твой голос

крупные капли дождя тарабанят за окном. они стекают по стеклу незамысловатыми линиями, образуя иногда довольно интересные узоры. кажется, это ненастье не собирается отступать. с самого утра тучи заволокли просторное небо, не давая солнцу и шанса вынырнуть наружу. сейчас уже глубокий вечер, а тучи так и не сдают своих позиций, продолжая плотно закрывать небо. лёгкий полумрак окутывал всю комнату. его нарушал лишь блёклый свет прикроватного светильника. — у вас дождь? мягкий голос по ту сторону телефона заставляет николаса прийти в чувство. он настолько погрузился в себя, что не сразу заметил, как медленные гудки звонка сменились таким родным голосом. уголки губ дёргаются вверх, порождая на лице мягкую улыбку. — ага, — протягивает николас, перебирая пальцами край своей свободной домашней футболки, — мы с утра с родителями планировали сходить на одну ярмарку, но из-за проливного дождя, который, кажется, и не собирается заканчиваться, мы не смогли. ван действительно безумно расстроен этим фактом. у него не так много времени в запасе, потому что скоро отпуск закончится и ему придётся вернуться в японию, чтобы продолжать усердно работать. хочется по максимум провести время с теми, кого он любит. но погода решила, что ему это не сильно важно. несправедливо! — ну, не расстраивайся, — нежно протягивает собеседник, — у тебя ещё целая неделя впереди, успеешь сходить туда, куда хочется, — на секунду он замолкает, а после продолжает лукаво, — а у нас сегодня во всю солнышко светило, я думал что сгорю. блондин закатывает глаза, глухо усмехаясь. — маки, ещё одно слово, и я закину тебя в черный список, чтобы ты больше никогда не смог мне позвонить или написать. маки. его товарищ по группе. его младший. его партнёр. его горячо любимый любовник. его парень. так много званий для одного лишь человека. около месяца назад, после довольно продолжительной френдзоны, они наконец-то смогли сознаться друг другу в том, что они чувствую нечто большее, чем простую крепкую связь и вступили в отношения, находясь при этом в одной группе. довольно опасно и рискованно. их отношения никак не должны влиять на работу всей группы, они должны быть предельно осторожны на улице, на каких-то мероприятиях, не позволяя себе лишнего, чтобы не подтолкнуть фанатов к разгадке их отношений. благо, у них есть прекрасные друзья рядом, мемберы группы, которые аккуратно следят за ними, и оповещают, когда новоиспечённая парочка переходит границы дозволенного на публике. иногда николасу довольно трудно себя контролировать. когда рядом находится человек, которого ты безмерно сильно любишь, сложно держать все свои желания под контролем. ему хочется трогать маки, прижиматься к нему со спины, как нравится им обоим. держать его за руку и целовать в щёку, лоб, кончик носа и губы, как они делают всегда, когда остаются наедине. маки тоже сложно, старший это видит. но, чего таить, им обоим нравится мысль, что их могут поймать. этот определённый риск быть пойманными с поличным за чем-то непристойным на публике повышает в их крови адреналин, иногда толкая на довольно опрометчивые действия. — ну же, детка, я знаю что ты этого не сделаешь, — маки умело использует свой английский язык. голос низкий, с лёгкой хрипотцой. особенно подчёркивается это вроде бы милое и безобидное прозвище. детка. николас медленно выдыхает через нос, прикрывая на несколько секунд глаза. маки слишком хорошо его знает. прекрасно понимает, как на него влияет это всё в сумме: английский язык, низкий, ласкающий слух голос и этого чёртово прозвище, произнесенное с такой многоговорящей интонацией. блондин чувствует, как на его затылке собирается толпа мурашек. она заставляет мелкие волоски встать дыбом. после эти мурашки медленно скользят по позвоночнику, до самого копчика, заставляя тело легко содрогнуться от приятного ощущения щекотки. в груди что-то начинает скрестись, желая выбраться наружу. лёгкий смешок на том конце провода говорит всё за себя. маки не нужно быть рядом чтобы понять, что происходит. он всё понимает по этому рваному выдоху, по лёгкой дрожи в голосе, по тишине, в которой таится многое. маки знает всё. и так умело этим пользуется. — детка, ты в порядке? — снова эта интонация. на этот раз николас шумно выдыхает себе под нос, откидывая