Благословение О́ни

После поражения Громоклыком жизнь выпорхнула из тела Ллойда в пасть победителя. Ниндзя бросились в бой и буквально вырвали победу благодаря смекалке Арина: древний дракон пал, и души, что были поглощены и заточены в нём, направились на свои места. Зелёный огонёк жизни быстро нашёл бездыханное тело своего хозяина и слился с ним воедино, заставляя его сердце биться. Ллойд Гармадон открыл глаза и резко сел, делая первый тяжёлый вдох, а после и выдох. Он поднял взгляд на друзей, окружающих его, и в их глазах увидел испуг? — Покрыться кожей... — нервно произнёс Фрай, мня руки и смотря на него. — Ребята, в чём дело? — Спросил Ллойд, вздрогнув от собственного голоса. Он был грубым, хриплым, почти неузнаваемым. — Ллойд... Ох, Ллойд, — сказала Ния, прикрывая рот рукой. Она выглядела потрясенной, как и все вокруг него. Ллойду подобная реакция на себя не понравилась и он начал вставать, и краем глаза заметил свои руки, они были темнее ночи, прямо как... Он подскочил и стал осматривать себя. Кожа на предплечьях казалась сухой и шершавой, будто потрескавшаяся земля. — Ния, дай зеркало, — Зелёный ниндзя требовательно протянул руку, но она отрицательно покачала головой. Отказ больно уколол его и неожиданно сильно разозлил. Бросив быстрый взяли на всех остальных он не увидел поддержку и не желая больше терять время на глупые препирательства, он быстро нашёл взглядом транспорт и, подойдя к нему, заглянул в его металлическую, отражающую поверхность и обомлел. На него смотрело лицо его отца, лицо из воспоминаний детства: абсолютно чёрная кожа, с красными глазами и натянутой улыбкой, от которой на щеках появились глубокие белые морщины в два ряда. Он тут же вспомнил, как во время проблем с Асфирой уже видел в своём отражении отца и как во время боя с Оверлордом впервые лицезрел себя в виде О́ни и испугался стать кем то подобным. Но с тех пор он уже вырос. Простое отражение не должно его пугать, он проработал травму с отцом. Но почему тогда в данный момент в реальности он не только видит, но чувствует себя как в отражении? Он с силой, через дискомфорт, попытался сомкнуть губы, чтобы спрятать заострённые, похожие на акульи, зубы, но ничего не вышло. Белки глаз почернели, а зелёная, как весенняя трава, радужка теперь светилась обжигающим красным. Его лицо будто превратилось в самую настоящую маску, натянутую какой‑то неизвестной ему силой. Боль от напряжения мимических мышц усиливалась с кадой секундой. Слёзы стали мешать видеть, но, скатившись, не принесли облегчения, а наоборот, они обожгли кожу. Он поспешил вытереть их и увидел, как перчатка на его руке начала обугливаться. Мысли путались в голове. Почему он выглядит так? Почему его форма О́ни стала такой ущербной и мерзкой? Где маска? Где дополнительные руки? Где сила?! — Ллойд. Твоя форма О́ни выглядит странно, — словно прочитав его мысли, начала говорить Ния. — Как ты себя чувствуешь? — Я чувствую себя ровно так, как выгляжу — отвратительно, — простонал Ллойд, упав на колени и наклонив голову вниз, чтобы его огненные слёзы стекали на землю. Его окружили и начали осматривать, как диковинку в цирке уродов. Это начало злить, хотя он понимал: выглядит он и правда необычно. Но понимание не успокоило его, а наоборот. — Почему вы продолжаете так на меня пялиться? — Его голос зазвучал резко и грубо. — «Неужели они не могут понять, каково мне? Хотя не удивительно, я стал монстром, никто из них не в состоянии даже представить себя на моем месте... разве что ттолько.... Как справлялся с этим мой отец? Ведь он столько времени был единственным О́ни в Ниндзяго. Наверное, он