Сложить оружие!

Ольга уже почти свыклась с тем, что в их четвёрке каждый не по разу сталкивался и будет ещё сталкиваться по долгу службы с делами, после которых лично ему (или ей) хоть в петлю лезь. Мерзко это всё, конечно, но такая у них работа. «Потому что наша служба и опасна, и трудна,» - так в народе вроде бы увековечено. Вот только ей плевать и на народные присказки, и на советы относиться ко всему философски, когда в морг к Тёме в очередной раз приходит кто-нибудь равнодушный и с таким видом опознаёт погибшего отца, будто целой вселенной одолжение делает. Или когда Оксана не знает куда себя деть во время планёрки, в ходе которой Рогозина, сама с трудом праведное негодование сдерживая, рассказывает об очередном изнасиловании, сопряжённом либо с убийством, либо с самоубийством. Или когда Толя, определяя круг общения очередного фигуранта, находит прямые или косвенные доказательства того, что он или она – жертва родительской жестокости, пренебрежения или обесценивания, и машинально тянется за ингалятором, опасаясь приступа. Да и сама Дунаева, чего греха таить, только с недавних пор может без дрожи реагировать на любые упоминания о следственных комитетах, катакомбах и спортивном ориентировании. Их нынешнее дело, слава богу, ни к чему из этого не относится. Но Ольгу всё равно за живое задевает, хоть она и пытается всячески это скрыть. Не обнаруживать же излишнюю эмоциональность, предвзятость и безалаберность перед Галиной Николаевной! Она ведь уже не та «вечно новенькая» пигалица, пару с лишним лет назад носившаяся по коридорам ФЭС маленькой хаотичной катастрофой и сшибающая своей внезапностью всех без разбора. Два с половиной года уже тут служит – и два месяца как капитанское звание носит, между прочим. Вот только расследовать эту жуть всё равно паршиво. Погибшую юную историческую фехтовальщицу Лидию Кирсанову капитан знает. Не лично, нет. Но вот за её страничкой в соцсети, ведомой под псевдонимом «Леди Ли», следит уже второй год из чисто любительского интереса. Сама в своё время любила рассекать рапирой воздух в компании таких же, как она, безбашенных девиц, гордо именовавших себя валькириями. На страничку Леди Ли как-то наткнулась чисто случайно и сразу заинтересовалась клипами, в которых юная хрупкая грациозная девушка с закрытым полумаской лицом орудует мечом не хуже любого средневекового рыцаря. И вот теперь эта валькирия нового поколения найдена повешенной на дереве в лесопарке. Ещё и у всех на виду, будто убийца не скрыть своё преступление хотел, а напротив – обнародовать. -Вопиющее бесстыдство, - шипит оперативница сквозь зубы и демонстративно игнорирует Олега Воеводина, пытающегося её успокоить. -Оль, с тобой всё в порядке? – он так явно лезет под руку, что раздражает как никогда. Нет, в целом ничего против напарника-старлея девушка не имеет, да и сейчас ничего плохого он ей не делает. Но просто ей совершенно некогда отвечать на вопросы о собственном состоянии, тем более – какому-то постороннему Воеводину. Для этого у неё свои трое чудиков есть (а конкретно сегодня на смене – один Тёма, который стопроцентно утащит её после выезда в морг и будет проводить психотерапию, от которой уже фиг отвертишься). Что можно Артёму Тукаеву – нельзя кому попало. Это непреложная истина, которую Олегу во благо собственного здоровья и безопасности лучше соблюдать. К счастью, дураком товарищ старший лейтенант определённо не является и больше взвинченную напарницу не по делу не трогает, обращаясь только затем, чтобы обратить её внимание на какую-нибудь улику или спросить о какой-нибудь детали из фехтовальной матчасти, которая ему по понятным причинам неведома. Ольга мысленно даёт себе обещание извиниться перед ним сразу же по приезде в ФЭС – ну не виноват же он, в самом деле, что под горячую руку попал. В ФЭС оперативники