Начало

Артём, подросток лет двадцати, шёл на учёбу вместе с друзьями — Юрой, Димой и Леной. Они лениво обсуждали, как не хочется учиться, как вдруг вдалеке раздался взрыв. Ребята заинтересовались и направились к месту происшествия. Подойдя ближе, они обнаружили, что взрыв вызвало странное существо. Оно было длинным и пугающим, кожа — сотканная из тьмы, глаза — абсолютно белые, зубы — острые как бритва. Существо заговорило, обращаясь к Артёму, и назвало себя Луменом. Артём попятился назад и упал. В голове роились вопросы: кто он такой, откуда знает его имя, что ему нужно? Недолго думая, Артём дрожащим голосом спросил: «Что тебе нужно?» Лумен ответил, наклонив длинную шею, а его белые глаза сузились в щёлочки: «Что мне нужно? Хороший вопрос, Артём. Мне нужно то, что ты даже не знаешь, что носишь в себе. Ключ. А ты для меня — просто дверь. Не бойся, я не причиню вреда... пока ты сам не попросишь». Он сделал паузу, облизал острые зубы и добавил почти шёпотом: «Твоё имя я знал ещё до того, как ты родился. А вот кто ты на самом деле... ты даже не догадываешься». Артём с дрожащим голосом спросил: «Что? О чём ты говоришь? Какой ключ?» Лумен медленно обошёл Артёма по дуге, его белые глаза не моргали: «Ключ, мальчик, не железный и не золотой. Ключ — это ты сам. Твоя кровь, твой страх, твой выбор. Где-то внутри тебя спит то, что может открыть дверь между мирами. Я не могу её взломать — только ты можешь её отворить. Добровольно». Он замолчал, наклоняясь ближе, так что его тьма почти коснулась лица Артёма. «А взамен... я даю слово. Ты помогаешь мне открыть проход — и я исчезаю. Ни тебя, ни твоих друзей, ни твою семью я не трону. Никогда. Даже пальцем не прикоснусь. Ты живи себе дальше, учись, ленись, сколько влезет. А я уйду туда, куда мне нужно. Один маленький шаг с твоей стороны — и ты свободен». Артём задумался: «А оно мне надо — помогать какому-то существу открыть дверь в иную реальность?» Он спросил: «Зачем тебе это? Неужели нет другого способа?» Лумен ответил спокойно, даже с ноткой усталости: «Другой способ есть. Всегда есть. Но каждый из них требует лет, десятилетий, а то и жертв, на которые я не пойду. Ты — не самый лёгкий путь, Артём. Ты — самый чистый. Без крови, без ритуальных кругов, без сожжённых деревень. Ты просто родился в нужное время в нужном месте. И в тебе есть искра. Не магия даже — нечто старше. Ты даже не представляешь, сколько таких, как я, ищут таких, как ты, веками. А мне повезло. Или тебе — смотря как посмотреть». Он замолчал, будто что-то обдумывая, затем добавил почти по-человечески: «Мне не нужна твоя боль. Мне нужен твой выбор. Один маленький шаг. Я не могу заставить тебя — дверь откроется только если ты сам согласишься. Поэтому я здесь. Не чтобы угрожать. Чтобы попросить». Артём снова задумался, затем спросил: «А где гарантия, что я и мои близкие будут в безопасности?» Голос его дрожал, на глазах выступили слёзы страха. Тут вмешался его друг Юра, сказав спокойным голосом: «Лумен, сэр, скажите, а что будет с другими людьми? Вы же не убьёте их всех или того похуже?» Лумен повернул длинную шею к Юре, его белые глаза сузились, голос стал ледяным: «А вот это уже интересный вопрос. Другие люди? Юноша, вы так забавно беспокоитесь о тех, кого даже не знаете. Хорошо. Скажу прямо. Да, мне нужно порабощение. Человечество станет моей опорой, моим фундаментом, моим инструментом. Не все умрут — это глупо. Мёртвые не работают. Живые — работают. Покоряются. Служат. Если люди примут — будут жить. Если нет... что ж, они умрут. Все. До последнего. Не быстро, не легко. Но я не стану их убивать сам — они умрут от страха, от голода, от того, что перестанут верить в себя. Так устроен ваш род. Сломайте волю — и человек сам выроет себе могилу». Он снова посмотрел на Артёма, и голос его стал чуть мягче, но не теплее: «А ты, Артём, будешь неприкосновенным. Ты и твои близкие. Гарантия? Моё слово. Для демона это больше, чем ваши клятвы