Пари на её сердце

Демик проснулся от того, что кто-то настойчиво долбился в дверь его комнаты. Он перевернулся на другой бок, натянул одеяло на голову, но удары не прекращались. — Демик, открывай, я знаю, что ты не спишь! — голос матери был мягким, но непреклонным. — Ты проспишь свою пару! Он взглянул на телефон — 8:07. Через тринадцать минут начиналась первая лекция. Математика. Которая ему была не нужна, потому что он планировал пойти на фармакологию к фармацевтам. Но мать не знала об этом. — Встаю, — хрипло ответил он и сел на кровати. Комната была типичной для парня его возраста — плакаты с анатомией на стенах, разбросанные учебники на столе, гитара в углу, которая собирала пыль уже полгода. На подоконнике стояла кружка с остывшим чаем — вчерашним. Демик поморщился, представив, что сейчас придется пить его, чтобы проснуться, но потом вспомнил, что на кухне есть свежий. Он встал, потянулся — высокий рост давал о себе знать: каждое утро он чувствовал, как хрустят позвонки. Подошел к зеркалу, висящему на дверце шкафа. Коричневые волнистые волосы торчали во все стороны, глаза — карие, с темными кругами под ними — смотрели устало. Он провел рукой по щетине — надо побриться, но времени нет. Пять минут в душе, две минуты на одевание и он уже на кухне, где мать поставила перед ним тарелку с омлетом. — Ты вчера поздно пришел, — она не спрашивала, она утверждала. — Было дело, — Демик отправил в рот кусок омлета. Мать готовила хорошо, но он не чувствовал вкуса — мысли были заняты другим. Вчерашнее пари не выходило из головы. Он лежал ночью и прокручивал варианты. Обычно он действовал по отработанной схеме: появлялся в поле зрения девушки, улыбался, говорил пару комплиментов, делал вид, что ему интересно, и через неделю она уже писала первой. Просто. Как дважды два. Но Эльвира... что-то в ней было другое. Он вспомнил, как она сидела в столовой, не поднимая головы. Как перелистывала страницы. Как не заметила его, когда он проходил мимо. Это было непривычно. Обычно девушки замечали его сразу. Даже те, кто делал вид, что нет, — он чувствовал их взгляды на спине. А эта даже не подняла глаз. — Ты меня слышишь? — голос матери вернул его к реальности. — Что? А, да. Слышу. — Я говорю, твой отец приедет на выходные. Хотел бы с тобой поговорить. Демик поморщился. Отец работал вахтовым методом в Нижневартовске, приезжал раз в месяц, и их разговоры всегда заканчивались одним и тем же: «Ты уже решил, куда пойдешь после колледжа? В больницу? Или в скорую? А может, в частную клинику?» Демик не хотел говорить об этом. Он вообще не хотел говорить с отцом. — Хорошо, — коротко ответил он и допил чай. Он вышел из дома за двадцать минут до начала пары, но не торопился. Дорога до колледжа занимала пятнадцать минут пешком, если идти быстрым шагом. Он шел медленно, разглядывая город, в котором родился и вырос. Волгоград — город, который любят и ненавидят одновременно. Город, где люди живут от зарплаты до зарплаты, где зимы длятся по полгода, где ветер с Волги пронизывает до костей. Но здесь же — лучшие в республике кардиоцентр и онкологический диспансер. Здесь же — его колледж, который он выбрал не потому, что хотел, а потому, что так сложилось. В детстве Демик хотел быть пожарным. Потом — полицейским. Потом — просто кем-то, кто зарабатывает много денег. В одиннадцатом классе, когда нужно было выбирать, он зашел в кабинет профориентации, закрыл глаза и ткнул пальцем в список. Выпал медицинский. Он не пожалел. Медицина оказалась интересной, хотя и сложной. Но Демик был упрямым — если начинал что-то, то доводил до конца. У входа в колледж его уже ждали. Руслан курил у крыльца, Азат пил кофе из автомата, Айвар что-то рассказывал, активно жестикулируя. Завидев Демика, они заулыбались. — Король