Последний вальс.

      Утро началось с первого луча солнца. Будильник звонил, показывая на экране 6:30 утра. Роза выключила его и еле как разлепила глаза. Она не любила вставать так рано, но обязанности президента школы сами себя не выполнят.       Девушка встала с кровати, потянулась и направилась в ванную комнату. Посмотрев на себя в зеркало, Роза увидела, как ее челка была взъерошена и поднята вверх, напоминая рога.       «Придется укладывать» – подумала она, вздохнув и принялась умываться. Холодная вода стекала по ее лицу. Это помогало ей хоть немного прийти в себя или проснуться.       – Роза, – позвал ее женский голос. – Цветочек, ты проснулась уже? В ванную вошла женщина лет сорока пяти. Тёмно-каштановые волосы были собраны в небрежный пучок на затылке; несколько седых прядок выбивались у висков. Карие глаза с тем же «лисьим» разрезом смотрели мягко и чуть сонно. Роза узнавала в маминых чертах себя — и каждый раз это вызывало тёплую, но короткую улыбку.       На женщине был длинный бордовый халат поверх ночной рубашки.       – Доброе, мам, – девушка подошла к матери. – Да, мы сегодня дежурим в школе. Нужно быть в школе пораньше.       – Завтрак на столе, если что, – мать погладила девушку по голове и ушла на кухню ставить чайник.       Когда Роза вышла из ванной, она увидела на столе ее любимые макароны с сыром, а в отдельной тарелке был салат со сметаной. Это позволило ей ласково улыбнуться, мама всегда знала, что ее дочь любит больше всего.       Девушка села за стол, чувствуя, как от тарелки поднимается пар. Макароны с сыром тянулись за вилкой, и она поймала себя на мысли, что улыбается — впервые за это утро по-настоящему.       — Спасибо, мам, — сказала она, прожёвывая.       Тут завибрировал телефон. Роза включила и открыла сообщение. Оно было от Лизы, ее подруги. Сообщение от «Лизка»: «Белая, нам сегодня позволили УКРАСИТЬ ЗАЛ после уроков к 8 марта(Ну а к чему же ещё то?)ヽ(∀° )人( °∀)ノ А! Ещё ТЫ мне сегодня НУЖНА! Нужно снять ОЧЕНЬ ОЧЕНЬ крутой трендинк из ТТ. Я как раз его сегодня нашал(✿◠‿◠)»       Она вздохнула. Ну вот, теперь еще и тренды снимать придется. Интересно, какой еще кринжатины ее подруга нашла?       Роза не любила сниматься в кадре, но, увы, Лизу Дубровскую это не волновало. Она вообще редко что знала о личных границах. Она и мёртвого из могилы достанет, если ей нужно снять годный контент.       Мама села напротив, подперев щеку рукой, и смотрела на дочь с лёгкой грустью.       – Все хорошо, цветочек? Опять обязанности президента?       – Нет, это Лиза, мам. – ответила дочка, поднимая взгляд на женщину. – Хочет, чтобы я сняла с ней какой-то тренд.       Та, легко улыбнулась.       – А ты не хочешь?       – А я не хочу.       Роза уже доела свои макароны с салатом, помыла после себя посуду и пошла переодеваться.       Роза прошла в свою комнату и открыла шкаф.       Сегодня нужно было выглядеть безупречно. Как-никак подготовка к Восьмому марта — мероприятие ответственное, и она, как президент, должна быть на высоте.       Она достала фиолетовую рубашку — любимую, мягкую, уже привычную. Чёрный пиджак с пуговицами в виде роз, которые мама пришивала сама, когда Роза стала президентом. Пурпурный бант вместо галстука — маленький бунт, который она позволяла себе каждый день.       Она оделась, поправила воротник, застегнула пуговицы. На левую сторону груди приколола серебряную брошь в виде маленькой розы, которую носила сколько себя помнила.       