кровью. Я не нарушаю сделок». Артём ответил: «Даже не знаю. Я не хочу, чтобы мои близкие страдали, но и зла другим я не желаю. Знаешь, я не думаю, что это хорошая идея». Лумен резко сменил тон — раздражение просочилось сквозь напускное спокойствие. Его тень дёрнулась, белые глаза вспыхнули, голос стал ниже и жестче: «Ты не хочешь, чтобы близкие страдали. Ты не желаешь зла другим. Как трогательно. Прямо святоша. Только вот, Артём, мир устроен не так. Если ты сейчас не согласишься — они всё равно будут страдать. Просто позже. И без всякой защиты. Я найду другого. Всегда нахожу. Ты думаешь, у тебя есть выбор? Реальная свобода? Нет. Есть только иллюзия. Либо ты помогаешь мне сейчас, и твои близкие в безопасности. Либо я ухожу, нахожу другого ключа, и тогда никто не будет в безопасности. Вообще никто. Даже ты». Голос Лумена стал почти шипящим: «Почему ты такой упрямый? Я предлагаю тебе сделку века. Твоя семья в сохранности. Твои друзья живы и здоровы. А всё остальное человечество? Ну серьёзно, тебе правда не всё равно? Ты же сам полчаса назад жаловался на учёбу и лень. А теперь вдруг совесть проснулась? Не смеши меня». Он замер, тяжело дыша, и его белые глаза сверлили Артёма: «Соглашайся. Прямо сейчас. Не заставляй меня ждать. Иначе... ты пожалеешь. Не потому что я угрожаю. А потому что ты сам потом будешь винить себя, когда всё пойдёт не так. А оно пойдёт. Без тебя — точно». Артём начал понимать, что что-то здесь нечисто, отступил на шаг, голос его дрожал, но стал твёрже: «Ты... ты слишком давишь. Зачем тебе именно я? Почему так срочно? И почему ты так нервничаешь, если у тебя есть другие варианты? Что-то здесь не так... ты врёшь. Или не договариваешь». Вдруг сзади послышался голос, незнакомый Артёму: «Мальчик, не верь этому существу». Артём обернулся и спросил: «Что? О чём ты?» Из тени деревьев вышел невысокий мужчина в длинном тёмном плаще, лицо его скрывал капюшон, но в руке он держал что-то, напоминающее старый компас, который слабо светился. Незнакомец сделал шаг вперёд, поднял руку с компасом, направляя на Лумена, затем посмотрел на Артёма: «Это существо лжёт тебе, мальчик. Каждое его слово — ложь или полуправда. Гарантия? Какая гарантия от демона? Они не умеют держать слово так, как ты думаешь. Он сказал, что не тронет твоих близких? Возможно. Но он не сказал, что не тронет тебя. И не сказал, что другие его слуги не тронут. Демоны всегда оставляют лазейку. Это их природа». Лумен резко развернулся к незнакомцу, его кожа из тьмы начала клубиться, как дым, и он зашипел: «Ты... как ты здесь оказался? Убирайся, охотник. Это не твоё дело». Артём растерянно посмотрел на незнакомца, потом на Лумена, потом снова на человека: «Что? О чём ты говоришь? Какая ещё ложь? Ты кто вообще?» Незнакомец спокойно ответил, не сводя глаз с Лумена: «Моё имя тебе пока ни о чём не скажет, Артём. Зови меня Стражем. Я здесь, чтобы не дать этому... открыть дверь. Он прав лишь в одном: ты — ключ. Но он не сказал главного. После того как дверь откроется... ты умрёшь. Не сразу. Но ключ, открывший замок один раз, уже никогда не будет прежним. Твоя искра погаснет. А без неё ты просто сгоришь изнутри за несколько дней. Вот почему он так торопится. Вот почему ему нужен именно ты — добровольно. Потому что принуждение сломает ключ сразу». Лумен издал низкий, вибрирующий рык, его тень начала расти. Артём с недоверием посмотрел на Лумена: «Скажи, Лумен, а точно ли я единственный ключ? Правда ли, что ты не навредишь мне?» Лумен вздрогнул — едва заметно, но его тень дёрнулась, как от удара, а белые глаза на миг стали шире. Голос его потерял напускное спокойствие, стал выше, с надломом: «Я... конечно, ты единственный. Зачем мне обманывать?» Он замолчал на секунду, слишком длинную. Его пальцы, тонкие как корни, сжались в кулаки. «И я не наврежу тебе. Я же сказал. Слово демона. Ты будешь жить...» Он запнулся, и его тень на земле странно пульсировала, будто пыталась отделиться от него. «...