голову назад, ударяясь затылком о спинку кровати. — лучше молчи, маки, — николас правда надеется, что его голос звучит уверенно и твёрдо. но по игривому смешку младшего, кажется, это совершенно не так. маки действительно читает его словно самую простую открытую книгу. — скучал по моему голосу? — нисколько. маки позволяет себе очередной наглый смешок под нос. у николаса внизу живота начинает стягиваться тугой узел, заставляющий тело мелко подрагивать. — так нагло врёшь мне, и вообще не стыдишься, — младший специально придаёт своему голосу некий обиженный тон. николас уверен, что он сейчас выпятил нижнюю губу, обиженно надув щёки. маки всегда так делает, когда чем-то недоволен или обижен. и эта уловка всегда работает на блондина. без исключения. — ладно, да, — николас сдаётся, шумно выдыхая. его голос звучит надломлено. жалобно. — да, я скучал по твоему голосу. безумно скучал, — он чувствует, как от таких откровенностей, ему не свойственных, по щекам начинает расползаться стыдливый румянец. маки хрипло смеётся. у николаса этот смех отдаётся пульсацией ниже живота. — хороший мальчик, — младший мурлычет. николас закусываю свою нижнюю губу и хмурится, старательно сдерживая рвущиеся наружу звуки. — маки… — произносит блондин на выдохе, чувствуя, как мысли начинают путаться в его голове. возбуждение в теле растёт с такой скоростью, что ван не успевает ничего осознать и взять себя в руки. ему кажется, что его мозг плавится, оставляя только образ маки, концентрируясь на его голосе. — я знаю, мой хороший, — маки воркует. в голосе слышна его улыбка, — прикоснись к своей груди. приказ, от которого у николаса в венах стынет кровь. лёгкий стон срывается с его искусанных губ, пока нетерпеливая, слегка подрагивающая от напряжения ладонь быстро находит низ футболки и одним резким движением поднимает её к подбородку, оставляя валяться там ненужным куском ткани. старший не медлит. большой палец довольно быстро находит чувствительную тёмную бусину и задевает её ногтём. это движение срывает с уст николаса сладкий стон удовольствия. но он довольно быстро осознаёт, что он всё таки не один в доме, и стыдливо прикусывает губу, пока румянец стыда скатывается от его щёк к шее. маки на том конце одобрительно мычит и тяжко выдыхает. николас чувствует его напряжение. понимает, что маки возбуждён не меньше, чем он сам. от этого осознания его покрасневшие губы трогает довольная улыбка. — поиграй с ними. позволь мне услышать твой голос. кто николас такой, чтобы сопротивляться? палец скользит вновь по бусине соска, заставляя грудную клетку всколыхнуться от разряда удовольствия. блондин вновь кусает губу и начинает потирать сосок круговыми движениями, с каждым новым кругом слегка прогибаясь в спине навстречу своим пальцам. волны удовольствия начинают захлестывать с каждым разом всё сильнее. член в штанах начинает напрягаться так, что неприятно давит на трусы, создавая трение. от него хочется свести ноги вместе. но николас держится. даже если маки его не видит, он не позволяет себе делать того, что ему не разрешали. он же послушный мальчик. узел внизу живота стягивается всё сильнее. ван это чувствует. он уже выгибается так, что позвонки начинают тихо похрустывать. с губ срывается всё больше тихих стонов, смешивающихся с скулежом. — маки, пожалуйста… — голос под конце срывается. бёдра подрагивают от дикого возбуждения, терпеть которое становится просто невозможным. — так хочешь прикоснуться к себе? блондин мычит в ответ и кивает как болванчик. словно маки может увидеть это. — используй голос, детка, — маки явно хмурится. его голос звучит напряжённо и даже слегка холодно, — я не смогу понять тебя, если ты не скажешь мне что ты хочешь. николас скулит и понимает, что всё его тело горит от вселенского смущения, охватывающего каждую его клеточку. он шумно сглатывает вязкую слюну, рвано выдыхая через рот. — я хочу прикоснуться к себе, — шепчет на грани слышимости. и это звучит так жалко, что маки хрипло смеётся, вынуждая николаса смущенно заскулить, прикрывая глаза, — пожалуйста, маки… — сними с себя штаны. николас чуть ли не застонал. его дрожащая ладонь скользит по животу ниже, к резинке серых спортивок. он тянет их вниз, приподнимая бёдра для помощи и выдыхает от того, что первый барьер снят. но