Пыльца и пламя

Стар Баттерфляй с грохотом захлопнула учебник «Основы трансфигурации: от лягушки до чайника и обратно» и драматично закатила глаза. — Марко, это ску-ко-ти-ща! Я принцесса, а не... библиотечная мышь! Марко Диас сидел на своей кровати, скрестив ноги, и методично отрабатывал боксёрские удары в воздухе. На стук книги он даже не вздрогнул. — Стар, ты сама сказала, что хочешь выучить хотя бы одно полезное заклинание. Кроме «Мега-взрыв-единорожьего-шторма». — Полезное — это не значит нудное! — Стар спрыгнула с его компьютерного кресла, схватила волшебную палочку и взмахнула ею. С кончика сорвалась горсть розовых искр. — Вот, смотри! В главе двести сорок шесть было заклинание «Изменение восприятия». Звучит круто! — Звучит опасно, — Марко нахмурился, опуская кулаки. — Стар, может, не надо? В прошлый раз, когда ты читала «крутые» заклинания, мой шкаф три дня разговаривал голосом Джереми Бирнбаума. — Ой, да ладно тебе! Я просто хочу попробовать... чуть-чуть! — Стар прищурилась, фокусируясь на палочке. — Так, тут написано: «Да изменится взгляд, что привычен для глаза, дабы увидеть мир иным...» Ой. Палочка в её руках задрожала и выплюнула облако сверкающей розовой пыльцы. Пыльца, вопреки всем законам физики и здравого смысла, не рассеялась по комнате, а сконцентрировалась в тугой комок и с влажным «чвак» влетела прямо в лицо Марко. — Кха! — Марко закашлялся, протирая глаза. — Стар! Я же просил! — Ой-ой-ой... — Стар прикусила губу, пряча палочку за спину. — Марко, ты как? Где-то болит? Растёт третья рука? Превращаешься в капусту? — Нет, просто... — Марко осёкся. Его голос звучал... иначе. Выше, мягче. Он коснулся своего горла — кадык исчез. — Что за... Он бросился к зеркалу на двери шкафа. Из отражения на него смотрела незнакомая девушка. У неё были те же тёмные, слегка растрёпанные волосы, та же родинка на щеке, те же карие глаза, полные ужаса. Но черты лица стали мягче, плечи уже, а любимая красная толстовка висела мешком на заметно изменившейся фигуре. — АААААААА! — закричала девушка в зеркале голосом Марко. — О. Мой. Глобгор, — выдохнула Стар, подходя ближе. Она обошла Марко по кругу, разглядывая его, как диковинного зверька в зоомагазине. На её лице медленно расцветала широкая, совершенно нераскаявшаяся улыбка. — Марко... ты... ты девчонка! — Я заметил! — взвизгнул Марко, хватаясь за голову. Длинные пряди волос, которые раньше едва доходили до ушей, теперь щекотали шею. — Стар, немедленно это исправь! — Погоди-погоди... — Стар хихикнула, прикрывая рот ладошкой. — Это даже... миленько! У тебя такие ресницы длинные! И веснушки стали заметнее! — Мне не нужно быть миленьким! Мне нужно быть собой! — Марко в панике схватил учебник и начал лихорадочно листать страницы. — Где обратное заклинание? Тут должно быть обратное заклинание! Стар тем временем уже потеряла интерес к книге и с восторгом разглядывала свою «работу». — Знаешь, а тебе идёт. Может, оставим так на денёк? Представляешь, как отреагирует Скадник? Или Джереми? О, точно, Джереми! — Стар!!! Пока они препирались, в дверь комнаты негромко постучали. Три размеренных, вежливых удара. — Марко? Стар? Вы здесь? — раздался из-за двери знакомый голос с лёгкой хрипотцой. — Ваши родители сказали, что вы наверху. Я решил заглянуть. Стар, ты просила вернуть тот диск с «Мрачными хрониками». Стар и Марко замерли. Стар перевела взгляд с двери на Марко, потом снова на дверь. Её глаза расширились от внезапного осознания. — Ой-ой... — прошептала она, но на этот раз в её голосе звучало не раскаяние, а предвкушение катастрофы вселенского масштаба. — Марко, это Том. — Я знаю, кто это! — прошипел Марко, пятясь от двери, как от прожектора перед казнью. — Не впускай его! — Но он уже здесь! — Стар, недолго думая, распахнула дверь. На пороге стоял Том Люцитор. Высокий, с идеально уложенными волосами цвета