жить. Да. Ты будешь жить. Просто... после того как откроешь дверь... ты перестанешь быть собой. Но это не вред. Это... превращение. Ты не умрёшь. Честно. Будешь существовать. Просто иначе». Лумен отвёл белые глаза в сторону. Впервые за весь разговор. Артём, голос которого стал твёрже, хотя страх никуда не ушёл, сказал: «Ты врёшь. Я вижу. Ты даже смотреть на меня не можешь». Лумен вздрогнул снова, сильнее. Его тень на секунду исчезла совсем — словно провалилась в никуда. А потом вернулась, но уже больше, темнее, агрессивнее. Тут вмешались друзья Артёма. Юра сделал шаг вперёд, встал рядом с Артёмом, голос его был твёрдым, хотя руки дрожали: «Артём, ты что, не видишь? Он тебя за дурака держит. "Будешь существовать иначе" — это что вообще значит? Он сам не знает, что с тобой станет. Или знает, но боится сказать». Второй друг, Дима, который до этого молчал, сжимая кулаки, вдруг выкрикнул: «И вообще, если он такой всемогущий, почему сам дверь не откроет? Почему ему какой-то пацан нужен, а? Потому что это самоубийство! Он хочет, чтобы ты за него сдох!» Лена схватила Артёма за рукав, потянула назад, голос её срывался на крик: «Артём, не смей! Слышишь? Не смей ему помогать! Мы найдём другой способ. Вместе. Не нужно ему верить. Он же демон! Они все врут!» Юра повернулся к Лумену, посмотрел прямо в белые глаза, хотя по спине бежали мурашки: «Слушай сюда, тварь. Артём тебе не поможет. Никогда. Ищи другой ключ. А мы — уходим. Все вместе. И если ты хоть пальцем к нему прикоснёшься... клянусь, я найду способ тебя уничтожить. Даже если для этого придётся весь ад перерыть». Лумен замер. Его тень начала расти, шириться, заполняя собой всё пространство вокруг. Белые глаза стали тонкими, как щёлочки. Голос загремел, теряя человеческие нотки: «Глупые. Ничтожные. Жалкие... вы думаете, у вас есть выбор? Вы думаете, я один?» Он вскинул длинную руку вверх, и тьма вокруг него взорвалась. Из земли начали выползать силуэты — высокие, тощие, с такими же белыми глазами. Десятки. Сотни. Они шевелились, щёлкали зубами, тянули длинные конечности вперёд. Лумен, голос которого теперь звучал отовсюду — с неба, из земли, из голов у ребят — произнёс: «Встречайте моё войско, детишки. Я предлагал мир. Я предлагал сделку. Вы отказались. Теперь... вы все станете ключами. Каждый из вас откроет свою дверь. А потом умрёт. Все до единого». Тьма сгустилась, и войско Лумена сделало первый шаг вперёд. Юра схватил Артёма за плечо: «Бежим! Сейчас же!» Артём крикнул: «Бежим!!!» Страж закричал: «Быстрее!» — и бросил в Лумена колбу с красной жидкостью, добавив: «Не оборачивайтесь!» Все побежали по дороге. Сзади были слышны трески, топот и вой существ, готовых порвать каждого на своём пути. Страж кричал, не оборачиваясь, голос его срывался от быстрого бега: «Не останавливаться! Эта красная жидкость задержит их всего на пару минут! Лумен её ненавидит — она жжёт его тьму, но войско слишком большое!» Он резко свернул в переулок, махнул рукой ребятам: «За мной! Я знаю место, где их тени не достанут... если успеем!» Сзади раздался дикий рёв — это Лумен прорвался сквозь красную дымку: «ВСЁ РАВНО НЕ УЙДЁТЕ! ЗЕМЛЯ ВАС ВСЕХ ЗАПОМНИТ!» Страж, тяжело дыша, подгонял отстающую Лену: «Быстрее, девочка! Ещё сто метров — и за то здание! Там старая церковь, они через порог не переступят! Давайте!» Лена, Юра и Страж успели добежать до церкви, как и другие люди. Но вдруг Артём заметил, что Дима отстал. Он крикнул: «Давай, дружище, мы почти уже у цели!» Как вдруг дорогу им перегородили чудовища и обрушили путь к церкви. Страж, не в силах помочь, злился и кричал: «Оставайтесь там! Я скоро буду! Бегите в безопасное место!» Артём сказал: «Убегаем, они нас в клочья сорвут». Дима ответил: «Братан, я не могу двигаться. Артём, мне страшно, прошу, не бросай меня». Артём попытался помочь Диме, но резко когти существа пронзили друга. Артём закричал: «ДИМА! НЕТ!!!» Он попытался рвануться к другу, но когти уже вонзились, и тёплая кровь брызнула на лицо. Артём замер на секунду, не в силах поверить. «Отпусти его, тварь! Дима... Дима, держись! Я... я не брошу...» Но существо резко выдёргивает когти, и тело Димы безжизненно оседает на землю. Артём смотрит на тело Димы. Ноги становятся ватными. Он пытается сделать шаг назад, но подкашиваются колени. «Дима... я... я не...» Он падает на колени, потом заваливается на бок. Руки дрожат так сильно, что он не может даже опереться на них. Глаза широко раскрыты, но он не видит ничего, кроме когтей и крови. «...