Тихое утро

Дазай проснулся ни свет, ни заря: раньше криков петухов, раньше спящего солнца. Он проверил, не разбудил ли будильник его спящего дядю, и стараясь не скрипеть полами, пробрался обратно в комнату. Выглянув в окно, и не заметив ничего, кроме кромешного тумана и темноты, парень щёлкнул выключателем в комнате, озаряя её светом. Наспех он начал одеваться в уличную одежду, натягивая на себя старые джинсы и изношенную футболку с принтом: весь его гардероб состоял из вещей, которые не жалко было испортить. Не став ничем завтракать, так как в рот ничего не полезло, Осаму стал обувать свои чёрные берцы, зная, что сегодня обязательно их испачкает. Открыв дверцу их скромного домика, шатен быстро выскользнул за порог и тихо прикрыл дверь. Его взору открылась небольшая деревня, аккуратно окутанная туманом, укрывающим дальние дома. Редкие уличные фонари едва проливали свет на утреннюю мглу, поэтому Дазаю пришлось включить фонарь на мобильном телефоне и самостоятельно освещать себе путь. Его пунктом назначения являлся амбар в соседнем дворе: там должен был ждать его «друг», если его так можно назвать, с которым он обусловился пойти на раннюю рыбалку. Конечно, он не предупредил своего дядю о ранней прогулке, но очень благосклонно со своей стороны, оставил маленькую записку о своём уходе, дабы он не поднял всю деревню на уши. Его отношения с дядей были довольно странными. Дазай сам по себе был странным ребёнком, и несмотря на то, что даже родители не могли найти с ним компромисс, дядя, как он сам утверждает, быстро с этим справился. Осаму злило, что он намного умнее и хитрее остальных, может найти его слабые точки и заставить делать то, о чём его просят. Этот мужчина в свои сорок лет до сих пор не был женат, но при этом имел приёмную дочку. Она младше Дазая в два раза, очень капризная, но смышлёная в некотором роде. Подростку не очень повезло остаться с этой семейкой на две недели, но ему едва давали право жаловаться. За первую неделю прибытия в деревне, дабы не сидеть сутками напролёт со своей двоюродной сестрицей, Осаму начал искать себе занятие на улице. Оно быстро его нашло, и названием ему – Накахара Чуя, парнишка, которого Дазай встретил в третий день своего пребывания и вцепился в него, как за последнее спасение. Чуя – очень эмоциональный и вспыльчивый парень, и, наверное, из-за этого они сразу не поладили. Как оказалось, рыжий не очень любит, как он выражается, «городских выскочек», особенно таких как Осаму – ходячий сарказм, одним словом. Они плевались друг в друга ядом каждый день, и пока Чую это раздражало по-настоящему, Дазай искренне веселился в его компании, решив, что так и будет скрашивать ближайшие дни. Из раздумий его вытащил выглянувший красный амбар из-под тумана и он слегка ускорил шаг, быстро оказавшись у открытых дверей. Осаму последовал внутрь, стараясь не наступить ни на что, освещая фонариком путь. Увлёкшись рассматриванием амбара, он едва не наступил на сеновал, на котором разлёгся рыжий веснушчатый парень. Дазай усмехнулся, вспомнив их разговор о том, как Чуя рассказывал, что иногда случайно засыпает на сеновале, а он сначала ему и не поверил. Сейчас он думает о том, какие же на самом деревенские чудаки. — Рота, подъём! — прикрикнул пришедший, слегка пнув ботинком сено. Парень на нём зашевелился и едва разлепив веки, направил свой недовольный взгляд голубых глаз в сторону шатена. — Ты время видел, идиот? — Накахара недовольно перевернулся на другой бок и попытался сделать вид, будто никого и не видел. — Эй, ты же сам говорил, что на рыбалку надо ходить с утреца. — Ну не в такую рань же, — рыжий ещё что-то буркнул себе под нос, но поняв, что друг не уйдёт, заставил себя встать на ноги. Дазай стал качаться с пятки на носок, что-то подпевая себе под нос. Он подметил довольно забавный вид проснувшегося Накахары, у которого в волосах торчала сенная труха. Рыжий