Дженга

Флинс всегда был очень вежлив, учтив и совсем немного… эксцентричен. А нет, ещё он был капельку старомоден. Ну как-никак, ему уже чуточку за тридцать. И его способы привлечь чужое внимание были экзотичными, до одури смущающими. Когда Иллуги в первый раз протянул руку для рукопожатия, Флинс оттянул зубами его перчатку и прижался губами к внутренней стороне ладони. Тогда это была шутка, просто развлечение. И молодой командир не дал тому разочароваться: он густо покраснел и запоздало отдёрнул руку. Флинсу нравилось так доставать Иллуги. Он мог осыпать его всякими комплиментами, заправлять светлую прядь за ухо, поправлять некрасивые складки на одежде, подкрадываться из-за спины, чтобы тот испуганно заносил руку для удара, которая в миллиметре остановится, прежде чем коснуться чужого тела. Флинсу нравилось. Нравилась чужая реакция, нравилось без устали дразнить того своей лестью и горячими касаниями. Флинс с запозданием понял, что ему не просто нравилась чужая реакция, он начал думать о том, как мило Иллуги краснеет, дует губы, ругается нецензурной бранью. Если раньше это была простая забава, то сейчас он чувствовал жжение внутри себя от любой проявившейся эмоции на таком прелестном лице. Иллуги хотелось сжечь, в хорошем смысле этого слова, бросить в огонь, который полностью обнажит его натуру. Флинс хотел разобрать того на части и собрать вновь. Желал, чтобы Иллуги тоже хотел прикоснуться к нему иначе. Но страх, который скручивал живот, был сильнее. Он боялся, что тонкие губы передёрнуться в отвращение, а серебристые глаза сузятся в презрении. Если когда-нибудь Иллуги пожелает, чтобы Флинс никогда больше с ним не разговаривал, то мужчина запрётся в своём фонаре до конца своих дней. Но сейчас… когда Иллуги так близко, когда он мягко улыбается, прикрывает рот ладонью, когда смеётся слишком громко, когда его обычно бледные щёки покрылись румянцем от огненной воды, он мог позволить себе раствориться. Такие спокойные вечера, когда Дикая охота дышит тебе в затылок, были крайне редки, и поэтому каждый ценил этот короткий миг радости. Флинс зажимает дощечку между своими длинными пальцами. О, он совсем не расстроен своим проигрышем, вечер ещё только начинается, он успеет отыграться.

***

Когда башня снова стоит, Иллуги тянется первым. Он осторожно достаёт брусок и перекладывает его наверх, вместе с тем переворачивая внутренний мир Кирилла. Следующим тянется ратник из отряда Соловья, имя которого сейчас не хотело складываться на языке. Это из-за алкоголя? Или напряжения от игры? Когда ратники начали расходиться, а в игре осталось всего двое участников, Флинс вдруг озвучил: — Вижу, вам весело. Молодой господин, не хотите сыграть на желание? Иллуги забавно морщит носик, чужие глаза опасно блестят, заманивая в ловушку, словно дикий зверь. Мужчина, опьянённый прошлыми победами, уверенно кивает. Башня потихоньку начинала преображаться. Каждый раз, когда Иллуги брал в руки деревянные блоки, перемещал их на верхние ярусы, превращая до этого ровную башню в абстрактную скульптуру. Иллуги закусывает губу, думая, что она очень похожа на одного его хорошего знакомого. Хмурит брови, обдумывая свой ход. Тянет медленно, когда оставалось несколько дюймов, ладонь вся вспотела, пальцы дрожали от усердия. Последний рывок — деревянные дощечки разлетаются по столу, несколько штук упали на пол. «Какая досада», — думает про себя Флинс, стараясь унять колотящееся сердце. — Молодой господин, вы проиграли, — он нахально тянет последнюю гласную. Иллуги коротко вздыхает, понимая, что Флинс ранее просто поддавался, а он глупо пошёл у него на поводу. — Вижу. — Тогда, пожалуйста, ближе, — Кирилл мягко делает приглашающий жест, словно хочет приручить дикого кота. И Иллуги позволяет ему это сделать: он наклоняется корпусом, ближе, как ему и велели. Он уже знал, что тот хотел сделать, поэтому послушно подставляет свой лоб. Флинс несколько секунд мнётся. И когда Иллуги замечает движение его рук, зажмуривается, готовясь к небольшому щелбану, но вместо него следует поцелуй, безобидный чмок. У Иллуги перехватывает дыхание, он отшатывается, оглядывая мужчину круглыми глазами. Кирилл сидел также невозмутимо, лишь невинно хлопнул пару раз своими ярко-жёлтыми глазами. Ему показалось? Перепил? Иллуги тяжело сглатывает.