не могу... не могу пошевелиться...» Из его глаз текут слёзы, но он даже не замечает. Рядом, у церкви, кричит Страж, что-то говорят Юра и Лена — но Артём не слышит. Он просто лежит на холодной земле и смотрит в одну точку. А существа уже тянут к нему свои длинные руки. Вдруг в Артёме что-то щёлкнуло. Страх пропал, дрожь исчезла. Артём встал. Существо, собиравшееся растерзать его, увидев, как Артём встал, остановилось и сказало удивлённым шёпотом: «Ты... ты перестал бояться? Этого не может быть. Люди не перестают бояться. Не в один миг. Только не перед смертью. Что с тобой стало, мальчик? Ты был ключом... но теперь... теперь от тебя пахнет иначе. Не добычей. Чем-то... старше. Что ты такое?» Артём поднял взгляд на него, и демон замечает. В его глазах нет страха — взгляд полный ярости, готовый убить. Демон вместо того чтобы пятиться, вдруг расслабился, скалит острые зубы в кривой усмешке: «Ого-го... Смотри-ка. А в тебе правда что-то есть. Не просто ключ — а с искрой. Интересно... Очень интересно. Только ты, мальчик, зря хорохоришься. Ярость — это тоже страх. Просто другая маска. Думаешь, ты первый, кто на меня так смотрел? Все они сначала злились. А потом умирали. Так же, как твой дружок. Ха». Он кивает в сторону тела Димы и сплёвывает чёрную слюну на землю. «Давай, попробуй меня убить. Я посмотрю, как у тебя получится. Руками? Словами? Или тем, что щёлкнуло у тебя в голове? У тебя ничего нет, мальчик. Только пустая злоба. А с ней далеко не уйдёшь. Ну? Чего встал? Покажи, на что способен. Или так и будешь сверлить меня взглядом, пока мои твари не сожрут тебя живьём?» Артём сквозь скрежет и злобу ответил: «Ты мерзкое создание! Как ты только посмел убить моего друга? Я тебе никогда этого не прощу!» Он замахнулся, готовясь ударить демона. Демон с усмешкой сказал: «Ой, как страшно. Мальчик замахнулся. Что дальше? Будешь топать ножкой? Или, может, попросишь маму? Твой друг? Тот, который ныл "мне страшно, не бросай"? Ха. Он умер как и жил — жалко. Ты ему не простишь? А мне плевать. Я даже имя его запоминать не стал. Ещё один кусок мяса, вовремя подвернувшийся. Ну давай. Ударь. Интересно, что у тебя внутри щёлкнуло. Только предупреждаю: если промахнёшься — я лично вырву тебе позвоночник и заставлю смотреть, как твои друзья будут умирать следующими. По одному. Медленно. С удовольствием. Ну? Чего застыл, герой? Бей». Артём что есть сил бьёт по лицу демона. Демон почти не отреагировал. «И это всё, на что ты способен? Жалкие попытки остановить меня увенчались провалом», — сказал он, усмехнувшись. Артём подумал: «Неужели это мой конец? Неужели я не могу ничего ему сделать? Мама, прости меня, сегодня я не вернусь домой. Прости... прости...» Демон вскрыл ему брюхо и заговорил мерзко — тихим, шипящим голосом, смакуя каждое слово: «Тихо-тихо... Не дёргайся. Всё уже почти закончилось. Чувствуешь? Тепло уходит. Это твоя жизнь вытекает, мальчик. Капелька за капелькой. Сладко, правда? Твоя мама? О, она обязательно узнает. Я передам ей привет. Может быть... даже принесу кусочек. На память. Ты же не против? Ты хотел меня ударить? Ударил. Молодец. Только мне всё равно. Посмотри на меня — я даже не поцарапался. А ты... ты уже не встанешь. Твои друзья смотрят из церкви и ничего не могут сделать. Смешно, да? Ты умер за них, а они даже дверь не откроют». Он резко дёрнул рукой в ране, и Артём вскрикнул — глухо, почти