Как объяснить любовь?

Драко стоял перед зеркалом в безупречном чёрном костюме, рассматривая своё постаревшее лицо. Сегодня он выдавал дочь замуж, но в груди не было ни тревоги, ни печали. Он был рад. Хотя в глубине души всё равно тосковал по той далёкой маленькой принцессе, которая когда-то бегала по этим коридорам с криком «Папа, смотри!». — Дорогой, ты готов? — из-за двери показалась Гермиона, одетая в изящное зелёное платье, которое оттеняло цвет её глаз. — Мы уже опаздываем! — Грейнджер, церемония без нас не начнётся, — усмехнулся Драко, поправляя манжеты. — Ты же знаешь. Гермиона вошла в спальню, подошла к мужу и ловко поправила его галстук. — Я уже очень много лет перестала быть Грейнджер, — мягко сказала она, заглядывая ему в глаза. — Для меня ты всегда будешь той самой заучкой, которая зарядила мне в глаз на четвёртом курсе, — ответил Драко, перехватывая её руку и поднося к губам. Она рассмеялась — тем самым смехом, который за двадцать с лишним лет так и не перестал заставлять его сердце биться чаще. — И ты до сих пор это помнишь? — Это было начало всего, — пожал он плечами. — Разве такое забывается? Гермиона прильнула к нему, и на секунду они замерли перед зеркалом — двое бывших врагов, ставших друг другу целым миром. — Ты рассказал ей? — тихо спросила она. — Всю правду? — Всю, — кивнул Драко. — И про зелье, и про то, как мы скандалили, и про то, как ты разбила мою любимую вазу. — Ту, которую подарила твоя мама ? — Гермиона скривилась. — Ту самую. Я до сих пор считаю, что ты сделала это намеренно. — Может быть, — коварно улыбнулась она. — Но тогда это сработало. Из коридора донёсся звонкий голос Лиры: — Мама! Папа! Вы где?! Мы все уже внизу! Драко и Гермиона переглянулись. — Идём, — сказал он, протягивая жене руку. — Пора отдавать нашу принцессу. Гермиона взяла его под локоть, и они вместе вышли из комнаты. — Не переживай, — шепнула она ему на ухо. — Джеймс хороший парень. И она сильнее, чем мы с тобой были в её возрасте. — Знаю, — ответил Драко, и в его голосе прозвучала спокойная уверенность. — Потому что она — наша дочь. Сад Малфой-мэнора утопал в цветах. Тысячи белых роз, выращенных специально для этого дня, обвивали изящные арки, вдоль которых были расставлены ряды стульев с золочёными спинками. Лёгкий летний ветерок колыхал невесомые ткани, драпирующие помост, и разносил по всему саду сладкий аромат цветов и зелени. Гости уже рассеялись. В первом ряду нервно теребил мантию Гарри Поттер — отец жениха. Рядом с ним расположилась Джинни, которая то и дело поправляла мужу галстук и шипела что-то успокаивающее. Гермиона сидела в первом ряду с противоположной стороны, рядом с пустующим местом Драко — ему предстояло идти к алтарю вместе с дочерью. В воздухе разлилась тишина, когда заиграла музыка. Магические скрипки зазвучали нежно и торжественно, и все взгляды устремились к началу белоснежной дорожки, усыпанной лепестками роз. Лира появилась под руку с отцом. Драко вёл её медленно, бережно, словно боялся отпустить. Каждый его шаг был выверенным, осанка — безупречной, но если бы кто-то присмотрелся, то заметил бы, как его пальцы чуть заметно дрожат на руке дочери. Лира была прекрасна. Её платье из мерцающей ткани струилось при каждом шаге, открытые плечи подчёркивала изящная нитка жемчуга — фамильная реликвия Малфоев, которую Гермиона когда-то получила от Люциуса. Волосы дочери, светлые, как у него когда-то, были собраны в замысловатую причёску, украшенную живыми цветами. Но Драко смотрел не на платье и не на украшения. Он смотрел на её глаза — те самые, которые когда-то впервые открылись в родильном крыле Святого Мунго и уставились на него с таким серьёзным любопытством, что он тогда рассмеялся. Сегодня эти глаза сияли. — Ты только посмотри на неё, — прошептала Гермиона, когда они поравнялись с