День , когда зло победило нас с тобой

(Повествование ведется от лица Украины!)

Наше время

«Я всё время думаю: как мы дошли до этого? Как мой народ теперь воюет с этим… придурком, который возомнил себя новым Рейхом. Нет, ну его выброс «Киев за три дня» — это было слишком сильно сказано, красивые-то слова. Только вот ситуация как взять СССР за несколько месяцев. А в итоге война уже дольше Великой Отечественной…» Я тяжело вздохнул, пытаясь взять эмоции под контроль. Мне нельзя было поддаваться таким чувствам. Наделаю ещё делов — и ситуация станет ещё хуже. Хотя куда хуже? И так уже полная задница. За окном Верховной Рады взвыла сирена. Она давно стала обычным дневным ритуалом для многих жителей восточной Украины, да и всей страны в целом. Я сам уже перестал реагировать на неё так, как в первые дни. Я стоял у окна, глядя на закат. Уходящее солнце тонуло за горизонт, уступая место ночи и чьим-то ночным кошмарам. Красивый пейзаж. Только я уже давно перестал его чувствовать. Одна усталость. Усталость от войны. От всей этой проклятой жизни, наполненной болью и грустью, будто счастья здесь больше не существует. Медленно развернувшись, я посмотрел на стол, заваленный бумагами и канцелярией. Здесь давно пора навести порядок. Но мой взгляд зацепился за старую фотографию. Бумага уже пожелтела давно и стояла в старой деревянной рамке. На ней мы ещё молодые… по сути, дети. Ещё при жизни Отца. Несмотря на то, что детство у нас было не из лучших, мы были близки. По-настоящему счастливы друг с другом. Посередине стоял высокий, ещё тощий пацан с белыми волосами и голубыми глазами — Россия. Тот самый, которого я сейчас почти не узнаю. Слева — Беларусь в двух косичках, с зелёными глазами и своей вечной попыткой усидеть на двух стульях. А справа… я. Каштановые волосы, беззаботная улыбка идиота и слегка тощий. А ведь я тоже сильно изменился. Покрасился в тёмно-синий, характером изменился, не только же внешне меняться. У ног России, прямо на земле, сидел Казахстан. Черноволосый, с золотыми, к моему удивлению, глазами. Мне всегда казалось, что у всех азиат глаза — как непроглядная тьма. Все мы были в пионерской форме… с этими красными галстуками. Или это были платки? Я уже сам не помню точно. Даже интересно, почему у меня на столе до сих пор стоит эта фотография… И снова накатило. Да почему опять?! Что вообще сегодня на меня нашло? «Почему… Почему вообще всё это происходит?! Эта блядская война словно подменяет меня в моменте. Нет, Украина… забудь. Россия уже не тот. Это лишь агрессор, который решил, что может лезть куда хочет, совать нос в чужие дела, а потом, когда не нравится — решать силой. Ты же независимая страна. Значит, должен защищать своё достоинство, а не нюни распускать!» Я пытался взять себя в руки, но словно сражался сам с собой. Хотя, если честно… мне правда хотелось знать, в какой именно момент мы оба стали не теми. Я опустился в кресло и подпер подбородок ладонью. Взгляд снова вернулся к старенькой фотографии…

***

Прошлое. 19## год, 12 сентября. Время неизвестно. Дело было осенью. Жара августа постепенно отступала, уступая место сентябрьской прохладе. Ещё не было холодно, чтобы ходить в куртках, но учёба уже началась. Вечер выходного дня. Я сидел у себя в комнате и делал домашку. К счастью, её было немного, и она пока не ощущалась как тяжёлый университетский материал. Это потом начнётся мозговой штурм. Заканчивая решать примеры по алгебре, в комнату чуть ли не с двух ног влетел РСФСР. С такой лыбой, будто случилось что-то, от чего должна была вселенная схлопнуться. «Ты чего такой радостный? Или опять пошёл куда-то лазить, не позвав меня, братец?» — спросил я со слабой улыбкой. Если он правда полез без меня, я обижусь. Почему я тут гнию над этой бесполезной домашкой, а он гуляет? Но ответ ждать себя не заставил. РСФСР слегка наклонил голову набок, убрал руки за спину и с театральной паузой сказал, понизив голос: «Да тут такое произошло недавно!» — слегка переведя дыхание «Иду я сегодня по улице, уже темнеть начало. Думаю, надо побыстрее идти, решил сократить маршрут… В итоге бегал от какого-то то ли алкаша, то ли наркомана, то ли сразу от всего. Но было весело. Хотя и страшно». Россию в тот момент можно было описать одним предложением: «быстрые ноги пиздюлей не получают». Я всегда удивлялся, откуда в нём столько смелости. Он даже когда Отец был очень зол, вставал за нас и защищал. Хотя в итоге сам получал больше всех… Но всё равно оставался тем же. Наш разговор прервал звук открывающейся входной двери на первом этаже и злые, недовольные слова. Мы не могли разобрать точно, что там говорилось, но было ясно: Отец вернулся с работы в плохом настроении. Обычно это ничем хорошим не заканчивалось. Может, кому-то влетит просто так, а может, придерётся к мелочи. Обычно он был довольно неплохим отцом, но эти эпизоды… перекрывали всё хорошее, что было раньше. «Плохие воспоминания всегда сильнее отпечатываются на детях. Особенно если они были ярче и чаще хороших. Они ломают психику, меняя человека в другую сторону». Мы молча переглянулись. А потом услышали уже громко и чётко: «РСФСР! ТЫ ОПЯТЬ ЗАБЫЛ УБРАТЬСЯ НА КУХНЕ?!» — это был отец. Явно недоволен. Кажется на кухне до сих пор был беспорядок. РСФСР побледнел на несколько тонов. Обычно такой тон СССР ничего хорошего не предвещал… Он тихо проговорил, явно слегка напуганный: «Чёрт… Я правда забыл… Так заговорился с братьями и сёстрами…» Я его понимал. Сам иногда забывался. Но получал больше всех именно Россия. Он же наследник, старший сын. Значит, должен помогать Отцу и следить за младшими. На нём лежало больше всего обязанностей, и он не всегда успевал. Ему тоже хотелось гулять… А в итоге — как домохозяйка. Я, конечно, тоже помогал по дому, но не в такой степени. Я ведь не главный наследник, спрос с меня был меньше…

***

«Я уже забываю… те деньки, когда мы были по-настоящему близки»