стрекот сверчков

Юнги постоянно чувствует себя... утомлённым. При этом, когда его принудительно отправляют в отпуск — он понятия не имеет, чем заняться. Сидя ночью на кухне, он разглядывает растущие грибы в банке, с которыми в некотором смысле успел породниться и вряд ли сможет съесть.  «Сбор требований и написание проектных решений. Настройка прогнозных моделей» «Переводить требования бизнеса в математическую постановку задачи» «Построение регрессоров и классификаторов» «Копирование, преобразование и хранение данных полётной информации. Разработка моделей функционирования бортовых систем и двигателей на основе данных» «Прогнозирование продаж для ритейла и объёма заказов» «Оперативно формулировать гипотезы о распределении данных, находить выбросы»  Листая список вакансий — для подработки, он ищет что-то простое и одноразовое, в должной мере развлекающее, но не мешающее спать всласть. Маленькая ферма для разведения сверчков кажется вполне забавным и удовлетворяющим делом. Списавшись с заказчиком, он готов выехать на объект в этот же день. Потому что стены давят, и однообразие дней медленно убивают мозг. Ему катастрофически лень шевелиться и принимать решения вне сети, но — надо. Быстро помыться переработанной водой. Нанести крем с защитой от солнечных лучей. Максимально укутаться и нацепить тёмные очки. Спуститься в подземку и успеть на скоростной поезд. Напротив него садится подросток с гигантским рюкзаком, увешанным значками — разглядывая цветастые кружочки, Юнги пытается догадаться, кто он, имея такой набор для демонстрации. Ядерный гриб, лавровый венок, овечка, капля нефти, семь фиолетовых звёзд. Брелок-авокадо, жемчужные чётки, перья на ботинках. Не придя ни к какому выводу, Юнги силится взглянуть на себя чужими глазами, и, что ж, о нём с уверенностью можно сказать только то, что он за комфорт и безопасность с лёгкой ноткой роскоши, судя по вставкам в чёрной одежде на локтях и коленях — из змеиной кожи.  Район, в который он приезжает, вылизан и благоустроен. На улицах нет мусора, в клумбах красуются суккуленты, здания — сверкают белизной. Заказчика зовут Ким Намджун, и он со всеми своими многочисленными родственниками занимает несколько верхних этажей небоскрёба. Ожидая классическую лаконичность богачей в интерьере, Юнги удивлён тому, сколько жизни оказывается в пространстве, куда его впускают. Панели на стенах искусно имитируют дерево — поцарапанное снизу когтями. Скейт валяется у входа, рядом с санитайзером висит стикер-напоминалка. Намджун — высокий мужчина с короткими волосами, и с первого взгляда понятно, что хотя все они климатические беженцы, Юнги и Намджун имеют общих предков в относительно недалёком прошлом. Наверное, поэтому им удаётся быстро наладить контакт — или из-за ямочек на щеках Намджуна, либо в стакан с алоэ и газировкой подсыпали что-то ещё кроме витаминов и имбирной стружки. Устроив экскурсию по открытой «зелёной зоне» — с садом, окружённым грядками лаванды и кустами шиповника, Намджун останавливается у горшка с отожранной венериной мухоловкой, рассказывая, что она умеет считать до трёх.  — Дети обожают за ней наблюдать. И сверчки нам нужны для того же, для наглядности. Одно дело когда читаешь состав муки или хрустишь попкорном, и совсем другое, когда можешь увидеть, услышать, потрогать.  — А затем пожарить?  — В том числе, это будет полный цикл. Я хочу добиться понимания того, что, как, и откуда берётся. Насколько ценны существа и ресурсы.  — Вам потребуется нечто вроде контактного зоопарка? Можем добавить всяких грибов и личинок.  — И даже лягушку?  — И лягушку.  У Юнги начинают болеть мышцы лица из-за ответных улыбок.  