unity

Туман всё плотнее окутывал город. В такой час встретить редкий прохожий. Тонкая высокая фигура скользила между газовых фонарей. Где-то эхом разносился собачий вой. Хонджун беспокойно выглядывал в щель между плотно задвинутых штор. Ожидание растекалось горячим мёдом под кожей. Едва слышно скрипнуло крыльцо, и Хонджун ветром метнулся к двери. Прислушался. —Я слышу твоё дыхание, — еле уловимый шепот ускорил сердце Хонджуна. — Пустишь меня? Он спрашивал это каждый раз. Не было необходимости после первого разрешения, но им обоим нравился этот ритуал. Их ритуал. Скрипнули петли и длинная тень скользнула по коридорной стене. Хонджун повернул ключ и заспешил в комнату, где его поймал в свои объятья высокий бледный юноша: —Я ждал тебя, — прошептал Хонджун, прижимаясь щекой к бархатистой ткани его костюма. —Мой милый, — длинные пальцы закрылись в каштановые волосы. —Юнхо.. — Хонджун прижался сильнее, скользя пальцами под пиджак. —Неужели ты тоже проголодался? — ладонь легла на подбородок Хонджуна, вынуждая того поднять лицо вверх и приоткрыть губы. Дыхание уже начинало сбиваться, когда с мочки уха Хонджуна упали пара капель — Юнхо поймал их языком. —Ещё...— выдавил из себя Хонджун и сильные руки подхватили его под бёдра. Юнхо знал наизусть дорогу к его спальне. Комната озарялась тусклым огнём свечей, кровать была расправлена: —Пожалуйста...быстрее... — шептал Хонджун в мареве возбуждения. —Мой милый... — Юнхо запустил язык в нуждающийся рот, попутно опуская горячее тело на простыни и освобождая его от тесноты одежды. Хонджун вздрагивал от прохлады воздуха на своей коже и от прикосновений Юнхо. Тот медленно вёл кончиком ногтя от шеи через грудь к бёдрам, нежно облизывая кожу в местах, где из царапин проступала кровь. Хонджун смотрел на всё это из-под приспущеных век, оперевшись на локти. Когда клыки Юнхо прокусили чувствительную кожу в паху, Хонджун еле слышно застонал, откинув голову назад. Длинные пальцы Юнхо обхватили истекающий член Хонджуна и пару раз двинулись вверх-вниз, пока он продолжал пить кровь из свежего укуса. —Пожалуйста... — Хонджун снова жалобно простонал, требуя бо́льшего. Повторять дважды не было необходимости: длинный палец скользнул между ягодиц, оглаживая мышцы. Хонджун снова застонал, немного приподнимая бёдра. —Э, нет, малыш, — с ухмылкой прошептал Юнхо, отрываясь от начинавшей затягиваться раны. — Я еще не закончил основное блюдо, чтобы переходить к десерту, — его язык прошелся от мошонки вверх по твёрдо стоящему и требующему контакта члену. — Будешь для меня послушным? —Д-да, — выдавил из себя Хонджун, чувствуя, как палец Юнхо проникает в его нутро. Не больше трёх минут Юнхо продолжал пить, двигая уже двумя пальцами внутри дрожащего Хонджуна. Тот же держался изо всех сил, чтобы не закончить практически нетронутым. Юнхо последний раз провёл языком по уже не кровоточащей ране и начал свободной рукой освобождаться от одежды, стараясь не вынимать пальцы из горячего и разнеженного Хонджуна. Когда Юнхо предстал во всей своей наготе, Хонджун потянулся и провёл пальцами по острым плечам и ключицам. Прохлада кожи возбуждала его еще сильней, хотя казалось бы куда больше. Юнхо прижался торсом к горячей коже Хонджуна, ныряя в тягучий поцелуй. Хонджун громко простонал, когда Юнхо вошел в него до упора — этот контраст температур кого угодно свёл бы с ума. Он двигался медленно, стараясь соприкоснуться и слиться каждым своим миллиметром. Хонджун больше не сдерживал стоны, его голос эхом летел к высокому потолку. Юнхо слегка прикусил клыком язык Хонджуна, чтобы их поцелуй наполнился солью. В ответ тот впился в губы Юнхо сильнее, содрагаясь всем телом. Раз. И еще раз. И еще. Юнхо никогда не останавливался сразу. Насколько ему самому хватало выдержки, он выжимал из Хонджуна всё. Тот уже не мог ни говорить, ни шевелиться. В конце Юнхо хрипел ему в губы, синхронизируясь с дрожью горячего тела. После они лежали обнявшись, голые и мокрые, на таких же мокрых простынях. Юнхо гладил