***

— Хватит! Перестань надо мной смеяться! — Иллуги вопит, разозлённый чужими словами. Флинс рассеянно оглядывает чужое лицо, не понимая, что вызвало такую перемену в настроении. После того вечера Иллуги очень странно себя вёл, вечно вздрагивал, испуганно озирался по сторонам, словно лань. Остальные в Пирамиде тоже начали это замечать и пытаться расспросить того. — Молодой господин, я вовсе не… — Флинсу не дают закончить, перебивают. — Замолчи! Замолчи… — мужчина вытирает запястьем влагу со своих глаз. — Это ни капли не смешно! Не трогай меня, не говори со мной, я видеть тебя не хочу! Хватит издеваться над моими чувствами… Иллуги шмыгает носом, не давая вставить и слова. — Молодой господин, позвольте… — Нет! Даже сейчас ты продолжаешь насмехаться надо мной, — Иллуги — вечный тревожник: надумает себе не весть что и не даёт объясниться. Он всплёскивает руками, отгоняя того от себя. — То, что тебе до хрена лет, не значит, что ты можешь обращаться со мной как с игрушкой. Я тебе не развлечение! — Иллуги, клянусь, я никогда не думал смеяться над тобой, — обескураженный такими словами, Флинс окончательно теряется, его ноги будто приросли к полу. Когда он пытается сделать шаг навстречу, Иллуги пятится назад, делает между ними пропасть. — Может, вначале так и было, но не сейчас. Он кладёт свои широкие ладони на дрожащие плечи, пытаясь поймать чужой взгляд, который сверлил его обувь. — Иллуги, ты самое дорогое, что я когда-либо держал в руках. Я бы не посмел причинить тебе боль. Посмотри на меня, прошу, — Флинс кладёт ладонь на красную от гнева щёку, размазывает большим пальцем скатившиеся слёзы, другой ладонью хватает подбородок, осторожно приподнимая его. Красные зрачки расширились. — Мне жаль, что я заставил тебя чувствовать себя плохо. Мне лишь хотелось привлечь твоё внимание, но страх внутри меня не позволял сказать прямо о моей любви к тебе. Умоляю, прости меня. Кадык Иллуги дёргается. Ему хотелось верить, очень хотелось. Но ужас заполонил всё пространство внутри него, перекрывая доступ к кислороду. — Я… — он волочит языком по зубам, теряясь. — Ты не обязан давать ответ сейчас. Я подожду столько, сколько потребуется, — Флинс мягко прижимается губами к покрасневшему веку.