Возвращается в квартиру он в унылом состоянии, то ли на откате, то ли устал. Его раздражают узкие коридоры и низкие потолки — особенно после того, когда он передвигался свободно. Намджун с семейством поехали кататься на велосипедах на закате, в респираторах, с разноцветными неоновыми палочками на спицах... Красивая жизнь требует очень больших денег. Чтобы зависть не иссушила, Юнги садится за проект, стараясь — как для себя. Кресло в углу... нет, лучше плетёный диван рядом со стеллажами. Пол с цветочным узором — с подсолнухами, ромашками, изумрудной травой, с огурцами и початками кукурузы. Светодиодные свечи. Сушёные тыквы. В вазах из глины — сухие колосья и веточки хлопка. Может быть, получится достать удачные экспонаты у таксидермистов? С птицами и грызунами. Юнги использует голографический компьютер, и отключает все пищащие уведомления, напоминающие о базовых нуждах. Проект занимает все его мысли и время. Бродя по квартире в халате по маршруту спальня-кухня-туалет-душевая, он выпивает литры бодрящего чая и пробует все виды сверчков. На самом деле, бизнес по разведению насекомых поставлен на поток и ничего сложного в том, чтобы втиснуть готовую конструкцию в любое помещение, нет. Установить и настроить климат-контроль, закупить сырье, контейнеры для содержания... Намджуну же нужно не скучное и бездушное. Это не промышленный масштаб, а любительский. Юнги рисует разноцветные витражи на окна и в дверной проём.  Его встречает личный помощник Намджуна, и в первую секунду — пронизывает настолько злобным взглядом, будто всерьёз способен испепелить. Юнги замирает, чувствуя опасность.  — Добро пожаловать! Я Чон Хосок! Настроение меняется, и вот уже приятнейший человек широко и радостно улыбается, предлагая газировку с апельсиновым вкусом. Хосок вообще много чего предлагает, не торопясь приступить к делу. Рассказывает, как тут все поживают, о пользе социальных связей и поддержании контакта. Юнги уже кажется, что это пропаганда в пользу демографического роста.  — А вы одиноки? Это ведь совершенно экономически невыгодно! Никаких льгот, и счета ужасны. — Как говорил один антрополог — люди, которые не хотят размножаться, пусть и не размножаются, чтобы не передавать и дальше свои гены не хотения размножаться.  — Звучит... бредово.  — Это моё оправдание.  — Существуют коммуны для одиночек. — Не заинтересован.  — В ком-то вы рано или поздно окажетесь заинтересованы. — Простите? Юнги не нравится попытка залезть ему в голову, в сердце, под кожу. Нарушение личных границ, бестактность — раздражают.  — Пообедаем все вместе? Я приглашаю.  — Ким Намджун не будет против?  — Конечно нет, это изначально его идея. Должен предупредить, за едой не говорят о работе, кстати. Пойдёмте, я вас познакомлю с остальными.  У круглого стола — вращающаяся середина, заставленная глубокими чашами. Обилие рыбы и водорослей. Обилие голосов и рук. Сладковатое желе. Кто-то — Юнги не запомнил имени — подмигивает. Смахивает на секту — эти люди оторваны от жизни большинства. Закончив с обедом, они не расходятся, обмениваясь новостями и делясь мнениями. Тревога постепенно стихает, становится любопытно, каково это, быть в семейной группе ежедневно. Они смеются, мимолётно касаются друг друга. Поддерживают, сопереживают. Юнги хочет уползти обратно в свою ракушку. И, наверное, было бы здорово обнаружить в ракушке кого-то ещё, но одного. Рассказать ему, какой странный выдался день... — Жаль, боюсь что сегодня мы уже не успеем согласовать детали.  — Почему?  — Я нужен Намджуну в офисе, сейчас.  — Чон Хосок. Вы не съели ни единого насекомого... — Должен вам признаться, я их охренеть как боюсь. — Что? — Извините. Пока! На вечернем видеосозвоне Намджун бессовестно ржёт. Вытирает слёзы, прося прощения за пугливого сотрудника. Юнги подробно пересказывает ему всё.  — Чего бы вы хотели в качестве моральной компенсации?  — Чтобы он проглотил личинку.  — Туше. — Ещё так удивлялся, узнав, сколько мне лет! Якобы не влюблённые люди всегда выглядят старше. Дети цветы жизни, заведите себе партнёра срочно...  — Когда-нибудь пробовали сайт знакомств?  — И вы туда же?  — Я в курсе, насколько хороши алгоритмы. Подбирают действительно точно.  — Вам придётся удвоить моральную компенсацию, мистер Ким.  — С удовольствием. Послушайте, люди склонны считать себя хуже других. Кому я такой сдался, да кто в здравом уме вывезет мой характер...  — Человечество приближается к судному часу. Сколько поколений мы ещё протянем? Я не настроен оптимистично, меня страшит перспектива обречь потомство на страдания.  — Так рассуждали примерно все до нас.  — Угу. Тихоокеанское огненное кольцо проявляет всё больше активности, источников пресной воды остался минимум. — Вот. Я пришлю вам чистую воду.  — Спасибо, не откажусь.  — Я, к сожалению, знаю, каково это — быть в перманентном страхе. И закрытым. И апатичным. Не рискующим, а оберегающим остатки гордости, стараясь казаться неуязвимым и прячась от близости как... Хоби от жучков.  — Подсуньте ему один в карман, умоляю.  — А вы зарегистрируйтесь на сайте знакомств.  — Мне нужно будет видео подтверждение.  — И с вас тоже, со свидания. Юнги составляет план фермы — для строителей. Что закупить, где установить. Параллельно он заполняет анкету — без энтузиазма. Прикрепляет ссылку на укороченную версию медицинской карты, делает пару фотографий и никак не улучшает внешность в редакторе. Коротко — о работе. Из интересов у него — смотреть в окно. Большое круглое окно, способное выдержать давление на случай цунами. За окном, поддёрнутый дымкой — город.  Довольно трудно игнорировать почту, когда голосовой помощник постоянно напоминает — у вас вот столько-то непрочитанных сообщений от...  — Похер.  — Вам поступило новое, открыть его?  — Отвали.  Юнги занят. Отпуск закончился, и пусть он и работает удалённо, ему не стоит отвлекаться по пустякам.  — У вас сообщение от Пак Чимина.  — Пак Чимина?..  Имя смутно знакомо. Пытаясь вспомнить, Юнги хмурится и чешет лоб.  — Ладно, выведи на экран.  На аватарке — мужчина в очках-авиаторах, в сообщении — перечисление его любимых вещей. Путешествия, саморазвитие, танцы, музыка, спорт. Курочки, татуировки, звёзды. — Что за...  — Принять звонок от Пак Чимина?  — А у него уведы на время прочтения стоят?  — Верно.  — Блядь.  — Принять звонок?  — Да я так и не по... Э. Здравствуйте?  Помехи формируются в чёткое изображение. В рубашке с коротким рукавом, некто сидит в джунглях. Юнги не заморачивается тем, чтобы подобрать фейковый фон, и скептично разглядывает придвинувшегося вперёд к камере Чимина.  — У тебя веснушки на носу и дурацкий вид. — Ой! Привет! Мы сразу на ты?  — Откуда я тебя знаю?  — А ты меня знаешь?  — Видел где-то, но не вспомню, где.  — Хах, бывает. Вообще я с сайта знакомств...  — Пффффф. — Я доверяю искусственному интеллекту.  — Это если своего не хватает, то да.  — Он ни разу не предложил фигни.  — Опять-таки... И бери в расчёт капитализм, реклама убеждает тебя, что фигня — жизненно важна. Переключи фон на что-то другое, в глазах рябит.  — Я хотел показать клёвые растения.  — Клёвые, да, но искусственные.  — Нет.  — Окей, срисованные с настоящих. — Юнги, я в Конго. — И с каких пор там оазис?  — О-о-о, как же ты от жизни отстал... Давно уж. — Предположим, ты в Конго. Во-первых докажи, во-вторых — алгоритмы сосут, потому что я в Сеуле.  — Я буду там к завтрашнему утру.  Юнги ищет информацию о Чимине в сети, пока тот прыгает, чтобы дотянуться до ветки. Пак Чимин. Пилот.  — О. — Пожалуйста, не ненавидь меня из-за профессии.  — Я согласен на одно свидание с тобой. Ради... жука. — Тебе привезти какого-нибудь жука? — Это легально?  — Ну... в некотором роде. На безопасного я могу договориться.  — Давай лучше цветочек. — Цветочек нельзя.  — Листик? Камушек?  — Пёрышки попугая интересуют?  — Заразные?  — Я стерилизую.  — Хорошо. Пришли мне своё расписание, и состыкуем.  — Завтра занят?  — Да, до вечера.  — Вечером встретимся?  — Ты не можешь расписание прислать?  — Это секретная информация.  — М-да. Значит, завтра вечером? А ты точно долетишь?  — Конечно. С пёрышками! — Жесть.  Юнги завершает звонок и зажмуривается. Скорее всего, он видел Чимина в новостях. Количество полётов колоссально сократилось по сравнению с тем, что были в прошлом. О путешествиях остаётся только мечтать. Полёты осуществляются исключительно в частном порядке и по заказу государства. Почему пилотов не любят? Не было бы их, не было бы и выброса вредных веществ в атмосферу. Всю жизнь стараться оставлять минимальный след и ущерб для экологии, и один полёт Чимина сведёт на ноль личные успехи. Люди искренне требовали от учеников лётных школ прекратить стремиться к небу, забросить, забыть, заняться чем-то другим, поставить власть в безвыходное положение. Митинги, бойкоты. А потом — Чон Чонгук доставил вакцину за рекордное время, и спасибо конечно, но не от всего сердца. О полётах Чимина информации совсем мало — не то чтобы особо значительных. Следовательно, вероятнее всего он участвует в том, что не требует огласки. И Юнги придётся подписывать кучу контрактов о сохранении его тайн. Какая морока.  В ресторане — антураж пещеры. Столбы из кристаллов соли, мистические блики неоновой подсветки, юноша в золотом костюме поёт на сцене про любовь. Чимин опаздывает, и Юнги нервно барабанит пальцами по прозрачному столу. Он проверяет сообщения в телефоне, приняв максимально занятой и важный вид.  — Бу! — Тебе пять? Подкравшийся со спины Чимин смеётся — звонко и ребячески, а затем садится напротив. Он красив. Ухожен. На нём чёрный костюм и белая рубашка — сочетаясь с костюмом Юнги.  — Хорошо выглядишь. — Спасибо, ты тоже. У меня есть для тебя подарок.  — Пёрышки?  В круглой сфере, в ворохе искусно сложенных перьев, лежит яйцо. — Чьё оно?  — Моей курицы.  — У тебя курица дома? Во сколько обходится содержание?  — Тебе надо?  — Не мне, моему клиенту может понадобиться, и как я сам не додумался...  — Что за клиент?  — Ким Намджун.  — О, знаю его, шикарный мужчина.  — Предоставишь данные о расходах и содержании?  — Обычно у меня нюдсы просят.  — Покажешь мне свою курицу?  Чимин опять хохочет, прикрывшись ладонью.  Крик Хосока, обнаружившего случайным образом паука в кармане — оглушает через наушники. Юнги злорадствует, ставя видео на повтор. Он не обижен на него, даже при том, что Хосок наотрез отказывается приближаться к ферме сверчков, и постоянно тянет отдохнуть в тени, расспрашивая о Чимине. Намджун регулярно приглашает на ужины моральной компенсации, и Юнги уже обожает их повара, великолепно готовящего рыбу. — На днях Чимин сказал, чтобы конфликтуя я смотрел в глаза, а не мямлил куда-то в сторону.  — Оу.  — И чтобы я открывал рот не для возмущений, а для инструкций. Потому что ни я, ни он — не робот, и мануалов не выдают.  — Справедливо.  — Задолбало. Мне больше нравятся его ночные стримы из кабины. Они не долгие, но на высоте так красиво. И город, и небо, и океан...  — И он молчит, да?  — Он поёт. И в этом есть романтика, а когда мы наедине, начинается — будь нежнее, выбирай слова.  — Ты научишься, Юнги. Со временем у тебя всё получится. Располагать его к себе, доводить до нужного состояния.  — Манипулировать?  — Ухаживать и заботиться.  — Он держит многое в себе. Возвращается с миссий загруженным и мрачным. Потом рассказывает отвлечённое про бирюзовые волны и пятнистых акул.  — Ему доводилось бродить по чёрным рынкам?  — Я спрашивал. Он сказал, что мне нужно перестать залипать в ии-шные strange flea market. Юнги относится к Чимину — как к опыту. Это такой своеобразный квест, расширяющий кругозор и позволяющий обнаружить и что-то новое в себе. Например — долгие объятия действительно приятны. На прощание Чимин всегда обнимает как в последний раз, и понимая, что при худшем раскладе так оно и будет, Юнги крепко обнимает в ответ.  Курицу зовут Чингу, и она забавно кудахчет. Роет когтистыми лапами землю и сено в специальном загоне, клюёт червяков.  — Она была умилительным цыплёнком, я думаю о том, чтобы взять ещё одного и вырастить ей подружку.  — Зачем?  — Чтобы ей не было скучно. — А тебе скучно?  — Мне иногда кажется, что меня нет. Я испытываю боль и отражаюсь в зеркалах, но меня никто не знает, того меня, который не играет общественную роль. Не пилот Чимин, сосед Чимин или посетитель тира Чимин. Есть ещё Чимин.  — И какой он? — Робкий. Юнги касается пальцем плеча, коротко скребёт, и ведёт дальше, к лопатке.  — Что ты делаешь?  — Ищу крыло.  — Если я сойду с ума, буду сидеть с Чингу в грязи.  — Я на ангела намекал. — А... Сон с Чимином — пытка. Юнги не привык, что кровать занята телом, расположившимся по диагонали, храпящим, подмявшим под себя одеяло, и спросонья зовущим: «Чонгук?» — Какого хера?  — Где я?  — У меня в гостях. Сегодня среда, мы смотрели новые гидролокационные съёмки и тебя вырубило.  — И не удивительно...  — Не зевай мне в лицо. Чонгук, значит.  — Мой напарник и бро, фанат древнего фильма про Сент-Экзюпери.  — И часто вы спали вдвоём?  — Приходилось. Но это не то же самое, что и с тобой.  — В чём же различие?  — Чонгук больше.  — Пиздец.  — И слишком горячий. А тебя удобно обнимать, и хочется постоянно обнимать.  — Почему?  — Потому что ты мне нравишься и съедобно пахнешь.  — Кто-то голодный. — Я сожру твой кухонный гриб. — Не смей!!! ...Юнги ставит цыплячье «пи-пи-пи» на звук звонка и уведомлений от Чимина. Чимин едва не кидает в него камень, привезённый с обмелевшего дна китайского моря.  Период ухаживаний затягивается. Юнги постоянно анализирует, и «живьём» это даётся труднее, чем в таблице на экране. Быстро соображать, быстро реагировать, он не успевает отвернуться — губы Чимина припечатываются к щеке.  — И что дальше?  — Поцелуй и ты меня. — Я имел в виду, дальше — дальше. Мы съедемся? Я буду преданно ждать тебя у окна?  — Не спеши... Но, да, я бы хотел, чтобы ты меня ждал. Скучал. Желал увидеть. Услышать. Коснуться.  — Когда у тебя следующая миссия?  — Я не в праве разглашать.  — Когда люди испытывают стресс, их волосы выпадают где-то через месяца два или три. То есть, однажды, ты вернёшься, а я лысый как коленка.  — Как яйцо! — Чимин.  — Ты же в курсе, что я с тобой не из-за волос?  — А государство сможет использовать меня, чтобы заставить тебя сделать что-то опасное?  — Кто тебе подкидывает эти безумные идеи? Поешь чего-нибудь кислого, это утихомиривает тревожку.  — Тебя не отберут у меня?  — Я твой. До тех пор, пока ты выбираешь меня.  — А ты?  — Я мир к твоим ногам положу, если захочешь.  Юнги фырчит, щёлкая по загорелому носу.  В квартире Чимина есть потайные ниши. Лёжа в кровати, прикрытый простынёй, Юнги сонно наблюдает, как Чимин упирается рукой в стену, нажимает — и с мягким щелчком в сторону отъезжает дверца.  — Что там у тебя? Наркота?  — Почти. Это настоящий мандарин. И это тебе.  — Ла-а-адно. Во время секса признаваться в любви — дурной тон, но вот сейчас, Чимин, ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. — Ох. Чимин улыбается, разрешая повалить себя на спину и зацеловать. Он обнимает Юнги ногами, ногти — впиваются в оранжевую кожуру, распространяя запах.  — Где ты его достал?  — На чёрном рынке. Только тшшш! Тш! В голове Юнги — стрекочут сверчки.