трусы всё ещё мешаются. аккуратные брови хмурятся. между ними залегает глубокая морщинка. — а бельё… — нет, — младший холодно отрезает. николас скулит обиженно, кусая свои губы, — прикоснись к себе через бельё детка. погладь себя. николас ёрзает на уже слегка сбившихся простынях. он просто медленно сходит с ума и маки, кажется, умело этим пользуется. знает, что николас безоговорочно его слушается и издевается так, чтобы распалить тело блондина сильнее, заставляя скулить от дурманящего сознания желания. в какую-то секунду николасу кажется, что внутри него целый пожар. прохладный воздух помещения раскаляется до таких температур, что вану становится дурно. его чёлка мокрая. она липнет ко лбу. крупные капли пота скользят по вискам. николас в который раз облизывает пересохшие губы и тихо скулит, запрокидывая голову назад, на мягкие подушки. в какой-то момент он уже полностью лежал на кровати. как он оказался в таком положении, ван не помнит. дрожащая ладонь оказывается лежащей на до чёртиков возбуждённом члене. пальцы слегка сгибаются, начиная массировать возбуждение через тонкую ткань белья и николас может поклясться, что его накрыла особенная волна наслаждения. его бёдра начали крупнее подрагивать, поднимаясь вверх на кровати, ближе к ладони. из груди стали вырываться такие стоны, которых до этого ван за собой не замечал. всего его мысли и слова в голове путаются настолько, что в висках начинает болеть. и всему этому виной маки на том конце телефона, мягко посмеивающийся от осознания того, в каком уязвимом положении сейчас николас. — представь, что это моя ладонь сейчас ласкает твой прекрасный член, — голос маки опускается до интимного шёпота. николас отвечает на этом сладким стоном, — представь что я сжимаю его, мягко массирую и поглаживаю, представь, как другая моя ладонь скользит по твоему подтянутому животу, прямо к груди и начинает пощипывать твой нежный сосок, атакуя его всеми возможными ласками. блондин уже не находится в этом измерении. его уносит так далеко, что он плохо осознает где вообще находится. всё его тело кричит от безумного возбуждения, голова гудит, все вокруг плывёт и теряет свои четкие силуэты. ему кажется, что он в бесформенном пространстве. летит так быстро, что захватывает дух. — маки… — зови меня громче, — властный тон заставляет что-то в груди старшего позорно сжаться. член в ответ на этот приказ дёргается в предвкушении, — умоляй меня позволить тебе снять остатки одежды. — прошу, маки, — николас не узнает собственный голос. такой хриплый, срывающийся на каждом новом слоге, надломленный, молящий, желающий. он сходит с ума, — прошу, маки, пожалуйста, мне это нужно. очень нужно. я так хочу прикоснуться к себе, пожалуйста, маки… со стороны это больше похоже на бред сумасшедшего. раскрасневшийся и вспотевший блондин метается по сбившимся простыням своей кровати, его глаза плотно зажмурены, брови сведены так, что морщится лоб, губы то открываются в позорном скулеже, то сжимаются в тонкую линию, бёдра подскакивают вверх несколько раз в секунду, неконтролируемо дрожа от переизбытка ощущений. он произносит несвязные слова, которые отчаянно пытается построить в хоть какое-то понятное предложение. его грудь вздымается и опускается обратно насколько рвано и сбивчиво, что становится страшно, как бы николас не задохнулся прямо здесь. в какой-то момент блондину кажется, что его член не выдержит такой пытки и просто взорвётся. маки лишь приглушенно смеётся. — снимай. николас сдерживает свой порыв громко застонать от облегчения. его неконтролируемо дрожащая ладонь шустро стягивает бельё, оставляя его где-то в коленях, не сильно заботясь об этом. это не сильно важно. куда важнее то, что член наконец-то высвобождается из заточения. он с грязным шлепком ударяется об подтянутый живот, тут же оставляя на нём лужицу предэякулянта. так пошло и грязно. николас не сдерживает дрожащего стона. — прикоснись к себе. медленно потирай всю длину. от самых яичек и до головки. без быстрых и резких движений. блондин медленно открывает до этого зажмуренные веки. он смотрит меж своих ног, взгляд плывёт. он сглатывает скопившуюся во рту слюну и медленно прикасается к стволу члена. от одного лишь контакта с рукой, его голова резко откидывается на подушку сзади, а рот раскрывается