тёмной вишни, в своей неизменной чёрной куртке. Третий глаз на лбу был, как всегда, полуприкрыт чёлкой, но два основных — ярко-красных — смотрели прямо в комнату. Он держал в руке пластиковый бокс с диском. — Привет, Стар. Вот, как обещал, — он протянул диск, но его взгляд уже скользнул мимо принцессы, в глубину комнаты. — А где Марко? Я думал, мы могли бы... Том замер. Его глаза (все три) остановились на незнакомой темноволосой девушке, которая стояла посреди комнаты, вцепившись в учебник, как в щит, и смотрела на него с выражением чистого, незамутнённого ужаса. В комнате повисла тишина. Слышно было только, как на первом этаже бормочет телевизор и как громко, предательски громко бьётся сердце Марко. — О, — выдохнул Том. Его щёки, обычно бледные, начали наливаться цветом, почти под стать волосам. Он моргнул всеми тремя глазами по очереди. — Привет. Я... э-э-э... я не знал, что у Марко гости. Я Том. Том Люцитор. Марко открыл рот, чтобы ответить, но Стар его опередила. — Это Марко! — выпалила она с сияющей улыбкой. — То есть, это *Марка*! Кузина Марко! Из... э-э-э... из Мехико! Да, приехала погостить на пару дней! Правда, она... в смысле он... А, неважно! Её зовут... Марселина! Марко метнул в Стар взгляд, способный испепелить небольшое королевство. Стар в ответ показала ему большой палец и одними губами произнесла: «Под-ыг-рай». — Марселина, — повторил Том, и звук этого имени из его уст заставил Марко вздрогнуть. Том сделал шаг вперёд, и в его движениях появилась та самая неловкая грация, которую Марко видел у него только в присутствии Стар. — Красивое имя. Очень... мелодичное. — С-спасибо, — выдавил Марко, ненавидя свой новый голос. — Мне... мне пора. Дела. Уроки. Всё такое. Он попытался протиснуться к двери, но Том стоял ровно на пути, загораживая проход. Марко поднял на него глаза (и когда Том успел стать таким высоким? Или это он стал ниже?) и наткнулся на пристальный, изучающий взгляд. Том смотрел на него не так, как обычно смотрел на Марко — с лёгким соперничеством и вежливой отстранённостью. Он смотрел... иначе. С любопытством. С интересом. — У тебя глаза, как у Марко, — вдруг сказал Том тихо. — Такие же... тёмные. И родинка на том же месте. Забавное совпадение. — Генетика, — пискнул Марко. — Семейное. Наследственное. — Ага, — Том чуть улыбнулся, и от этой улыбки у Марко что-то предательски ёкнуло в животе. — Слушай, Марселина... может, раз ты здесь, покажешь мне город? Я, конечно, знаю Эко-Крик вдоль и поперёк, но... с новым человеком всё выглядит иначе. А Марко, видимо, занят. Кстати, где он? — Он... вышел! — брякнула Стар, наслаждаясь представлением. — По делам! Вернётся только завтра! Так что Марселина полностью в твоём распоряжении! — Стар! — прошипел Марко, но Том уже осторожно взял его за руку. Его ладонь была горячей. Очень горячей. Марко чувствовал жар даже сквозь рукав толстовки. — Ну так что, Марселина? — спросил Том, и в его голосе прорезались те самые нотки, которые он обычно приберегал для Стар. Мягкие, бархатные, с лёгкой хрипотцой. — Прогуляемся? Обещаю, никакой магии. Только... разговор. Марко перевёл взгляд на Стар. Та энергично закивала, буквально подпрыгивая на месте от восторга. Выбора не было. Если он сейчас откажется, Том что-то заподозрит. А если согласится... во что он ввязывается? — Ладно, — выдохнул Марко, чувствуя, как горят щёки. — Только... недолго. Том просиял. Не в буквальном смысле, как бывало, когда он злился, а по-настоящему — уголки губ дрогнули вверх, в глазах заплясали тёплые искры. Он всё ещё держал Марко за руку. — Отлично, — сказал он. — Тогда идём. Покажу тебе лучшее место для заката. Оно того стоит, Марселина. И когда Том потянул его к лестнице, Марко успел заметить, как Стар, пританцовывая, достаёт телефон и начинает набирать сообщение. Кому? Судя по её дьявольской ухмылке — всему миру.