Перед зеркалом она уложила чёлку. Левая половина лица скрылась за длинной прядью и Роза почувствовала себя собой.       Теперь она была готова.       Девушка на секунду задержалась в прихожей, проверяя, всё ли взяла. Сумка, телефон, наушники, брошь на месте.       — Ну всё, я пошла, — сказала она, поворачиваясь к маме.       Татьяна вышла из кухни, вытирая руки о фартук, и мягко улыбнулась.       — Удачи, цветочек.       Роза шагнула к ней, обняла крепко, но быстро, как всегда перед долгим днём. От мамы пахло выпечкой и чем-то родным, домашним, от чего на секунду захотелось остаться.       — После школы расскажешь, как прошло, — сказала мама, погладив дочь по спине.       — Обязательно, мамуль, — пообещала Роза и, натянув наушники, вышла за дверь.       На улице было свежо и тихо. Мартовское утро только начинало просыпаться: ветер играл с ещё не растаявшим снегом, сгоняя его в маленькие сугробы у обочин. Воробьи чирикали где-то в голых ветках, а чуть поодаль, ближе к старым тополям, уже вторили им горлицы.       Роза глубоко вдохнула холодный воздух — и улыбнулась. Сегодняшний день не должен был стать чем-то особенным, но она почему-то чувствовала лёгкое волнение. Будто что-то должно случиться. Она поправила лямку сумки и ускорила шаг.       Школа находилась в получасе ходьбы от её дома. Роза знала эту дорогу наизусть: поворот у старого тополя, мостик через ручей, потом длинная прямая мимо панельных пятиэтажек. Обычно она шла на автопилоте, не замечая ничего вокруг. В наушниках играла Zivert. Роза знала каждый трек наизусть и втайне мечтала когда-нибудь спеть её песни в караоке, но пока такой возможности у нее не появилось. «Every time you're here I can love / Don't you know, been waiting so long / Like a first time give me this madness / Just stay and look into my eyes...»       Так пелось в припеве песни «Life», и девушка чувствовала в себе некую свободу от этой песни. Здесь, на пустынной утренней улице, она могла быть собой. Школа ждала впереди со своими правилами, обязанностями и вечной гонкой. Но сейчас, пока играла музыка, можно было просто идти и дышать.       По дороге в школу она встретила своих одноклассниц, Викторию Левцову и Аню Титову, идущую вместе с мамой. Аня сегодня была в простой белой блузке, не заправленной, и чёрной юбке до колен. Короткие волосы, покрашенные в синие и голубые тона, слегка растрепались от ветра. Вика шла чуть поодаль, прямая как струна. Её каштановые волосы были собраны в длинный конский хвост, кончики голубо-фиолетовыми переливались на утреннем солнце. На носу — тонкие очки, а на плечах — пиджак без рукавов поверх белой блузки с длинными рукавами. Широкие школьные брюки, галстук сегодня она не надела.       – Вика! – она позвала одну из своих подруг и, сняв наушники, поравнялась с ней. – Готова к сегодняшнему опросу по истории?       Левцова поздоровалась, и резко покивала головой. Даже такая отличница, как она, боялась историка всей своей душой. Ей всегда казалось, что она что-то забудет.       Виктория сама по себе была нервная. Когда она рассказывает что-то, то всегда тараторит, то может встать по стойке «смирно», когда нервничает. А еще, Белая не раз замечала, как пугливо она смотрит на задачи, примеры и параграфы. Однако все равно решала все правильно.       – Я думаю, что я всё забуду, – пояснила Вика, зная, что выучила параграф по истории наизусть. – Параграф огромный и сложный.       – Да ладно, это же Отечественная война. Мы ее еще в конце девятого класса проходили, – отмахнулась Роза, пытаясь поддержать одноклассницу. – Тем более интересная тема: «Битва за Москву».       – Там дат много, – оправдывалась Вика.       Девочки шли по стадиону, и с ними поравнялись Титовы. Аня помахала подругам рукой, те кивнули ей в ответ и пошли дальше вперед. С Титовой они всегда успеют увидеться. А пока, пусть они с мамой обсуждают свои семейные и другие дела.       Школа показалась из-за поворота. Это было трёхэтажное здание из красного кирпича, с высокими окнами и массивной дверью. Над входом висела вывеска: «Средняя общеобразовательная школа № 100». Возле ступенек уже толпились ученики кто-то возился с телефоном, кто-то догрызал бутерброд на ходу, а кто-то просто ждал второго звонка на урок.       Когда Роза и Вика подошли к школе, их уже встречал классный руководитель, Анастасия Михайловна, женщина возрастом лет так на тридцать четыре, на деле же ей было уже пятьдесят два года. У нее были короткие светлые волосы и голубые глаза. На носу находились очки с круглыми линзами, а сама она была одета в белую рубашку с вышитым цветком на спине, и синие джинсы. Увидев своих учениц, она улыбнулась. Часы показывали 7:27. Значит, они не опоздали, и это хорошо.       – Доброе утро, девочки, – поздоровалась с ними классная и раздала бейджики с надписью: «Дежурный класс 10«Б»».       Они надели бейджики и встали возле входа. Обычно, Роза, Вика и Анна всегда приходят раньше остального класса, а потому Анастасия Михайловна просит их дежурить на этом месте.       Вестибюль был просторным, с высоким потолком и мраморным полом, на котором блестели следы от тысяч ног. Слева висела огромная доска объявлений, заклеенная цветными листовками, а справа находился гардероб, где гардеробщица уже раскладывала номерки.       К Белой и Левцовой подбежала и Титова. Взяв бейджик, она встала возле Виктории. Ее короткие волосы сильно растрепались, и она старалась их поправить. Классный руководитель стоял возле охранника       – Как думаете, Людка сегодня будет нам рассказывать новую тему или будет нас всех расспрашивать терминологию о генетике? – начала она, пытаясь хоть как-то подавить тишину. Она теребила край бейджика и поглядывала на входную дверь, будто ждала кого-то.       Аня была той еще болтушкой, она предпочитала разные темы, иногда с ней можно было обсудить интересные темы такие как книжные романы, фильмы, парней, личную жизнь и редко когда она говорила об учебе.       – Мне кажется, что даст новую тему, – ответила Роза, а когда мимо прошел первоклассник, пожелал ему доброго утра. – Она говорила, что ей нужно закончить с разделом генетики, чтобы мы могли спокойно ВПР сдать.       – Да, помнится, она что-то такое говорила, – подтвердила Вика. – Не дай бог, если она начнет спрашивать.       – Тогда нас всех ждет «расстрел», – усмехнулась Роза и погладила одноклассницу по спине. Титова хихикнула, она заценила шутку своей подруги.       Через центральный вход проходило немного учеников. В основном, это были ребята из начальной школы. Все они здоровались и шли в корпус начальных классов. Потом ближе к первому звонку начали приходить средние и старшие классы. Моментами стали приходить учителя.       Больше всего Роза и её подруги удивились тому, что в школу зашёл сам директор – Виктор Борисович Вяземцев.       