беззвучно. Демон шёпотом, прямо в ухо, произнёс: «Умирай спокойно. Я запомню твоё лицо. Такие, как ты... самые вкусные. Полные надежды и страха в одном флаконе. Сладких снов, ключик». Он выпрямился, вытер окровавленные пальцы о штаны Артёма, усмехнулся и медленно отошёл. Артём прошептал: «Что это за чувство? Как же мне холодно... Это конец? Я столько не успел сделать, столько не успел сказать... Прощай, мама...» Вдруг Артём услышал голос из пустоты: «Мальчик, ты храбр. В тебе есть что-то, чего не хватало нам». Артём переспросил: «Нам? Кому это — нам?» Из пустоты появились три фигуры. Первая — высокая, в рваном плаще, голос как треск старого костра: «Нам. Тем, кто был до тебя. Тем, кто тоже считался ключом. И тоже умирал на холодной земле, глядя в белые глаза». Вторая — низкая, коренастая, с закрытыми глазами, голос как скрип двери в склепе: «Мы не люди. И не демоны. Мы — те, кто отказался открывать дверь. И нас за это... сломали. Но не до конца. Мы остались здесь. Между. Ждать того, у кого получится». Третья — самая маленькая, похожая на ребёнка, но голос как шёпот сотни стариков: «Ты не умрёшь, Артём. Ты не умрёшь, если выберешь нас. Отдай нам свою ярость. Свою боль. Своё тело. Всего на минуту. И мы покажем этому демону, что такое настоящая тьма». Первая фигура сделала шаг вперёд, протянула прозрачную руку: «Мы — твой второй шанс. Но он стоит всего, чем ты был. Согласен? Или угасай здесь, с мыслями о маме и несделанных делах». Артём ответил: «Да, я согласен, если, конечно, это всего лишь на время». Три фигуры оглянулись друг на друга и сказали: «Да будет так. Мы позаимствуем твоё тело, чтобы вернуть тебя к жизни, и попытаемся навредить ему». Артём спросил: «Что? Вы не можете его одолеть?» Вторая фигура ответила: «Нет, не мы. Нашей задачей будет вернуть тебя и дать тебе сил, но мы ещё и попытаемся противостоять ему». Первая добавила: «После того как мы попытаемся ему противостоять, мы будем рядом с тобой, и ты одолеешь его». Артём усомнился: «Но как... как я его одолею, если вы не сможете? Вы же явно сильнее меня, и даже вы не можете его одолеть». Третья фигура ответила: «Да, ты прав... но разница в том, что мы мертвы, а ты ещё жив. Твоё сердце ещё не угасло». Артём сказал: «Что ж, я согласен. Покажите, на что вы способны». Между тем, после того как демон ранил Артёма, Страж сражался с Луменом. Страж кричал: «Ты мерзкое создание! Да как ты мог убить их? Они же ещё дети!» Лумен, с капающей из его рук кровью мальчишек, ответил сытым, расслабленным голосом, с ноткой театрального сожаления: «Дети? О, брось, Страж. Перестань. В твоём возрасте такие сантименты — только обуза. Дети, старики, женщины — какая разница? Мясо есть мясо. Это ты ещё не видел, что я делал с теми, кто был младше этого. Гораздо младше. Не дёргайся, сейчас твоя очередь. Кстати, твой мальчик уже не дышит. Кажется. Хотя... — он принюхался, как пёс, — странно. Он ещё пахнет. Живым. Назло всем законам. Ты это специально подсунул мне такого живучего, а? Ничего. Сейчас добью. Люблю, когда они трепещут на грани. А ты пока посмотри. Поучись. Вдруг пригодится в следующей жизни — ах да, её же не будет. Совсем». Он развернулся к телу Артёма, но на полпути замер. Что-то менялось в воздухе. Тело Артёма начало восстанавливаться на глазах. Раны исчезли. Артём открыл глаза, и они ярко светились. Лумен застыл и сказал с неверием и тихим ужасом: «Этого... этого не может быть. Твоё сердце остановилось. Я чувствовал. Я всегда чувствую смерть. Ты был пустым. Холодным. Конченым. Что ты такое? Кто тебя вернул? Это невозможно. Ни один человек не восстанавливается так. Ни один! Даже с демонической кровью... даже с благословением...» Он замолк, принюхиваясь, и его лицо исказилось — впервые не усмешкой, а настоящей гримасой страха. «Ты... ты пахнешь не одним. Тобой пахнет трое. Или больше. Что ты впустил в себя, мальчишка?! Ты понимаешь, что наделал?! Ты открыл дверь не туда! Не подходи. Слышишь?! Я