Веселый смех

      Акивили потянулся и громко зевнул, плюхаясь на шелковые простыни и бросив свое пальто проводника на холодный мраморный пол. Должность единственного руководителя «Астрального экспресса» оказалась гораздо более утомительной, чем он предполагал: нужно было следить за немалым количеством пассажиров и к тому же за членами экипажа; ПомПом чуть с ума не сходила от желания обновить вагоны.       Но вишенкой на торте его мигрени стали взрывы.       Этот мерзкий смеющийся Эон решил, что будет забавно добавить взрывоопасный материал в список входящих отправлений «Экспресса», и — бац! — в тележке для доставки образовалась огромная дыра.       Хуже всего было то, что это был лишь один из многочисленных инцидентов, вызванных Эоном Радости. Акивили думал, что червь, превратившийся в эманатора, был худшим из того, с чем им пришлось столкнуться, но становилось очевидно, что Аха просто любил выходить за рамки возможного.       Почему Аха постоянно изводит его и его команду? Акивили вздохнул и потер виски, продолжая размышлять. Может быть, дело в том, что он сам только что стал эоном? Это казалось наиболее правдоподобным объяснением, ведь Аха тоже был молодым эоном. Но это не было до конца логичным, ведь Аха не стал беспокоить Идрилу, которая тоже недавно стала эоном.       С недовольным ворчанием расстегнув первые несколько пуговиц жилета, Акивили начал расслабляться. Какой смысл пытаться рационально объяснить действия безумного божества? Когда он начал расстегивать первые пуговицы рубашки, у входа в комнату раздался знакомый звон хлопушек и смех. Дверь автоматически открылась, впуская непрошеного гостя.       — Ты знаешь, когда лучше не приходить, Шут.       Акивили саркастично закатил глаза в сторону. Эон, которого сейчас назвали шутом, хихикнул.       — Избавь меня от ложной скромности, кондуктор. Я видел тебя и в более худшем состоянии.       Акивили сердито посмотрел на высокого эона:       — Сейчас совсем не время для заигрываний со мной. — Он недовольно подошел к шутнику и ткнул ему пальцем в грудь. — Тебе что надо?       Аха притворно охнул и нахмурился, глядя на невысокое божество, стоявшее перед ними. Правда, наигранной обиде не суждено было долго продержаться на лице Ахи.       — Ты ранишь меня, любовь моя. Я даже снял маску, чтобы увидеть тебя сегодня, в надежде подбодрить! — Аха осторожно сделал шаг навстречу Акивили, протянув руки.       — Если ты так жаждал меня увидеть, то, может, стоило подумать дважды, прежде чем взрывать мой поезд! — Сердито выкрикнул Акивили и зашагал к краю комнаты, где на стене висела карта. — Ты задержал наши планы как минимум на две недели, не говоря уже о том, сколько кредитов нам нужно на ремонт.       — О, но я ничего не мог с собой поделать, Акивили! У меня было слишком много возможностей просто... ничего не делать! Прости, что не смог устоять в этот раз. — Безумный эон притворно надул губы и встал позади Акивили. Тот молча продолжил работу, медленно прикрепляя и открепляя части замысловатой звездной карты на стене.       Им предстояло исследовать множество звездных систем и миров, а также обновить часть рельсов и сообщить местным станциям об обновленных маршрутах в связи с взрывом. Акивили почувствовал, как руки в перчатках обхватывают его талию, прерывая размышления.       — Как бы мне ни нравилось твое увлечение космосом, я бы предпочел, чтобы ты на минутку сосредоточился на мне, дорогой.       Аха шепчет на ухо таким тихим и бархатным голосом, что у Акивили табун мурашек пробежался вдоль спины и остановился около загривка. Акивили убрал руки с доски, вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на него.       — Для начала извинись за то, что ты натворил. Лучше бы это не повторилось снова, иначе, клянусь своим Эонским статусом, ты будешь носить маску до скончания веков, пока не перестанет стучать молот янтарного владыки. — Он подошел ближе и почувствовал чужое дыхание на своих губах. — Я понятно выражаюсь, Аха?       Они оказались лицом к лицу, и Акивили почувствовал, как Аха прижался к нему всем телом. Неестественный ритм нечеловеческого сердца Ахи бился у него в клетке груди. Так не похоже на смертное существо, так музыкально и хаотично, совсем как сам Аха.       — Как насчет того, чтобы я извинился перед тобой как следует, как ты и заслуживаешь, мм?       Их губы были в жалких миллиметрах друг от друга, и Акивили чувствовал, как их лбы соприкасаются. Он поднял голову и встретился взглядом с горящими алыми рубинами, полуприкрытыми и полными вожделения.       — Тебе придется сделать больше, чем просто извиниться. Надеюсь, ты понимаешь, какой ущерб ты на-… — Акивили не успел договорить, потому что его прервали теплые губы. Он моргнул, почувствовал, как теплый язык облизывает его нижнюю губу, и застонал в ответ на поцелуй, когда Аха приоткрыл свои губы. Акивили схватился за лацканы рубашки Ахи, пока его разум захлестывали эмоции.       