традиционно возвращаются с ворохом вещдоков. Ольга вполуха слушает, как Андрей Холодов пытается троллить Воеводина, перегружая того сложными химическими терминами, когда и так ясно, что на рукаве куртки убитой обнаружено ничто иное как синтетический наркотик типа соли. Уязвлённый неудавшейся попыткой блеснуть эрудицией Андрей несётся жаловаться в морг. Сама капитан тяжело вздыхает про себя, не рискуя пока показываться Тёме в таком раздраенном виде, и посмеивается украдкой: «ох уж эти мужики – хлебом не корми, дай своими раздутыми эго помериться». Саму Дунаеву тоже очень скоро просит подойти Таня Белая, намекнув, что нашла что-то по её части: -Смотри, - Татьяна кивает на сложную химическую формулу на мониторе, - На верёвке, на которой повесили Кирсанову, обнаружена стальная стружка. Название стали «10.60» тебе о чём-нибудь говорит? -Ещё бы, - вот уж в чём-в чём, а в видах стали, из которой изготавливают мечи, шпаги и рапиры для фехтования, Ольга разбирается, - Правда, чтобы из такого металла сделать оружие – надо очень потрудиться, но и выйдет оно потом таким, что любой меч-кладенец детской палочкой покажется. В каком, ты говоришь, клубе занималась наша валькирия? -«Малиновские бобры», вот, - эксперт с готовностью показывает оперативнице открывшуюся страничку с описанием этой самой весьма занятной организации, - Сейчас с Воеводиным поедете, да? -Поедем, куда уж мы денемся. Тань, - Дунаева понижает голос, наклонившись пониже, - Я вас прошу, разберитесь, бога ради, с Андреем, откуда взялось это синтетическое безобразие на рукаве Лидиной куртки. Не могла Леди Ли принимать или продавать наркоту. Во всяком случае, я в это не поверю, пока не увижу доказательства воочию. Белая понимающе кивает и заверяет коллегу, что сделает всё, что только в их с Андреем силах. Остаток дня проходит сумбурно и суматошно. Выясняется, что никакого отношения к наркотикам любительница огня и меча и правда не имеет, но вот её несостоявшаяся мачеха, решившая выжить девочку из их с отцом дома, несколько раз пыталась её подставить, подкладывая ей запрещённые вещества то в карман куртки, то в шкаф с бельём. Но потерпела неудачу, напоровшись не на бессловесную Золушку, а на, цитируя дословно, «продвинутую и продуманную маленькую дрянь». -Какая нехорошая девочка, - не удерживается от сарказма Ольга, закончив допрос бывшей подруги отца жертвы, - не позволила обвинить себя в преступлении и поселить в доме настоящую преступницу. Обвинение оказывается ничуть не голословным – та самая «без пяти минут мачеха» познакомилась с состоятельным мужчиной средних лет, которого и намеревалась окучить, самым банальным способом – организовала автоподставу. А до этого проворачивала аналогичные манипуляции ещё несколько раз, вымогая у бедолаг-водителей довольно немаленькие суммы. Как раз в это время Дунаевой звонит Олег, тоже закончивший допрос важного свидетеля – хотя в его случае скорее потерпевшего, отца убитой девушки. К сожалению, убитый горем родитель ничего толкового сообщить старлею не может и оказывается отпущен с миром под подписку о невыезде. В ФЭС оперативники возвращаются разбитыми и раздосадованными – одна версия мимо. Капитан сдерживает данное самой себе обещание и извиняется перед напарником за утреннюю вспыльчивость. Тот, впрочем, зла не держит и предлагает выпить вместе по чашечке примирительного кофе. «Вот знает же, стервец, чем подкупить,» - ворчит про себя Дунаева, но совершенно беззлобно. Куда больше её занимает необходимость прятаться от внимательного и обеспокоенного взгляда Тёмы. Сейчас ей категорически нельзя допустить, чтобы её жалели. Вот раскроют дело – тогда придёт в морг, пожалуется, попросит поддержки, сама поддержит, как может (Артёму-то ведь тоже ох как нелегко вскрывать очередной подростковый труп!). Сейчас – ни при каких