Лис: На западном фронте без перемен

Запах хлорки. Чакро-стерилизатор — больничный, едкий. И его запах. Какаши чувствовал через стену, через антисептик, через всё нагромождение запахов Госпиталя Конохи. Отголоски его чая, его чернил, которые остаются на пальцах, запах его крови, а также въевшийся запах какой-то лаборатории или пещеры, который не выводится до конца даже в онесене. И данная смесь запахов выбивала бывшего АНБУ из колеи. За двенадцать часов бега из выделенной им деревни для отдыха Наруто на спине успел отключится, вцепившись в жилет так, что пальцы несколько посинели. Оранжевый шнурок на запястье передавал, что ребенок здоров, хоть и несколько вымотан. Момент когда они резко сорвались обратно в Коноху все еще свеж в памяти из-за чего Какаши колебался, боясь увидеть то, к чему не был готов: Двенадцать часов назад белый шнурок Какаши резко нагрелся и горел около часа, пока в мгновение ока не остыл. И замолчал. Не отсутствие, а немое, далекое присутствие. Сигнал от черного шурка мужа с каждой минутой становился все тише и холоднее. И это пугало сильнее, чем отсутствие сигнала. Пёс сорвался в Коноху вместе с Наруто раньше, чем к нему прелетел сокол с запиской:

"Попытка переворота Учиха предотвращена. Данзо Шимура — мёртв. Котаро (光太郎) — критическое состояние."

Придя в себя и поколебавшись еще несколько секунд, Какаши с Наруто на спине вошёл в палату, готовясь к худшему.

***

Он был меньше. Не худее — меньше. Как будто та подавляющая аура выключилась и воздух наконец-то смог споконо гулять по комнате, а не крутиться по орбите вокруг Советника Хокаге. Это пугало. Сколько Какаши не был с ним, он всегда мог ощущать на физическом уровне, что его муж находиться рядом. Зол или весел, на нервах или спокоен. Его присутсвие ощущалось даже когда он не мог двигаться... Сейчас — пусто. Тело — есть. Его — нет. Какаши знал это тело наизусть. Все шрамы, полученных в стычках, на войне, от работы в лаборатории, а также те, которые он нанес сам себе. Они смотрелись не так как на других. Пёс знал, что его кости плотнее, что его мышцы прочнее, что тело старше... как и взгляд которым он смотрит на всех, которые резко меняется стоит ему посмотреть на него или Наруто... который меняется настолько быстро, что становится страшно от того, сколько всего он анализирует за одну секунду... Иногда это приводило к кровотечениям. Внезапным. Из носа, которые он всячески скрывал — но запах не обманешь, из ушей, которые оставляли пятна на полотенце или подушке. Больше пугали моменты, когда Котару не мог двигать рукой, правой или левой, всячески делая вид, что все нормально, особенно когда он ронял вещи и быстро ловил другой рукой, или когда не мог поднять кружку. Или когда неделю не спит и работает за пятерых, то когда не может ни заснуть ни встать с кровати. То пахнет собой, то лабораторией, химикатами и чем-то ещё, что перебивает его запах, пока он не сходит в онесен...

"Как я был слеп..."

Не должен пульс у одного из сильнеших шиноби деревни быть в покое 100 ударов в минуту. У самого Какаши это 30. Он считал каждую ночь, головой на груди. И привык. Ну 100 и 100. Бывает.

"Не бывает."

Ромб Бьякуго на лбу тусклый. Нет того небольшого свечения от запасов чакры, которые он копил наверное всю жизнь.

"Я считал, что он все делает правильно. Что Лис все продумал. Что мне не стоит в этом учавствовать. Я ошибался. Он это тоже продумал? Возможно..."

Какаши сел. Снял перчатку. Два пальца на запястье. Жест, смысл которого знают только они.

Шестьдесят

Неправильно. Его пульс не шестьдесят. Никогда. Даже когда он падал в обморок или когда работал неделю без сна. Он никогда не был таким низким. Шнурок на запястье — чёрный, тонкий. На месте. Не снял. Даже когда бился на смерть. Приятно.

***

Цунаде-сан пришла на рассвете. Вошла без стука. Посмотрела на Какаши — полсекунды. На тело — две. На ромб — ...