стал злым по той же причине, по которой я сейчас злюсь. Выделяться из толпы так неприятно.» — Ллойд, милый, — заговорила Ния, осторожно делая шаг вперёд, — можешь снять эту маску? Она пугает. — Это не маска! — Обиженно рявкнул Ллойд и в его тоне чувствовалась боль. — Это моё лицо! — Братишка, а ты можешь превратиться обратно? А то, смотря на тебя такого, у меня от чего‑то руки зачесались. — Попытка разрядить обстановку только усугубила ситуацию. Все, включая его самого поняли это, услышав резкое агрессивное рычания. — Ты выглядишь в точности как твой отец раньше, — в торопях начал объясняться Кай. — Что могло спровоцировать такое изменение? Может, мы сможем что‑то найти в свитках Ву? К этому моменту Ллойд уже перестал реагировать на окружающих, он был погружён в себя. Его подхватили под руки и повели сначала к транспорту, чтобы добраться до монастыря. Там его увели в комнату и уложили на кровать, чтобы он отдохнул, а сами почти все отправились в библиотеку. Только на следующий день Ллойд вышел из комнаты. У него было просто отвратительное настроение, и тот же облик. Ночью как предзнаменование, как ответ на все вопросы, ему приснился кошмар, точный день когла его жизнь разделилась на «до» и «после». Во время приготовления ужина маленькая семья Гармадонов активно делилась новостями, и Ллойд имел глупость рассказать, как один мальчик в школе, в то время он учился в первом классе, на физкультуре стянул с него штаны и как все смеялись над ним. Он чувствовал большой стыд и он сбежал с заняти. Его папа, величественный и любящий лорд Гармадон, отвлёкся от готовки, чтобы успокоить сына сказав, что, к сожалению, мир не идеален и в нём достаточно жестоких людей. И внезапно, оборвав фразу, словно что-то вспомнив, он отправился к своему брату в монастырь по очень срочному делу. Но пообещал вернуться к ужину, однако если опоздает, чтобы они не волновались и ложились спать. И он не пришёл. Сколько бы они ни подогревали его порцию, жена и сын его не дождались, Ллойд уснул, сидя за столом. Ужин в кругу семья, к слову ,был идеей Гармалона, ведь на следующий день Мисако нужно было отправиться на раскопки в другую страну оставляя Ллойда с отцом. На следующее утро его мама вся извелась в ожидании Гармадона и, не дождавшись, схватила сына за руку и повела к дяде Ву. Скорее всего, братья вчера напились, и Гармадон совсем забыл о своём обещании. Она просто сейчас оставит Ллойда там. Забравшись на гору, женщина со всей дури начала колотить в двери, желая устроить братьям взбучку. И совсем скоро раздался голос Ву за дверями. — Кто там? — с опаской спросил младший сын ПКМ, его голос был хриплват, как при простуде, но все ещё узнаваем. — Ву. Это мы, Мисако и Ллойд, — яростно начала мама Ллойда. Она помолчала в ожидании, что ей откроют дверь, однако вместо этого ... — Мисако... Рад тебя слышать. А в чём дело? — В чём дело? Мне нужен Гармадон, он у тебя? Позови его! — Гармадон… Он. Нет, его тут нет. — Его тут не было? Он сказал, что пошёл сюда? За дверью повисло молчание. — Хорошо… Тогда, может, ты сможешь взять к себе Ллойда, пока Гармадона где-то шляется? Мне нужно срочно уехать на раскопки. — Нет, — последовал твёрдый ответ. — Сейчас не самое подходящее время. Мне нужно срочно уехать по важным делам. — Как? И тебе? — Женщина недоумевала что происходит, и повысила тон. — Так, все! С меня хватит. А ну рассказывай, что произошло, иначе клянусь небом, я... — Мисако, — перебил ее Ву, и голос его дрогнул. — То, что произошло... это сложно объяснить. Гармадон, его рассудок полностью поглотил яд. Он пришёл в монастырь вчера , чтобы выкрасть Золотое оружие, он напал на меня... Я защищался, но он был сильнее, чем когда-либо... И... я не хотел его убивать, но так вышло и он попал в Преисподнюю. — Ты что?! — взвизгнула Мисако так громко и резко, что Ллойд вздрогнул, испугавшись разъяренную мать. — Мы найдём путь вернуть его. Я как раз собираюсь в путешествие, чтобы его найти. — Что? Что за глупость? Что... А как же моя работа?