ним. Драко встретился взглядом с женой и увидел в её глазах те же слёзы, что боролись и в нём самом. Когда они подошли к алтарю, Джеймс Поттер смотрел на невесту так, будто видел её впервые. Темноволосый, с вечно взлохмаченными волосами, которые он унаследовал от отца, и с мягкой улыбкой, делающей его похожим на мать. Драко остановился. На мгновение его рука замерла, словно не желая отпускать. — Пап, — едва слышно прошептала Лира. Он посмотрел на неё, и в его глазах стояло всё: гордость, любовь, горечь от того, что его маленькая девочка выросла, и безграничное счастье за неё. — Я люблю тебя, принцесса, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. — И я тебя, папа, — ответила Лира, сжимая его руку. Драко передал руку дочери Джеймсу. — Береги её, Поттер, — произнёс он, и в его голосе не было угрозы — только просьба, почти мольба. — Всю жизнь, мистер Малфой, — ответил Джеймс серьёзно, принимая руку Лиры с такой осторожностью, будто держал самое ценное сокровище. Драко кивнул, сделал шаг назад и занял своё место рядом с Гермионой. Она тут же переплела свои пальцы с его и крепко сжала. Он не отпускал её руку на протяжении всей церемонии. Церемонию проводила Минерва МакГонагалл, которая настояла на том, чтобы лично скрепить этот союз. — Дорогие гости, — начала она своим звучным голосом, от которого по саду разнёсся торжественный шёпот. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы засвидетельствовать союз двух сердец. Джеймс и Лира... они выбрали друг друга. Не под давлением родителей, не из выгоды, не из страха одиночества. Они выбрали друг друга потому, что не мыслят своей жизни по отдельности. Драко смотрел на дочь, не отрываясь. Она стояла напротив Джеймса, её пальцы переплетены с его, и на лице застыло выражение такого чистого счастья, что у него перехватило дыхание. Перед его глазами проносились годы. Вот она делает первый шаг в гостиной Мэнора и падает, но не плачет — только хмурится и пытается снова. Вот он учит её летать на метле, и она визжит от восторга, взлетая выше него. Вот она получает письмо из Хогвартса и бежит к нему с криком «Папа, я волшебница!». Вот он провожает её на платформе 9¾ и чувствует, как его сердце разрывается на части. А теперь она стоит у алтаря. Гермиона почувствовала, как его рука дрогнула, и ещё крепче сжала её. — Джеймс, — продолжила МакГонагалл, — вы готовы принять Лиру в свою жизнь, уважать её, беречь и любить, несмотря ни на какие испытания? — Готов, — ответил Джеймс твёрдо и без колебаний. — Лира, вы готовы принять Джеймса в свою жизнь, уважать его, поддерживать и любить, даже когда будет трудно? — Готова, — прошептала Лира, и её голос прозвучал тихо, но уверенно. Драко смотрел на неё и видел ту же решимость, что когда-то видел в глазах Гермионы. Его дочь была готова. Она была сильной. Молодожёны обменялись клятвами, и МакГонагалл взмахнула палочкой. Над головами Джеймса и Лиры вспыхнули золотые искры, сплетаясь в замысловатые узоры. Магия брака приняла их клятвы. — Объявляю вас мужем и женой, — провозгласила директриса. — Можете поцеловаться. Джеймс бережно взял лицо Лиры в ладони и поцеловал. Негромко и нежно. А когда они отстранились, по саду прокатилась волна аплодисментов и свиста. Гарри хлопал громче всех, сжимая руку Джинни, которая уже не скрывала слёз. Драко же просто стоял и смотрел на дочь. Она повернулась к нему, и на её губах сияла та самая улыбка, которую он помнил с тех пор, как она сделала свой первый шаг. Он улыбнулся в ответ — той редкой, открытой улыбкой, которую берег только для самых важных моментов. Гермиона взяла его за руку и тихо сказала: — Она счастлива. — Знаю, — ответил Драко, и в его голосе не было печали. Только гордость и спокойная уверенность, что всё будет хорошо. Он отпустил свою принцессу. Но она навсегда останется в его сердце.