Бренные

Война закончилась, но не победой. Сакура так и не поняла, чья это кровь у неё на руках — её, Наруто или может Саске? Вокруг себя она не чувствовала уже ничего, даже печать сотни, которую получила совсем недавно, — а толку? Они мертвы. Вся эта чакра, которую она копила три долгих года, сейчас казалась ей бесполезной. Она всегда думала, что когда-то это спасёт им жизнь, но как же она ошибалась... Они умерли быстро. Она не успела ничего сделать и понять. Сначала Наруто, а за ним и Саске. Но она же совсем не так представляла его смерть. Всё в её жизни стало не так. Она помнила, как сперва упал Наруто, а за ним и Саске, то, как замолкли все, кто до этого что-то кричал. Это замерла её жизнь. И как бы она ни старалась, трупы нельзя исцелить, нельзя вернуть им прежнюю жизнь. Её враг мёртв от руки того, на кого стал сам похож. Сакура не представляла, что ей сейчас делать. Богоподобная женщина — её длинные волосы, рога и глаза цвета луны, странная одежда — дали ей отсрочку. Сейчас не то время, чтобы оплакивать их. Сакура вытерла слёзы, встав на ноги, отряхнула землю с штанов, собрав всю волю в кулак. «Я должна сделать всё, чтобы они гордились мной». Сакура тяжело вздохнула. Ей на плечо кто-то положил руку. Она повернула голову — это был её сенсей. — Сакура. Только её имя и больше ничего. Он обнял её. Впервые. Почему-то ей это показалось странным. «Неужели он прощается?» Он отстранился от ученицы. — Сенсей, мы справимся! Наруто он не хотел, чтобы мы проиграли! И мы не должны... я смогу... — Богиня плавно плыла. Глаза Сакуры залились слезами от воспоминания имени друга. В детстве имя «Наруто» было тем, что могло бы её раздражать, но не сейчас. Он мёртв. Часть её души мертва. — Послушай, сейчас намного опасней, чем было с Мадарой, — он повернул голову к той. Её звали Кагуя. Чёрный Зецу рассказывал её историю так, будто бы он сам написал её. Он упомянул, что у неё было два сына — Хогоромо и Хамура. Беловолосая женщина остановилась перед их телами. Слёзы начали катиться с её бездонных белых глаз. Она узнала в них своих сыновей. Сакура решила: сейчас самое время — враг в уязвимом состоянии. Печать Бьякуго активирована. Она почувствовала какое-то странное чувство — что-то не так с печатью, но не обратила внимания. Сорвавшись с места, куноичи рванула в сторону Кагуи. Было ли ей страшно? Нет. Самое страшное в её жизни уже произошло, а всё остальное — пустяк. Но она не успела даже коснуться Кагуи. Изумрудно-зелёная вспышка заслепила глаза куноичи. Она ничего не поняла. Она даже не успела коснуться женщины. В один миг Какаши-сенсей не успел ничего понять, как и его ученица, которая перед собой уже видела не поле боя и трупы, а лес с большими деревьями. Где она и почему она тут? Что случилось? Всё это она пыталась понять, но пазл в голове никак не складывался. «Чёрт, как же не вовремя! Шаннаро! Если это всё проделки Какаши, я не знаю, что с ним сделаю!» Куноичи не знала, куда ей идти и как вообще добраться на поле боя... Было прохладно и пасмурно, всё как и раньше. Только такого леса она не видела. Идя между ними, она всё больше и больше понимала, что она здесь надолго. Но времени терять нельзя: чем дольше она тут, тем больше раненых, а значит, меньше шансов на победу, о которой она так мечтала. Лес никак не кончался. А это значит, что она в самом сердце огромного могущественного леса, в котором шанс умереть был огромным. Она три часа шла в направлении, которого не знала. Всё это забирало драгоценный запас сил, что сейчас был на вес золота. Недалеко журчала река. Неужели она нашла выход? Река, к которой она вышла, была не очень широкая, вода в ней очень чистая, что удивило Харуно. Течение было сильным. Девушка подошла к воде очень близко, присела. Сакура сначала помыла руки от крови, а затем разглядывала своё отражение: глаза уставшие, красные от слёз, лицо бледнее трупа. Повязку на лбу, которую она решила пока что снять, она положила в сумку, что была прикреплена к её поясу. Поднявшись, она хотела уже собраться уходить, как услышала странный звук, напоминающий летящий кунай. Она успела увернуться. Рука моментально поползла к сумке