тебя предупреждаю. Я убью тебя снова. И снова. И столько раз, сколько понадобится!» Но в его голосе не было уверенности. Только паника. Артём встал на ноги, посмотрел на Лумена и заговорил — в его голосе слилось много голосов разом: «Лумен, помнишь нас?» Лумен попятился на шаг и сказал: «Да, да, я вас помню. Вы те, кто не дался мне должным образом. Вы те, кто были убиты мною. Ха-ха-ха-ха! Вы что, смеётесь надо мной? А я уже испугался! Вы правда думали, что вы убьёте меня? Вы лишь призраки, убитые мной. Вы даже при жизни не смогли меня толком поцарапать». Голоса ответили хором, негромко, но с металлом в интонации: «При жизни — да. Ты убил нас поодиночке. Сломил. Высосал. Но мы не врали тебе, Лумен. Мы сказали: "Мы будем ждать". Ты думал, мы ждём смерти? Нет. Мы ждали того, кто не побоится впустить нас. Того, в ком ярости больше, чем страха. И он пришёл». Первая фигура выделилась из хора: «Ты смеёшься, демон. Смейся. Но твои руки дрожат. Я вижу. Ты боишься не нас — ты боишься того, что мы теперь внутри живого. Живого, которого ты сам только что убил. Ирония, правда?» Вторая добавила почти равнодушно: «Ты не сможешь убить его снова. Мы не дадим. А без этого... ты проиграл. Твоё войско не вечно. Твоя тьма — не бездонна. А мы теперь — часть его сердца. И оно бьётся. Сильнее, чем когда-либо». Третья, самая тихая, но самая страшная, произнесла: «Помнишь, как ты сказал ему: "У тебя ничего нет, кроме пустой злобы"? Ты ошибся. У него теперь есть мы. А у нас — он. И мы идём за тобой, Лумен. Не сегодня. Не завтра. Но мы идём». Артём сделал шаг вперёд, и свет в его глазах пульсировал в такт трём голосам. В глазах Лумена был шок, но он добавил с мерзкой ухмылкой: «Да что вы говорите? Чтобы я испугался вас, мёртвых?» Он скрестил длинные руки на груди, скривил рот в отвратительной усмешке, хотя белые глаза дёргались — не могли смотреть на Артёма дольше секунды. «Испугался? Я? Вас? Мёртвых недоносков, которые даже гроб себе нормальный не заслужили? Ха! Смейтесь дальше. Вы — пыль. Шёпот. Воспоминания, которые я могу развеять одним чихом. Вы внутри мальчишки? Отлично! Теперь я убью вас всех одним ударом. И не надо будет охотиться по одному. Экономия времени, знаете ли. Я даже спасибо скажу потом — его маме. Когда принесу ей... привет». Он облизал зубы, но кончик языка дрожал. Его тень за спиной металась, не могла принять устойчивую форму. Лумен повысил голос, почти до крика, чтобы заглушить собственный страх: «Да вы даже пошевелиться не успеете! Моё войско разорвёт вас в клочья, как того сопляка! Помните, как он визжал? "Братан, не бросай меня!" Славно было. А теперь — ваша очередь!» Он щёлкнул пальцами, призывая тварей, но никто не подошёл. Лумен оглянулся по сторонам, и его усмешка на секунду исчезла. «...чего вы ждёте? Я сказал — напасть!» Но тьма вокруг молчала. Твари стояли на месте, опустив головы, будто не слышали приказа. Лумен побледнел (насколько это возможно для существа из тьмы). Страж, глядя на преображение Артёма, стоял в стороне, прижимая руку к ране на боку, тяжело дышал, но не мог отвести взгляда. Он подумал: «Что... что с ним стало? Только что он лежал с распоротым брюхом, холодный, мёртвый... а теперь... Он впустил их... тех, о ком говорили старые свитки. Мёртвых ключей. Тех, кто отказался открывать дверь. Я думал, это легенда. Бредни безумных отшельников. Но они здесь. Внутри него. И они... они не просто вернули его. Они его изменили. Но кто теперь управляет? Он? Они? Или... нечто новое? Артём... мальчик, надеюсь, ты ещё там. Потому что если ты потерял себя... я не знаю, смогу ли я тебя спасти. И надо ли вообще. Держись, парень. Пожалуйста. Просто... держись». В голове Артёма прозвучало: «У нас мало времени, надо что-то делать». Одним движением тело Артёма направилось на Лумена с высокой скоростью, и удар пришёлся прямо в грудь демона. Лумен не успел осознать, что произошло. В его голове пронеслась рваная мысль: «...