А как же Ллойд? — Возьми его с собой. В этом не должно быть проблем. — А они есть. — Мисако посмотрела на своего ребёнка как на обузу. В этот момент сердце Ллойда сжалось, он ещё никогда не встречался с таким взглядом, это вызвало приступ рыданий. — Раскопки, не место для детей. Я там должна работать, а не заниматься им,— кричала женщина, стараясь перекричать плачь Ллойда У них с Гармадоном вообще-то была договорённость, что ребёнок не будет помехой для её карьеры, а тут всё идёт наперекосяк. Она, не сдерживаясь хватает сына за руку, как некую собственность, что не жалко и потащила за собой вниз по ступенькам. Самолёт в другую страну не будет ждать. Ей надо найти выход из этой ситуации, немедленно. Тут она вспомнила, что есть неподалёку интернат. Пару недель (3года) Ллойд погостит там, ничего с ним не произойдёт. Собравшись все вместе за столом в прикуску с вкуснейшими пирогами Арина, ниндзя начали делиться информацией, которую смогли разыскать, но это не было чем‑то новым. Выяснилось, что Гармадоном принял похожий отклик оказавшись в Преисполнии, в наказание, за попытку нарушить равновесие, после того как был подвержен Ву. Ллойд закатил глаза и фыркнул, чем обратил на себя внимание. — Может, ты хочешь что‑то добавить? — Спросил Кай. — Нет, — ответил Ллойд, — ты все верно сказал. — Но это все равно не объясняет, почему ты стал таким именно сейчас, — заметила Ния. Наступила тишина, все напряжённо вспоминали чего такого произошло из ряда вон необычного, что заставило Ллойда принять облик О́ни, хотя бы в этом не было сомнентй. — Сколько времени прошло? — Вдруг спросил Ллойд, он выглядел так словно до него дошёл смысл всего — После чего? — Уточнил Арин. — С моего поражения до поражения Громоклыка. — Ответил Ллойд, чувствуя, как по спине пробежали мурашки осознания, что он на верном пути. — Ну, — ниндзя переглянулись, подсчитывая, — около десяти минут… — Так долго? — В его голове нарастало разочарование. — Десяти минут слишком много. — В смысле долго? — Возмутилась Вайтфаер не сдержалась. — Ты видел его? Это вообще чудо, что мы справились. Ты вот вообще ничего не смог! Ей тут же Кай прикрыл рот, но механизм уже был запущен. Ллойд зыркнул на неё озлобленным взглядом из‑под бровей. — Вы вообще понимаете смысл слова — «повержен»? — с диким порывом закричал Ллойд, пытаясь донести до их маленьких мозгов суть. — Ву, — он выплюнул это имя, как горькую, просроченную еду — убил отца. Его руки в крови! Он убийца! — Ллойд, — взмолился Кай, не в состоянии поставить рядом слова «Ву» и «убийца», — давай успокоимся. Я думаю, когда мы найдём мастера Ву, он сможет ответить на все наши вопросы. — Лично мне всё предельно ясно, — Ллойд выпрямился, голос стал твёрже. — Ву убил Гармалона и выкинул его труп в Преисподнюю, желая скрыть улики, но там ему был дарован второй шанс и он благодаря крови О́ни переродился. В те времена миры и их законы были чётко разграничены, теперь же, на объединённом континенте, они равномерно распределены по всей его территории. Моё собственное обращение в О́ни здесь и сейчас , не раньше и не позже, объясняется лишь этим. — Но мы вернули тебе душу! — Воскликнул Арин, его сердце бешено заколотилось. Он почувствовал смущение, стыд что возможно