Фотографии

— Эй, — Регулус дернулся, когда из проема высунулась копна растрепанных волос. Вот уж точно, сначала в комнату заходили его волосы, а уже потом сам Джеймс Поттер. Регулус по привычке нахмурился и вытянулся как струна на кровати, сжав одеяло до побелевших костяшек. Взгляд метнулся на голую стену, на которой не было привычных часов, так что он не мог понять, проспал ли он завтрак. На улице было уже достаточно светло, поэтому Регулус коротко выдохнул, принимая то, что сегодня первый примем пищи будет разве что ближе к ночи. Он не знал, какие эмоции отразились на его лице, а учитывая то, что он Блэк, никакие, но губы Джеймса поджались, а взгляд стал каким-то жалостливым. — Мама приготовила завтрак минут тридцать назад, ты не голоден? — Регулус моргнул. Он опоздал на полчаса, почему Джеймс предлагает ему еду? — Я не стал будить тебя, но, знаешь… — Лунатик! — послышался громкий голос из коридора. Регулус раздраженно приподнял бровь, узнавая в этом визге своего старшего брата. До слуха донесся громкий быстрый топот, и вот уже Сириус прошмыгнул мимо комнаты, чуть не сбивая Джеймса, который весело усмехнулся, фыркнув ему вслед. — Да, в общем, Лу… Римус приехал, поэтому я посчитал, что ты захочешь поздороваться и с ним, — снова переключил свое внимание на него Джеймс, стирая с лица то сочувствующее выражение, на радость Регулусу. — Я спущусь, — ответил Регулус, многозначительно смотря на Джеймса, ожидая, что тот выйдет и оставит его, наконец, в покое. Спустя пару секунд гляделок, Джеймс моргнул и, бросив что-то вроде «ждем тебя» выскочил из комнаты, плотно закрывая за собой дверь. Регулус выдохнул, расслабляя плечи, и прогнулся в спине, сладко потягиваясь. Он никогда не спал на такой потрясающе мягкой кровати, а чего только стоили эти махровые подушки и белье, пахнущее чем-то цветочным? Уж точно не сравнится с жесткими кроватями в доме Блэков, с тонкими матрасами и каким-то холодным мятным пыльным запахом, исходящим из каждого угла. В этом доме везде пахло выпечкой, чем-то теплым и пряным, потому что, видимо, миссис Поттер часто готовила. Здесь всюду были кресла, подушки, диваны, мягкие ковры и огромное количество фотографий. Фотографий с маленьким Джеймсом, со всей семьей. Они отличались от портретов на Гриммо, эти были сфотографированы будто случайно: вот миссис Поттер, сидя на клетчатом пледе, дает маленькому Джеймсу откусить булочку. Кругом деревья и трава, фото немного наклонено, будто мистер Поттер случайно не так взял в руки камеру. Джеймс выглядел таким довольным, а миссис Поттер нежно улыбалась ему с искорками любви в глазах. Другая фотография была снова с Джеймсом. Он стоял посреди гостиной и улыбался во все тридцать два, уперев руки в боки и демонстрируя новенькую школьную форму, а рядом стоял небольшой именной чемоданчик. Значит, это сразу перед поездкой на Хогвартс-экспрессе в первый год обучения, подумал тогда Регулус. Еще была фотография, на которой вся семья сидит за столом. Джеймс строит глупые рожицы, а мистер Поттер весело треплет его по голове. А еще… Когда Регулус, забитый и мокрый как кот, попавший по ливень, впервые вошел в этот дом, он застыл. Не от холода, не от обеспокоенного лица Джеймса, не от того, как крепко сжимал его плечо Сириус, держась за больной бок. На фотографиях по всему дому были… они. Вот Сириус с Джеймсом в грязных от моторного масла майках, видимо, на заднем дворе этого дома стоят по обе стороны черного начищенного мотоцикла с восторженными лицами, а у дерева под спасающей от жары тенью сидит Люпин с книгой в руках, смотря на них с нескрываемой издевкой, смешанной с чем-то очень теплым и сентиментальным. Вот уже Римус в глупом ободке с оленьими рогами кружится в танце с Сириусом в таком же глупом новогоднем свитере в этой самой гостиной, только наряженной в канун Рождества. Римус что-то говорит, смеясь, а Сириус нежно, так открыто и искренне ему улыбается, пока на заднем плане Джеймс с важным лицом танцует со своей метлой для квиддича, а Питер уплетает кусок пирога, ярко улыбаясь. Рядом, на видном месте, была фотография Джеймса и Лили Эванс в Хогвартсе. Она наклонилась к нему через деревянную перегородку, что-то говоря и открыто улыбаясь, когда абсолютно восторженный Джеймс подлетел к ней поближе на метле после матча. На следующей был Питер крупным планом на этой самой уютной кухне с рожками из пальцев над головой, которые ему наставил Джеймс, сидя рядом с хитрой улыбкой. Питер точно знал, что Джеймс что-то сделал: это было видно по тому, как он улыбался со слегка закатанными глазами, но в нем не было ни капли обиды, только веселье и тепло, плещущееся в глазах. Ближе к камину из светлого дерева висела фотография, которая заставила Регулуса почти задохнуться: двое друзей стояли у штильной реки совсем рядом с Годриковой впадиной с прилипшими к телу мокрыми футболками и боксерами. Джеймс, заливисто смеясь, перекинул руку через плечо Питера, который состроил деланно удивленное лицо, одной рукой комично прикрыв рот, а второй указывая в сторону. Туда, где все еще по пояс в реке, стояли Сириус и Римус, крепко прижавшись друг к другу и нежно целуясь, блаженно прикрыв глаза. Рука Сириуса запуталась в мокрых кудряшках, а Римус обхватил талию