явился, — протянул Азат. — Мы уж думали, ты решил прогулять первый день охоты. — Не дождешься, — Демик хлопнул друга по плечу. — Что по расписанию фармацевтов? — У них первая пара — фармакология, в 404-м. Препод — Гульфира Чернобыль. Злая, как черт, но если не бесить, то нормальная. — Отлично. А у нас что? — Математика в 104-й, — Руслан усмехнулся. — Но ты же не пойдешь? — Догадливый, — Демик достал телефон, написал сообщение старосте: «Заболел, буду завтра». Староста, Влад, был своим парнем, прикроет. Они зашли в колледж, и Демик сразу почувствовал знакомую атмосферу — запах дезинфекции, который смешивался с ароматами дешевых духов и табака. Коридоры были полны студентов — кто-то бежал на пару, кто-то стоял у стен и болтал, кто-то спал на подоконниках, натянув капюшоны. — Я пошел, — сказал Демик, направляясь к лестнице на второй этаж. — Удачи, охотник, — крикнул Азат ему в спину. — Не забудь — три недели! Демик отмахнулся, не оборачиваясь. Он поднялся на второй этаж, нашел аудиторию 404 и заглянул внутрь через маленькое окошко в двери. Фармацевты уже рассаживались. Преподавательница — женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой и строгим лицом — раскладывала на столе какие-то схемы. Демик заметил свободное место в третьем ряду у окна. И другое место — в первом ряду, ближе к доске. На нем сидела Эльвира. Он узнал ее сразу, хотя видел только со спины. Светлые волосы собраны в низкий хвост, открывая шею. Она сидела прямо, положив перед собой тетрадь и ручку. Рядом с ней — две девушки. Одна с короткой стрижкой, в очках, что-то быстро говорила, вторая — полноватая, с темными косами — слушала и кивала. «Подруги, — отметил Демик. — Придется учитывать». Он открыл дверь и вошел. Несколько голов повернулись к нему — фармацевты узнавали его, хотя он учился на параллельном потоке. Кто-то удивился, кто-то прошептал соседу: «Смотри, Анлиев пришел». Эльвира не обернулась. Она что-то писала в тетради. — Вы к кому, молодой человек? — спросила Гульфира, подозрительно оглядывая Демика. — К вам, — он улыбнулся своей лучшей улыбкой. — Я с лечебного дела, третий курс. Хотел послушать вашу лекцию по фармакологии, говорят, вы лучший преподаватель в колледже. Ложь далась ему легко. Он никогда не слышал о Гульфире, но комплимент сработал — преподавательница чуть смягчилась. — Садитесь, — кивнула она. — Но если будете мешать, выйдете вон. Демик кивнул и направился к месту у окна, в третьем ряду. Он специально не сел рядом с Эльвирой — слишком очевидно. Первое правило: не показывай интерес раньше времени. Он сел, достал телефон (потом скажет, что забыл тетрадь) и украдкой посмотрел на нее. Вблизи она была... не такой, как он ожидал. Демик думал, что увидит забитую девушку с прыщами и в мешковатой одежде. Но Эльвира выглядела....красиво. Светлые волосы, собранные в хвост, были густыми и здоровыми. Ее профиль — аккуратный нос, четкая линия скул, губы, которые она покусывала, когда думала. На ней был бежевый свитер крупной вязки, который сидел свободно, но подчеркивал хрупкость фигуры. На шее — тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном в виде полумесяца. «Ничего особенного, — подумал Демик, но сам себе не поверил. — Просто обычная девушка. Таких тысячи». Лекция началась. Гульфира говорила о фармакокинетике и фармакодинамике, о том, как лекарства всасываются, распределяются, метаболизируются и выводятся. Демик слушал вполуха — он это уже проходил. Вместо этого он наблюдал за Эльвирой. Она писала. Не просто конспектировала — она перерисовывала схемы с доски с удивительной точностью, подписывала каждую стрелку, выделяла ключевые слова разными цветами. Иногда она поднимала руку и задавала вопросы — тихим, спокойным голосом, без суеты. Преподавательница