показал жестом идти за собой и оставил его на крыльце своего дома, уйдя внутрь переодеваться. Вышел через пять минут, одевшись в уличные вещи: чистая красная майка, оголяющая его руки, на одной из которых виднелся набитый чёрный дракон; джинсовые шорты, едва закрывающие его колени и красные яркие сланцы. Для полного вида не хватало соломенной шляпы. — Н-да, меня бы родители убили за такую наколку в пятнадцать лет-то, — прокомментировал Осаму, заострив внимание на его татуировке. Чуя перевёл тему. — А ты, смотрю, вырядился прям. Мог бы ещё и деловой костюмчик надеть, чего нет-то? — особенно парень засмотрелся на его громоздкие берцы, удивляясь, как такое вообще можно носить. — Ща, погодь ещё пять минут, я в сарай за удочками. Чуя скрылся за домом, вновь оставляя Дазая одного. Он принялся разглядывать и так уже знакомый дом Накахары, с двумя этажами, в отличие от дядиного. Сбоку дома виднелся огород, за ним – красный амбар. С другой стороны небольшой сад, с фруктовыми деревьями, и едва заметным гамаком между ними. Позади дома, судя по всему, сарай, из которого уже возвращался рыжий. В его руках были две среднего размера удочки, а на плече виднелась зелёная сумка для рыбалки, с множеством карманов. Интересный стиль у Накахары выдался, но на удивление, ему шло. — Мог бы мне тоже яблоко притащить, — подметил Осаму, заметив у Чуи зелёное яблоко во рту. Впрочем, есть он до сих пор не очень-то хотел, но подстебнуть надо было. — Так на, — рыжий подошёл к ближайшей яблоне, облокотил удочки о дерево, и сорвал спелое яблоко, вытерев его о свою майку, — чё несамостоятельный такой. — А ты приманку взял? — последовал следующий вопрос от Дазая, уже жующего отданное яблоко. — Ща будет. Накахара, дожевав свой завтрак, присел на карточки возле дерева и принялся руками вскапывать небольшую ямку. Достав из сумки несколько спичечных коробков, рыжий начал ловко вылавливать червяков, засовывая их внутрь. Пока Дазай наблюдал за этим действием с максимально кислой рожей, будто яблоко досталось недоспелое, Чуя уже закопал ямку, и довольно наблюдая за миной Дазая, сунув спичечные коробки обратно в сумку. Так как в ногтях противно застряла грязь, он двинулся к крану в огороде, промыв руки несколько раз. «Это он ещё чистоплотный по сравнению с другими» — подумал Осаму. — Нам долго идти, так что не ной, — Чуя вновь взял удочки в руки, не доверив даже одну Дазаю, и двинулся в сторону протоптанной тропы, ведущей к окраине деревни. Сперва они шли молча. Рыжий шёл впереди, всё время поправляя удочки, стараясь не тащить их по земле. Осаму видел, как другу было неудобно, и даже осмелился предложить ему помощь, однако он недовольно цыкнул и грубо произнёс «И без тебя справлюсь». Шатен пожал плечами и продолжал плестись где-то позади. В пути они застали красивейший рассвет и Дазай подметил, что в городе таких не бывает. Чуя незаметно улыбнулся. Где-то на половине пути они встретили старый колодец и Накахара неожиданно сказал: — Стой, — рыжий медленно остановился у колодца, облокотив о него удочки. Он подошёл к каменному сооружению, зашумел цепями и вытащил целую бадью с водой. Аккуратно приникнув к ней, небольшими глотками, дабы не пролить, принялся её опустошать. Пить ему не сильно хотелось, но в деревне все считали, что в этом колодце – самая лучшая и вкусная вода, и поэтому, всегда проходя мимо него, Чуя не упускал возможности оттуда попить. На предложение воды Дазаю, тот извинившись, отказался. Они двинулись дальше в путь. — Ты рыбу хоть раз ловил-то? — спустя какое-то время, Чуя всё же решил разбавить тишину. — Неа. Только в городе, в порту видел. Накахара выпучил на него глаза, даже не скрывая своё удивление. И дело не в том, что он, мол, городской, рыбу ловить не может, нет. Просто Дазай сам, очень настойчиво причём, упрашивал Чую сходить с ним на рыбалку и показать местную рыбу. Всю неделю долбил мозги с