на бедре с кунаями и сюрикенами. Анализируя местность, Харуно не могла определить, откуда нападает враг, который не прекращал атаковать её сюрикенами и кунаями. «Их больше двух... Вот же идиоты — против девчонки боятся». — Ну же, покажитесь мне. Начинает это надоедать... — она сжала кунай сильнее. На её слова никто не вышел. Кто-то коснулся её плеча. Она машинально повернулась. В голове пролетел флешбек момента с сенсеем, но сзади стояла девушка. Её тёмные волосы собраны в сложный замысловатый пучок на макушке. Чёлка обрамляет левую сторону лица. Светлые глаза и стоическое выражение лица. Губы накрашены тёмной помадой. — Ты кто и что забыла на территории клана Сенджу? Тон холодный. От него Харуно стало холодно. Кто эта женщина и почему Сакура её не видела раньше? Если она в клане, то почему не помнила ничего? И только тогда девушка обратила внимание на их броню. Такую носили очень давно. Возможно. Стоп. Что? Сенджу!? Сакура не верила. Ведь не могла же она попасть в прошлое. Да и как? — Шиноби-ирьёнин Сакура Харуно. — Ты и шиноби? — сдавил смешок один из стоящих в толпе. Как её бесили эти стереотипы, что женщина — слабый пол... или что если девушка шиноби, то сразу потаскуха, не способная держать в руках оружие. — Откуда ты? «Не отвечай — что-то здесь не так», — раздался эхом голос в голове. — «Что же такое сказать...» — Я с самого детства нигде долго не жила. Изучала медицину со своей наставницей, она заменила мне мать, но, к сожалению, её убили вражеские шиноби, — с детства она умело притворялась, могла изобразить грусть и печаль на высоком уровне. Сейчас на руку сыграло то, что её внешний вид неплохо отражал её слова. — Я не враг и не хочу навредить вам, поэтому было бы хорошо, если бы вы меня отпустили. И возможно тогда никто не пострадает. — Ты помнишь приказ: всех, кто окажется на территории, отправлять к нему? — заговорил уже другой парень, высокий блондин со смазливой физиономией. — Помню, — девушка отошла от Сакуры. — Идти за нами. Но если надумаешь убежать... Территория клана напоминала укреплённый военный лагерь, а это означало, что скорее всего она и вправду в прошлом. Люди здесь другие. Они разглядывали Сакуру с нескрываемым любопытством, обсуждали её внешний вид. Он кардинально отличался от привычной им одежды. Если штаны и водолазка им были знакомы, то странный зелёный жилет с множеством карманов — да и цвет волос привлекал внимание. Хотя если вспомнить детство, то даже тогда она привлекала взгляды. Люди шептались. Кто-то предположил, что она враг или её послали враги. — Ты только посмотри на неё, это точно шпионка... «Если я в прошлом, то возможно я могу найти выход из этого времени. Только как? Если я кому-то скажу, то с вероятностью в сто процентов меня сочтут за слабоумную. Времени в обрез...» Ученица пятой не заметила того, как они пришли к деревянному дому. Он выглядел не так, как остальные дома. Он был больше, выглядел новее, так словно в нём никто не жил. От него даже запах исходил дерева. К ним вышла женщина лет так сорока, высокая, с лицом, что источало только строгость. От такого стало не по себе. Она молча пропустила их, перед этим окинув Сакуру взглядом, который красноречиво говорил об осуждении. Женщина зашла за ними, закрывая сёдзи. Её вели по пустым коридорам. — Хочу предупредить вас: младшего лорда сейчас нет. Отведите юную девушку в комнату ожидания. И впредь попрошу стараться меньше шастать по грязи. Только сейчас Сакура заметила, насколько сильно шумели доспехи тех шиноби. Ну и блондинчик вступил в грязь. Всё это сбивалось в одну кашу в голове. Она была поглощена мыслями. Её завели в комнату, где пахло очень приятно — лавандой. Это успокаивало её. Харуно села на дзабутон, что находился на полу, покрытом татами. «Если Сенджу, то это, наверное, времена Хаширамы. Он же основал деревню. Младший лорд — это будет Тобирама. Ну и характер у него... Ладно, с этим я разобралась. А что насчёт Мадары? Как мне быть с ним? Тяжело всё, очень тяжело... Был бы здесь Наруто, он бы что-то придумал. И Саске он тоже бы нашёл выход... Да и я оставила поле боя. Если бы всё было иначе... ХВАТИТ НЫТЬ, ТРЯПКА! СОБЕРИСЬ! ЭТО