Эгида

      После кафе я сразу же вернулась в штаб. Не успев переступить порог, Доминик подлетел ко мне, заявляя:       — Никакого сбоя не было.       Я недоумённо уставилась на него, не зная, с какого вопроса начать. Доминик метнулся к столу.       — Единственное объяснение — перегрузка системы. Устройство не выдержало мощности, — бормотал он, копошась в бумагах на столе.       Я прошла к мониторам. Не сказать, что я так же подкована, как ребята, но что-то да мыслила. Графики показывали резкие скачки энергии в момент активации, и чем дольше я смотрела, тем меньше мне это нравилось.       — Почему? — брови сошлись к переносице. — Вы же заранее рассчитали параметры. Разве устройство не должно было работать исправно?       Маркус устало выдохнул и потёр глаза, отталкиваясь от подоконника.       — Мы думали над этим несколько часов, пока тебя не было. Единственная зацепка — нестабильность импульса.       Он указал на несколько точек в углу.       — Температура, влажность, возможные электромагнитные помехи — всё в пределах нормы.       Что-то не сходилось. Если бы дело было в калибровке, система дала бы сбой иначе. А перегрев…       Меня будто осенило. Я вспомнила, как команда отца работала с похожим прототипом для дистанционного действия. Тогда они долго не могли понять, что мешает работе, но проблема оказалась слишком неочевидной, чтобы выявить сразу.       — А что насчёт радиуса действия? — я обратилась к Саре. Стажёр всё-таки могла что-то напутать.       Та задумалась и вбила несколько команд в систему. Какое-то время изучала данные, потом выпрямилась.       — Радиус… шесть метров.       Доминик оторвался от бумаг и подлетел к панели.       — Мы же настраивали на полтора! — Он выглядел не то злым, не то разочарованным.       — Устройство пыталось покрыть слишком большую область, — подтвердил Маркус, смотря на данные.       Я вмешалась:       — Если вы снизите радиус, система стабилизируется?       Рядом послышалось мельтешение. Я обернулась, Маркус уже что-то вводил на клавиатуре, как зазвонил телефон. Он глянул на экран и тяжело вздохнул:       — Дебора, — едва слышно сказал. — Сейчас вернусь.       Он вышел, прикрыв за собой дверь. Сара подошла ко мне и тихо спросила:       — Это жена?       — Да, — ответила я, взглянув в его сторону.       Маркус ходил туда-сюда, оживленно жестикулируя, но слова не долетали сквозь дверь. С такой работой часто забываешь, что у коллег за пределами штаба другая жизнь. Я всё ещё удивляюсь, как семья Маркуса держится на плаву. Мы виделись с его женой Деборой не больше четырёх раз, и по её виду я сделала вывод, что она держится из последних сил. В её глазах всегда читалась надежда, что Маркус всё же уволится.       Спустя пару минут он вернулся. Маркус пытался незаметно закусить щёку и сделать вид, что всё в порядке. На мой вопросительно-сожалеющий взгляд, он лишь откашлялся:       — Извините. Давайте продолжим.       На устранение проблемы у нас ушло по меньшей мере пять часов. Мы проверяли каждый элемент, исключая варианты один за другим. То заморозка работала с перебоями, то устройство снова перегревалось или внезапно уходило в спящий режим. В какой-то момент Сара устало опустилась на пол, прислонилась к шкафу и уставилась в одну точку.       — Ещё один скачок на графике, и я лягу спать под консоль, — простонала она без раздражающего энтузиазма. — Клянусь, после этого дня мне будут сниться таблицы и схемы. У меня на экзамене голова так не болела, как за несколько дней здесь.       — А ты думала, будет легко? — хмыкнул Доминик, подходя к её столу. — Лучше прекрати пить энергетики.       — А ты попробуй отними, — лениво ответила она, а затем показала язык.       На секунду повисло молчание, я пропустила слабый смешок. Картина была до жути абсурдной: Сара, которая едва выговаривала технические термины без дрожи и запинок, сейчас огрызалась с Домиником, как опытный инженер.       Может, я зря её недооценивала. Толково рассуждает, знает, что делает. Просто неуверенная.       Спустя ещё полчаса команда устранила конфликты в системе.       — Попробуем ещё раз, — сказал Маркус, отходя от панели.       — Смотри, — Доминик взял кольцо. — Принцип такой: внутри кольца встроена система охлаждения на основе магнетокалорического материала — при воздействии переменного магнитного поля он резко поглощает тепло. Сверхпроводящие катушки создают высокоинтенсивное магнитное поле…       Я молча смотрела на него, ощущая, как слова растворяются на полпути, не успевая дойти до мозга.       — Попроще можно? — перебила я.       — Система управляется контроллером, который отслеживает тепловые колебания и регулирует подачу энергии с высокой точностью.       По всей видимости, у меня на лбу уже бегала надпись: «Господи, помилуй. Что ты несёшь?». В школе у меня всегда были проблемы с двумя предметами: химия и физика, а судя по заумным словам Доминика, это было что-то из них. Заметив мое скучающе-непонимающее лицо, Сара вздохнула и вмешалась:       — Маркус, можешь вывести модель прототипа на экран?       Он кивнул, а Доминик демонстративно закатил глаза. Маркус похлопал рядом стоящего коллегу по плечу:       — Не думал пойти в преподаватели? Уверен, в университете все студенты бы благодарили тебя за прекрасные лекции, от которых клонит в сон.       Доминик цокнул:       — Да-да. Тогда я пойду за перекусом. Раз тут не ценят науку, — он даже не обернулся и вышел из кабинета, на ходу бросив мне прототип.       — Что с ним? — поинтересовалась Сара.       — Забей, это нормально, — я махнула рукой. — Рассказывай, как работает кольцо. Желательно так, будто мне лет тринадцать.       — А, да. Сейчас, — она спешно отыскала ручку и вернулась к экрану. — Работа основана на трёх вещах. Первое — электромагнитное поле, которое помогает стабилизировать поток энергии.       Я кивнула, подпирая подбородок рукой.       — Второе — резонансная частота. Когда кольцо приближается к поверхности, оно считывает характеристики и начинает вибрировать на нужной частоте. Это ускоряет процесс охлаждения.       — Как в микроволновке, только наоборот? — уточнила я.       — Именно, — щёлкнул пальцами Маркус. — Вместо того чтобы нагревать, кольцо забирает тепло.       — И последнее, — Сара указала на маленькую деталь на 3-Д модели, — система самообслуживания. Она следит за тем, чтобы не было перегрева. Если энергия начинает слишком быстро накапливаться, то система автоматически снижает мощность и перераспределяет нагрузку, чтобы устройство не сгорело.       Я снова покрутила кольцо в руках, чувствуя холод.       — А какой радиус в итоге?       Сара кивнула, переключила экран:       — Метр. Это максимум, при котором устройство остаётся стабильным. Так что с ним преимущественно близкий контакт, иначе эффект будет неполным или опасным.       — То есть, если я поднесу его, скажем, к металлической стене…       — …она покроется инеем в точке соприкосновения, — закончила мысль Сара.       — Окей… звучит легко.       Прототип выглядел просто: без ярких деталей, гравировок или камней. Широкий ободок из тёмного матового сплава с графитовым оттенком. На первый взгляд — безделушка, купленная в переходе у метро. Но стоило приглядеться, и становились видны шершавые участки, а внутри — тонкие, почти невидимые линии, похожие на микросхемы. Надев кольцо, я резко почувствовала, как металл обжёг кожу холодом. Будто его только что достали из морозилки. Я машинально сжала пальцы и резко распрямила. Ребята перевели взгляд на экран. Показатели оказались стабильны.       — Возьми что-то в руки или прикоснись, — попросил Маркус.       Я подошла к ближайшему столу с инструментами и дотронулась до небольшой детали. Реакция была почти моментальной: металл покрылся инеем, но перегрева не случилось. Температура упала ровно до заданного уровня.       — Отлично, — кивнула Сара.       За спиной кто-то тихо присвистнул:       — Неплохо.       Я обернулась, снимая кольцо. Доминик стоял в проходе и с нескрываемой гордостью смотрел на экран. Когда я снова повернула голову, иней на столе начал медленно исчезать, оставляя после себя влажные следы.       Какое-то время в комнате ещё шли короткие обсуждения: Доминик проверял графики, а Сара и Маркус фиксировали результаты, заполняя отчёт. Потом движение постепенно стихло.       Время уже давно приблизилось к двум ночи. Отдел постепенно начал пустеть так же незаметно, как и заполнялся.       — Пора на отдых, — сказал Маркус, закидывая вещи в рюкзак.       — Я останусь, — отозвалась я, не отрывая взгляда от графиков.       — Ты уверена? Поздно уже, — спросила Сара, слегка зевая.       — Да. Мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть к нему.       Спорить никто не стал. Один за другим они вышли, оставив меня в тишине.       Почти час я работала одна, стараясь привыкнуть к тонкостям управления. Штаб к этому времени полностью опустел — последняя смена ушла вместе с командой. Я повторяла одни и те же манипуляции, пытаясь добиться наилучшей отдачи от устройства.       Тишину нарушил щелчок двери. Я инстинктивно подняла голову. В комнату вошёл Смит с небольшим бумажным пакетом в руках. Он на секунду задержался в проёме, окинул помещение взглядом и только потом подошёл ко мне.       — Как продвигается дело? — спросил он. Голос был чуть усталый, будто ночь давалась ему не легче, чем всем нам.       Я машинально выпрямила спину и перешла в рабочий тон.       — Всё идёт по плану. Провела дополнительные тесты — показатели в норме.       Смит вздохнул и скривил губы.                    Недоволен? Но чем?       Заметив моё напряжение, он тут же смягчился и по-настоящему улыбнулся.       — Да брось ты этот официоз. Здесь только мы, — он опустился на ближайший стул. — Ты не на службе.       На секунду я замялась. Он знал меня с тех пор, как я была ребёнком, но привычка видеть в нём сначала начальника, а только потом друга семьи никуда не делась. И всё же сейчас, в пустом штабе, эти формальности казались лишними.       — Ладно, Уильям, — я позволила себе перейти на «ты». — Мне нужно ещё немного времени, чтобы привыкнуть к чувствительности кольца.       Смит одобрительно кивнул и сменил тему:       — А как обстоят дела с Корой?       Я снова помедлила. Весомого результата я так и не добилась, но и скрывать это не имело смысла.       — Кора… Мы немного поговорили сегодня. Она достаточно закрыта.       Смит заговорил ещё тише, складывая руки на груди:       — Твой отец говорил, что с такими людьми нужно действовать постепенно. Доверие выстраивается шаг за шагом.       Его слова придали уверенности.       Надо быть осторожной, но не упустить.       — Постараюсь, — тихо сказала я.       Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой в глазах.       — Ты вымоталась, Алекса, — он поднялся и положил руку мне на макушку. — Не торопись с выводами. Всё получится.       С этими словами он оставил пакет на столе.       — Перекуси и поезжай домой. Считай это приказом.       Я посмотрела на пакет и усмехнулась. Смит уже делал так раньше.       Это было моё первое задание — не тренировка, не симуляция, а настоящий выезд. Я переживала до тошноты, пока мы ехали. Ведь всё могло пойти не так, и пошло. Один из агентов среагировал с опозданием, кто-то из гражданских получил травму, координация получилась слишком слабой. Я не допустила роковых ошибок, но и не помогла так, как хотела.       Помню только, как я уставилась в пустую форму отчёта, не в силах написать ни слова. Никто не говорил, что я облажалась, но и не похвалил. В тот день я чувствовала себя крошечной букашкой, как будто все беды упали на мои плечи разом.       Смит нашёл меня под утро. Дверь открылась без стука — он всегда так делал, когда не хотел спугнуть. Несколько секунд просто стоял, смотрел, как я сижу загруженная, потом подошёл ближе. В его голосе не было даже намёка на критику. Только спокойный, хрипловатый голос:       — Я видел, как ты действовала. Ты никого не подвела, Алекса.       Я даже не обернулась. Отмахнулась и фыркнула:       — Ну конечно. Если не считать одного травмированного, двух растерянных охотников и кашу в голове.       Он не стал спорить. Просто сел рядом и, к моему удивлению, поставил передо мной еду — сэндвич и бутылку воды.       — Знаю, ты злишься, но без провалов не бывает взлётов.       Я тогда даже не ответила. Просто смотрела в одну точку, сжимая пальцы.       Он не давил, не пытался меня переубедить, что всё хорошо, а просто был рядом. И именно это показалось достаточным. В тот момент я впервые задумалась: если бы у Смита была дочь, говорил бы он с ней так же?