обстоятельствах. «Прости, Тём,» - думает девушка, успев-таки ускользнуть от бдительного дружеского ока и покинуть ФЭС в одиночестве. Правда, совесть не даёт совсем уж проигнорировать Тукаева, за два с половиной года ставшего ей практически старшим братом – сев в машину, она не спешит завести мотор, а, покопавшись в собственном смартфоне, набирает сообщение: -Тём, со мной всё хорошо. Еду домой. Извини, что не поговорили в ФЭС, я пока не в состоянии. Примерно такие же сообщения летят Амели и Толе, тоже весь день забрасывавшим её тревожными сигналами. Вот зачем, спрашивается, Андрей жену напугал? Теперь ещё Оксана за неё переживать будет хлеще, чем за саму себя… Артём, которого сообщение застало ещё в морге, тяжело вздыхает. Вот по какой такой причине эта Ольга Вадимовна, сколь бы ни росла профессионально, в плане заботы о себе – до сих пор форменная, непробиваемая, непрошибаемая дурища? Хоть кол ей на голове теши, ей-богу! Конечно, Артём знает, что для фехтовальщицы-любительницы убийство коллеги по оружию окажется ударом. Тем более, учитывая, что погибшую Леди Ли Оля всё-таки знала, пусть и заочно. Но он-то думал, что её заскоки с «замалчивать всякую грязь, гадость и боль, когда та царит на душе» они уже прошли. Куда там? Подруга продолжает молчать. В морг по делу отправляет Олега или Таню, сама не говорит ничего, кроме «привет – как дела» и смотрит виновато. Тукаев понимает, что ей надо дать время. Но он, чёрт побери, друг, а не кто попало! Ему тоже страшно – тем более, зная, что с её безрассудным характером ждать от неё можно чего угодно. Но и самому приходится молчать. Молчать, когда выясняется, что погибшую девушку пытался изнасиловать урод из её бывшего клуба, пафосно заявлявший, что у них «не секция, а семья», получил от неё по физиономии, а в отместку подбил товарищей напасть на беззащитную Лидию. Оле и самой тяжело такое слышать – она держится на честном слове, сидя на очередной «летучке» в переговорной и отчитываясь Галине Николаевне. Оля снова прячет от него виноватый взгляд. Ну дурища же малолетняя – даром что капитан теперь. Что вот с ней делать? Только ждать, пока в себя придёт. И успокаивать Оксану, что её боевая подруга не осталась на смене «без глазу» – он-то в любом случае за ней приглядывает. Развязка – и расследуемого ими дела, и их личных недомолвок – наступает неожиданно. Когда Воеводин и Дунаева привозят в ФЭС двух девушек – ровесниц жертвы, Тёма сразу замечает, что подруга кипит от ярости и еле сдерживается, чтобы не нанести ущерб какому-нибудь имуществу ФЭС. Что именно её так разозлило – он пока может только догадываться, но пока позволяет себе нарушить их молчаливое перемирие, задержав подругу на пороге переговорной: -Оль, что происходит? С тобой всё хорошо? -Всё хорошо, лучше не бывает, - как-то ядовито ухмыляется девушка. Тёма – прирождённый психолог – прекрасно понимает, что это ехидство направлено не на него, но даже ему становится жутко, - Мы закроем дело, не переживай. Уж я за этим прослежу. -Да бог с ним, с делом, господи, - устало отмахивается патологоанатом, отчаявшись достучаться до этой упрямой сумасбродной женщины, - Ты сама в порядке? -Меня тошнит от отвращения, - честно признаётся Ольга, резко выдохнув, - Мне бы глоток воды и спрятаться где-нибудь, чтобы никого ненароком не пристукнуть. -В буфете сейчас никого. Олега Рогозина домой отправила, великих умов, - с доброй усмешкой кивает Артём в сторону лаборатории, - тоже. -А нас? – Дунаева непонимающе таращит на него тёмно-карие глаза. -Меня попросила приглядеть за тобой и отвезти домой. -Опять приглядеть… - бороться с этой всеобщей игрой в гиперопекающих родителей сил у капитана больше нет, - Мне что, пять лет? Я запарываю дела? Или, может, я плююсь в подозреваемых серной кислотой? В принципе, в последнем она недалека от истины. Яд сочится из