Весенняя писанина

      Он бежал. Изо всех сил, будто пытаясь отбить у себя все желание двигаться после этого забега, будто мчался в последний раз.       Так люди бегут или из-за великого счастья, или из-за большого горя.       Он упал. Больно. Ноги неудачно подкосились, согнувшись в ненужный момент, силы резко покинули тело, не желая продолжать двигать этот механизм. Лицо жестко впечаталось в асфальт, из легких вышибло воздух, а сердце готово было разорваться на мелкие клочки.       Перекатившись на спину, он засмеялся. Неестественно, громко, неправильно. Так, как в сознании людей смеются лишь демоны, ну или одержимые ими. Толпа вокруг посчитала так же, обходя прокаженного стороной, стараясь держаться подальше от ненормального. Её можно было понять, все же, видок у парня был сомнительный: испачканная, растянутая, явно домашняя одежда, прилипшие к грязному лицу такие же грязные пакли вместо волос, безумный взгляд и истеричная улыбка — все это не наталкивало на позитивные мысли о человеке.       А ему было все равно. Он просто лежал, пытаясь спастись от собственных чувств, пытаясь не думать о произошедшем. Эдакий вариант селфхарма, но куда более драматичный, от чего и больше ему нравился.       Но все в конце концов прерывается. Вот и истерика закончилась, оставив после себя лишь жгучее разочарование, затем сожаление, после него и вовсе пустоту.       Он просто заигрался в идеальную картинку. Забыл, что его судьба — сидеть поодаль, наблюдая за счастливой жизнью остальных. Быть героем второго плана, который появится в рассказе лишь несколько раз. Такой герой не достоин друзей, что уж говорить о любви.       Да, точно. Кто-то зависит от дофамина, а он желает передознуться серотонином, убивая себя медленно, тщательно, незаметно. Что бы никто не заметил. Никто не спасал. Не потому, что не хотелось счастья, а потому что это романтично.       Ему думалось, что само понятие жизни довольно романтично. Человек существует ради создания потомства, а живет ради воспроизведения его в комфорте. Но этот «Комфорт» достаточно скучен по своей задумке, в нем нет изюминки, чего-то цепляющего, в отличие от печали. Какая история романтичнее? Вы встретились в богатых семьях, быстро устроили свадьбу и жили в счастье, богатстве и радости? Или же вы встретились в студенческой общаге, где вдвоем, выбираясь из бедности, попытались построить семью и создать более менее стабильный доход, после чего, через испытания, пройденные вместе, вы наконец поженитесь и создадите семью? Во втором варианте и скандалы, и эмоциональные качели, и радость от простых вещей, которые ничем не изменить.       А может он просто привык жить в аду, а потому и не воспринимает жизнь без него?       Но сможет ли его такого, вечно убегающего, не желающего лечить свою менталку, кто нибудь принять? Или его предназначение навеки остаться лежать на мокром асфальте, ощущая каждый удар сердца в груди, смотря в бесконечно далекое, пустое небо?       А на небе рассеялись тучи. На небе зажиглись звезды. Там они и погаснут с рассветом, ради одной единственной, вовсе не самой большой звезды — ради Солнца.