Тузя

— Нюша, открывай! — Крош, постучав лапой по деревянной поверхности, окрашенной голубой краской двери, принялся пинать её ногой. — Срочно! Нюша, сидя в это время перед зеркалом, вздрогнула от неожиданности. Красная полоска помады с губ съехала на щёку. Хрюшка недовольно взглянула на своё отражение. Плакал её идеальный макияж, который она делала всё утро. А стук из-за двери всё не прекращался. Какие же мальчишки всё-таки настырные! Вздохнув, Нюша подбежала к двери и отворила её. Кролик от неожиданности еле успел отскочить, чтобы не получить дверью по лбу. — Ну наконец-то! Нюша, ты арбуз, что ли, ела? — Кролик, недолго думая, проскочил в её дом. А хрюшка так и осталась стоять у входной двери, недовольно смотря на своего друга. — Ты чего хотел? — зло хрюкнула Нюша, всё ещё дуясь на Кроша. Как можно было так оскорбить её макияж? Да, съехал немного — и опять же это всё из-за этого шебутного кролика! Крош, энергично покачиваясь из стороны в сторону, рьяно оглядывался по сторонам. — Слушай, а у тебя случайно нет розовой краски? — И Крош, не дождавшись ответа, полез в ящики стоящего неподалёку шкафа. — Мне скамейку покрасить надо… — Что, опять сломалась, да? — Нюша невольно улыбнулась. Кажется, поломки скамейки Кроша — дело рутинное. И обычно причина в этих поломках одна — это Бараш. — Ну да, представляешь: залез Бараш на дерево… — Крош, достав из шкафа бордовый шарф, намотал его вокруг туловища и глянул на себя в зеркало. — Можешь не продолжать, — буркнула Нюша и, подойдя к кролику, стянула с него свой шарф. — Потом он начал кричать, чтобы его спасли, и вы с Ёжиком, пожертвовав скамейкой и другими вещами из твоего дома, достали его с дерева. — Да, всё так и было! — Крош, рьяно закивав, с надеждой взглянул на хрюшку. — Ну так что насчёт краски? Нюша устало вздохнула: — Под кроватью. — О, спасибо! — И Крош уже ворошился под кроватью — один только хвост торчал. Нюша, закатив глаза, убрала шарф обратно в шкаф и захлопнула ящик. В это время Крош издал победоносный возглас и вылез из-под кровати, держа в лапах ведро розовой краски. — Нашёл! Тогда я… — начал было Крош, но осёкся, взглянув на заправленную кровать. — Что? — Нюша удивлённо взглянула на кролика. — Ты до сих пор его сохранила? — Крош, поставив ведро краски на пол, взял в лапы плюшевого пса, до этого момента лежавшего на кровати. Кролику вспомнился момент, когда он подарил Нюше эту игрушку. «Начни играть в девчачьи игры! В куклы или «дочки-матери», например!» — сказал тогда он. «Но у меня нет кукол», — возразила Нюша. И в тот день, пока Ёжик играл роль «сына», за которым ухаживала хрюшка, Крош шил плюшевого пёсика. Бежевый, с коричневыми пятнышками, с пуговицами вместо глаз и с надписью на животе «Тузя». Крош грустно улыбнулся — сколько пальцев он тогда обколол! Сколько лет прошло — и вот эта игрушка здесь, до сих пор. — Конечно. Только не порви его! — Нюша пристально наблюдала за действиями Кроша. — Он мне слишком дорог! — Дорог? — эхом отозвался Крош. Вся энергия, которая была в этом круглом голубом теле, куда-то улетучилась, уступив место какой-то серой задумчивости. — А помнишь, как он у тебя появился? — Конечно, ты не хотел со мной играть, потому что я всегда тебя обыгрывала! — Нюша гордо взглянула на своего собеседника. Крош усмехнулся. Какие всё-таки девчонки обидчивые. И ведь она даже не догадывалась, что это именно он учил её выигрывать. Так было, например, со стрельбой из лука. И с бадминтоном. Но не стоит ей об этом знать. Пусть для неё победы будут праздником. Пусть она будет после них смеяться и показывать ему язык со словами: «Я же говорила, что выиграю!». А то ещё решит, что он ей подыгрывает — и опять будет обливаться слезами! — А ведь он кривоват немного… И нитки торчат… — тихо пробормотал Крош, разглядывая игрушку. — И пахнет опилками, — добавила Нюша, подойдя поближе. — Но я его всё равно люблю! — И с этими словами хрюшка забрала у кролика свою игрушку и заботливо положила Тузю обратно на его законное место — на кровать. Крош задумчиво смотрел на Нюшу. В его голове проносились мысли, которые он редко позволял себе озвучивать. «Любит Тузю… А меня?» — эта мысль казалась ему странной, почти абсурдной. В то время, когда он шил Тузю, были только мысли, что благодаря этой игрушке хрюшка перестанет возиться с ними, мальчишками. И что он больше не будет портить свою репутацию, проигрывая девчонке. А теперь… Теперь Нюша сохранила Тузю. И, как оказалось, это её любимая игрушка. Вот оно как бывает… Из объекта для избавления он превратился в… Символ его заботы? Сопливые глупости! Пусть о таком думают такие, как Бараш, но не такой, как он, сильный и независимый кролик! — Ладно, я пойду, — Крош направился к выходу. — Стой! — пискнула Нюша, и Крош замер. Медленно обернулся, взглянув хрюшке в глаза. — Ты краску забыл, — продолжала Нюша, указав на стоящее на полу ведро. — Ах да, точно, — Крош схватил ведро и, бросив через плечо «Пока!», захлопнул дверь.

***

Крош сидел на своей скамейке, с задумчивостью глядя на голубое небо. Рядом с ним стояло неиспользованное ведро краски. К счастью, на этот раз Бараш не залез на дерево, Крош и Ёжик не доставали его с дерева и скамейка осталась целой. Но казалось, что что-то внутри Кроша всё-таки сломалось. Что-то, что уже не починить. И нужно ли?.. Он вспоминал тот момент, когда Нюша забрала у него игрушку. Её слова, её взгляд, её забота о Тузе… Всё это вдруг показалось ему странным. Он всегда считал себя независимым и сильным, но теперь… Теперь он чувствовал себя каким-то уязвимым. «Любит Тузю… А меня?» — снова всплыла эта мысль. Она была глупой, но от этого не становилась менее болезненной. Крош всегда старался быть для Нюши просто другом, но что, если… Что, если она видит в нём что-то большее? Что, если он ей небезразличен? Не зря же она сохранила эту игрушку, несмотря на её потрёпанность… «Ладно, я подумаю об этом завтра», — решил кролик, вскакивая на лапы. — «А пока подумаю, куда пристроить это ведро с краской». И, перед тем как схватить ведро и побежать к Ёжику, тихо пробормотал: — Эх, Тузя, Тузя!