Сириуса, прижимая его еще ближе. Мокрые, счастливые, с проступившими летними веснушками, прижатые друг к другу в таком счастливом поцелуе они заставили сердце Регулуса сжаться и заныть. Он видел, как Джеймс писал Люпину сразу после того, как обеспокоенная и такая нежная в каждом своем движении миссис Поттер убрала палочку после череды обезболивающих заклинаний. Видел, как он тихо спросил у Сириуса, что упоминать в письме, а Сириус махнул рукой, доверчиво отвечая «все», будто этот вопрос и вовсе не стоил его внимания. Видел, как Джеймс привязал письмо к когтистой лапе совы, тихо переговариваясь с отцом, пока миссис Поттер поправляла на них плед, что накинула на их ноющие от боли плечи. Сириус открыто улыбался ей, отвечал, ластился, как домашний пес, пока Регулус дергался от каждого движения и поджимал губы, не рискуя открыто и прямо смотреть в теплые карие глаза. Так странно было видеть то, как Сириус доверяет этим людям. Так странно было смотреть на фотографии в гостиной, на которых он открыто целовался, танцевал, обнимался с полукровкой, выглядя таким счастливым, каким Регулус не видел его никогда. Сириус был опасен, остр на язык, безрассуден и вспыльчив. Он плевался ядом прямо перед матерью, он слал к черту все законы чистокровных семей, он с гордостью носил звание позора рода, с честью задирая голову и прожигая всех холодным надменным взглядом. А еще Сириус заливисто громко смеялся, лохматил волосы Джеймса, нежился в объятиях оборотня, смотрел на него с неприкрытым обожанием. Острые углы Сириуса будто резко смягчались, делая его похожим на что-то безопасное, на что-то, что ощущалось как этот дом: теплый, принимающий, наполненный любовью. Воспоминания вчерашнего вечера заставили его просидеть в кровати дольше, чем он планировал. Снизу слышался нарастающий топот уже нескольких человек, поэтому Регулус осмелился предположить, что вместе с Люпином подтянулся еще и Петтигрю. Он быстро оделся; привычка, которую он выработал дома, и осторожно вышел из комнаты, оглядываясь. Когда рядом никого не оказалось, он выдохнул, направляясь к короткой резной лестнице, навстречу голосам, что становились громче с каждой ступенью, пока он не услышал даже шепот, исходящий из прихожей, у которой все собрались. Первыми в глаза бросились Петтигрю и Джеймс. Питер грустно улыбался и кивал, когда Джеймс вкратце объяснял ему ситуацию. Тот явно не был удивлен, значит, они были хорошо осведомлены о делах в семье Блэков. Мистер и Миссис Поттер тепло встретили мальчика, и он крепко их обнял, жмурясь от удовольствия. Когда Питер кивнул ему в знак приветствия, за что Регулус был очень благодарен: ему очень не хотелось поддерживать неловкую беседу, он напряг слух, возвращаясь к шепоту, который уловил почти сразу: — Прости, любовь моя, я не смог вырваться сразу, — промурчал Сириусу на ухо Римус, пока тот крепко его обнимал. Подойдя ближе и заглянув за плечо миссис Поттер, Регулус увидел, что Римус даже не снял с себя верхнюю одежду и обувь, а явно наспех собранный маленький чемодан с торчащей одеждой лежал на полу так, будто его просто небрежно бросили. Он крепко держал Сириуса в объятиях, прикрыв глаза и стоя спиной к приоткрытой двери, ведущей во двор. — О, Луни, главное, что ты здесь, — в такой же манере ответил ему Сириус, плавясь в его руках и мурзясь как довольный кот. — Ты как? Она использовала проклятия? — он отстранился, заглядывая в лицо Сириуса с неприкрытым беспокойством, критически осматривая его с ног до головы, на что Сириус только неоднозначно пожал плечами, отводя взгляд. — Все как всегда, не бери в голову, миссис Поттер уже нас подлатала. Римус тяжело выдохнул, еле заметно обреченно мотнул головой и снова трепетно прижался к Сириусу всем телом, позволяя ему уткнуться носом в изгиб его шеи, поглаживая по спине нежными движениями. Сириус снова потянул к нему руки, обвивая его талию и вызывая у Регулуса мысли о том, что Сириус, всегда отстраненный «золотой мальчик» Сириус, брезгливо фыркающий на любое проявление нежности, постоянно ищет прикосновений Римуса, и чем ближе и ощутимее эти прикосновения, тем лучше. Наконец Сириус отлепился от него, очаровательно улыбаясь и говоря о завтраке, на что Римус усмехнулся и склонил голову, наблюдая, как Сириус зашагал в сторону кухни, зовя его за собой. Но Римус остался стоять. Он скользнул взглядом по мистеру и миссис Поттер, устало улыбаясь им и нежно здороваясь, обнимая так же, как Питер, а потом перевел прямой взгляд на Регулуса, когда Поттеры тактично направились во двор, аккуратно обойдя мальчиков. — Тебе всегда рады, — тихо сказал он, вызывая в Регулусе странное доверие. Такое, какое обычно он испытывал к Сириусу, когда осознавал, что брат проходит через тот же ад, что и он, поэтому и поймет его без слов. — Даже если тебе так не кажется, ты наш. — усмехнулся он и пошел вслед за Сириусом, оставляя Регулуса с растекающемся теплом значимости, что медленно растапливало ледники в его голове, полной страхов, несмотря на все попытки Регулуса снова собрать себя в кулак по кусочкам. — Реджи, тут блины с клиновым сиропом, торопись! — крикнул ему из кухни Сириус, и Регулус на секунду, на одну маленькую короткую секунду позволил себе лишь слегка приподнять уголки губ.