Мир, глазами Поттер

— Мисс Поттер, какая неожиданная встреча, — змей тонко улыбается и окидывая меня взглядом, хмурится, взгляд останавливается на животе, который я и не думала скрывать. — Что, ужасно выгляжу? — усмехаюсь. — Ну, полагаю, преступницам в бегах это простительно. На долю секунды в глазах лорда Малфоя, недавно избранного Министра, мелькает какой-то отблеск, то ли жалость, то ли сочувствие. Это слишком коротко, чтобы разобрать. И ни к чему, в общем-то. Прохожу мимо, зная, что он не сделает мне ничего. Мы в Кабо-Верде, месте, где каждый путник свободен ровно на столько, насколько позволяет себе сам. Ни один министр не может мне навредить, это под запретом. В этой африканской стране нет министерства, но есть совет старейшин, здесь всё более стихийно, каждый знает о негласных правилах, своё место, свою роль в обществе. У них нет тюрьм, но и преступность слишком низкая, потому что люди понимают причинно-следственные связи и цену зла. Я захожу в аптеку, замечаю, как Люциус Малфой заходит следом. Ему нужны зелья? Нет, скорее он не хочет так просто отпустить меня. Философия Кабо-Верде — это морабеза, особая форма гостеприимства, смесь меланхолии и радости жизни. Здесь учат принимать конечность бытия так же просто, как прилив меняет отлив. Здесь рады каждому, если и он рад. Знахарь, сухонький старичок, чья кожа, больше походит на пергамент, неодобрительно смотрит на лорда Малфоя, щурится подслеповато, насмешливо улыбается. Ко мне он более благосклонен, улыбка и взгляд теплее. Наверное это оттого, что я одета, как местная. Здесь я задержалась надолго, почти на месяц. Привыкла носить их яркие цветастые балахоны, многослойный стиль стал удобен. Мои волосы заплетены во множество косичек, на которых висят бусины-амулеты, я вся яркая, в цветах экзотической фукси, жаркого солнца, голубого безоблачного неба и тропической зелени. Министр как всегда собран, в мантии, одет дорого и строго. Здесь его просто не воспринимают всерьёз. Для местных это всё наносное, притворное. — Bom dia, mestre, — здороваюсь на местном языке и взгляд знахаря становится ещё дружелюбнее. — presiza di un kusa pa korpu firmi e d’forta. Un kusa pa sta kalkadu, pa sta stabili. — Прошу что-то, чтобы тело было крепким и сильным, что-то, чтобы оставаться спокойной и стабильной, ведь здесь не принято указывать какое именно зелье подать, это неуважение к мастеру. — Pa un vida ki ta ben, pa korpu kentu. — Добавляю «для новой жизни, что придёт, для горячей крови», чтобы старик понял, что я «своя» и дал лучшее. — Удивительно, мисс Поттер, вы знаете креольский, — Малфой не спрашивает, он утверждает и я уверена, что сам он не говорит на местном языке, ему незачем. — Почему? — Что, почему? — Почему удивительно, лорд Малфой? — Спрашиваю и наконец поворачиваю к нему голову, смотрю прямо, изучающе. — Вы здесь вряд ли долго находитесь, судя по статьям в вашей колонке. Самое большее — месяц. Так быстро изучили язык, а я слышал, что вы не очень то обучаема, уж извините. — Он тоже изучает, ему нормально говорить мне такое. Конечно, ведь я в его мире преступница номер один. Так и не пойманная, так и не засаженная в Азкабан. — Удивительно, вы читаете Придиру. Тоже не спрашиваю, просто факт. Улыбка сама растягивает губы, стоит мне только представить как сиятельный лорд чинно отпивая чай из фарфоровой чашечки, сидя в своей огромной и такой же сиятельной столовой, внимательно читает журнал Лавгудов. На удивление Люциус Малфой не кривится, как можно было представить, он лёгко улыбается в ответ. — С тех пор, как беглая преступница, некогда бывшая Национальной героиней, стала вести там колонку, то эту газетёнку стали читать все. — Нравится? — Скорее да, чем нет. Особенно мне понравилась ваша статья про Францию. — Вот как? — Моя семья тесно связана с Францией, но ваш взгляд на эту страну мне показался... интересным, — его серые глаза неотрывно скользят по моей фигуре. — А вам идёт. Есть в этих цветастых тряпках что-то. — Но не на вас, — я снова улыбаюсь. — В мантии вам лучшее. Как впрочем и в Британии в целом. Эти острова не для вас, господин министр. — Вы меня прогоняете? — Спросил он шутливо и даже приложил тонкую кисть к груди, изображая как его задели мои слова. — Вряд ли это в моих силах, — пожимаю плечами и возвращаю своё внимание старичку, который вернулся с необходимыми зельями. Я тянусь за мешочком с местными монетами, но лорд Малфой опережает и платит за меня. — Только не отказывайтесь, это... — начинает он, но я лишь смеюсь. — Ещё чего! Ваше министерство, господин министр, и так задолжало мне слишком многое. Так что оплата зелий такая малость. — Вежливо прощаюсь со знахарем и выхожу из лавки на пеструю улицу, заполненную волшебниками. — Значит, вы считаете, мисс Поттер, что я ваш должник? — Спрашивает Малфой на выходе и мне почему-то уже не смешно. — Да, — отвечаю честно, как думаю. — Вы на свободе только по моей милости, — говорю предельно серьёзно, поднимаю голову, вглядываюсь в эту пасмурную серость чужих глаз, которая больше подходит туманному Альбиону, нежели Кабо-Верде. — Меня бы освободили в любом случае, даже без ваших показаний... — начинает он, но я снова перебиваю. Да, вот такая я невоспитанная. — Смешно. — Мне не смешно. — Даже забавно. — Мне не забавно. — Как же быстро вы все забыли, как тряслись перед своим сумасшедшим хозяином. Как готовы были кинуть ему в полную власть свои семьи, только потому что он потребовал. Как не смели сами даже помыслить побег, зная, что он вас и из под земли достанет... Жалкие вы, лорд Малфой, — бросаю ему равнодушно, даже не презрительно, ведь это просто факт и он злится, хоть и не показывает этого. — Вы на свободе, только по моей милости, — повторяю твёрдо. — Только потому, что маленькая девочка однажды решила пойти на жертву ради вас всех, а вы... — я махаю рукой, мол пустое всё это и просто аппарирую. Мне хочется рыдать, мне больно, мне так больно. Но я же Гардения Поттер. Никаких слёз и жалости. Я кладу руку на свой живот и глажу. Мне нельзя сдаваться и жалеть себя.