этой рыбалкой, и рыжий всё таки сдался, вспомнив, что сам давно на неё не ходил. А Осаму рвался туда без причины — просто как развлечение, дабы скрасить скуку. — У нас на днях сосед видел огромного сома, в метра на 2-3. Как раз в том месте, куда мы идём. — Да ну, врёшь, — воодушевлённо ответил Дазай, хотя, почему-то, верил каждому слову. — Я-то вру? Сегодня такой улов поймаем, вот и увидишь, что у нас тут и не такие рыбы водятся. Оба парней воодушевились будущим уловом. Так у них и пошла беседа. Осаму выровнялся с шагом Чуи, дабы лучше слышать байки, рассказываемые им. Он рассказал про всех соседей, про местных ребят: с кем можно связываться и он сам даже познакомит, а с кем лучше даже в разговор не лезть, рассказал даже немного про себя. Оказалось, что Чуя – местный главарь подростковых банд. Несмотря на то, что они часто что-то вытворяют, у них всегда есть своя мера., потому что Накахара до жути справедливый и, как Осаму подметил, наивный парень, заступается за слабых и не боится идти на сильных, что даже пользуется уважением у старших. Дазай подумал, что в городе его бы испортили, окунули в ведро с головой в несправедливость мира и убили бы всю его наивность. Городской даже порадовался за него, что он находился в таком хорошем месте. — Долго нам ещё? — немного уставше спросил Дазай. — Говорил же, не ной. Дошли почти. Они прошли ещё метров двести, когда взору наконец начал открываться вид тихой реки. Туман давно пропал, поэтому ничего не мешало разглядывать взошедшее солнце в отражении воды. Осаму затаил дыхание и был готов рыбачить прямо здесь, но Чуя начал спускаться ниже. Стараясь не цепляться за ветки берёз, укрывших это место по всем сторонам, они прошли к самому берегу и взяли небольшую передышку. Внизу река казалось более реальнее, чем сверху, она окутывала своим запахом сырости и пронизывала прохладой по самые кончики пальцев. Шатен удивлялся как Чуя всё ещё не вздрагивал от холода, находясь в одной майке и шортах, ведь он сам, будучи тем ещё мерзляком, уже покрывался слоем инея. — Знаешь какая тут глубина? Тут и дна нет, — рыжий нагнал ещё больше жути своими словами. — Тут у нас никто не купается. Говорят, что как только сунешь ноги, так сразу засосёт, мол, там на дне осьминоги лежат. — И ты им веришь? Осьминоги только в море обитают, дубина, — не сдержавшись, ответил Осаму, вновь поразившись его наивности. — Что? Нет конечно, не верю, — на отказ ответил он, пока Дазай, ухмыляясь, кивал, мол, «да-да-да». Чуя закатил глаза и принялся разматывать удочки, передавая одну из них Дазаю, приказав, чтобы он просто следил за его действиями и повторял. Нацепив наживку на поплавок, и проделав то же самое с удочкой Осаму, ведь только его выражение лица при виде червяков так и подталкивало ударить, рыжий забросил поплавок в воду. Сразу же клюнула рыба, но быстро учуяв ловушку, сбежала. После десятиминутного ожидания, Чуя воткнул удилище в землю, устав держать его руками, и Осаму последовал его примеру. — И чего, это был наш единственный улов? И то, сбежавший, — вновь не выдержал и спросил Осаму. — Ясное дело! Она сорвалась и всех других распугала. Здоровая ещё такая была, может на кило так потянула бы... — естественно Накахара понимал, что набравшись терпения, они дождутся следующей рыбы, однако Чуя был зол и раздражён на себя, что упустил первый же улов. Но тут он краем глаза заметил движение поплавка. Кинувшись к удочке и вытащив её из земли, он принялся медленно тянуть рыбу на себя. Та сильно сопротивлялась, качая поплавок в разные стороны и не давая себя взять, однако Чуя, держа удочку на весу и покрываясь потом, тоже сдаваться не собирался. Когда шатен начал его поддерживать словесно и тот крикнул ему замолчать, он со злости дёрнул удочку на себя и смог выловить большой улов. — Это кто у тебя? — с нетерпением спросил Осаму. — Лещ! — Чуя широко улыбался, укладывая рыбу на