***

Прогулка с Томом оказалась... странной. Марко шёл рядом, стараясь держаться на безопасном расстоянии, но Том то и дело сокращал дистанцию. Он рассказывал о своём королевстве, о том, как сложно управлять Подземным Миром, когда тебе всего шестнадцать, о своей коллекции редких артефактов. Марко слушал вполуха, больше занятый тем, чтобы не выдать себя. Он поправлял волосы точь-в-точь как обычно, он хмурился точь-в-точь как обычно, он даже потирал переносицу точь-в-точь как... Стоп. — Знаешь, — вдруг сказал Том, когда они остановились на холме с видом на заходящее солнце, — у Марко есть точно такая же привычка. Тереть нос, когда он нервничает. Марко замер с рукой у лица. — Я... простужена. Аллергия. На... на солнце. — На солнце аллергии не бывает, — Том усмехнулся, но как-то мягко. — Марселина, можно вопрос? — Задавай, — Марко мысленно приготовился к худшему. — Почему ты меня боишься? Вопрос застал врасплох. Марко поднял глаза и встретился с тремя красными — тёплыми, любопытными, совсем не страшными. — Я не боюсь, — ответил он, и это было почти правдой. — Просто... я не привыкла. К такому вниманию. Том кивнул, словно понял что-то важное. — Марко рассказывал обо мне? — спросил он, отводя взгляд к горизонту. — Немного, — осторожно ответил Марко. — Что ты... демон. И принц. И иногда вспыльчивый. — Это правда, — Том вздохнул. Пламя на кончиках его волос, обычно яркое, притухло до тлеющих угольков. — Я много работаю над этим. Над гневом. Это сложно — быть сыном своего отца и пытаться быть... другим. Мягче. Лучше. Марко молчал. Он никогда не думал о Томе в таком ключе. Для него Том всегда был соперником, тем, кто претендовал на внимание Стар, тем, кто устраивал истерики и взрывал почтовые ящики. Но сейчас, слушая его тихий, немного грустный голос, Марко впервые видел не «демона-подростка с проблемами», а просто... парня. Который старается. Которому одиноко. — Думаю, у тебя получается, — сказал он неожиданно для себя. — Быть лучше. Я это вижу. Том резко повернулся к нему. В его глазах вспыхнуло что-то — не гнев, не магия, а искреннее, живое удивление. А потом... благодарность. — Спасибо, Марселина, — прошептал он. — Ты даже не представляешь, как это важно — слышать такое. От... от того, кто видит тебя впервые. Без предубеждений. Он сделал шаг ближе. Марко инстинктивно отступил, но за спиной оказался ствол старого дуба. Отступать было некуда. Том подошёл почти вплотную — достаточно, чтобы Марко почувствовал жар, исходящий от его кожи, и лёгкий запах серы, смешанный с чем-то сладким, похожим на корицу. — У тебя ресницы дрожат, когда ты волнуешься, — заметил Том, и его голос стал ниже, интимнее. — И на щеках появляется румянец. Очень... красиво. Марко забыл, как дышать. Том поднял руку и осторожно, едва касаясь, убрал прядь волос с его лица. Кончики его пальцев были обжигающе горячими, но не обжигали — как пламя свечи, к которому поднёс ладонь слишком близко, но ещё не обжёгся. — Я знаю, что мы только познакомились, — продолжил Том, глядя прямо в глаза, — и это, наверное, прозвучит безумно. Но... в тебе есть что-то. Что-то знакомое и одновременно совершенно новое. Как будто я знал тебя всю жизнь, но вижу впервые. Понимаешь? Марко понимал. Слишком хорошо понимал. И от этого понимания его сердце колотилось где-то в горле, а колени предательски слабели. — Том, я должна тебе кое-что сказать... — начал он, но не закончил. Потому что в следующий миг Том наклонился и поцеловал его. Это был лёгкий, почти невесомый поцелуй — всего лишь прикосновение горячих губ к его собственным. Но Марко показалось, что его ударило молнией. Или нет — скорее, окатило волной тепла, как от камина в холодный вечер. Губы Тома были мягкими и пахли корицей, и где-то на периферии сознания Марко успел подумать: «Я целуюсь с Томом. С ТОМОМ. И мне... нравится?» Когда Том отстранился — всего на пару сантиметров, не больше — его глаза сияли. — Прости, — выдохнул он, но не выглядел сожалеющим. — Я не должен был. Просто... ты такая... Ты особенная, Марселина. Марко открыл рот. Закрыл. Снова открыл. В голове была звенящая пустота. — Том, — прошептал он наконец, — я... я не та, за кого ты меня принимаешь. Том нахмурился. — В смысле? Марко глубоко вздохнул, собирая остатки храбрости. Пора было прекращать этот фарс. — Я не Марселина. Я... Марко. Это я, Том. Стар случайно превратила меня в девушку. На время. Наверное. Я не знаю, как это снять, но я — это я. Тот самый Марко, с которым