пальцами кожу Хонджуна, стараясь не оставить новых царапин — человеку нужно восстановиться, прежде чем он сможет снова его пить. Хонджун постепенно погружался в сон, прижимаясь раскрасневшимся лицом к прохладе груди Юнхо, зная, что тот растворится в предрасветных сумерках, оставив на прикроватной тумбе пропитанный его парфюмом платок. До следующего раза. —Через пару дней новая луна, — в подступающий сон ворвался шёпот. — Минги тоже соскучился. —Буду ждать, — прошептал Хонджун, прежде чем полностью утонуть в мире грёз. Три года назад всё было иначе. Чтобы попасть в особый клуб, нужно было для начала хорошенько заплатить. Хонджун слышал слухи, что когда тебя пьют, можно проникнуть в сознание вампира. Что это круче секса, круче опиума. Его юное сердце хотело большего. Он упросил своего давнего приятеля с сомнительной репутацией свести с нужными людьми. Сумма, которую по итогу запросили была очень и очень внушительной. Пришлось заложить некоторые семейные реликвии, чтобы хватило. Но Хонджун слишком долго об этом мечтал. По сути, дело обстояло следующим образом: попасть в подобное место можно было только если за тебя смогут поручиться, но даже и в этом случае отсев был довольно кропотливым. Когда твою кандидатуру наконец согласовывали, а на это могло уйти от 1 дня до полугода, в срок 12 календарных дней было необходимо внести взнос. В противном случае, следующий шанс подать заявку на рассмотрение наступал не ранее чем через 4 года. Если всё таки удача вам благоволила, и перед вами открывалась заветная дверь, проще дело не становилось. Давались 3 вечера в течение двух месяцев, чтобы найти себе покровителя. Основной костяк клуба состовляли уже сложившиеся пары "вампир—донор". Но были и те, чьи доноры заболевали, умирали от несчастного случая или становились менее приятными к употреблению в силу возраста. Всему был свой срок. Хонджун знал, что второго шанса не будет, поэтому провернул всё с хирургической точностью и уже к середине весны оказался перед заветной дверью. Обширное помещение встретило его смесью запахов табака, алкоголя и чего-то еле уловимого. Он сдерживался как мог, чтобы не показаться чрезмерно восторженным. За ширмами на диванчиках сидели люди и не-люди — изысканные, красивые, желанные. Он быстро нашел место за барной стойкой, так как там сидели лишь единицы — одинокие люди, проводившие в столь легендарном месте, возможно, свой последний вечер без шанса вернуться снова. Пульс стучал в горле, не давая дышать — Хонджун испытывал сравни животному возбуждение лишь от факта нахождения среди вампиров. Сделав заказ, он, облокотившись двумя локтями на стойку, начал более внимательно оглядывать помещение. Играла музыка, заглушаемая гулом десятка бесед и перешёптываний. Казалось, всё вокруг настолько лаконично и целостно, что Хонджуну просто некуда вклиниться. Он залпом опрокинул стакан, когда почувствовал на себе пристальный взгляд. За дальним столом сидела определенно чисто вампирская компания. Они громко смеялись и о чем-то спорили. Лишь один из них не участвовал. Глаза перемещались от шеи Хонджуна к его бёдрам и снова вверх, уже к глазам. От такого взгляда и труп покрылся бы мурашками. Но Хонджун не был трупом. В груди начинало жечь, и он спрятал свой взгляд в пустом стакане, когда над ухом послышался шёпот: "Простите, здесь не занято?" Они говорили почти до самого рассвета. Вампир, предствившийся как "Юнхо", был почти на 2 головы выше самого Хонджуна. Его пальцы так искусно держали сигарету, что Хонджун позволил себе пошлые мысли. —Мы ещё встретимся..Хонджун, — Юнхо протянул свою руку для рукопожатия. —Прошу, скажите, когда! —Ждите письма. До встречи. Новый знакомый оставил его сидеть в пустеющем помещении с множащимися в голове вопросами и пламенеющем желанием в солнечном сплетении. Спустя несколько недель Хонджун получил анонимное письмо с коротким "Сегодня", выведенным с каллиграфичным изяществом. Вторая встреча, казалось, пролетела еще быстрее. Они обсуждали литературу и искусство, спорили о политике. Юнхо смеялся и шутил, при этом оставаясь для Хонджуна величайшей загадкой. —Скажите, — начал Юнхо, — какова ваша цель как донора? Жаждете обращения? —Что? Н-нет... — смущенно начал Хонджун. — Понимаете..