотает головой, но такой ответ не устраивает. Поэтому его просят проследить взглядом за ручкой, не поворачивая головы. На первых трёх колебаниях зрачки движутся в унисон с предметом. Но уже на четвёртом Сан чувствует дискомфорт и, прикрыв на пару секунд веки, слышит, как ручка шуршит по бумаге. Он шумно втягивает ртом воздух, когда тощие пальцы сотрудника дотрагиваются до его затылка и аккуратно надавливают на шишку. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки и тут же в бессилии разжимаются. Закончив визуальный осмотр, сотрудник отводит взгляд куда-то в угол комнаты и громко отчитывается невидимому собеседнику:              — Состояние удовлетворительное, динамика положительная. Наблюдаются остаточные симптомы повреждения мягких тканей. Требуется инструментальная диагностика.              «Совсем свихнулись», — думает Сан. Проследив за взглядом сотрудника, он только сейчас замечает камеру наблюдения с непрерывно моргающей красной лампочкой. Стараясь держать себя в руках, решается спросить:              — Меня ваши уже осматривали. Какая ещё диагностика? А остальные где? И зачем камеры?              — Узнаете позже, — перебивает второй сотрудник, молчаливо наблюдающий за происходящим и держащий руку у кармана халата, где по очертаниям угадывается шприц, видимо, с очередной дрянью. — Когда ваше состояние стабилизируется, вам всё объяснят.              — Я и так в порядке, — возражает Сан.              — Реакция вашего тела говорит об обратном, — не унимается сотрудник с папкой. — Ради вашего же блага советуем пройти с нами на обследование. Тяжело вздохнув, Сан нехотя поднимается и подходит к двери. Один из сотрудников достаёт брелок и нажимает кнопку. Раздаётся продолжительный писк, потом щелчок электронного замка, и дверь медленно отъезжает в сторону. Сану жестом показывают на выход, он переступает порог. Сотрудники идут следом, тут же встают по бокам и поддерживают его под локти.       В коридоре, отделённом от остальных помещений той самой перегородкой, которую Сан безуспешно вчера пытался сдвинуть, он чувствует, как снова слабеет и задыхается. Сопровождающие ведут его к двойным дверям. Сан успевает заметить, что комната напротив пуста, хотя в ней горит свет.       — Сектор А. Доступ разрешён, — звучит из оповещателя безэмоциональный голос. За разъезжающимися в разные стороны дверями открывается проход в тускло освещённый технический коридор. Сан пытается оглядеться, но сопровождающие настойчиво поворачивают налево и ведут его до затонированной выдвижной двери с жёлтыми предупреждающими табличками «Магнитное поле» и «Вход без доступа запрещён».              — До конца коридора прямо и направо, — инструктируют его сотрудники.       — Я жить точно буду? — недоверчиво спрашивает Сан сопровождающих, на что те невозмутимо заверяют, что обследование совершенно безвредно. Подозрительно прищурившись, он переступает порог и крепко жмурится от внезапной яркости, ударившей в глаза. Дав себе немного привыкнуть к изменившемуся освещению, обводит взглядом серые бетонные стены. Тапки тяжело шлёпают по облицованному плиткой полу, но для Сана этот звук громче выстрела. В спёртом воздухе пахнет лекарствами и бетонной пылью. Ещё одна дверь с жужжанием открывается, и в проёме появляется очередной «белый халат», жестом приглашающий в свой кабинет.              — Ваш идентификатор? — спрашивает он, искоса поглядывая из-за блестящих линз очков то на Сана, то на чёрный экран лежащего на столе планшета. Сан растерянно пожимает плечами и с немым вопросом таращится на врача.              — 10.07-бета, — подсказывает один из сопровождающих, и они оба покидают кабинет. Врач тотчас вводит комбинацию в планшет, из которого через секунду выплывает трёхмерная уменьшенная модель Сана. Светящаяся фигура медленно вращается в воздухе, показывая поочерёдно то переднюю часть, то боковую, то заднюю. Рядом отображаются возраст, рост, вес и набор слов. И, кажется, что-то на латыни.              Внимательно изучив информацию с планшета, врач проходит вглубь кабинета и отодвигает в сторону ширму. Сан с удивлением разглядывает открывшийся взору аппарат с большим экраном, микрофоном и кучей тянущихся от него датчиков и проводов. Такого он в больнице не видел. В животе начинает неприятно тянуть, а к горлу подкатывает тошнота.              — Проходите сюда и садитесь в кресло, — буднично командует «белый халат», подключая один из проводов к планшету. Заметив попытку Сана стянуть с себя футболку, он реагирует резко: — Не раздевайтесь! Просто приподнимите футболку, я закреплю датчик.              