После пламени

Смерть дышала им в спину. Языки пламени вздымались, лизали прутья метлы, обращались в диких зверей и с рёвом кидались на летящего Гарри. Малфой держался за него так крепко, что было больно. Рон, Гермиона и Гойл скрылись из виду. Через пару секунд Гарри тоже увидел полосу света на стене и послал метлу прямо туда. Спустя мгновение его лёгкие наполнил чистый воздух, и они с Малфоем врезались в стену коридора. Малфой свалился с метлы и лежал ничком, задыхаясь и кашляя до рвоты. Гарри перекатился на спину и сел. Рёбра саднило. Дверь в Выручай-комнату исчезла. На полу сидели, тяжело дыша, Рон и Гермиона, а рядом с ними лежал Гойл – по-прежнему без сознания. – К-крэбб, – выдавил Малфой, когда смог наконец гвоорить. – К-крэбб… – Его больше нет, – жёстко сказал Рон. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и кашлем. Потом замок сотрясся от страшного грохота, и длинная кавалькада прозрачных всадников галопом промчалась мимо, их зажатые под мышкой головы издавали кровожадные клики. Гарри вскочил на ноги, провожая глазами Клуб обезглавленных охотников, и осмотрелся. Вокруг по-прежнему шла битва. Слышались крики – и это был не только боевой клич отступающих призраков. Страх затопил Гарри ледяной волной. Гарри обернулся, когда Малфой снова зашёлся в приступе кашля. Он выглядел просто отвратительно: всегда идеальная причёска растрепалась, на лице и руках краснели ожоги. Он сгибался и покачивался, прижимая одну руку к животу, второй держась за стену. Он мог сгореть, пронеслось в голове. Малфой, дурацкий Малфой, который всегда издевался над ним. Малфой, чья ехидная ухмылка так выводила из себя! Малфой, который не выдал их в Мэноре. Он мог умереть. Думать так было глупо, иррационально – вот же он, грязный, раненый, дрожащий. Живой. Гарри сглотнул. Он шагнул вперёд. Малфой налетел на него снежным вихрем, и Гарри упал на каменный пол, больно стукнувшись затылком. Покорёженная диадема слетела с запястья. Малфой повалился на него, крепко держа за грудки. Он смотрел в зелёные глаза мгновение, а потом подался вперёд. Гарри даже не понял, что произошло. Поцелуй выдался коротким, колючим и злым. Зубы ударились о зубы, рана на губе снова запульсировала. Малфой тут же отстранился, оставляя после себя привкус рвоты и крови. Он смотрел на Гарри затравленно, но решительно. Крики и шум вдруг стихли, остался только серый пронзительный взгляд. Гарри смотрел на Малфоя в ответ, нахмурившись. Что-то вдруг стало понятно: и издёвки, и ехидные усмешки, и взгляды-взгляды-взгляды. Малфой смотрел на него почти отчаянно. Гарри коснулся его щеки и провёл большим пальцем по необожжённой коже – едва-едва, осторожно, почти нежно. А потом притянул его к себе, целуя. – И о чём они думают, – протянул Рон где-то на заднем фоне. – Война вокруг… Малфой отпрянул. Он часто дышал, по его щекам катились злые слёзы. – Идиотский Поттер, – прошипел он. Он поднялся с колен и протянул Гарри руку, поморщившись, когда пальцы Гарри коснулись ожога на ладони. – Прости, – сконфуженно пробормотал Гарри, вставая. – Извинишься, когда выиграешь эту войну, – процедил Малфой. Он отряхнул пиджак от копоти и побрёл к Гойлу. Взволнованные, Рон и Гермиона подбежали к Гарри, вставая по бокам от него. Они смотрели, как Малфой тормошит Гойла, со смесью недоверия и какой-то жалости. – Диадема, Гарри, – Гермиона нарушила тишину, и друзья перевели взгляд на хоркрукс, валяющийся под ногами. Из него вытекало что-то, похожее на чёрную кровь. – Получается, осталось только добраться до змеи… Но её прервали шум борьбы, вопли и стоны, наполнившие коридор. Гарри вскинул палочку и посмотрел на Малфоя. Тот коротко кивнул. – Не умри.