***

В конечном итоге, спустя несколько неловких переглядок, навязчивых мыслей, уговоров, обещаний, извинений — Иллуги отвечает взаимностью. Вроде как они даже встречаются, ну так думает Флинс, они целуются, держатся за руки, Флинс называет его «дорогой». В конце концов, они любят друг друга, так почему нет? Иллуги опустошает чужой стакан, перепутав его со своим. Алкоголь лавой разливается по горлу, туманя разум. Его пальто было скинуто ещё в начале их посиделки, обнажая крепкие мышцы рук, которые Флинс поглаживал при каждом удобном случае. Хоть они вроде как скрывали свои отношения, остальные ратники давно обо всём догадались, кто не догадался, тому разболтал Никита. — Кирилл… — Иллуги приближается губами к чужому уху, ради этого Флинсу пришлось согнуться в три погибели, гляди, скоро горб вырастет. Но ради Иллуги он готов был пожертвовать своей идеальной осанкой и превратиться в креветку. — Да, юный господин? — Если я выиграю, с тебя желание, — он прикусывает хрящик, игриво спускается ниже, стукает игровой палочкой по серебряной пуговице костюма. Флинс замечает, как расширились алые зрачки, они гипнотизировали, заманивали в капкан. И Флинс понял, что он давно проиграл.

***

Иллуги нетерпеливо сбрасывал свои и чужие одежды, они заперлись в его спальне. Альв стаскивает перчатки, обнажая чёрные коготки, и Иллуги тут же прижимается губами к пальцам, влажным языком проходится вдоль, всасывает указательный и средний пальцы, выпускает изо рта с хлюпаньем. Флинс смотрит на то, как с фаланг капает вязкая слюна. Ниже живота горело. Иллуги целует вставший сосок, прикусывая зубами до лёгкой боли. Кирилла прошибает дрожь. Он тщательно следит за чужими действиями, будто хищник, готовящийся к нападению. Только вот Иллуги не хотел сегодня быть добычей: он слабо бьёт по чужой руке, когда Кирилл касается его. — Нельзя, — Иллуги губами ловит разочарованный выдох и тычется своим членом в бедро. Он толкает в грудь, заставляя полностью лечь на мягкую перину. Отводит бедро в сторону, замирая. — Смазки нет. — Войди так, — Флинс потирается тазом об половой орган Иллуги. Если это его милый, дорогой Иллуги, то ему всё равно на боль. Ради Иллуги он станет мазохистом. Пока эту боль причиняет он, ему не страшно. Иллуги выдыхает, трясёт головой. Через несколько секунд тянется к прикроватной тумбочке, на ощупь находит флакон с ароматным маслом, который ему подарила какая-то девушка из его отряда. Выливает почти всё на свои пальцы, смазывает чужой анус, пачкая светлые простыни. Запах вишни закружил голову, которая и без этого сейчас была на каруселях. Толкается сразу двумя, и Флинс стонет, жмурясь. Он адски хотел прикоснуться к чужому телу, но лишь сильнее стиснул челюсти. — Сейчас будет полегче, — Иллуги тянет ногу чуть выше, устраивая на своём плече. Входит глубже, кусает за бок, облизывает подёргивающийся кадык, всасывает мочку уха, шепчет какие-то странные комплименты, заставляя краснеть. И когда они только успели поменяться ролями? Покончив с растяжкой, он выливает остатки на свою раскрасневшуюся головку. Входит без предупреждения, ровно на половину, задыхается от распирающего жара. Флинс не сдерживается, царапает своими когтями предплечье Иллуги, гортанно стонет. Иллуги слишком много, он касался своими пальцами и языком каждый миллиметр его кожи. Первый толчок получился скомканным, неуверенным. Но кого это беспокоило? Завтра никто ничего не вспомнит, кроме запаха вишни и пламени, которое сейчас окутало их с ног до головы. Чёлка прилипла к лицу, но обзору это нисколько не помешало. — Ты прекрасен, — шепчет Иллуги, обхватывая ладонью чужое напряжение, которое было уже готово взорваться. И взрывается, стоит Иллуги размазать по нему предэякулят и масло, надавить на чувствительную головку и попасть по простате. Флинс выгибается с громким криком, его позвонки хрустят, а сам он сжимает Иллуги ещё сильнее. Скулит от перестимуляции, когда Иллуги толкается ещё пару раз, пока сам не кончит. Он нехотя выходит из чужого нутра и ложится рядом, обвивая своими конечностями правую половину Флинса. — Как ты? — происходит маленький чмок в нос. — Чудесно.