меня влечет познание..Познание неизвестного, я бы сказал. Конечность жизни придает ей увлекательности. Я же хочу, пока всё таки живу, познать больше, чтобы на смертном одре мне не было о чем пожалеть. Третья встреча не заставила себя ждать долго. Хонджун ощущал крылья за своей спиной — кажется, он смог заинтересовать крайне неординарную личность. —Позволите вашу руку? — Юнхо протянул свою ладонью вверх. —Да, конечно. Они сидели уже в куда более приватной обстановке, вдали от любопытных глаз людей, проводящих свой последний вечер в этом обществе. Юнхо сделал ногтем небольшой надрез на запястье, откуда выступили буквально несколько капель, и провёл гладким прохладным языком. —Вы мне нравитесь, — он вытер уголок рта большим пальцем. — Я думаю, что могу предложить вам регулярные встречи. Вы согласны? Хонджун потерял дар речи — он не верил своей удаче. —Сочту ваше молчание за согласие, — рот изогнулся в жадной ухмылке. — Ждите письма, милый друг. С той ночи жизнь Хонджуна заиграла новыми красками: Юнхо был интересным собеседником, опытным во многих и многих вещах. Он учил Хонджуна техникам, позволявшим донору получать больше удовольствия от процесса. Но в какой-то момент жадный до опыта Хонджун начал расспрашивать о смешении практик, чем вызвал у Юнхо одобрительную ухмылку: —К сожалению, формат клуба не подразумевает подобных взаимодействий. Если только... —Я живу один! — прозвучало громче и отчаянней, чем Хонджун хотел бы. — Простите, я не хочу быть жадным или настойчивым... —Ничего страшного, мой милый маленький человек, — Юнхо с нежностью очертил пальцем его губы. — Если хочешь узнать больше, я готов показать тебе.. Только имей в виду, что тебе нужно будет время на восстановление — я не хочу потерять тебя так скоро. Их встречи случались реже, но яркость их стала куда сильнее. Хонджун забывал своё имя, забывал где он и что он. Он видел образы, которые позволял ему увидеть Юнхо. После каждой встречи он брал день отгула, потому что не мог даже стоять, не говоря уже о делах и работе. Его тело превращалось в пудинг, но он готов был раз за разом нырять в этот омут. Юнхо безумно нравился этот человек. Его любопытство и жажда нового подстёгивали раз за разом возвращаться и сливаться с ним. И это было слишком хорошо. Но за пределами их гнезда была его собственная жизнь. Да, вампирская и бессмертная, но она не была одинокой. Дома его ждали. Он видел этот взгляд с тенью ревности. Поцелуи отдавали страхом. Становилось больно от одной мысли, что ему придется порвать с кем-то из этих двоих. —Минги, скажи мне, что тебя тревожит? —Ты слишком близок...с этим человеком. —Не так близок, как с тобой. Сейчас меня волнуешь ты и твои тревоги. —Он делает тебя слабым. —О, ты не знаешь, о чем говоришь, любимый. —Ну да, я ничего не знаю. —Я не в этом смысле, — Юнхо обвил руками Минги, стоявшего лицом к камину. — Моя любовь к тебе ничуть не меньше, ты для меня дороже всего. Минги продолжал молчать, глядя на пламя. —Просто...— Юнхо отпустил его и выпрямился, — в моем сердце хватит места для вас двоих. —Этот человек погубит тебя! Ты знаешь, нам нельзя с ними сближаться! —Он не такой, как прочие, Минги. —Юнхо, прошу тебя, одумайся, — срываясь на крик, молил Минги. —Я принял решение и это не обсуждается. Ты либо примешь это как есть, либо... — он не закончил, боясь произносить это вслух. —Он же всего лишь человек.. — Минги отвернулся, его голос едва уловимо дрожал. Больше всего Минги боялся потерять Юнхо, остаться снова один на один со своим одиночеством. Снова стать изгоем. Юнхо был первым, кто принял Минги, кто дал ему шанс. Межвидовая вражда длилась поколениями. Живя на общих территориях, вампиры и оборотни, подобно городским бандам, устраивали стычки, раз за разом сокращая популяцию друг