в громком стоне удовольствия. наконец-то. рука начинает медленно двигаться. бёдра дрожат ещё сильнее, ещё крупнее. член настолько чувствительный, что создаётся ощущение, будто блондин кончит с минуты на минуту. но он прекрасно понимает, что ему нельзя. поэтому ему остается лишь прикусить губу и держаться всеми возможными способами, чтобы позорно не спустить раньше времени. — тебе нравится? — маки звучит как наглый кот, наконец-то получивший свою любимую вкусняшку. николас произносит что-то нечленораздельное, потому что на большее не хватает сил. он скулит и хнычет как ребёнок, которому не дают поиграть с любимой игрушкой. единственное различимое слово, что слетает с его губ в пучине этих странных звуков – это имя маки. — сожми кулак и начинай двигаться в него. в ответ на эти блондин надрывно стонет и выполняет указание. смена тактики вырывает из его груди жалобный всхлип. чувствительной головке теперь уделяется столько внимания, что николас сходит с ума. он не чувствует, как по его щекам начинают течь слезы удовольствия. он с головой ныряет в эти дурманящие ощущения, пока комнату наполняет пошлый хлюпающий звук каждого нового толчка, всхлипы, стоны и жалобное мычание старшего, пребывающего, по ощущениям, на грани жизни и смерти. — хороший мальчик…скажи, тебе хорошо, нико-хён? чёрт. блядь. член с новой силой отзывается на это обращение. николас закатывает глаза и сжимает губы в тонкую линию, отдалённо улавливая томные вздохи на том конце провода. маки тоже доставляет себе удовольствие. но он плохо слышит. в его ушах колотится собственное сердце, заглушающееся все возможные звуки из вне, кроме голоса маки. — д-да…безумно, маки…ах!...господи, маки, макимакимаки… младший шумно выдыхает в динамик и тоже низко постанывает, вслушиваясь в каждый жалобный всхлип своего парня. — я..я скоро, маки…я больше не могу, я правда не могу, маки…пожалуйста, я прошу тебя, — николас не отдаёт себе отчёта в том, что он сейчас произносит. слова сами срываются с его губ, он начинает более отчаянно двигать рукой. движения сбиваются с ритма, становятся рваными и быстрыми. он действительно висит на волоске от самого сильного оргазма в своей жизни. — давай, детка, — маки больше не намерен терпеть. он сам хочет кончить вместе с блондином. одновременно, — кончи вместе со мной, покажи, как тебе хорошо. и для николаса это становится спусковым крючком. последним рычагом. его точкой невозврата. ему хватает всего нескольких движений рукой. его голова запрокидывается назад. глаза закатываются настолько сильно, что начинают болеть, но николасу это не важно. его тело отрывается от кровати на добрых несколько сантиметров, бёдра дрожат так сильно, что становится страшно. пальцы поджимаются на ногах до хруста, а пальцы сжимают телефон так, что белеют костяшки. ван кончает. несколько сильных струй спермы вырываются из его члена и окрашивают живот и грудь белыми полосами. несколько капель даже пачкают его шею и подбородок, но николасу это не важно. он находится в совершенно другом мире. его тело бьётся в сильной послеоргазменной дрожи, дыхание становится настолько сбивчивым, что он начинает свистеть, а с губ срываются самые высокие стоны блаженства. проходит долгих несколько минут, прежде чем все затихает и на проводе остаётся только шумное дыхание двух сторон. — самый хороший мальчик, — мурлычет маки, зная, что похвала всегда нравилась его хёну. — это… — голос срывается настолько, что николас пугается. он прочищает горло, сглатывает, пытаясь хоть немного исправить ситуацию, — это был самый сильный оргазм в моей жизни. блондин не врал. даже когда он смотрел порно в подростковом возрасте, он ни разу не кончал настолько сильно. скорее всего, родители уже прекрасно поняли, чем он здесь занимался. от этих мыслей румянец заиграл на его щеках ещё сильнее. но, с другой стороны, он уже взрослый. ему простительно. — не перестану говорить о том, что у тебя самые замечательные стоны, хён. николас на долю секунды закатывает глаза, тихо смеясь. — молчи, маки. — но ты же любишь мой голос. на эти слова у него не нашлось возражения. в ответ с его губ сорвалось лишь лёгкое мычание. маки вновь тихо посмеялся и на этот раз звук этого смеха отдался безумным теплом в груди николаса. он действительно очень любит этот голос.