Сан раздражённо цокает языком, но повинуется. Цепляет пальцами ткань и, задрав край футболки, обнажает подтянутый пресс. Врач плотно прижимает к напряжённым мышцам металлический датчик и фиксирует его ремнём на липучке. Ещё один ремень стягивает грудь так туго, что на секунду темнеет в глазах. Сан непроизвольно дёргается и, прикрыв веки, устало откидывается на спинку кресла.              — Снимите обувь и поставьте ноги на платформу, — продолжает командовать «белый халат». Сан, пытаясь поднять ступни, цепляется тапками за платформу, и они с громким шлепком падают на пол. Не обращая внимания на шум, врач продолжает манипуляции: надевает ему манжету на предплечье и какой-то обруч на голову. Проверив, насколько плотно всё прилегает к телу, он оборачивает кончики пальцев ремешками с тянущимися от них проводками. Осмотрев Сана ещё раз и убедившись в том, что все датчики находятся на своих местах, а руки прижаты к подлокотнику, нажимает на кнопку и приближается к микрофону:              — Объект 10.07-бета к диагностике эмоционального фона готов! — громко рапортует он кому-то под размеренное гудение аппарата.              — И долго мне так… торчать? — осторожно интересуется «объект» в надежде, что его быстро отпустят. Развернувшись на стуле, врач прокашливается и, пожав плечами, заверяет Сана:              — Сама диагностика не займёт много времени. Сейчас я зафиксирую ваши показатели в нулевой точке, так что дышите ровно и старайтесь не двигаться.              Сан прикусывает внутреннюю сторону щеки и с шумом выдыхает, стараясь унять пульсацию в сдавленных обручем висках. Боль ненадолго отступает, гул в голове прекращается, а время кажется тягучей субстанцией, замершей на месте.              — Сейчас я задам вам несколько вопросов. Отвечайте честно и не раздумывая. — От голоса врача Сан вздрагивает, но кивает в знак согласия. — Вас зовут Чхве Сан?              — Да.              — Вы родились десятого июля?              — Да! — выпаливает Сан без раздумий, а на языке крутится: «Это что, допрос?» Услышав ответ, врач удовлетворённо кивает и тычет в планшет.              — Хорошо, продолжаем, — ровный голос начинает Сана раздражать. Не отводя глаз от монитора, врач задаёт следующий вопрос: — Опишите своё обычное утро. Что вы чувствуете, когда просыпаетесь, до того, как встанете с постели?              — Обычное утро, как у всех. Чего тут чувствовать? Я… — Сан пытается вспомнить ощущения. — Я встаю, кормлю кошку. Потом завтракаю и иду на работу, — он, хмыкнув, пожимает плечами, но осекается, вспомнив предостережение.              — Если бы вам предложили выбор: провести вечер в одиночестве с книгой или на шумной вечеринке с незнакомыми людьми, что бы вы выбрали?              — Смотря, что за вечеринка. Если норм, то мне всё равно, куда идти.              — Вы предпочитаете контролировать ситуацию или плыть по течению?              «Вот заладил…» — проносится в голове мысль. Но, игнорируя постепенно нарастающее покалывание в затылке, Сан отвечает и на этот вопрос. «Белый халат» спрашивает что-то ещё, не отводя взгляд от монитора и не обращая никакого внимания на увешанный датчиками «объект». Потом уверенно тычет пальцами в планшет, и рядом с ИМО появляются новые плашки с текстом. Быстро пробежав глазами по содержанию, врач сжимает губы в тонкую нить и задаёт новый вопрос:              — Что вы сейчас чувствуете?              Неожиданно для самого себя Сан подскакивает на месте и резко мотает головой. Вонзаясь взглядом во врача, словно пытаясь его испепелить, он чувствует, как к лицу приливает кровь. Пальцы изо всех сил сжимают подлокотники, ногти врезаются в скрипящую от натяжения кожу.              — Что я чувствую? — тихо начинает он прежде, чем голос срывается в яростный рык. — Вы спрашиваете, что я чувствую? Меня вырубили, привезли хрен знает куда, заперли в каком-то… аквариуме, — судорожно хватая губами воздух, делает паузу. — Я… меня привязали к какой-то хрени, как преступника, заставили отвечать на дебильные вопросы. И вы спрашиваете, что я чувствую?! А что, по-вашему, я должен чувствовать?!              Сан тяжело дышит, на висках выступают капельки пота. «Белый халат» молча выслушивает гневную тираду, но никак не реагирует. Под пищание аппарата он суёт руку в карман и пытается что-то там нащупать. Улавливая движения врача, Сан замирает, в голове появляется только одна навязчивая мысль: «Успокойся! Вспомни, чему тебя учил отец».              Глубоко вдохнув, он шевелит правой рукой. Палец проходит по обивке кресла и за другой вычерчивает невидимые линии. Прямую, резко обрывающуюся вниз, потом посередине. Спустя секунду добавляется ещё несколько, завершающих иероглиф «терпение». Дорисовав последнюю черту, Сан медленно выдыхает и расслабленно откидывается на кресло.              — Простите. Обычно… я не злюсь. Продолжайте, пожалуйста.              