Обычно он брал отпуск на первую половину учебного года, и за всё это время Белая ни разу его не видела. Поэтому его появление у входа стало настоящей неожиданностью.       Виктор Борисович оказался мужчиной лет тридцати пяти, с белыми волосами, смуглой кожей и карими глазами. На носу очки с узкой оправой. Одет он был в строгий тёмно-синий костюм, белую рубашку и чёрные туфли. Выглядел он серьёзно и даже сурово, хотя на губах играла лёгкая, едва заметная улыбка.       Вместе с ним зашёл и его сын — Максим Вяземцев, девятиклассник. Максим был чуть ниже отца. У парня были каштановыми волосами, выглядели они растрёпанными, и такими же карими глазами. Форма на нём сидела чуть небрежнее, чем у отца: галстук ослаблен, рукава рубашки закатаны до локтя, а в руках он держал телефон, в котором что-то быстро печатал. Казалось, он был погружён в свои мысли и не особо хотел идти в школу.       – Доброе утро, Виктор Борисович, – хором поприветствовали его девочки.       Вяземцев-старший кивнул им в знак приветствия и подошел к классному руководителю. Они о чем-то разговаривали между собой, но разобрать из-за общего шума в вестибюлях было невозможно.       Младший Вяземцев же среди всей троицы обратил внимание только на Анну. Он подмигнул ей и ушел на второй этаж, где находился кабинет директора.       Жест парня не был не замечен подругами Титовой. Те смотрели на нее с такой лыбой, что Ане захотелось зарыться головой в песок.       – Нравится тебе сын директора, Анечка? – начала подкалывать ее Роза, сверля взглядом подругу.       – Белая, ты с дубу рухнула?! – возмутилась та, скрестив руки на груди, но вспомнив, чей рядом стоит отец, она начала говорить чуть тише. – Он же младше меня на год. А еще он вечно пристает и хвастается тем, что его папочка директор. Выскочка бесячая, вот и всё.       – Но он тебе нравится.       – Но он мне.. Белая!       Роза хохотнула, а за ней подхватила и Вика.       – Если так подумать, то любви все возрасты покорны, – продолжая смеяться, сказала Левцова.       Они так расхохотались, что не заметили, как на них все время смотрел директор и классный руководитель. Виктор Борисович приподнял бровь, а Анастасия Михайловна недовольно посмотрела на учениц, мол, будьте дисциплинированнее.       Прозвенел первый звонок, людей стало проходить больше, уже и остальные одноклассники Розы были на месте. Много кто опаздывал на дежурство, за что получил не только выговор от классного руководителя, но и от директора.       Среди учеников Белая увидела и интересного паренька со светлыми зализанными волосами, голубыми глазами и симпатичными чертами лица. Одет он был в официальный стиль. Белая рубашка, поверх находился синий пиджак, а шею обтягивал красный галстук. Вместо обычного рюкзака у него был маленький черный портфель. Пройдя мимо девочек, он пошел не в раздевалку, которая находилась ближе всех, а наверх в верхнем черном плаще.       Роза удивилась, но не придала этому какое-то значение.       – Роза, сегодня на пересменке зайдешь в актовый зал, – оповестила ее классная. – Анжелика Анатольевна попросила, чтобы ты сегодня вместе с девочками занялась украшениями к Восьмому марта.       Та послушно кивнула и, взяв сумку, отправилась на первый урок, девочки отправились за ней. До звонка оставалось пара минут, поэтому нужно было еще успеть дойти до кабинета.