ТАК ТЫ НА ПОЛЕ БОЯ ХОЧЕШЬ!?» Шиноби, что сопровождали её, стояли молча, пока та самая женщина опять не заговорила. — Вы свободны, дальше я сама пригляжу за ней. Вам стоит продолжить патруль. — Но приказ... — Вам напомнить одно правило, которое установили? — её глаза сузились. — Прошу, продолжите патруль дальше. Я и сама справлюсь. Напряжение в комнате выросло подобно ценам на фрукты в её время, но они послушно вышли, шумя своей защитой. Затем женщина повернулась к девушке, подходя ближе. Её взгляд слегка изменился. Теперь Сакура разглядела её красное кимоно и тёмно-каштановые волосы. Лицо смуглое. — Сколько тебе лет, девочка? — тон изменился на более будничный. С детства она знала: на такие вопросы лучше отвечать сразу, если находишься в шатком положении. Врать она не стала и сказала как есть: — Семнадцать. — Молодая. — Скажите, пожалуйста, а этот допрос обязателен? Или можно как-то без него? — она знала, что со стороны это выглядит крайне некрасиво, но и тянуть время нельзя. — Вы куда-то спешите, мисс? — она подошла ближе. — Отвечу на ваш вопрос: да, это обязательно. Младший лорд всё должен знать о том, кто пришёл и с какой целью. Он просил сообщать о приходе чужаков, тем более если это шиноби. Харуно не ответила. Сакура была наслышана о характере второго. Да и на войне она увидела не только его впечатляющую силу и ум, но и характер. С таким человеком наверняка будет сложно найти компромисс хоть в чём-то. Он не поверит ей ни на слово. А весомых доказательств у девушки нет. Да и откуда? Она слишком мало тут. И откуда она знала, что её закинет в такое прошлое? Думать о том, как там, в будущем, было страшно и больно. Так как тела её друзей не были похоронены. К тому же появление Кагуи не было чем-то хорошим. Судя по рассказу, победить её Сакуре в одиночку крайне тяжело, так как даже её сыновья действовали сообща. А сейчас её мальчики мертвы. От этого в горле встал ком, глаза наполнились слезами. Она вспомнила свои руки в крови. Если бы она могла что-то изменить, то всё было бы куда лучше. Куноичи пыталась сдерживать эмоции, но за всю свою жизнь так и не научилась этого делать. Эмоции всегда брали верх там, где нужен холодный рассудок. Было то, что очень пугало девушку: эффект бабочки — едва заметное влияние приводит к большим, непредсказуемым и глобальным последствиям в будущем. То есть она, Наруто и Саске могут просто не родиться. Это была катастрофа. Сейчас её шаткое положение ощущалось как никогда. Она встретила тех, кого не должна была. Тех, кто в тот день должен был патрулировать, а не найти странную незнакомку в лесу, которую потащили в дом к тем, кто в будущем создаст деревню, законы, ранг шиноби, академию, АНБУ, экзамен на чунина и множество техник. Если с Хаширамой было просто — он же копия её Наруто... То с его братом было куда тяжелее. Найти контакт с ним было почти невозможно. Он найдёт угрозу там, где её нет и не было. Хотя был и плюс — это пространственно-временное ниндзюцу, с помощью которого второй и создал эту технику. И может быть, у него есть всё же техника, про которую никто и никогда не знал? Сакура поняла: сейчас ей нужно показать то, что она безобидна и не несёт никакой угрозы для их клана. Была ещё одна маленькая проблема: она не знала, в каком временном промежутке она точно. Сколько здесь лет братьям Сенджу и вообще начали они строить Коноху? Спросить она не могла — это вызвало бы подозрения к ней и к её целям. Сакура решила немного осмотреться, вдруг заметит что-то, что укажет на то, сколько же лет братьям. Но никаких подсказок не было. Комната была не вычурной. Стены были из дерева, украшены различными свитками и веером. Рядом стоял маленький столик. Окно правда было большим — значит, он любил, когда в комнатах светло. Или любил? «Возможно, Первый-сама проектировал этот дом...» Она не знала, сколько прошло времени. По ощущению — много, очень много. В голове крутилось: сначала смерть Наруто, потом Саске, дальше то, как появилась Кагуя и Сакура попала в прошлое, а затем и то, как её задержали. Всё это не давало покоя. Она хотела плакать, когда вспоминала друзей. Они отдали свои жизни, и