Так всегда было с этим дураком и их странными отношениями. Аха ухмыльнулся, глядя на их губы, словно прочитав их мысли, а затем провел рукой по спутанным седым волосам и потянул за них. Акивили застонал и прижался к Ахе животом, пытаясь хоть как-то отлипнуть от чужой настойчивости. Но Аха опережает его: отталкивает и падает на кровать рядом, а Акивили тем временем вжался в простынь.       Их губы на мгновение разъединились, чтобы перевести дыхание, и Акивили посмотрел на Аху. Его постоянно меняющиеся волосы были рыжевато-светлыми, а глаза — яркими и опасными. Его ухмылка стала шире, когда он заметила, что Акивили буквально пожирает взглядом. Аха не мог не сказать колкости на этот счет.       — Вам понравилось шоу, кондуктор?       От тона его голоса внизу живота начал затягиваться тягучий узел, и в ответ Акивили обхватил ногами талию другого, надавливая пятками в поясницу, прижимая максимально близко к себе чужое тело.       — Если бы я этого не хотел, тебя бы сейчас здесь не было. Поторопись, если не хочешь, чтобы я вышвырнул тебя с экспресса.       Для убедительности он потерся о пах Ахи своим задом. Радость цокнула языком, положила руки на талию Акивили и приблизилась к его лицу, почти вплотную, на расстоянии в миллиметр от поцелуя.       — Прежде чем мы что-то предпримем, дорогой Акивили, скажи, чего ты хочешь от меня в этот прекрасный вечер?       Акивили на мгновение задумался, собираясь с мыслями. Как и все Эоны, они обладали довольно гибкой физической формой и могли менять ее по своему желанию. Это касалось и выбора половых органов. Или, скорее, того, что они хотели бы видеть у себя между ног. Они оба не раз пользовались этой способностью и получали удовольствие от самых разных форм — мужских, женских, а иногда и от их сочетания. И сегодня Акивили хотел чего-то особенного.       Он схватил руку Ахи, просунул ее между своими раздвинутыми ногами и прижал к собственному влажному пульсирующему лону через брюки.       — Я хочу чувствовать, как ты кончаешь глубоко внутри меня, пока я не наполнюсь, Аха.       На мгновение Аха застыл в изумлении, приподняв брови, но затем его фирменная ухмылка вернулась, а в глазах появился новый голод. Голод, который готов сожрать Акивили без остатка.       — Все, что пожелает мой Эон.       Акивили фыркает, а в следующую секунду чувствует, как острые зубы впиваются в его плечо, и тихо постанывает от резкости. Возможно, на этот раз он позволит этим отметинам остаться. Укусы спускались все ниже и ниже по его телу, оставляя за собой след, похожий на вспышку молнии. В конце концов он почувствовал, как руки Ахи скользнули с его талии к молнии на брюках.       Аха потерся об него в последний раз, после чего одним быстрым движением снял с Акивили брюки и нижнее белье, отбросив лишнее куда-то на пол. Освоение ахнуло от внезапного потока холодного воздуха, обдавшего ее чувствительную и влажную вагину, крепко сжав бедра на чужой талии. Аха снова сосредоточился на нем и тихо усмехнулся.       — Не волнуйся, мой Акивили, я согрею тебя самым лучшим способом.       После этих слов руки Акивили крепче вцепились в простыни, чем раньше. Нос Ахи прошелся от его пупка прямо до его половых губ, становящихся все более влажным от ощущения горячего дыхания, попадающего прямо на складочки. Акивили становился все более нуждающимся, прежде чем заскулить:       — Эоны.. ах! Аха-а, пожалуйста, пожалуйста, просто...       Его желание исполнилось, когда он почувствовали, как теплые губы прильнули к его промежности, а язык проник в его теплые складочки. Акивили громко застонал от ощущения проникновения. Он снова крепко сжал бедра, но на этот раз вокруг головы Ахи. Язык медленно и глубоко ласкал его промежность, вызывая приятную и тупую боль внизу живота. Акивили опустил глаза и увидел горящий взгляд, изучающий его с жадностью.       Акивили тихо застонал, оторвав руки от простыни и крепко схватив Аху за волосы. Радость тихо застонал от удовольствия, и этот звук послал волну вибраций прямо в влажные складочки Акивили. После нескольких долгих ласк, от которых Акивили глубоко застонал, он почувствовал, как палец Ахи коснулся его входа, а сам Аха переключился на бугорок над его половыми губами.       Акивили прикусил нижнюю губу и сжал в руках мягкие волосы Ахи, чувствуя, как чужие пальцы погружаются все глубже. Он сдержал глубокий стон, когда почувствовал, как Аха медленно раздвигает его половые губы, пока вторая рука Эона Радости ласкает клитор кондуктора.       Он раздраженно заворчал из-за медленного темпа и грубо схватил Аху за волосы, на мгновение прервав чужие пальцы внутри.       — Мой дорогой недотепа, поторопись, а то я тебя правда просто вышвырну с экспресса. — нетерпеливо рявкнул Акивили.       