отвечала, и Эльвира кивала, записывала ответ, потом снова слушала. Она не смотрела по сторонам. Не проверяла телефон — он лежал в рюкзаке, судя по всему, выключенный. Не шепталась с подругами. Она просто... училась. Сосредоточенно, вдумчиво, как будто от этого зависела ее жизнь. Демик поймал себя на мысли, что смотрит на нее уже пятнадцать минут. Он отвел взгляд, потер переносицу. «Соберись, — сказал он себе. — Это всего лишь пари. Ты здесь, чтобы выиграть деньги, а не пялиться на нее, как дурак». В конце лекции Гульфира объявила, что на следующей неделе будет контрольная работа по теме. Эльвира что-то быстро записала в дневник, а потом начала собирать вещи. Демик встал, поправил куртку и направился к выходу. Он специально замедлил шаг, чтобы выйти одновременно с ней. В дверях они почти столкнулись — он посторонился, пропуская ее. — Извините, — сказал он, и это прозвучало искренне, хотя он и сам не понял, почему. Эльвира подняла на него глаза. И Демик на мгновение забыл, что хотел сказать. Голубо-зеленые. Как вода в Волге в хороший летний день — когда солнце пробивается сквозь толщу и делает ее прозрачной. В них не было кокетства, вызова или интереса. Только вежливое удивление — чужой парень с лечебного дела извиняется перед ней. И все. — Ничего страшного, — ответила она и вышла в коридор. Ее подруги догнали ее, и они втроем пошли к лестнице, о чем-то переговариваясь. Демик смотрел им вслед, чувствуя странное разочарование. Она не спросила, как его зовут. Не улыбнулась. Не покраснела. Ничего. «Вызов принят», — подумал он и улыбнулся уже по-настоящему.

***

Эльвира не обратила бы внимания на парня в дверях, если бы не одно «но». У него были красивые глаза. Карие, глубокие, с каким-то странным блеском, который она не могла объяснить. И он извинился — просто, без дурацкой ухмылки, которую она привыкла видеть от парней, когда они пытались с ней заговорить. — Эльвира, ты чего? — Лена, ее подруга с короткой стрижкой, тронула ее за плечо. — Ты смотрела на того парня. Это же Анлиев. С лечебного дела. — И что? — Эльвира пожала плечами. — И то, что он популярный. Очень. У него все девушки тащатся. А ты смотрела на него, как на экспонат в музее. — Я просто посмотрела, — ответила Эльвира, спускаясь по лестнице. — Он обычный. — Обычный? — фыркнула вторая подруга, Алия. — Ты, наверное, единственная в этом колледже, кто так считает. Он красавчик, спорить не будешь? — Красота — понятие субъективное, — отрезала Эльвира. — Лучше скажи, ты подготовилась по рецептуре? Завтра практическое. Алия закатила глаза, но спорить не стала. Эльвира всегда так делала — когда разговор переходил на парней или отношения, она переводила тему на учебу. Не потому, что ей было неинтересно. Просто она не знала, что сказать. У нее не было опыта, не было историй, не было даже глупых влюбленностей в школе, о которых можно было бы вспомнить с ностальгией. Она была удобной. Всегда. Хорошая девочка, отличница, которая не доставляет проблем. Мать говорила: «Учись, дочка, парни потом будут». А Эльвира просто жила. Читала книги, училась, ходила в кино с подругами раз в месяц. Ей было хорошо одной. Или она так себе внушала. В столовой они сели за свой обычный стол. Эльвира достала книгу — «Сто лет одиночества» Маркеса, которую начала вчера. Лена и Алия обсуждали нового преподавателя по латыни, но Эльвира не слушала. Она погрузилась в Макондо, в историю семьи Буэндиа, в магию, которая была реальнее повседневности. Она не заметила, что за столом напротив сидит компания парней с лечебного дела. Не заметила, что один из них — тот самый, с карими глазами, — смотрит на нее. Не заметила, как он что-то шепнул своему другу, и тот рассмеялся. Эльвира читала, и это было единственным, что имело значение.