был медлителен, недостаточно быстр и разочаровал своего кумира. — Десять минут слишком много… — тихо, безэмоционально сказал Ллойд, погружаясь в пучину отчаяния , осознавая произошедшего. — Я, как человек – умер, теперь я – Несущий Гибель. P.s Много лет назад: Гармадон и Ву сходятся в смертельной схватке за обладание Золотым оружием в монастыре. В поединке, Гармадон черпал силу из злости, что дарил ему яд Великого поглотителя в крови и в какой-то момент он полностью поглотил сознание старшего сына ПМК, он очухался когда Ву уже валялся у его ног, а он сам занес «Косу Землятресений» над головой для решающего удара и резко замирает. Его глаза вспыхивали ядовито-красным цветом, то приобретали свой естественный коричневый окрас, то снова загорались, и опять тускнели. Невооруженным глазом была видна борьба. В сознании Гармадона воспоминания проносились одним потоком, плохие и хорошие, за долгую жизнь, сменяя друг друга: предательства и влюблённость, боль и ласка, одиночество и семья… И тут, как якорь о каменистое дно, угодило воспоминание, голос жены — Гармадон, теперь ты отец… Да. Теперь у него есть наследник. Тот, для кого он должен бороться, для кого он должен жить. Для кого нужно улучшить Ниндзяго и довести его до идеала! Он посмотрел на руки, в которых золотом отливалось оружие. Да, он пришел за ним, но это не то! Мир можно изменить и по-другому, начав с себя… Он опускает орудие, но тут же чувствует отголоски зла внутри него… Яд противится ему. Он заставляет его тело страдать, испытывать боль, злиться, подчиняя таким образом его остатки воли себе… Сейчас, старший сын Первого Мастера Кружитцу ещё в состоянии сопротивляться , но что, если однажды он поддастся полностью и нападет на кого-то в будущем, как сейчас на Ву? Произошедшее пронеслось как в тумане, он плохо помнил, как начался бой, однако он здесь. А если он навредит Мисако и Ллойду? Нет, он не может этого допустить. Рука сжала рукоять орудия ещё сильнее. Он знает, что нужно сделать. — Брат, — сквозь зубы проговорил Гармадон, — убей меня, пока я ещё в силах сдержать проклятый яд Поглотителя. Ву был ошарашен заявлением второго, они дрались, ни на жизнь, а на смерть за Золотое оружие, а сейчас... но, видя его решимость, что Гармадон стоит столбом в напряжении, сдерживая сам себя и давая ему шанс уйти из-под удара, отползает на безопасное расстояние и встаёт. — О чем ты говоришь, Гармадон? Мы найдем решение и освободим тебя от него. — Не лги сам себе! За столько лет ведь не смогли. Возможно, отец мог бы, но он этого не сделал. Я, большая угроза безопасности не только Ниндзяго, но и моей семьи… Я не хочу быть причиной чьей было боли. — Нет! — Ву отбрасывает оружие, показывая свою решимость в этом вопросе. — Гармадон, я не убью брата! Лицо Гармадона исказилось в ярости и гневе. — Тогда я сделаю это! — Он замахивается, и Ву в панике передумывает, он находит взглядом, только что брошенное им Золотое оружие и бросается в его направлении, чтобы успеть взять и защититься. Когда он это делает, выставляет орудие перед собой, чтобы блокировать удар, на него брызнула горячая жидкость . Он инстинктивно зажмурился, но потом ощутив знакомый запах железа, сразу открывает глаза и видит, что Гармадон поразил сам себя. На его лице улыбка. Он сделал облегченный выход через нос, из которого вырвался фонтан крови. Он упал на колени, и перед тем, как повалиться на землю, Ву успел подхватить его и уложить спиной на свои колени, а голову положить на предплечье. — Гармадон! Что ты наделал? Нет, нет, Гармадон! — Кричит Ву, его глаза метались по чёрному кимоно брата. Он придавил рукой