землю, но вдруг за спиной Дазая краем глаза заметил, как его удочка начала проваливаться. — Эй, удочка! Осаму, широко раскрыв глаза, ахнул и кинулся за ней. Рыхлая земля начала проваливаться и под его ногами, неожиданно лишая его равновесия и опоры. Он, взмахнув руками в воздухе, шлёпнулся в воду в след за удочкой, погружаясь в мерзкую тину. Накахара громко цыкнул и обозвал его себе под нос, уже готовясь ломать его кривые руки и ожидая, пока он всплывёт, но быстро понял, что с этим он не справится. Дазай, шлёпая руками по воде, то выныривал из неё, то вновь погружался туда с головой. Воздуха едва хватало на вздохи, поэтому он и не кричал. Накахару охватила паника. Он сам начал прерывисто дышать, а руки начали слегка подрагивать. Спустя десять секунд он попытался прийти в себя, взять себя в руки и позвать на помощь, однако звать было некого. Они находились, как минимум, за полтора километра от жилых домов и добежать он точно не успеет, но и сам спаси его не сможет. Вдруг его тоже засосёт в пучину вод, где, быть может, обитают злые осьминоги, готовые сожрать его прямо сейчас? Даже несмотря на то, что он сам прекрасно умел плавать, окутавшая паника не давала сделать ни шага. Увидев, что голова перестала выныривать из воды, а на поверхности осталась одна макушка, Чуя всё таки смог сорваться с места. Он рванулся к реке, едва не спотыкаясь, и мигом нырнул в воду. Быстро нащупав беспомощное тело, Накахара потянул его за себя, и Осаму рефлекторно вцепился в него всеми конечностями. Он мешал вынырнуть вверх, поэтому быстро перестало хватать воздуха, и Накахара понял, что сейчас утонет с ним вместе. Не обдумав действие, он пнул друга в живот, отталкивая его от себя и выныривая вверх. Он быстро приплыл к берегу и принялся вбирать воздух в лёгкие. Вновь кинув взгляд на пузырьки в воде прямо над утопающим телом, его укрыла новая волна тревоги. Ударив себя по щеке, рыжий вновь нырнул в воду, открывая там глаза и начиная искать причину (или осьминога), наедающую Осаму всплыть на поверхность. Оказалось, что нога его запуталась в водорослях, поэтому Чуя быстро подплыл к ней и принялся их распутывать. Тело Дазая безвольно бултыхалось в реке, перестав подавать любые признаки жизни, но Накахара старался туда не смотреть. Справившись с водорослями, он быстро схватил его за руки, и уже задыхаясь от нехватки воздуха, вынырнул на поверхность, вытаскивая тело на берег. Чуя принялся откашливаться, но увидев, что друг до сих пор не приходит в себя, начал его ворошить. Тряс всё тело, давил на грудь, и нависнув у него над головой, вспоминал инструктаж по искусственному дыханию. Ещё раз взглянув на мирно прикрытые глаза, мокрые каштановые волосы и тело в его трясущихся руках, он резко наклонился к его лицу и принялся делать ему искусственное дыхание. Минута тянулась вечностью, и паника продолжала охватывать новой волной, но вдруг Осаму резко открыл глаза и, отстранившись от Накахары, принялся откашливаться водой, Чую в мгновенье отпустило, и хоть не сразу поверил в такое чудо, его лицо озарила искренняя улыбка. Он глядел на Осаму самым нежным взглядом и благодарил всех на свете за то, что ему удалось выжить. Шатен медленно встал, опираясь о колени, и всё ещё пытался переварить произошедшее. Его сердце колотилось как бешеное, когда он вспоминал утягивающие воды, зато сердце Чуи билось совершенно тихо и спокойно, пока он не отрывал взгляда от него. Они долго смотрели друг другу в глаза, и всё это время нежная улыбка с лица рыжего не дрогнула ни на сантиметр. Дазай в голове задавался вопросом такого неожиданно ласкового поведения друга: рыжий правда смотрел так, будто он  – самое важное в его жизни, будто никого на свете ему не было милее Дазая. Накахара осознал, что всё раздражение по отношению к нему испарилось, будто его никогда и не было. Он понял, что никого он не любил сейчас сильнее, чем испуганного Осаму.