Физра и записки

Куроо Тецуро не стал засекать время, но на переписывание конспектов из тетрадок Кенмы в свою собственную он потратил точно больше трёх часов. Часы смотрели на него с укором — такие цифры могли быть нормальными только в студенческом общежитии, а все остальные нормальные люди в это время уже давным-давно спали. Куроо находил ироничным то, что его, в его роскошные двадцать лет, не спать по ночам заставляли не какая-нибудь красивая девушка, а такие абсурдные вещи, как конспекты по физкультуре. И Кенма Кодзуме. Поймав себя на этой мысли, Тецуро помотал головой. Никто не слышал поток его мыслей, но даже для самого себя он прозвучал слишком уж непристойно. Но брать свои (мысленные) слова назад Куроо не собирался. Кенма действительно был значимой причиной того, почему Тецуро до сих пор не спал. Вернее, не сам Кенма, а его почерк. Он был вообще-то довольно разборчивым — конечно, могло быть и гораздо хуже. Но петелька внутри каждой буковки «о» перестала казаться красивой уже после первой четверти конспектов, к середине она казалась лишней и перегружающей и так узкий почерк, а к последним страницам конспектов Куроо уже нервно посмеивался над каждой встретившейся такой буквой. Он уже почти дрожал от нетерпения, перенося последние строки самого недавнего конспекта из тетради Кодзуме в свою собственную, когда поймал себя на внезапном озарении: лишние петельки привлекли его внимание не на ровном месте. А потому что он уже видел их сегодня. Куроо едва заставил себя дописать последнее предложение, а не бросить его на полпути. Потом он захлопнул тетради (чужие и свою), отбросил от себя подальше и, ни секунды не раздумывая, достал из-под стола мусорное ведро и высыпал его содержимое на свой рабочий стол. Так как он вернулся из поездки только сегодня, в мусоре не успело появиться ничего мерзкого, да и в принципе — ничего, кроме смятых записок, которые ему сегодня подбросили. Тецуро разворошил ком, который до этого соорудил из бумажек, и принялся перебирать каждую записку по одной. Он не вчитывался в их содержимое и в этот раз — просто пробегал глазами и бросал обратно в мусорное ведро. Некоторые падали мимо, отскакивали и убегали по полу комнаты или, наэлектризовавшись, липли к покрывалу на кровати, брюкам Тецуро и всему, до чего дотягивались. «Завтра после первой пары за спортзалом?» — похоже, но нет, снова не то послание. Бумажка улетела куда-то под ноги Куроо. Он по-новой разобрал уже почти всю кипу, когда наконец-то нашёл то, что искал. Это оказалась та самая, смелая и саркастичная записка, которая с ехидным смайликом на конце делала комплимент его пятой точке. И вот они — те же самые петельки внутри букв «о». Куроо дал себе пару мгновений, чтобы осознать ситуацию и попробовать списать это на глупое совпадение. Но даже если бы он смог убедить себя в том, что с автором записки он не знаком и это вообще случайный человек, всё портила подпись на записке. Никнейм kozuken, на который Куроо не обратил внимания, когда впервые читал записку, теперь сам бросился ему в глаза. Понимая, что это глупо, Тецуро всё равно заново ввёл никнейм в поисковую строчку соцсети и нашёл тот же самый профиль, с которого Кенма писал ему про конспекты. Заинтересовавшись Кенмой ещё больше, Тецуро перешёл на его профиль и принялся листать фотографии и новостные посты. У Кенмы набралась уже почти сотня тысяч подписчиков. Когда он сказал, что Тецуро скоро обгонит его по популярности, он явно преуменьшал свои заслуги. Он был довольно активным блогером и постил по большей части про свою основную деятельность — гейминг, но иногда выкладывал симпатичные подборки фотографий своей повседневной жизни. Отлистав ленту новостей на странице уже на пару месяцев назад, Куроо нашёл в очередной подборке фотку Кенмы из душа. Он чуть не подавился воздухом, когда понял, что то, что изображено на фотографии, — не абстрактные цветные узоры, а полуголый Кенма в запотевшем зеркале. Чтобы убедиться в том, что ему не кажется, Куроо открыл комментарии к фотографии. Сотни и сотни девчонок делали ровно то, что сейчас хотел сделать и сам Куроо: они строчили десятки смайликов-огонёчков и сокрушались, что на фото было так мало видно. Кенма эти комментарии оставил без внимания, хотя обычно, как Куроо успел заметить, он старался отвечать на самые смешные или самые интересные из них. В этот раз Кенма лайкнул только одно сообщение. Какая-то девушка написала, что «леди могут не стараться» и «кто понял, тот понял». Куроо не понял. Он вернулся к провокационной фотографии и попытался понять, что такого «кто понял, тот понял» рассмотрела там прокомментировавшая девушка. Если честно, на фото не видно было вообще ничего. И чем дольше Куроо всматривался в картинку, тем более расплывчатым и неясным становилось то, что до этого было понятным и различимым. Наконец, не выдержав, Тецуро кликнул на фото два раза, чтобы приблизить её, и… поставил лайк. Кровь отхлынула от его лица и кончиков пальцев, руки похолодели. Кенма был онлайн и ясно сказал, что спать сегодня ночью не собирался, но, может быть, турнир помешал ему увидеть уведомление о новом лайке? Куроо медленно выдохнул (до этого он задерживал дыхание и даже не заметил этого), успокаивая себя: или Кенма был слишком популярным, чтобы заметить его лайк среди других лайков и комментариев на своих постах, или, при менее удачном раскладе, если Кенма спросит его об этом, Куроо перехватит инициативу в разговоре, подколет Кенму, что он выкладывает такие фотографии, и пошутит ещё что-нибудь. Куроо умел, когда надо, превращаться в очаровательного клоуна и активно пользовался этой суперспособностью. Тецуро бросил взгляд на часы — время на них стало ещё более невменяемым. Оставался только один логичный способ завершить этот трудный и долгий день. Нужно было отнести Кодзуме Кенме его тетради, а потом наконец-то лечь спать. Завтра Куроо нужно было быть у преподавательницы физкультуры уже к первой паре и отчитаться ей по выполненному заданию. Поэтому он снова вышел из комнаты в пустой общажный коридор и побрёл по лестнице на второй этаж. Как и в прошлый раз, он вошёл в комнату Кенмы, не дожидаясь, пока тот откликнется на его стук в дверь. — Ещё раз спасибо, что… — Тецуро не договорил. Кенмы в комнате не было. Он вздохнул, оставил тетради на компьютерном столе Кенмы и замер. Надо было, наверное, дождаться Кодзуме, чтобы поблагодарить его по-человечески, лицом к лицу, но Куроо не имел понятия, где тот может быть и когда вернётся обратно, поэтому от этой благородной идеи в конце концов пришлось отказаться. И Куроо развернулся обратно к входной двери. Словно исполняя его неозвученные желания найти Кенму, на ней висел бумажный стикер с уже знакомым почерком: «Я в общажной курилке, если что». В общежитии не было своей курилки. Она не задумывалась при проектировке (здание было очень старым), а пристроить её обещали всё то время, что Куроо учился в этом универе. Но так и не построили, поэтому, чтобы покурить, надо было выходить на улицу. Впрочем, Куроо быстро догадался, что Кенма подразумевал под общажной курилкой. Он вышел из комнаты парня и пошёл в сторону туалетов в конце коридора. Запах айкоса — мокрый поролон, пережаренный попкорн — подтвердил мысли Тецуро ещё до того, как он вошёл в мужской туалет. Неужели все айтишники по умолчанию курят айкос?.. Кенма сидел на подоконнике, напротив пустых туалетных кабинок, забравшись на него с ногами. Так поздно ночью тут никого не было. — Так вот на кого постоянно жалуются, что в туалете накурено, — сказал Тецуро. — Ты бы хоть окно открыл, честное слово. Выдохнув дым, парень обернулся к Куроо и помахал рукой, как будто они не виделись всего пару часов назад. — О, здорóво, — сказал Кенма. — Тогда можно уже и на улицу выйти. А я не хочу мёрзнуть. Голос его звучал сонно, а глаза совсем покраснели. Кажется, даже для этого эксперта по полуночничеству было уже слишком поздно. Куроо хотел было отпустить об этом какую-нибудь остроумную шутку, но вдруг понял, что ни одну такую придумать не может. Вышеупомянутая суперспособность превращаться в очаровательного клоуна, как оказалось, совершенно отказывалась работать при Кенме. Куроо прочистил горло, заметив, что молчит уже слишком долго, и спросил: — Как турнир? — Да херово, — сразу же признал Кенма, но он не выглядел слишком уж обеспокоенным поражением. — Но он не важный, так что… Кенма пожал плечами и снова затянулся из айкоса. А потом он зевнул. — В общем, я хотел просто сказать спасибо ещё раз, — поспешил добавить Куроо. — За то, что спас меня с этими конспектами. Кенма довольно ухмыльнулся. — Отработаешь, — как всегда, уверенно и спокойно, заявил он. Если бы не его улыбка и вежливый кивок, он звучал бы даже грубо. Тецуро не сдержал смешок. — Не сомневаюсь, — выдохнул он, почти с фрустрацией. Выхода у него не было. Они пожали руки, и Куроо ушёл.