рану, и почувствовал, как кровь льется ручьем, и пропитывает собой его собственное белоснежное одеяние. — Позаботься о моей семье... — шепчет тот, кровь при каждом слове брызгала из переполненного рта, — О Ллойде… — и он замирает навечно. Ву сидит в шоке, с умершим братом на руках, и не знает, что делать. В голове пустота. Сердце колотится из-за впрыснутого адреналина. Что ему делать? Ниндзяго, королевство равновесия, и залог его, это они с братом. Созидание и Разрушение должны присутствовать всегда, либо исчезнуть одновременно… Если хоть один из них пропадёт, то равновесие нарушится. Конечно, Гармадон оставил после себя наследника своей силы, Ллойда, но Ву не видел в нём свою противоположность. Нет, конечно, он любил Гармадона, и любит Мисако, но вот их ребёнка он на дух не переносит… Может, это из-за того, что это вроде как ребёнок дорогих ему людей, но скорее всего, именно по этой же причине он его и ненавидит. И тут он вспомнил один из уроков своего отца: «— Дети мои, вы должны знать, что в каждом из шестнадцати королевств есть свои законы. Кто назовёт их? Ву стал тянуть руку, как всегда, очень интенсивно, в то время как Гармадон, который явно не очень внимательно слушал прошлый урок, был более пассивен. — Ву, — позвал отец, позволяя ему говорить, и тот на радостях подскочил готовый выдать верный ответ. — Первое королевство, твой родной дом, там правит Хаос: нет баланса между Разрушением и Созиданием Мир Ушедших, туда отправляются души со всех королевств, после смерти, там они находят покой и путь к перерождению. Королевство Проклятых, оно служил тюрьмой для Проклятых душ, которые не зная покоя становятся призраками. Преисподняя, это мир где умершие формы жизни неспособные осознать или принять свою смерть, могут стать живыми...» — Вот оно! Есть множество путей, чтобы перемещаться между мирами, и один из них — это соединение несоединимого. Созидание и Разрушение всегда были и есть противоположностями, как плюс и минус, добро и зло… И их объединение, по теории, может создать разрыв в пространстве. Ву без колебаний хватает Золотое оружие и ранит себя. Кровь, что появилась из его раны на руке, ничем не отличалась от обычной, но стоило ей смешаться с кровью Гармадона на полу, как она засияла, создавая круговорот, в центре которого была пустота. Но что там? Вдруг там ничего нет, или это другое королевство, или совсем ещё не открытое царство? Но долго думать он не может, Ву не знает, верна ли его теория. Если Гармадон долго будет мёртвым, он может и вовсе не воскреснуть, ведь в отличии от честлавных войнов, Гармадон был готов к смерти, насильственное помещение в Преисподнюю сможет ли вернуть его? Он начал молить отца дать ему подсказку, и тут надпись на его одеянии засветилась, а в подсознании он услышал родной голос. «Чтобы создать связь с нужным миром, назови его и цену.» Тут Ву обмяк. Что у него есть? Монастырь? Он заглядывает в дыру в луже его и брата крови и кричит. — Преисподняя. Цена — Золотое оружие! В ответ — ничего. Это значит «нет»? Но что у него есть? Может, нужна жертва? У него правда под рукой никого нет, но предложить стоит. — Приисподняя. Горный козёл. И снова ничего. Он посмотрел на остывающее тело своего брата. Какой же он мудак. Но ради него, ради Ниндзяго и равновесия он готов пойти на всё. — Приисподняя! — Снова кричит Ву, собираясь предложить единственное, что у него есть, — Годы моей жизни, половина. И наконец, портал сверкнул разноцветным светом, и в нём отразился нужный мир… Ву, конечно, ещё никогда не был в нем, но интуиция подсказывала, это то, что нужно. Он крепко обнимает и целует брата