что?» Время растянулось. Он видел, как земля под ногами Артёма взрывается пылью. Слышал свист воздуха, который не успел расступиться. Чувствовал, как кулак — нет, не просто кулак, а что-то сжатое из света, тьмы и чужой воли — входит в его грудную клетку. «Он не двигался так... только что он лежал... я сам вырвал... он не мог... Я не успел... я никогда не успеваю... это не человек... это...» Мысль оборвалась, потому что тело Лумена оторвалось от земли и полетело назад, ломая спиной два дерева и высекая искры из камней. «...больно», — успел подумать он перед тем, как потерять сознание на секунду. А потом — тишина. И его твари, наблюдающие за этим, сделали дружный шаг назад. Три фигуры внутри Артёма заговорили торопливо, с ноткой сожаления, но без паники. Первая сказала: «Время. Наше время вышло, Артём. Мы держались сколько могли, но дольше — нельзя. Ты — живой. Мы — нет. Если мы останемся — ты сгоришь вместе с нами». Вторая спокойно и твёрдо произнесла: «Но мы не уйдём с пустыми руками. Запомни: мы передаём тебе силу. Всю, что осталась от нас. Не всю нашу — ты бы не выдержал. Но достаточно, чтобы ты мог сражаться на равных». Третья, тихо и почти ласково, добавила: «Эта сила — не магия. Не тьма и не свет. Это воля. Наша воля, которую у нас отняли при жизни. Теперь она — твоя. Не растрать её понапрасну. И не дай ему сломать тебя снова». Первая быстро добавила с нарастающим напряжением: «Смотри! Он уже восстанавливается. Лумен не умрёт от одного удара — даже такого. Его тело собирает себя заново из тьмы. Но теперь... теперь ты видишь его слабость. Ты чувствуешь, где он уязвим. Бей туда. И не останавливайся». Вторая, голос которой начал гаснуть, растворяться, сказала: «Мы будем рядом. Не внутри — а рядом. Ты нас не услышишь, но мы увидим. И запомни...» Третья, последнее, перед полной тишиной: «...ты не один. Никогда больше не будешь один». Три голоса замолкли. Свет в глазах Артёма потускнел, но не погас полностью — внутри осталась горячая, пульсирующая искра. А в нескольких метрах от него Лумен уже поднимался. Его грудная клетка, только что вмятая внутрь, хрустела, расправлялась, зарастала чёрной тканью. Белые глаза открылись — мутные, но с каждым мигом становились всё яснее. Лумен прохрипел, выплёвывая сгусток тьмы, и кривился в привычной усмешке: «Хороший удар... почти хороший. Но, видишь ли... меня так просто не...» Он не договорил. Сел на корточки, потёр грудную клетку и вдруг посмотрел на Артёма иначе — не с насмешкой, а с интересом. «Что изменилось? Ты пахнешь... слабее. И сильнее одновременно. Твои призраки ушли? Жаль. А может... и нет. Что ж, мальчик. Второй раунд. Без подсказок». Лумен встал во весь рост, щёлкнул пальцами, и его тень снова обрела форму. Артём обрёл контроль над своим телом, но почувствовал мощь — небывалую, чужую, но подчиняющуюся. Он медленно поднялся, проверил тело — руки не дрожали, ноги твёрдо стояли на земле, внутри пульсировал горячий, чужой, но подчиняющийся огонь. «Это... это невероятно. Я чувствую каждую вашу мышцу. Каждое движение. Словно я всегда умел это делать, но забыл. А теперь... вспомнил». Он встал в стойку — низкую, пружинистую, непохожую ни на бокс, ни на какое-то боевое искусство, которое он знал раньше. Это была стойка человека, который не собирается пропускать удары. Который сам идёт вперёд. Лумен прищурился, усмешка стала натянутой: «Ого. И откуда такие манеры? Из могилы выучил? Или твои новые друзья поделились старой мускульной памятью? Неважно. Стойка — это ещё не бой». Он сделал выпад, длинные когти полетели к лицу Артёма. Но Артём ушёл вниз — плавно, будто всю жизнь только этим и занимался. Когти срезали прядь волос над ухом. И в тот же миг кулак Артёма врезался в открытый бок Лумена. Тот зашипел, отскочил, потрогал рёбра. Уже не усмехаясь, он спросил: «Откуда... откуда ты знаешь, куда бить?» Артём спокойно, с холодным прищуром ответил: «Твои тени танцуют перед ударом. Правый бок открываешь за