Остановилась

Пальцы левой руки дёрнулись ко лбу, но она вовремя подавила рефлекс. Какаши увидел: узнала. Не человека — технику. Интерес в её глазах можно было черпать ложками. Она быстро дошла до койки и положила ладонь на лоб, включив Шоссен. Ладони двигались ровно, но Какаши заметил — свечение менялось. Когда она вела по рукам оно было ярче, когда доходила до кистей становилось тусклее, но более контрастным. Вдруг она резко дернулась, губы сжались, а комнату наполнил запах. Запах гнева. Свечение становилось все насыщенее, но одновременно с этим менее ярким, как будто сжималось. Когда она дошла до головы, то Какаши почувствовал остаточный фон Яки, который придавил его к стулу. — Чей он? — холодно спросила медик, пытаясь понять перед кем её отвечать за исход лечения. — Мой. — ответил Какаши быстрее, чем успел понять вопрос. Через пол секунды он смутился и несколько покраснел. Но голову не отвернул. Цунаде-сан сначала замахнулась для удара... но потом просто кивнула и продолжила сканирование, сфокусировавшись на голове. Лицо все еще полыхало от гнева, а челюсть была сжата так, что Пёс хотел было отодвинуться подальше... Но вдруг его плечи расслабились. Запах Цунаде изменился. Едва. Но Какаши понял, что она приняла решение. — Бякуго потрачена полностью. Чакросистема была в хронической перегрузке. Нервная система выглядит так, будто он хотел её выжечь. Нервные окончания слишком тонкие, какие-то были порваны и прижжены обратно. Грубо. — с каждым словом в глазах Хатаке возникали картинки, внезапные судороги, онемения, потеря чувствительности...

"Я все это видел... Но не замечал..."

Заметив, что Какаши вот вот сломает койку, Цунаде цыкнула на него. Поняв свою оплошность, Хатаке резко разжал руки и положил их себе на колени. — В его крови были обнаружены неизвестные нам составы. Но по остаточным следам можно сделать вывод, что это обезболивающие. И стимуляторы. Он блокировал боль и заливал в себя стимуляторы одновременно. Он буквально сжег свою нервную и кровеносную системы.

"Следы крови на полотенце... Холодные руки... Нулевая реакция на порезы и разлитый чай... Боже..."

Цунаде молчала. Ждала когда Какаши успокоится и сможет адекватно реагировать на информацию. Спустя минуту Пёс тихо спросил, пытаясь найти надежду: — Бякуго? Она же должна была его спасти. — Это не моя разработка. Даже принцип работы другой. Это его версия. И я не пониманию зачем многие моменты в ней. — многозначительно сказала лучшая медик в мире, переключив внимание на ромб на лбу. — ...Он выживет? — шепотом спросил Какаши, вырывая Цунаде из размышлений. — Тело — да. Когда он проснётся — другой вопрос. Я останусь на время лечения в Деревне. Он мне многое еще должен рассказать. И про Бьякуго тоже.

"И про Бьякуго? Их связывает что-то ещё?"

***

Джирайя пришёл к вечеру. Вошёл тихо — непривычно тихо для человека его темперамента. Настолько тихо, что Какаши заметил его присутствие только по запаху. И отсутсвие в нем алкоголя делало ситуацию пугающей. Взглянув на него, он не сразу понял, что не так, однако доли секунды хватило что просканировать Саннина.

Он не улыбался

Только глаза смотрел долго на Наруто на соседней койке, которого Какаши уложил спать и с помощью чакры сделал сон более глубоким. Не стоит ему видеть то, что сейчас происходит. Джирайя осматривал каждую видимую и невидимую часть тела, пока он наконец-то не расслабился и не переключился на Котару. Только сейчас Пёс задал себе основной вопрос:

"Что здесь вообще делает Джирайя? Он разве не должен быть на территории Облака?"