сейчас она боялась, что их жертвы будут неоправданны. Она оставила людей с той богоподобной женщиной. За окном начало темнеть. Женщина несколько раз уходила, а братьев не было. Может, они мертвы из-за Харуно? Ведь она нарушила покой прошлого. Да не по своей вине, но всё же нарушила. Сидеть молча было скучно, да и она начала уставать. Бегать и кричать о том, что она спешит спасать мир, не было смысла. В какой-то степени Сакура понимала: у неё нет шансов против той, которую двое сыновей с трудом запечатали родную мать. А тут она — безклановая девушка, которая не имеет никакого кеккей генкай. И её сенсей с шаринганом, ну конечно же его друг, но всё равно шансы намного меньше. Возможно, Сакура может изменить прошлое, то есть будущее? Женщина опять вышла, но за дверью она прекрасно слышала голос (тёплый): — Хаширама, её привели. Где-то на обеде. Девушка молодая, семнадцать лет, хиленькая. Я не вижу в ней угрозы. Вид у неё не самый лучший, да и по внешности средняя. «Хиленькая и среднячок!?» Сакура хотела покричать ей, что она вообще-то потеряла друзей на войне. Как боль сдавила её. Её друзья мертвы. Она тут одна... Всё это время она не скорбела так, как это положено... И всё это из-за того, что в последнее время слишком много событий произошло. В её голове каша. — Отведи её в гостевую. Я поговорю с ней завтра и предложу ей ужин. — Гостевая не готова пока что, — говорила женщина. — Почему ты не подготовила её раньше? — без укора в голосе спросил парень. Ему было просто интересно, какова была причина. — Я не думала, что она останется у нас. — Ты не можешь подготовить сейчас? — Это займёт некоторое время, так как всё постельное бельё постирано. Так как у младшего лорда была аллергия на что-то, и поэтому всё было перестирано и вымыто, — она говорила это так, будто это не их дом, а её. Хотя Сакура подозревала, что эта женщина — возможно, нянька или домохозяйка. — А другие комнаты? — в его голосе появилось искреннее волнение. Ему не нравилось то, как складывалось всё. — Идут работы. Вы сами приказали улучшить ремонт. — Тогда пусть идёт в комнату моего брата. Его всё равно нет пока что. А там что-то придумаем. Не спать же ей на полу. — Я не думаю, что он будет рад. — Ему многое не нравится, потерпит. К тому же его всё равно нет тут. Отведи её к нему. Завтра я сам разберусь с этим, — его голос был уставшим, ему не нравилось происходящее. — Но если она опасна? Мы не знаем... Парень перебил её: — Слушай, если ты не доверяешь ей, то пусть Ханоко покараулит. Но я уверен, эта девушка безопасная. Я не чувствую вреда от неё. На этом их разговор был закончен. Женщина вошла и жестом поманила Харуно в комнату, где она проведёт ночь. Но перед выходом женщина сказала о том, чтобы Харуно помылась. У девушки не было с собой вещей, поэтому на время, пока она здесь, ей выдали то, в чём она будет спать. Как оказалось, женщину зовут Юка-сама. Конечно, размеры у них кардинально отличались, но она нашла какую-то ночную блузку в пол. Она выглядела новой. От еды Харуно отказалась. Её отвели в специальную ванную комнату, где она спокойно помылась. Всё шло нормально, кроме её совести, которая твердила: «Ты не имеешь права быть здесь». И она в это верила, так как в её времени остались те, кто нуждается в ней. С этими мыслями она и вошла в комнату. Окно было открыто, поэтому в комнате было холодно. Она не стала закрывать его. Сама комната выглядела так, словно в ней никто не жил. Свечи тускло освещали пространство. Харуно легла на футон. Глаза сами закрывались. Её окутало царство Морфея. Сон был странным: Сакура находилась в какой-то белой комнате, что напоминала чистилище. Перед ней был мужчина, старый. Он сидел в позе лотоса, паря над землёй. — Здравствуй, дитя. Я — Мудрец Шести Путей, сын Кагуи Ооцуцуки и старший брат-близнец Хамуры Ооцуцуки, — речь его была скучной, староватой. — Здравствуйте. Это вы меня сюда отправили!? Почему я здесь!? — кричала Харуно как истеричка. — Тише, дитя, тише. Ты сюда попала не по моей воле. И самому мне не известна цель твоего визита в прошлое. Но раз ты здесь, значит так было уготовано твоей судьбе. Значит, ты можешь изменить