друга. Минги был другой. Его родители верили, что сила в единении видов: мать была оборотнем, а отец — вампиром. Они скрывали свою близость ото всех, но дело повернулось круто, когда они поняли, что ждут ребенка. Им пришлось бежать подальше от селений, где Минги появился на свет тайно, невыносимо жарким летом пару столетий назад. Он рос в любви и заботе, пока их не обнаружили. Он видел как его отца сожгли, а мать заковали в цепи. Он думал, что умрет, но его отправили в ковен его отца, чтобы выставлять в назидание другим, посмевшим хоть как-то отстаивать равенство вампиров и оборотней. Там он и познакомился с Юнхо. Юноша был старше Минги не меньше, чем на пару веков. Он знал его отца и разделял его взгляды. Смерть преследовала оба вида — то больная кровь, то охотники. Минги же был шансом для их выживания: он не боялся солнечных лучей, при этом мог питаться кровью и использовать магию вампиров. Юнхо умолял позволить ему изучать юного полукровку. И, добившись своего, он первым делом вытащил того из клетки. К сожалению , он не мог никак помочь его матери, но смог спасти хотя бы жизнь Минги. Они стали друзьями. Юнхо был его попечителем под личиной исследователя, но как же ему был интересен этот юноша. Они путешествовали сначала как сирота и опекун, затем как братья, а в итоге как любовники. Когда они вернулись из кругосветки, вампиры ковена увидели, что старение Минги отстановилось примерно в 26, что обращение в волка подконтрольно ему даже в полнолуние, что интеллектуально он ничуть не хуже вампиров. Юнхо смог доказать, что полукровки не несут опасности его виду. Теперь очередь была за оборотнями. Минги сам отправился к главе клана. Он расстался с ковеном и любящим его вампиром на несколько десятилети, прежде чем вернулся с благой вестью. Именно их любовь с Юнхо обеспечила выживаемость и вампирам, и оборотням в быстро меняющемся и развивающемся мире. Теперь же Минги не хотел верить, что в сердце его любимого появится место для какого-то человека. —Ты его не знаешь, милый, — Юнхо сменил гнев на милость, очерчивая тонкими пальцами скулы Минги. — Я люблю тебя, бесконечно и сильно. И всегда буду любить. Но этот человек... Я никогда не думал, что люди бывают такими... Его душа, она глубже, чем у иных бессмертных, проживших тысячу лет. Он знает столько всего об этом мире. И он не гонится за бессмертием. Он рад однажды умереть, представляешь? Глаза Юнхо сияли от наполнявших их слёз. Минги знал и понимал, что он не кривит сердцем. Юнхо всегда чувствовал чужие души более чутко. Возможно, он прав насчет этого человека. —Я не знаю, как быть, — Минги прижался щекой сильнее к ладони. —Позволь себе узнать его, — Юнхо обхватил лицо Минги уже двумя руками, заглядывая в черноту глаз. — Не бойся нового. Минги коснулся своим лбом Юнхо: —Я попробую, — прошептал он. — Ради тебя, моя любовь. Минги сближался с человеком с особой осторожностью. Первые совместные встречи Юнхо специально организовывал в более нейтральной обстановке клуба, чтобы, в случае чего, Минги мог переключить свое внимание на уже знакомых ему бессмертных. Минги с жадностью и завистью наблюдал, как Юнхо пьет Хонджуна. Он так завидовал человеку, что тот имеет с его возлюбленным ту близость, которую он никогда не сможет испытать. Риск, что кровь Минги окажется для Юнхо смертельной был слишком велик, а Минги не готов был так рисковать. —Хочу видеть вас, — однажды выдал Минги, даже не пытаясь перевести разговор плавно в нужное русло. Лицо Хонджуна горело румянцем. Его привлекал и Минги, но эти мысли смущали его сильнее, чем самые первые мысли о Юнхо. Минги был другим: ткань рубашки облегала его руки и спину, а каждое движение отражалось перекатами мышц, сильные бёдра отдавали жаром, находясь по соседству с бедрами Хонджуна. Казалось, тело Минги горячее его собственного. Он так хотел это узнать, коснуться пальцами кожи, чтобы самому почувствовать, насколько она горячая. Юнхо же просиял радостью. Он очень хотел, чтобы Минги и Хонджун тоже были