Джирайя грузно прошел через всю палату и сел на подоконник. Потёр лицо ладонями. Какаши ждал — вопрос, приказ, что-нибудь. Тишина угнетала, а вид вечно веселого Саннина пугал еще больше. Но Джирайя просто опустил руки и посмотрел на Какаши так, как смотрят, когда не знают, с чего начать. Пару секунд он просто собирался с мыслями, но всё-таки начал: — Хирузен говорит, что Котар предотвратил резню. Он, Шисуи-кун и Итачи-кун вместе остановили переворот Клана Учиха. Вместе они раскрыли роль Данзо и предположили роль внешнего координатора. — Кто это? — сказал холодно Какаши. Джирайя не ответил сразу. Посмотрел на койку. Потом на Какаши... и в этом взгляде Какаши увидел что-то незнакомое. Не жалость, а что-то более глубокое, личное. — Обито... — ... Шаринган дёрнулся и его пронзила игла. Рука метнулась к лицу, но остановилась на полпути. Из под протектора показалась струйка крови.

"Что мать твою?!"

— Он знал? — голос был чужой. Ровный. Как будто он вернулся на пару лет назад и снова стал командиром АНБУ. Это пугало. — Я — нет. Он — знал. Тишина. Джирайя вместо того, чтобы пытаться пошутить или подбодрить просто смотрел в пол. Глава разведки не знал как прокомментировать свой главный провал. И перед Конохой. И перед учеником своего учителя. "Обито жив. Он блять ЖИВ! И лис ЗНАЛ! И каждый вечер, когда приходил домой, клал руку мне на затылок, гладил и успокаивал, когда я снова видел его и Рин перед глазами. "Я здесь"... И ни слова не сказал... За что? Просто за что? Кто я мать твою для него? Кто он черт возьми для меня??? Я уже ничего не знаю..."

***

Еще один гость пришёл ночью. Наруто все еще спал, Джирайя ушел к Хирузену на совещание — обороноспособность Деревни сейчас под большим вопросом — надо срочно усиливать оборону от возможного вторжения. Цунаде куда-то ушла, скорее всего в лабораторю, чтобы продумать план лечения. И только Какаши успокоился от предыдущих новостей, как он почувствовал запах. И — узнал. Лаборатория.

"Вот что это было. Вот откуда тот запах. Химикатов, крови и... змей. Орочимару. Его запах на моём Лисе. Годами. Убью!"

Только Какаши встал в боевую стойку и открыл Шаринган, как Орочимару на подоконике тихо сказал: — Я не за тем, что ты думаешь, Какаши-кун. — прозвучал усталый голос Саннина. — Нукенин S-ранга в палате Советника Хокаге. Почему я не должен поднять тревогу? Вместо того, чтобы что-то отвечать, Орочимару посмотрел мимо Какаши прямо на койку. В его взгляде была целая смесь эмоций. Намного более концетрированная какая должна быть. Как будто они знают друг друга очень долго.

"Что Лис делал с Орочимару? Все это время! И ни слова не сказал. Вообще. Что ещё я не знаю о своём муже?!"

Тяжело вздохнув, Орочимару сказал, — Цунаде может восстановить тело. Но Котару не в теле. Он не здесь. Нам нужно его вернуть. Без меня вы это не сделаете. Позови Цунаде.

***

Какаши отправил клона за Цунаде. Орочимару не двигался. Сидел на подоконнике, смотрел только на койку, даже не обращая внимания на Какаши.

"Он даже не следит за мной. И мне все равно страшно. Не двинуться... И Лис на их уровне... Обито..."

Послышались шаги из коридора. Цунаде не шла, а разрезала пространство, пугая только звуком каблуков. Дверь открылась. Цунаде увидела Орочимару и... остановилась. Дверь закрылась. Рука сжалась в кулак и резкий выдох прозвучал на всю палату, что у Какаши заложило уши.

"Она не дышит. И я между двух огней..."

Орочимару повернул голову. Медленно. Посмотрел на неё, однако вместо ожидаемых эмоций, Цунаде увидела только бесконечную усталость. Рука разжалась.

*Скрип*

— Орочимару?! Я тебя.... Цунаде резко развернулась и схватила своего нежданного друга за грудки и зажала рот рукой. Наруто дёрнулся на койке, но не проснулся.

"Я даже движения не заметил..."