каждого её слова. Но Артёма, как ни странно, это пугает меньше, чем её недавнее молчание. -Тебе лучше не воды надо, а чаю – моего, травяного. И сырных крекеров, я как знал – из дома принёс, - он с торжественным видом извлекает из шкафчика в буфете упаковку вышеобозначенного печенья. -Тём, - от такого простого дружеского жеста Ольга как-то успевает растерять всю злость, - Я твоей заботы не заслуживаю. И вообще тебя не заслуживаю, потому что я отвратительная желчная токсичная стерва. -Ещё что скажешь? По существу, кроме самокритики? Артём смотрит выжидающе, и этому взгляду противостоять невозможно. Приходится рассказывать. О том, как две творческие девочки, узнав, что их братья планировали устроить из-за Лидии дуэль, решили спасти парней и устранить причину раздора таким радикальным образом. О том, что ни на какое «состояние аффекта» это не спишешь, потому что юные преступницы продумали всё до мелочей – даже купили в хозтоварном магазине верёвку и резиновые перчатки. И повесили убитую подругу у всех на виду, чтобы её труп увидел секундант, возвращающийся через этот парк с электрички, и вовремя оповестил несостоявшихся дуэлянтов. -Понимаешь, Тём, они с ней даже не поговорили, - Ольга намеренно понижает голос, чтобы снова не поддаться эмоциям и не сорваться на крик, - Они хладнокровно вызвали её на встречу под предлогом съёмки клипа, поставили перед фактом, что «извини, но братья нам дороже», обездвижили шокером и убили. Им по семнадцать лет, Тём! - капитан в отчаянии качает головой, - Когда их привезли сюда, они так трогательно обнимались на прощание, а меня как по голове шарахнуло. Я ведь сама… -Валькирия с рапирой, я помню, - Тёма мягко улыбается. Девушка кивает благодарно, но рассказ на этом не заканчивается: -Мне было девятнадцать, я дружила с девчонкой из секции, Наташкой. И встречалась с Лёшкой – её братом, он был постарше нас на год. И вот я сижу, смотрю на этих юных убийц и пытаюсь – господи прости – представить Наташу на месте одной из них. Вот посмотри – допустим, я бы решила Лёшку бросить, а она – хладнокровно убить меня за разбитое сердце родственника. Ну бред же! -Это не бред, это наш старый знакомый триггер, - понимающе усмехается судмедэксперт, обнимая подругу, - Кому как не мне понимать. -Прости, - Дунаева вся цепенеет от ужаса и чувства вины, стремясь отстраниться – но её не выпускают: -Не выдумывай. И не бери с Толи дурного примера, извиняясь за всё подряд. Я – твой друг, я тебя всегда пойму или хотя бы постараюсь понять. Чай благополучно допит, половина крекеров – общими усилиями съедена, а Тёма тихо радуется про себя, что сегодня обошлось малой кровью. В прошлый раз, когда эта ходячая катастрофа ездила в следком за сведениями по делу о нападении на бывшую жену Холодова, она молчала гораздо дольше, ещё и с Толей поссорилась. Сейчас, слава богу, они обходятся без этого. Сейчас он отвозит подругу домой, где сталкивается с неожиданной любезностью ластящегося к нему Катета и решает остаться на ночь – завтра у обоих выходной после четырёх подряд дней напряжённой работы. Они снова пьют чай, болтают о том о сём и сетуют, что в крохотной квартирке нет ни места, ни подходящего оружия, чтобы устроить хотя бы шуточное сражение. -Тём, - предлагает вдруг девушка, окончательно отойдя от ещё недавно терзавшей её душу гадости, - А пойдём со мной на следующую встречу наших валькирий, а? Мы же ходили всей командой на ваших театральных медиков любоваться. Тёма обещает выкроить свободную минутку в любом случае, если только этот день не совпадёт с дежурством в клинике Бурденко. Ольга довольно смеётся. Созерцающему сию родственную идиллию Катету остаётся лишь умиротворённо мурчать. Ну и негромко пофыркивать иногда, подавая голос со своей лежанки – а то забудут ещё про его тайское высочество, а это в высшей степени непорядок.