близки. Как он близок с каждым из них. —Я-я не против, — еле слышно произнёс Хонджун, стараясь не выдать, что его голос дрожит от внезапно нахлынувшего возбуждения. Их следующая встреча проходила уже дома Хонджуна. Он всячески старался унять дрожь, но мысли о том, что Минги будет рядом, будет смотреть на них, распаляла огонь ниже пупка — он так хотел, чтобы Минги присоединился. Когда двое пришли, Минги расположился на кушетке, откуда обзор на кровать Хонджуна был самым подходящим. Он видел, как Юнхо нежен с этим человеком, как он заботлив к нему. Минги чувствовал одновременно ревность и возбуждение. Ему так хотелось быть там, чувствовать кожей их обоих, разделить этот опыт вместе с ними. —Юнхо..— еле слышно позвал Минги, когда те двое остались почти без одежды. —Да, моя любовь? — Юнхо повернулсся к Минги, оторвавшись от Хонджуна. —Я тоже хочу…к вам… Юнхо нежно улыбнулся и взглянул на Хонджуна. Тот тоже улыбался немного смущенно, но глаза его горели желанием. —Я думаю, мы можем переместиться к Минги? — спросил он Хонджуна, глядя тому в глаза. —Угу, — тихонько кивнул он. Минги заметить не успел как вампир и человек оказались рядом. Пока Юнхо целовал его, зарываясь пальцами в волосы на затылке, Хонджун помогал избавиться от одежды. У Минги стоял, и это никак не скрывалось одеждой. Он был определенно больше Юнхо, и это будоражило еще сильнее. —Я могу..? — спросил Хонджун, остановившись у пояса брюк. —Пожалуйста, — прошептал Минги разрывая поцелуй с Юнхо. Вампир и человек помогли ему избавиться от брюк, оставляя его самым разгоряченным и обнаженным в комнате. Минги потянул на себя Хонджуна и жадно впился в его губы. Юнхо был доволен. Он зачарованно смотрел на то, как Минги освобождает Хонджуна от остатков ткани и ведет пальцами между его ягодиц. Тот лишь сбивчиво выдохнул в поцелуй, хватаясь за широкие плечи полукровки. Минги аккуратно погрузил в него один палец, стараясь не причинить боли этому хрупкому созданию. Юнхо лишь довольно облизнулся и поцеловал Хонджуна между лопаток, ведя ладонью вверх по бедру Минги. Спустя время Хонджун принял и второй, и третий пальцы. Его ресницы начинали подрагивать, когда Юнхо прошептал: "Пора." Они аккуратно посадили Хонджуна на колени Минги. Человек молил о большей стимуляции, бо́льших ощущениях. Они позволили ему самому погрузить в свое нутро плоть Минги, аккуратно придерживая и направляя. Сев до упора, Хонджун почувствовал спиной горячую кожу. На его же бёдрах Юнхо оставлял свои прохладные поцелуи. Немного привыкнув, Хонджун двинулся на пробу, после чего затылком почувствовал горячее дыхание Минги. Юнхо приподнялся и сделал небольшой надрез на плече Хонджуна: —Минги, попробуй, какой он вкусный. И тот приник губами, жадно глотая красные капли. Хонджун издал протяжный стон, потому что вместе с тем Минги двигался в нём, заполняя всё его естество. Юнхо, рассевшись на полу и закинув бедро Хонджуна себе на плечо, жадно смотрел на единение дорогих ему существ. Он тоже хотел к ним. Поэтому, недолго думая, он надрезал кожу на внутренней стороне бедра и, словно впервые, приник к ней. Казалось, все три разума и все три тела неразрывно связаны гаммой ощущений. Минги чувствовал невыносимое возбуждение Хонджуна и безграничную любовь Юнхо одновременно. Его заполняло до краёв, вызывая мелкую дрожь по всему телу. Хонджун же растворился в чувствах Минги и Юнхо, он ощутил себя частью их прошлого, частью их горестных и радостных мгновений, частью их единения, частью их любви. Будто его душа покинула тело и теперь чувствовала всю бесконечность пространства и времени. Юнхо через Хонджуна смог увидеть душу Минги в ее первозданности. Смог прикоснуться к его чувствам, увидеть, как в их с Минги единство вплетается нежная человеческая душа. Эти мгновения длились бесконечно долго и, в то же время, несоизмеримо мало, но этого хватило, чтобы развеять все сомнения Минги, укрепить любовь Юнхо и дать Хонджуну самый уникальный опыт, который не был доступен прежде ни одному человеку.