в лоб, он уже совсем холодный… Сколько времени он тут сидел с ним? Ноги Ву, на которых лежал Гармадон, онемели. Он прощается и бросает мастера Разрушения в другой мир, надеясь на то, что тот всё же оживет. Секунды растягивались в часы. Он долгие минуты смотрел на брата, в ожидании хоть малейшего признака жизни, которое наконец-то произошло: Гармадон сделал громкий вздох и резко сел. Ву облегчённо выдохнул и стал звать Гармадона, чтобы поговорить с ним. —Гармадон! Я тут. Сверху, Гармадон! — Ву радовался, как ребёнок, он видел что его план сработал, это воодушевляло. Сейчас он скинет ему верёвку, и он вернётся, и они забудут об этом, как о страшном сне. И названный услышал зов, он поднял голову, но это был уже не он. За считанные секунды, он изменился до неузнаваемости, испугавшись, Ву изменился в лице. — Ву? — Гармадон увидел в пространстве с верху разрыв, а в нём брата с перекошенным лицом. — Что происходит? Где я? Что ты там делаешь? Но Ву молчал. Слова застряли в горле. Что же он наделал? — Что не так? — Он посмотрел на брата в ожидании ответа. — Несущий Гибель... — только и смог выдавить из себя Ву. Гармадон услышав имя демонов из родного царства отца, подскочил и стал с ужасом в глазах оглядываться, но вокруг никого не было. Тогда Гармадон обратил внимание на свои руки, они стали другими, они поменяли цвет и стали грубыми, когти выдавили собой ногтевые человеческие пластинки. Лицо растянулось в зловещей улыбке, в глаза словно песка насыпали — Что? Что это? Что ты со мной сделал? — Я... Я не хотел, брат. — Да ты тупой придурок! — Начал кричать Гармадон, находясь в страшной ярости на своего брата, — Я пожертвовал собой, чтобы сохранить Ниндзяго, а ты… Ты вот как меня отблагодарил? Вот попадись мне, я тебя в дракона превращу. Будешь ходить с хвостом и зубастой пастью и таскать меня на своём хребте… Ву стало невыносимо больно, слёзы полились из его глаз ручьями. Всё пропало... Такому Гармадону нельзя появляться в Ниндзяго. Но что, если ему и не надо этого делать? Главное, что стихия Разрушения продолжает существовать, а в каком именно царстве, не так важно. Пусть и не заметно, но они ведь все связаны. Почувствовав дуновение облегчения, он обратился к брату. — Гармадон, я выполню твою просьбу и позабочусь о Мисако и Ллойде, но тебя вытащить оттуда не смогу, придётся тебе побродить там. Прости меня за всё.— И он, не дожидаясь ответа, встаёт с колен. — Ниндзяго! — Кричит он в портал, и теперь на месте межпространственного разлома, из которого пятился на него брат, теперь смотрела земля, окраплённая их кровью. Потупив взгляд, он с пустой головой и странной усталостью в теле пошёл приводить монастырь в порядок. В то время как в Приисподней Гармадон выл и метал, его с новой силой охватила ярость и злость, от того, что его жертва была напрасной! Он жив, и он чувствует, как яд действует на него, но из-за нового обличия теперь только сильнее. К слову, о его внешнем виде. Теперь он… Кто? Ву назвал Несущим гибель. Неужели он стал им? Злом из Первого царства? Он перенял злую часть от отца, которую тот ненавидел в себе и теперь понятно, почему отец его недолюбливал и не стал лечить от яда. Он думал, что в этом нет смысла? Ну спасибо тебе, Ву, услужил. Гармадон поднял голову и посмотрел в то место, где недавно торчала голова его брата, и начал слать ему «благодарность» за всё то добро, которое он ему сделал. … На следующее утро, наведя порядок в монастыре, Ву собрался к Мисако. Рассказать о произошедшем и пригласить её жить в монастырь. Он будет воспитывать сына брата как своего, и, возможно, они с Мисако сделают своих деток. Он