Последняя надежда империи

Они шли долго. Гаррет двигался сквозь чащу с грацией хищника, не издавая ни звука, несмотря на массивный меч за спиной. Тацуми едва поспевал за ним, спотыкаясь о корни и тяжело дыша. Наконец, они вышли к небольшой, скрытой скалами пещере, у входа в которую тлели угли старого костра. — Садись, — бросил Гаррет, кидая мальчику кусок вяленого мяса. — Ешь. Слабое тело — это обуза, которая не живет долго. Тацуми послушно начал жевать, чувствуя, как силы понемногу возвращаются. Он долго смотрел на Гаррета, который точил свой кинжал, и наконец решился спросить: — Почему они это сделали? Мой отец просто работал на земле. Мы никому не мешали. Гаррет остановился. Точильный камень замер на лезвии. Он поднял взгляд на Тацуми. — Потому что Империя больше не государство, мальчик. Это раковая опухоль, — Гаррет вонзил кинжал в бревно рядом с собой. — Раньше я был генералом, у меня было достаточно решимости, чтобы выполнить любой приказ. Я верил, что мы — щит этого мира. Но я ошибался. Он подошел к краю скалы, глядя в сторону далекой столицы, чьи шпили скрывались за горизонтом. — Я видел, как министры пируют в залах, залитых кровью невинных. Я видел, как деревни сжигали только потому, что казначею не хватало на новое золотое блюдо. Гаррет повернулся к Тацуми. Его голос стал тихим и пугающим: — Твои родители погибли не из-за ошибки. Они погибли, потому что Империи плевать, сколько жизней она сожрет, чтобы поддержать свой блеск. Там, в Столице, люди — это просто дрова для костра их амбиций. И пока эта машина работает, таких как ты будут тысячи. Каждую ночь. В каждом уголке страны. Тацуми слушал, и внутри него, на месте вчерашней боли, начала кристаллизоваться новая сила. Это была не просто ярость. Это была цель. — Я хочу... — Тацуми сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Я хочу остановить это. Я хочу стать таким сильным, чтобы они больше не смогли никого сжечь. Гаррет горько усмехнулся. — Хочешь бросить вызов миру, который строили веками? Одного желания мало. Чтобы убить чудовище, ты сам должен стать чем-то большим, чем человек. Ты должен стать тем, кого они будут бояться больше, чем самой смерти. Мальчик поднялся на ноги. В его глазах, всё еще красных от слез, вспыхнул холодный, непоколебимый огонь. — Научите меня. Сделайте меня тем, кто их остановит. Гаррет долго смотрел в глаза шестилетнего ребенка, ища в них тень сомнения. Но там была лишь ледяная пустота и жажда силы. — Хорошо, я помогу тебе. Но запомни: с этого дня твоя жизнь тебе не принадлежит. Я выжму из тебя всё человеческое. Ты будешь проклинать тот день, когда я тебя спас. — Я готов, — твердо ответил Тацуми. — Кстати, как тебя там зовут? В ту ночь над лесом не было слышно плача. В тени скал легендарный генерал начал ковать свое последнее и самое смертоносное оружие.