будущее, — Мудрец смотрел не в глаза, а в душу. — Судьба твоих друзей в твоих руках. И в твоих силах не допустить, чтобы они повторили судьбу. — Но как же! Там была Кагуя, она убьёт их всех! Я... я... Она боялась сильно. Руки сжались в кулаки. Ей было тяжело дышать. — Судьба в твоих руках, дитя. Почему-то Сакуре показалось, что Мудрец что-то не договаривает. Но этот момент она не стала ему предъявлять. Она проснулась, когда за окном была глубокая ночь. Она села. Боль утраты друзей окатила её с очень большой силой. — Саске... Наруто... — она плакала, слёзы градом катились с её глаз. За свою жизнь она пережила многое, но она никак не думала, что переживёт их — тех, кто подарил ей крылья, тех, кто дал возможность летать даже в грозу. Но солнце отвернулось от земли. Настала тёмная, непроглядная ночь, которая казалось, не закончится никогда. Но пока она здесь, нужно сделать всё, чтобы изменить ход событий будущего. Мир снова окунется в свет, и возможно, Саске и Наруто будут счастливы. «Мне вас так не хватает... Кто я без вас?» Она тихо всхлипывала, плечи содрогались. Сидела девушка так почти до утра, потом уснула, не помня как именно. Неужели она так сильно устала? Впрочем, она проснулась от того, что кто-то гладил её по голове. Сакура открыла глаза. Перед ней на коленях сидел парень лет так восемнадцати. Смуглая кожа, карие глаза и длинные тёмные волосы. Он улыбнулся легонько, так уютно и тепло. — Ты ворочалась сильно. Я пришёл, чтобы поговорить, но ты спала. Извини, если потревожил, — он виновато посмотрел на неё. Сакура села, смотря парню в глаза. — Нет, вы не помешали. Я очень устала... — она не стала говорить про то, что ночью умывалась слезами. — Это вы извините, я не думала, что это территория вашего клана... — Ты заблудилась? С какого ты клана? — У меня нет клана. Я путешествовала по миру, изучая медицину в разных точках мира. Я ирьёнин и шиноби. Меня зовут Сакура Харуно, — она чувствовала себя не очень, когда говорила неправду, но выбора нет. — Красивое имя, подходит к твоим волосам, Сакура-чан. А я — Хаширама. Ты напугала территорию клана Сенджу, — от него пахло зелёным чаем и чем-то сладким. Почему-то Сакура вспомнила шоколадные конфеты из детства — мама покупала их часто. — Хаширама-сама, скажите, могу ли я остаться? Мне сейчас некуда идти. Мою наставницу убили, а я не знаю, куда мне идти. Хаширама мигом стал серьёзным. — Конечно, можешь. Мой дом — твой дом. Ты помнишь тех негодяев? Знаешь, кто они? — Хаширама-сама, я не знаю их, к сожалению. Я пришла уже тогда, когда моя наставница была мертва... Он просто обнял её. Вот так просто обнял, ничего не говоря. И Сакура, сама того не понимая, обняла его в ответ. Боль на душе не утихала, но и не давила так сильно. Рядом с ним было просто хорошо. Как и с Наруто. Воспоминания о друге опять заставили её плакать. Хаширама гладил её по спине, успокаивая. Сейчас это было всё, что ей нужно. Мир казался не таким уж и пустым, как казалось после их смерти. Воспоминания крови, трупов и глаз — синих, которые не выражали ни капли эмоций, просто пустота. Та, что бывает после смерти. Сакура видела её достаточно в госпиталях: там умирали дети, старики и просто молодые люди. Были и шиноби, и гражданские, которые умирали долго от болезней. Она видела тех, кто оплакивал со стороны. Но теперь она оплакивает, а он — со стороны поддержки. Знал бы он правду... Когда Сакура успокоилась, он разглядывал её красное от слёз лицо, а затем нежно провёл рукой по мокрой щеке, вытирая её. — Твою одежду забрали стирать. Я приказал принести тебе что-то взамен, поэтому подожди чуть-чуть, хорошо? Сакура кивнула. — Затем тебя позовут на завтрак. Там буду я, ну и Юка-сан. И, пожалуйста, обращайся на «ты». У нас, как мне кажется, не такая уж и большая разница в возрасте. — Хорошо, Хаширама-са... Хаширама, — она легонько улыбнулась. Он ушёл. Через полчаса одежду и правда принесли. Это было чёрное кимоно. Юка-сан прошла в столовую. Сакура заметила рядом с Хаширамой какого-то бледнолицего беловолосого сопляка с красными метками на лице. Красные глаза при виде её сузились. Он был явно недоволен тем, что она там.