ты... ну, ты знаешь. Соперничал за Стар. И всё такое. Повисла пауза. Долгая. Очень долгая. Том смотрел на него. Просто смотрел. Его лицо было неподвижным, как маска, и Марко уже приготовился к худшему — к вспышке пламени, к крикам, к обвинениям во лжи. Он закрыл глаза. — Марко, — произнёс Том. Это был не вопрос. Утверждение. — Да, — выдохнул Марко, не открывая глаз. — Прости, что обманул. Я не хотел. Стар придумала эту дурацкую историю, и я просто... — Ты боишься меня, — перебил Том, и в его голосе не было гнева. Только странная, задумчивая мягкость. — Не как демона. Как... как парня, который только что тебя поцеловал. И которому это понравилось. Сильно понравилось. Марко распахнул глаза. Том улыбался. Не ехидно, не торжествующе — искренне, почти нежно. — Знаешь, что самое смешное? — спросил он, снова касаясь пальцами щеки Марко. — Я почувствовал. Ещё там, в комнате. Запах, энергетика... что-то неуловимое. Я подумал — может, показалось. А когда ты начала тереть нос... я понял. Просто не хотел верить. Думал, схожу с ума. — Ты знал?! — возмутился Марко, отталкивая его руку. — И всё равно... всё равно поцеловал?! — Ну, — Том пожал плечами, и в его глазах заплясали озорные искры, — я надеялся, что ты признаешься. И хотел посмотреть, как долго ты продержишься. — Ты... ты... — Марко задохнулся от возмущения. — Я демон, — напомнил Том с ухмылкой. — Нам положено быть коварными. Но, знаешь... — он стал серьёзным, — когда я целовал тебя, я уже знал. И мне было всё равно. Потому что это был ты. Марко. Тот, кто всегда рядом со Стар. Тот, кто никогда не боится. Тот, кто смотрит на меня как на соперника, но никогда — как на монстра. Он взял лицо Марко в свои горячие ладони, заставляя смотреть прямо в глаза. — Мне понравилось целовать тебя, Марко Диас. И я хочу сделать это снова. Если ты не против. Марко сглотнул. Мир вокруг качался, плыл, терял привычные очертания. Том Люцитор, его вечный соперник, демон с проблемным гневом, стоял перед ним и смотрел так, словно Марко был самым драгоценным существом во всех измерениях. — Я... — начал он, и его голос дрогнул. — А как же Стар? Том моргнул. — Стар? Она классная. Она мой друг. Но, Марко... я пришёл сегодня не к ней. Я пришёл к тебе. Диск был предлогом. Я хотел увидеть тебя. Поговорить. Может, пригласить куда-нибудь. Я просто не знал, как. А потом появилась «Марселина», и... всё стало просто. Он наклонился ближе, так что их лбы почти соприкоснулись. — Ну так что, Марко? Дашь мне шанс? Обещаю — никаких вспышек гнева. Только свидания, разговоры и, может быть, ещё поцелуи. Много поцелуев. Если ты захочешь. Марко почувствовал, как губы сами растягиваются в улыбке — глупой, счастливой, совершенно девчачьей улыбке, от которой щёки заболели. — Знаешь, — сказал он, кладя ладони поверх рук Тома, — когда я проснулся сегодня, я думал, что это будет обычный день. Уроки, тренировка, может, пара монстров. А вместо этого меня превратили в девушку, потащили на свидание с моим же соперником и... — он сделал паузу, глядя в сияющие красные глаза, — и поцеловали. На закате. Романтичнее некуда. — Я старался, — скромно потупился Том, но уголки его губ подрагивали. — И... — Марко глубоко вздохнул, решаясь, — я не против. Попробовать. Узнать тебя настоящего. Без соперничества, без Стар между нами. Просто... ты и я. — Ты и я, — эхом повторил Том, и его лицо озарилось такой чистой, мальчишеской радостью, что у Марко перехватило дыхание. — Это звучит как начало чего-то прекрасного. Он снова наклонился, и на этот раз Марко сам потянулся навстречу. Их второй поцелуй был глубже, увереннее. Губы Тома всё так же пахли корицей и серой, его ладони обжигали щёки, и где-то на краю сознания Марко подумал, что завтра, когда заклинание рассеется, всё станет... сложнее. Или проще. Или вообще перевернётся с ног на голову. Но это будет завтра. А сегодня был закат, и тёплый ветер с холмов, и руки Тома на его лице, и совершенно новое, пьянящее чувство — что всё только начинается. Где-то вдалеке, в доме Диасов, Стар Баттерфляй набирала Джанне сообщение: «Джанна. ДЖАННА. Ты не поверишь. Том и Марко. НА СВИДАНИИ. Я — гений. P.S. Надо срочно придумать, как расколдовать Марко обратно. Или не надо?» А на холме, под старым дубом, два силуэта — один тёмный, с тлеющими угольками в волосах, и другой, в красной толстовке, с длинными волосами, которые трепал ветер, — стояли, обнявшись, и смотрели, как солнце медленно тонет в океане горизонта.

***

Конец.