Откуда!?

Мероприятия такого уровня Питер не любил. Слишком много людей. Слишком громко. Слишком… скучно. Он стоял рядом с Тони, лениво покачивая бокал с соком и почти не слушая, как какой-то мужчина в дорогом костюме обсуждает инвестиции. — …и мы рассматриваем расширение на европейский рынок… Питер вздохнул. Тони, конечно, выглядел как рыба в воде — улыбался, шутил, ловко переводил разговоры. Иногда его пальцы чуть касались запястья Питера — незаметно для других, но достаточно, чтобы тот не сбежал. Мстители были здесь по «официальной причине»: безопасность, демонстрация силы, дипломатия… ну и потому что Тони Старк не умел делать ничего наполовину. Стив разговаривал с кем-то у стены. Наташа наблюдала. Клинт уже нашёл закуски. Всё как обычно. А Питеру было скучно. Очень скучно. И вот тогда он услышал французскую речь рядом. — C’est vraiment impressionnant, monsieur Stark… (Это действительно впечатляет, мистер Старк...)— сказал один из гостей, явно не ожидая, что его кто-то ещё понимает. Питер повернул голову. И, не особо думая, вставил: — Mais vous exagérez un peu. Ce projet n’est pas si parfait. (Но вы немного преувеличиваете. Этот проект не такой уж идеальный.) Мужчина замер. Тони — тоже. — …Питер? — медленно произнёс он. Паркер моргнул, как будто только что вспомнил, где находится. — Что? — невинно. Француз оживился: — Vous parlez français?(Вы говорите по-французски?) — Oui, un peu (Да, немного.)— пожал плечами Питер, уже увлекаясь разговором. Тони прищурился. Через пять минут Питер уже обсуждал технологии на чистом французском, жестикулируя и споря так, будто ему не шестнадцать, а минимум тридцать пять. — Я… — тихо начал Стив, подходя к Тони. — Он сейчас… что делает? — Разрушает моё чувство контроля над ситуацией, — сухо ответил Тони. — Ты знал, что он знает французский? Тони медленно покачал головой. И тут стало хуже. Потому что следующий гость заговорил по-немецки. И Питер, не моргнув, переключился. — Eigentlich ist das nicht ganz richtig…(Вообще-то это не совсем правильно…) — О нет, — прошептал Клинт, появляясь рядом. — Он что, ещё и немецкий знает? — Похоже, да, — пробормотала Наташа, с интересом наблюдая. — Это уже не нормально, — добавил Сэм. — Это мой парень, — тихо сказал Тони. — Я должен был заметить. Но Питер не остановился. Итальянский. Испанский. Чуть-чуть русский (с акцентом, но всё равно прилично). Даже японский — короткий диалог, но уверенный. Каждый раз — как будто это самое естественное в мире. Каждый раз — как будто он вообще не понимает, что делает что-то… необычное. К концу вечера вокруг него уже образовался маленький кружок иностранных гостей. Питер смеялся, спорил, шутил — и ни разу не перешёл на английский. Мстители смотрели. В шоке. — Я думал, он просто ребёнок в пижаме, — пробормотал Сэм. — Он и есть ребёнок, — ответила Наташа. — Просто очень… умный. Когда разговоры наконец закончились, Питер вернулся к Тони, как ни в чём не бывало. — Я устал, — сказал он, тихо касаясь его руки. — Можно домой? Тони смотрел на него несколько секунд. — Ты знаешь… сколько языков? Питер замялся. — Ну… несколько? — Сколько. Питер. — …шесть. Наверное. — Наверное? — переспросил Клинт сзади. Питер вздрогнул. — Вы давно тут стоите? — Достаточно, чтобы понять, что ты нас всех обманывал, — сказал Стив. — Я не обманывал! — быстро. — Вы просто не спрашивали! — Паркер, — медленно произнёс Тони, делая шаг ближе. — Ты… гений. Питер закатил глаза. — Ты тоже. — Я хотя бы это признаю. — Я тоже признаю! Просто… не люблю выпендриваться. Тони усмехнулся. — Ты сейчас полвечера флиртовал с половиной Европы. — Это называется дипломатия! — Это называется «мой парень говорит на шести языках и не сказал мне». Питер покраснел. — Ну… теперь сказал. Тони наклонился чуть ближе, почти касаясь его лба своим. — Мы это ещё обсудим. Дома. Питер сглотнул. — Это звучит… угрожающе. — Это звучит, как обещание, — тихо ответил Тони. Сзади кто-то кашлянул. — Мы вообще-то всё ещё здесь, — напомнил Сэм. Тони даже не обернулся. — Привыкайте. Он будет вас удивлять. Питер тихо фыркнул, пряча улыбку. И, уже уходя, добавил: — Кстати… я ещё учу корейский. Мстители замерли. — Что?! Тони закрыл глаза. — Я женюсь на нём.