Вилльем Ванс

Двадцать три Бар Карла находился в подвале старого здания. Сводчатые потолки, кирпичные стены, приглушённый свет. Воздух пах деревом, виски и чем-то сладким из-за стойки. В будний вечер здесь было пусто — несколько человек у дальней стены, тихие разговоры, бармен за стойкой. Вилльем вошёл не потому, что хотел выпить. Он приехал к Карлу. Он уже сделал шаг в зал, когда взгляд сам собой нашёл фигуру за стойкой. Тот человек. Из отеля. Тёмные волосы, бледная кожа, тени под глазами. Только сейчас на нём была не форма — простая рубашка с закатанными рукавами, джинсы, волосы чуть растрёпаны. Выглядел живее, чем в отеле. Но не открытее. Опять. Опять ты. Почему ты здесь? Почему я не могу отвести взгляд? Вилльем замер. Тело среагировало раньше, чем он успел подумать. Феромоны дёрнулись — резко, болезненно. Член напрягся, напомнил о себе тупой тяжестью. Он сжал челюсти. Я не ожидал увидеть тебя здесь. Не ожидал, что моё тело отреагирует так сильно. Почему? Я не знаю. Но ты здесь. И я не могу уйти. Он заставил себя двинуться дальше. Не к стойке — к столику у стены, откуда можно было наблюдать. Сел. Заказал виски, которое не собирался пить. И смотрел. Леви работал. Аккуратно, точно, без лишних движений. Не улыбался гостям, не пытался казаться приветливым. Просто делал свою работу — и делал её хорошо. Движения отточенные, но не механические. В них чувствовалась усталость — глубокая, давняя, ставшая частью его, как цвет глаз. Ты не смотришь на меня. Почему? Все смотрят. Все чувствуют. А ты — нет. Ты просто наливаешь виски, протираешь бокалы. Как будто меня не существует. Вилльем смотрел, как он наливает виски — янтарная жидкость, точный уровень. Как протирает бокал — круговыми движениями, без спешки. Как поправляет бутылки на полке — ровно, этикетка к этикетке. Каждое движение гипнотизировало. Твои руки. Тонкие запястья, длинные пальцы. Я помню их из отеля. Как ты держал тележку. Как напряг плечи, когда я подошёл ближе. Ты тогда чуть не отступил, но не отступил. А я чуть не схватил тебя. И сейчас хочу. Член ныл. Тяжесть в паху стала постоянной, фоновой. Вилльем сжал бокал сильнее, чем нужно. Стекло холодило пальцы. Мне нужно узнать о тебе всё. Почему ты не реагируешь на мои феромоны. Почему моё тело сходит с ума от одного твоего вида. Почему я сижу здесь и смотрю на тебя, как идиот. Он не выдержал. Встал. Подошёл к стойке. Сел на высокий стул напротив. Леви поднял глаза — на секунду, не больше. Серые. Спокойные. Пустые. — Ты и здесь работаешь? — спросил Вилльем. Голос ровный. Внутри всё кипело. — Подрабатываю. Холодно. Коротко. Без интереса. Даже не спросил, кто я. Даже не сделал вид, что я ему интересен. Просто — подрабатываю. И всё. Как будто я никто. — У тебя спокойный взгляд, — сказал Вилльем тише. Скорее себе. Леви не ответил. Просто продолжил протирать бокал. И это задело сильнее, чем любое оскорбление. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня. Хочу, чтобы ты боялся. Или хотел. Что угодно, только не это равнодушие. Я хочу разбить эту пустоту. Хочу увидеть твой страх, твоё желание, твою боль. Хочу, чтобы ты реагировал. На меня. Только на меня. Вилльем смотрел на его губы — бледные, сухие, без улыбки. Представлял, как целует их. Как прикусывает нижнюю губу, пока не выступит кровь. Как входит в этот рот — глубоко, до горла. Как эти серые глаза наконец перестают быть пустыми. Член стоял. Твёрдый, болезненный, упирался в ширинку. Вилльем чувствовал влагу — смазка выступила, промочила ткань. Я хочу тебя. Не как тело — как добычу. Хочу прижать к стене, вдохнуть твой запах, услышать твой голос — не этот ровный, спокойный. Сломанный. Сбитый. Мой. Но ты не смотришь. Ты протираешь бокал и живёшь своей жизнью, в которой меня нет. Он допил виски одним глотком. Поставил бокал на стойку. Встал. — Передай Карлу, что я заеду завтра. — Передам. Даже не поднял головы. Вилльем вышел на улицу. Ночной воздух обжёг лёгкие — холодный, влажный. Феромоны всё ещё пульсировали. Член всё ещё стоял. Сердце билось слишком часто. Он сел в машину. Не завёл двигатель. Закрыл глаза. Перед внутренним взором — он. Тёмные волосы. Серые глаза. Безразличное лицо. Я узнаю о тебе всё. Где живёшь. С кем спишь. Чего боишься. Я узнаю всё. А потом я приду. И ты не спрячешься. Потому что я не отпущу. Впервые за долгое время внутри что-то шевельнулось. Не пустота. Не пепел. Что-то другое. Живое. Голодное. Он завёл машину и уехал в ночь.