секунду до выпада. Ты даже не замечаешь. А они — заметили. И теперь я вижу». Лумен сглотнул. Его тень сжалась. Он тихо, почти шёпотом, произнёс: «Это невозможно... никто не мог просчитать мои движения... даже те трое...» Артём сделал шаг вперёд, сжал кулаки: «Они не могли, потому что боялись. А я больше не боюсь. Давай, демон. Второй раунд. Теперь без подсказок — как ты и хотел». Он снова встал в стойку, и в его глазах был не свет трёх фигур, а ровный, спокойный огонь собственной ярости. Лумен пропустил ещё один удар — в челюсть, его голова дёрнулась в сторону, чёрная слюна полетела на землю. «Ты... ты не должен так двигаться. Не должен так бить. Это неправильно. Ты человек. Люди ломаются. А ты...» Он прижал ладонь к разбитой щеке, и тьма начала затягивать трещину, но медленнее, чем раньше. Глаза бегали по сторонам — оценивали, искали выход. Сквозь зубы, с ненавистью, он проговорил: «Хватит. Я... я не собираюсь играть по твоим правилам. Ты получил силу? Отлично. Но сила без опыта — это просто шум. А у меня есть и то, и другое. Просто... не сегодня». Он сделал резкий шаг назад, вскинул руку, и перед ним из земли выросла чёрная стена — пульсирующая, живая, из той же тьмы, что и его тело. Артём бросился вперёд, но стена не поддалась, рука увязла в ней, как в смоле: «Стой! Трус! Ты говорил, что не боишься!» Лумен из-за стены ответил — голос звучал глухо, но в нём слышалась привычная усмешка, хоть и натянутая: «Трус? Называй как хочешь. Я называю это тактической паузой. Мне нужно время... подобраться поближе к своим силам. А тебе — остыть. Твоя ярость сожжёт тебя быстрее, чем я. До встречи, ключик. Следующий раз я приду подготовленным. И без свидетелей». Стена тьмы начала расти, раздаваться вширь, заволакивая всё пространство чёрным туманом. Страж закричал издалека, кашляя от дыма: «Артём! Назад! Он уходит! Не лезь в эту тьму — она вытянет из тебя силу! Оставь его! Сегодня мы выиграли!» Туман рассеялся через минуту. Лумена не было. Его войска тоже исчезли — растворились в воздухе, словно их и не было. Осталась только развороченная земля, сломанные деревья и тело Димы, холодное и неподвижное. Артём стоял на коленях, тяжело дышал, сжимал кулаки, и в его глазах была не победа, а горечь: «Я не убил его. Я даже не ранил по-настоящему. Он ушёл сам. Просто потому, что захотел. Какая же это победа...» Страж подошёл, положил руку на плечо: «Ты заставил демона отступить. Ты, Артём. Человек, который час назад боялся опоздать на учёбу. Это победа. Поверь мне. Таких, как ты, я видел единицы. А теперь... идём. Диме уже не помочь. А другим — да». Артём и Страж зашли в церковь. Вдруг Артём заметил, что люди таращатся на него. Пожилой мужчина, тыкая пальцем, дрожащим голосом сказал: «Это... это тот мальчик. Которого демон зарезал. Я видел своими глазами. Он упал. Лежал в крови. А теперь... живой? Как?» Женщина с ребёнком прижала малыша к себе, попятилась к стене: «Он светился. Я видела. Там, снаружи. Его глаза горели... не по-человечески. Это не человек. Или уже не человек». Молодой парень сжал кулаки, но голос его был неуверенным: «Может, он теперь... один из них? Может, демон вселился в него? Не пускайте его! Он опасен!» Старуха, сидевшая на скамье, пристально посмотрела и покачала головой: «Тише вы. Не видите разве? Он плачет. Демоны не плачут. Он мальчишку своего оплакивает. Того, кого убили. Не трогайте его, ироды. Он нас спас — хоть и не до конца». Ребёнок лет шести потянул мать за юбку, громко зашептал: «Мама, а у него глаза красивые. Как звёздочки. Он добрый?» Мать зажала ребёнку рот, испуганно глядя на Артёма: «Тсс... молчи, молчи...» Другой мужчина вышел вперёд, посмотрел на Стража, потом на Артёма: «Мы хотим знать... это кончилось? Демон ушёл? Или он вернётся? И почему... почему ты ещё жив? Ответь нам, мальчик. Мы имеем право знать». Все замерли, глядя на Артёма. В церкви воцарилась тишина, только потрескивали свечи и где-то всхлипывал ребёнок.