Вынув руку из кармана, «белый халат» заносит что-то в планшет и, наконец, помогает снять датчики. Освободившись от ремней, стягивавших грудь, Сан облегчённо вздыхает. Не спеша поднявшись с кресла, он неожиданно жмурится и цепляется рукой за спинку кресла — кабинет плывёт перед глазами.              — Вам плохо? — спрашивает врач. В голосе не слышно ни волнения, ни тревоги. — Раньше такое было?              — Н-нет, всё в порядке… — Сан пытается ответить спокойно и ровно, но голос дрожит. — Наверное, это нервы.              Врач, качая головой, подходит к панели на стене и прикладывает к ней ладонь. «Доступ разрешён», — слышится из динамика всё тот же безэмоциональный голос, и большая непрозрачная дверь открывается. Сан, шаркая тапками по полу, пытается на ватных ногах пройти вперёд. «Белый халат» держится чуть в стороне, готовый подстраховать в любой момент.              В помещении темно, и в нос снова ударяет неприятный запах хлорки. Где-то щёлкает выключатель, и Сан видит перед собой огромную машину, похожую на тоннель с передвижной кушеткой.              — Это что, томограф? — интересуется Сан, но его поправляют: перед ним — биоголографический сканер. Врач просит его лечь на кушетку и, засыпая объяснениями с кучей заумных терминов, пихает в руку пульт с огромной кнопкой посередине.              — Нажмите, если почувствуете дискомфорт, — добавляет он и, повернувшись к Сану спиной, показывает кому-то странный жест. В ту же секунду аппарат начинает вибрировать, а кушетка медленно перемещается внутрь тоннеля.              — А я могу сейчас нажать, нет? — перекрикивая шум, спрашивает Сан врача, но тот поспешно скрывается за дверью. Тихо выругавшись, он закрывает глаза и пытается расслабиться. Из-за притуплённой боли в затылке приходится повернуть голову набок. Размеренная вибрация и тихий гул убаюкивают, и Сан с мыслью: «Как же там моя Бёль?..» — плавно проваливается в дремоту.              Некоторое время спустя Сан просыпается от яркой вспышки. Разлепив веки, он снова видит сопровождающих, держащихся на расстоянии. Приблизившись к аппарату, они помогают Сану принять вертикальное положение, пока стоящий у двери «белый халат», поправив очки и прочистив горло, зачитывает вслух информацию с планшета:              — Отчёт по результатам обследования объекта 10.07-бета. Общее состояние: удовлетворительное. Ушиб мягких тканей в затылочной доле. Когнитивные функции: не нарушены, сознание сохранено. Эмоциональный фон: умеренно-стабильный, отмечен высокий уровень самоконтроля. Статус: наблюдение.              — Наблюдение? — устало переспрашивает Сан, потирая пальцами переносицу. — Зачем за мной наблюдать?              — Оценить способность организма к восстановлению и, если необходимо, ускорить этот процесс. А для этого вам нужен полный покой, — подытоживает врач, вручая планшет одному из сотрудников. — Сопроводите объект 10.07-бета в комнату и следуйте моим указаниям.              — Да! — от громких возгласов в унисон по кабинету разносится эхо, от которого у Сана начинается шум в ушах. Сотрудники, подхватив его под локти, помогают подняться и выводят из кабинета.              Через несколько шагов они попадают в полумрак уже знакомого технического коридора. Сану хочется вырваться вперёд, но у сопровождающих крепкая хватка. А ещё у них есть ключ-брелок от прозрачной комнаты-клетки.              Когда сотрудники остаются за порогом его «жилища», Сан второй раз за утро выдыхает с облегчением. На столе уже стоит поднос с дымящейся едой. От запаха пищи сразу сводит желудок. Принюхиваясь, Сан усаживается на кровать и внимательно рассматривает каждую чашку. Рис, миёккук, несколько панчанов… Внутри нарастает тревога, разум усиленно твердит: «Никому не доверяй, ты для них — подопытный». Но громкое урчание живота в тишине отбрасывает все подозрения, и руки сами тянутся к блестящим металлическим палочкам, заманчиво поблескивающим в свете лампы.              — Сейчас я хорошо поем, — тихо приговаривает Сан, раскатывая палочки в ладонях, следуя ритуалу, увиденному как-то у матери, и цепляет ломтик маринованного дайкона. Откусив маленький кусочек, тщательно пережёвывает и глотает. Ложкой набирает немного риса и отправляет в рот с остатками дайкона. «Недурно, — подытоживает он, продолжая трапезу. — Но заправку к рису я бы сменил. Эта какая-то горькая».              Через какое-то время все чашки пустеют. Боль в затылке постепенно притупляется, тело становится ватным. Сан расслабленно растягивается на кровати, подложив руку под голову, и закрывает глаза. Сквозь дремоту проникают шум выдвигающейся двери, чьи-то размеренные шаги, бряцание подноса. Внезапно в нос ударяет смолисто-древесный запах.