***

Демик не пошел на вторую пару. Вместо этого он сидел в холле на первом этаже и листал ленту в телефоне, но мысли были заняты другим. Она не смотрела на него. Вообще. Даже мельком. Он прошел мимо ее стола в столовой — специально, взяв поднос и направившись к раздаче, которая была рядом с ее местом. Она не подняла головы. Читала какую-то книгу с обложкой, на которой был изображен человек с хвостом. «Что за черт? — думал Демик. — Она слепая? Или притворяется?» Он привык к женскому вниманию. Привык, что на него смотрят. Что ему улыбаются. Что к нему подходят знакомиться. Эльвира же вела себя так, будто его не существовало. И это бесило. Но одновременно — разжигало азарт. — Ну как успехи? — к нему подсел Азат, протягивая стаканчик с кофе. — Пока никак, — признался Демик. — Она меня не замечает. — Серьезно? — Азат удивился. — Ты же Демик Анлиев. Ты всегда заметен. — Видимо, не для всех. Азат хмыкнул. — Знаешь, что я думаю? Она просто строит из себя недотрогу. Это игра. Уверен, через неделю будет бегать за тобой. — Посмотрим, — Демик пожал плечами, но внутри что-то подсказывало: здесь не игра. Она действительно не видит в нем ничего особенного. И это... это было странно. Освежающе. И немного пугающе. Он вспомнил, как ее глаза — голубые с зеленью — смотрели на него в дверях. В них не было интереса. Но не было и отвращения. Просто... пустота. Как на чистый лист бумаги. «Интересно, что на нем можно написать», — подумал Демик и сам удивился своей метафоре. Он не любил читать. Не любил книги, поэзию, всю эту романтическую ерунду. Но почему-то, глядя на Эльвиру, погруженную в чтение, он захотел понять, что она там находит. Что заставляет ее сидеть с книгой, когда вокруг столько интересного? Он решил действовать иначе. Не как обычно. Не улыбки, не комплименты, не попытки заговорить. Для начала — просто оказаться рядом. Наблюдать. Изучать. Понять, чем она дышит. «Три недели, — напомнил он себе. — Всего три недели. А потом — деньги и свобода». Он не знал, что эти три недели изменят его навсегда. --- Вечером Эльвира сидела на подоконнике в общежитии — она жила в комнате с Леной и Алией, втроем, на третьем этаже. За окном темнело, зажигались огни города. Вдалеке виднелась Волга — темная полоса, отделяющая город от леса. — Эльв, ты чего грустишь? — спросила Лена, жуя яблоко. — Я не грущу, — ответила Эльвира, не оборачиваясь. — Я думаю. — О чем? — О том, зачем люди притворяются. Зачем говорят одно, а делают другое. Зачем улыбаются, когда на самом деле хотят плюнуть в лицо. Лена переглянулась с Алией. Иногда Эльвира выдавала такие фразы — слишком взрослые, слишком глубокие для 18 лет. — С тобой все в порядке? — осторожно спросила Алия. — Да. Просто сегодня в колледже... один парень извинился передо мной. И посмотрел так, будто я — загадка, которую он хочет разгадать. — Это тот самый, Анлиев? — оживилась Лена. — Я же говорила, он на тебя смотрел! — Смотрел, — кивнула Эльвира. — Но я не понимаю зачем. Я для него никто. Мы даже не знакомы. — Может, ты ему понравилась? — предположила Алия. — С чего бы ему иначе смотреть? — Не знаю, — Эльвира покачала головой. — Но что-то здесь не так. Она спрыгнула с подоконника, подошла к своей тумбочке и достала маленькую баночку с успокоительным сбором — сама составила рецепт, сама заварила. Фармацевт, что с нее взять. — Ты слишком много думаешь, — сказала Лена. — Может, ему правда интересно? Ты красивая, умная. Почему нет? Эльвира усмехнулась. — Потому что такие, как он, не смотрят на таких, как я. У них другие интересы. Другие девушки. — Ты себя недооцениваешь, — тихо сказала Алия. — Нет, — ответила Эльвира, заваривая чай. — Я просто реалистка. Она пила чай, смотрела на огни города и думала о карих глазах, в которых было что-то странное. Что-то, чего она не могла прочитать. И это беспокоило ее больше, чем хотелось бы признавать. Но она была Эльвирой Сафаровой. Она не влюблялась в парней с первого взгляда. Она не верила в случайности. И уж точно не собиралась становиться чьей-то игрушкой. Даже если у этого «кого-то» были самые красивые глаза, которые она когда-либо видела.