был в приподнятом настроении, ровно до того самого момента, как не посмотрел в зеркало в ванной. Его лицо изменилось. Густая щетина и глубокие морщины поразили его, ещё вчера молодое, красивое лицо. Он глянул на руки. Кожа дряблая и в старческих пятнах. И тут он вспомнил и понял! Вот она, цена. Он пожертвовал половиной своих лет, чтобы спасти брату жизнь, но не мог и подумать, что их отнимут именно так, в таком виде! Он думал, что продолжит быть молодым и просто умрёт намного раньше, чем ему обещал отец. Но оказалось, что у него забрали годы с другого конца, время его молодости. И тут, не дав ему времени смириться с этим, он услышал требовательный стук в двери монастыря. Выбора не было, он пошел. — Кто там? — с опаской спросил он. Его голос был почти неузнаваем. — Ву… — Послышался голов Мисако. — Это мы, Мисако и Ллойд. Ву забыл как дышать, сердце бешено застучало в груди, приченяя дискомфорт . Он сильно испугался: нельзя, чтобы она увидела его таким! Изменившимся, старым! Мысли метались. Что сказать? Как объяснить? Он глубоко вдохнул, стараясь придать голосу привычную уверенность: — Мисако… P.s.s Став владыкой Преисподней, Гармадон не обрёл покоя. Жажда власти и месть брату не угасла, она лишь окрепла, подпитываемая кровью О́ни и ядом Великого поглотителя, эти две злые силы полностью завладели сознанием Гармадона и вели его к цели. Он нашёл способ путешествовать между мирами, одно за другим, все царства падут к его ногам, и на сладкое он оставит Ниндзяго. Следующей его целью после Преисполнии стал Мир Безумия — место, где имеет место только зло, оно усилит его. ... — Сегодня я исполню данное тебе при нашей последней встрече, обещание, брат — выплюнул Гармадон, уже представляя скорую расправу над Ву. — Ты умрёшь! Грязевые монстры! — Гармадон призвал своих новых слуг, жителей этих земель, которые беспрекословно служат ему. Из трещин в земле вырвались вязкие, бесформенные фигуры, состлящте из грязи и злобы. Ву был поражён силе брата. Неужели все эти годы он хранил в себе эту ненависть? Гармадон стал жестоким монстром, похоже зря он пришел сюда, помощь ему тут не видать. А в это время Грязевые монстры уже окружили его, затягивая в вязкую массу. Он бился, пытался вырваться, но не мог противостоять. Его почти полность поглотили, но прежде чем он с головой пропал в чреве Грязевого чудеща Ву решил испытать судьбу. — Я тут, чтобы предупредить... Попросить помощи... Твой сын... — задыхаясь и выплевывая из-за рта грязь замолвил Ву перед тем как с головой погрузиться в грязь. — Ллойд, в большой опасности! Эти слова ударили Гармадона, словно молния. Он замер, образ Ллойда: маленького мальчика, с яркими зелёными глазами и светлыми, словно прозрачными, волосами, его улыбка, его голос, вспыхнули в памяти. Жажда мести, которую он все эти три года лилиял и взрощал, вдруг померки. Не раздумывая, Гармадон шагнул к брату, по локоть залез в грязь, схватил его за плечи и рывком вытащил из ловушки, в которую он сам его поймал. — Что случилось с моим мальчиком? — требовал ответа Гармадон, тряся брата за плечи. Ву, откашливаясь и отряхивая остатки грязи, посмотрел на брата. Он был удивлен, любовь к сыну заставила Гармадона забыть о неновисти к нему, но что будет если он узнает все? Нет, будет лучше если Гармадон не будет знать правду. Он решил умолчать, что все эти годы Ву не принимал участия в жизни Ллойда, думая, что тот с Мисако, но он ошибался и то, что Ллойд вообще жив и здоров к этому моменту, является заслугой лишь его самого. — Он попал в беду, — сказал Ву, глядя прямо в глаза Гармадону. — Из которой только ты сможешь его спасти.