Эон тихо посмеялся над чужой угрозой. Аха приподнялся, чтобы обдать горячим дыханием чужой клитор.       — Не забывай, что ради того, о чем ты просил, нужно набраться терпения. В конце концов, я не хочу, чтобы тебе было больно.       Акивили возмущенно фыркнул, собираясь отчитать его еще раз. Он тоже был эоном — вряд ли ему что-то могло угрожать. Но не успел он и слова сказать, как почувствовал, как в его нутро входит третий палец, а Аха наклоняется, чтобы сосать еще усерднее, чем раньше. Акивили застонал, пока Аха продолжал ласкать его клитор языком, одной рукой раздвинув ему ноги, а другой проникнув глубоко внутрь.       Акивили бы на пределе, но Аха полностью оставил его в покое, вытащив пальцы. Акивили недовольно застонал от того, что напряжение спало прямо перед оргазмом. Он посмотрел на Аху и увидел, что тот раздевается. Эон Радости отбросил в сторону свою рубашку, обнажив безупречную кожу, и поспешно начал расстегивать ремень. Акивили сглотнул, увидев, что Аха наконец-то снял боксеры.       Он знал, что сам напросился, но неудивительно, что Аха настоял на том, чтобы растяжка была медленной. Акивили почувствовал, как его ноги начинают мелко дрожать, когда второй эон уложил свой член вдоль своего лобка. Внушительные размеры… Это и правда безумие. Аха пристроился к влагалищу Акивили, крепко обхватив его талию одной рукой. Он посмотрел на Акивили и с улыбкой на лице задал последний вопрос.       — Дорогой, ты правда хочешь, чтобы я это сделал?       — Зачем ты меня об этом спрашиваешь, ты и так знаешь ответ! — Раздраженно взвыл Акивили.       — О, я знаю. Но я хочу услышать это от тебя. — В качестве поощрения он придвинул головку члена ближе к входу в нутро эона.       — Освоение… — Он фырчет, но почти сразу же складывает брови домиком, умоляюще смотря на Аху. — Пожалуйста, Аха, умоляю, просто войди в меня… а-ах! ” — взмолился Акивили, когда Аха вошел в их влажное лоно.       Акивили запрокинул голову от неожиданности и ахнул, почувствовав, как Аха входит в него и попадает прямо в простату.       Его ноги задрожали более очевидно, когда Аха схватил его за бедра и широко раздвинул их, чтобы посмотреть на их слияние. От голодного выражения на их лицах Акивили потянул Аху за волосы к себе, чтобы глубоко поцеловать и лизнуть его в ответ. Они отстранились друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, пока их соединяла ниточка слюны.       — Ты так жаждешь, готов ли ты к большему?— подразнивает Аха своего любовника.       Акивили схватил партнера за спину и обхватил его бедрами, прижав ближе к себе. Их лбы соприкоснулись, а дыхание смешалось. Акивили пристально смотрел в безумные разноцветные глаза, что так и манили к себе. Освоение собралось с мыслями за эту короткую паузу.       — Да, ты мне нужен. Так что поторопись и наполни меня, как я и просил.       Акивили застонал в поцелуй, их зубы ударили друг об друга, и поцелуй стал почти животным. Он прервался, когда тонкая ниточка слюны соединила их разбитые губы, и Аха медленно уложил любовника на простыни. У Акивили была всего секунда передышки, прежде чем он почувствовал, как член Ахи скользит по их чувствительным стенкам, а затем выходит из них, пока только его головка не коснулась его влажных половых губ.       Акивили смог лишь вскрикнуть, когда почувствовал, как весь его член без предупреждения вонзается в его влагалище, и перед глазами у него замелькали искры. Громкий влажный звук, который он издал, остался незамеченным, и Эон ощущал только то, как Аха двигает бедрами, входя и выходя из него.       Акивили ничего не оставалось, кроме как громко стонать и крепко сжимать в руках скомканные простыни, надеясь удержать свой рассудок, пока его грубо трахают на кровати. Пока собственные мысли путаются, а разум застилает пелена от невыносимого удовольствия. Акивили почувствовал, как внутри нарастает жар, когда Аха начал быстро ласкать его клитор большим пальцем. Тело кондуктора выгнулось на кровати, обхватив ногами талию партнера и надавив на поясницу. Когда Эон Радости почувствовал, что вот-вот закончит, Аха наклонился и сильно укусила его в шею.       Эон Освоения широко раскрыл рот в беззвучном крике и почувствовал, как его тело содрогнулось в оргазме. Не отрывая зубов от изгиба шеи Акивили, Аха в последний раз глубоко погрузился в него, а затем застонал и излился в Акивили. Они оба лежали, тяжело дыша и приходя в себя после оргазма. Аха уткнулся лбом в грудь Акивили ища чужое тепло, закрыв глаза и чувствуя, как пот стекает по носу.       — Доволен ли ты, мой Эон? — устало пробормотал Эон Радости.       Кондуктор запустил пальцы в растрепанные рыжие волосы. Укус все еще саднил и должен был пройти через некоторое время. Он приподнял подбородок Ахи и позволил себе слегка улыбнуться.       — Так хорошо мне еще не поклонялись, любовь моя.