— Тише — сквозь зубы произнесла Царица Слизней. — Наруто спит. Джирайя замычал что-то в её ладонь. Однако его взгляд был направлен строго на Орочимару, а руки пытались до него дотянуться. Но Цунаде держала крепко. — Сядь. Дыши. Не двигайся, — Цунаде сказала ему, но посмотрев на Орочимару, ее тон стал на несколько порядков холоднее — Ты. Говори. Быстро. Орочимару даже не изменился в лице, продолжая сидеть на подаконнике. Но говорить не спешил.

"Видимо не только я ничего не знал о других..."

Какаши смотрел на троих Саннинов. Каждый из них явно знал Котаро. Но никто из них не знал, что другие также его знают. Лис сделал из трёх Саннинов три отдельных инструмента для работы.

"А я? Каким инструментом был я?"

— Его тело нестабильно, — все-таки начал Орочимару, Цунаде нехотя кивнула — Ты скорее всего заметила, что его тело модифицировано. — и не дожидаясь реакции, он продолжил — С моей помощью. Он пришел ко мне и мы вместе занимались генетической стабилизацией его тела. Мы... — Насколько давно? — грубо перебил Джирайя, освободившись от руки. — С войны. — спокойно ответил Змей.

"С войны. Мне было четырнадцать. Ещё до АНБУ. Ещё до нас..."

Джирайя медленно повернулся к Какаши. На лице была даже не злость, а немой вопрос: ты знал? Какаши не ответил. Не потому что не мог. А потому что ответ "нет" был хуже любого "да." — Он видел, что тело разрушается. Он постоянно сканировал своё тело с помощью Ирьёндзюцу... И... стимулировал себя, когда тело просило отдыха. — Какаши, как и Джирайя никогда не видели, чтобы Орочимару так долго подбирал слова. — Как будто что-то разрушало его тело быстрее, чем он чинил. И он это знал. И только ускорял процесс... Он хоте...

"И я видел... С каждым годом сигналов было больше... Но я даже подумать не мог..."

— Что разрушало? — в этот раз не выдержала Цунаде. — Не знаю. — Какаши явно видел, что это раздражало Орочимару. — За все эти годы... он так и не сказал что с ним. Я не знаю, знает ли он сам, но что догадывается — точно... Он всегда... Мыслил по-другому... — В каком смысле?

"В прямом. Я не могу понять его. Каждое его слово через время обретало новый смысл. Как будто он видел то, что не видел никто."

— Он не думал как мы... Для него чакра, традиции, нормы, устои, поведение... как будто то, что надо изучать... Он смотрел на события так как я бы никогда не посмотрел... И это... впечатляло...

"И пугало. Особенно первое время. Сейчас снова пугает..."

Тишина

— Бякуго — нацала Цунаде — распределённая. Вместо одного большого накопителя, несколько небольших. Я видела каналы, которые вели наружу. Как будто он копил чакру сразу несколькими телами. В любом случае, если бы не эта архетектура, он бы уже умер. Где бы не были другие... части, они развеялись и отдали ему всю чакру. Что, видимо, спасло ему жизнь. Однако я не знаю, что делать. Физически, он здоров достаточно, чтобы прийти в себя. Но он в коме. — Он... не здесь...

"В смысле блять не здесь!??"

— В смысле? — Цунаде и Джирайя одновременно тихо вскликнули, однако быстро вернули самообладание.

"Что вообще здесь черт возьми происходит???"

— Он... на другом... плане реальности... — Где? — Я не знаю... это его термин... Мы с ним занимались... чакрой... её типами, её подвидами, её частями... — Ты про физическу, духовную и природную? — спросил Джирайя.

"О чем они все!?"

— Да... я тоже раньше думал, что их всего три... — Мы можем его вернуть? — не выдержал Пёс, прошептав свой вопрос. Все сразу посмотрели на него, из-за чего Какаши еще сильнее стушевался. Хоть он и один из сильнейших Шиноби в мире, но любой из Саннинов его размажет. А если их сразу трое, то инстинкт самосохранения затыкает его быстрее, чем он может что-то сделать. — Можем, но нужен якорь, — сказал Орочимару. — За что сознание зацепится. Цунаде посмотрела на Какаши. — Подойди. Сейчас всё зависит от тебя.

"Как проснёшься, ты мне за всё ответишь, Лис. Только проснись. Умоляю."