***

      — Лиза, подними чуть выше. Ань, цветы нужно развешивать на занавески вразброс. Вика, как аппаратура?       Девочки усердно пытались украсить актовый зал к празднику. Завуч, Анжелика Анатольевна, попросила в её временное отсутствие хотя бы развесить некоторые декорации и разобраться с аппаратурой. Чем, разумеется, они сейчас и занимались.       Роза помогала и давала советы, как будет лучше. И уже когда они почти закончили, в зал зашёл молодой человек — тот самый, которого Белая вместе с девчонками видела у входа. В руках он держал планшет и стилус, что-то записывая. Следом зашла и завуч: женщина лет сорока пяти, с длинными вьющимися каштановыми волосами. Одета она была в красный свитер и разноцветную юбку.       — Девочки, директор попросил, чтобы перед праздником была проверена система пожарной безопасности и эвакуационные выходы.       Анжелика Анатольевна кинула взгляд на парня. Тот начал обход актового зала.       Теперь Роза могла рассмотреть его ближе. Это был молодой человек, на вид семнадцать-восемнадцать лет. Его взгляд скользил по залу, осматривая каждую мелочь. Закончив, он отправился за кулисы и осмотрел их. Уже давно их никто не приводил в порядок, а потому там почти негде было спокойно пройти. Везде была пыль, а запасной выход, который вёл на улицу, был заставлен коробками.       — Почему запасной выход за кулисами забаррикадирован коробками? — спросил молодой человек. Его голос был спокойным, но холодным, да таким, что хотелось спрятаться.       – Во-первых, – начала Белая. – Этот хлам стоит еще с прошлого года, и, на минуточку, об этом никто не позаботился. Во-вторых, здесь декорации.       – Значит, положите свои декорации в другое место, или вы хотите, чтобы люди сгорели? – иронично поинтересовался парень. – Посмотрим аппаратуру.       Завуч стояла возле Вики и помогала ей настроить компьютер, поставить нужную музыку и презентации. Дубровская помогала Ане с декорациями на сцене. Осматривая место для мероприятия, незнакомец что-то записал в планше, и, отложив его в сторону, подошел к Левцовой и Анжелике Анатольевне. Роза же стояла в стороне, скрестив руки на груди. Ей не нравилось, что этот парень ведёт себя так, будто он здесь главный. Пришел и начал ей указывать, что делать. Будто она сама не знает.       К ней подошли Дубровская и Титова.       – Что? Уже успел замечания сделать? – поинтересовалась Лиза.       – И не говори, – шикнула Белая. – Пришел, начал из себя нового строить, как будто сам директор ему назначил эту должность. Да кто он вообще такой?!       – Это старший сын директора, Константин Вяземцев, – пояснила Анна. – Моя мама у него преподаёт русский и лит-ру.       Роза процедила:       – А, ну тогда понятно, почему он так себя высокомерно ведет. У них это семейное – командовать всеми и вся.       

***

Закончив с проверкой безопасности для мероприятия в актовом зале, Константин вышел из актового зала, а за ним и завуч, и президент с подругами.       – Аппаратура исправна, проблем с ней не должно быть, – начал он отчитывать. – Однако попрошу позаботиться о запасном выходе за кулисами. Если вдруг не получится эвакуировать людей с основного входа, то запасной должен быть свободен. Я сообщу отцу об неисправностях.       Роза злилась. Да он вообще берега попутал! Мало того, что администрация школы решила сама этот выход перекрыть, так еще и она вместе с подругами должна подтирать их недочеты из-за какого-то сопляка?!       Он уже собрался уйти, и уже развернулся, направляясь к выходу.       – А почему сам директор не собирается заняться запасным выходом? – спокойно спросила она, глядя на Вяземцева.       Он повернулся к ней и недовольно посмотрел на нее. Их взгляды встретились, словно два дуэлянта перед собственной смертью. Голубые глаза Кости выдавали его холодный и неприступный характер, Белая же оставалось такой же упрямой.       – Прошу спросить, кем вы здесь приходитесь, что имеете права так разговаривать? – поинтересовался он, приподняв правую бровь.       – Президент школы Белая Роза, – ответила она.       – Что ж, Белая Роза, – Костя подошел ближе, убрав руки за спину, и наклонился под стать росту Розы, чтобы она точно услышала его. – Займитесь этим делом до пятницы, я сам проверю запасной выход.       После этих слов, он развернулся и ушел в кабинет директора забрать свои вещи.       – Ого, что это только было? – поинтересовалась Лизка.       – Белая, ты нормальная, так с сыном директора разговаривать? – возмутилась Аня.       – Зачем ты вообще решила ему возразить? – спросила Вика.       На все эти вопросы Роза отвечать не хотела. Ей и так этот выскочка испортил настроение своими правилами. Теперь бы пусть не придирался к ее поведению. Одно она знала точно: пусть безопасность и прежде всего, но выходом все же должна заниматься администрация школы, а не пара подростков.