О чём ты жалеешь?
12 апреля 2026 г., 12:34
2026 год.
Смешно, правда?
Время идёт, всё меняется, появляются новые лица, новые чемпионы, новые программы…
А ты — нет.
Я всё ещё там.
В том моменте, где всё закончилось.
Где лед под ногами перестал быть опорой, а стал чем-то острым, режущим, чужим.
Иногда мне кажется, что если закрыть глаза, я снова услышу её голос.
Резкий. Спокойный. Требовательный.
— Ещё раз.
И я делаю.
Падаю. Встаю. Снова делаю.
Потому что иначе — нельзя.
Потому что она смотрит.
Евгения Медведева резко открывает глаза.
Тишина квартиры давит.
Слишком тихо.
Никто не скажет «ещё раз».
Никто не смотрит.
И, наверное, это хуже всего.
Телефон завибрировал где-то рядом.
Женя не сразу потянулась к нему. Она уже научилась — не реагировать мгновенно. Не ждать.
Но всё равно… берёт.
Сообщение. От неё…
«Будешь на туре?»
Она усмехается.
Тур.
Конечно.
Тур Этери Тутберидзе.
Как будто ничего не изменилось.
Как будто не было этих лет.
Как будто не было той тишины после.
Палец зависает над экраном.
Нет.
Это первое, что приходит в голову.
Нет — потому что это больно.
Нет — потому что это глупо.
Нет — потому что она уже всё это проходила.
…но есть и другое.
А если?
Если просто посмотреть издалека?
Если ничего не говорить?
Если просто убедиться, что она… настоящая, а не застряла в памяти?
Женя медленно выдыхает.
Печатает.
«Буду. Один номер.»
Отправить.
И сразу же — холод внутри.
Как тогда.
Репетиции проходят как в тумане.
Она знает, что делает. Тело помнит.
Даже лучше, чем она сама.
Музыка начинается — и всё остальное исчезает.
«Невеста».
Иронично.
Женя чуть усмехается, стоя у бортика.
— Готова? — кто-то спрашивает.
Она кивает.
Но внутри — нет.
Музыка накрывает.
Медленно.
Тягуче.
Она выходит на лёд, и первый шаг — как всегда — самый честный.
Там нельзя соврать.
«Я буду вместо, вместо, вместо неё… твоя невеста…»
Слова впиваются куда-то глубже, чем должны.
Движения плавные, почти осторожные.
Как будто она боится сломать что-то невидимое.
И вдруг —
воспоминание.
Тот же лёд.
Тот же свет.
— Ты не дотягиваешь.
Голос.
Чёткий. Без эмоций.
Женя в воспоминании сжимает зубы.
— Я делаю всё, что могу.
— Недостаточно.
Резко.
Больно.
Правильно.
Она вращается.
Возвращается в настоящее слишком резко.
Дыхание сбивается.
Но она не останавливается.
Никогда не останавливалась.
Аплодисменты.
Шум.
Кто-то обнимает её, говорит что-то про «сильно», «красиво», «очень чувственно».
Женя улыбается.
Автоматически.
Как всегда.
Вечер.
Загородный дом.
Слишком много людей, слишком громкая музыка, слишком много смеха.
Алкоголь размывает границы, делает всё легче. Или только кажется.
— Давайте играть! — кто-то предлагает.
Глупая идея.
Значит, идеально.
Женя сидит, поджав ноги под себя, с бокалом в руке. Слушает вполуха. Смеётся, когда нужно.
И думает — только об одном.
Её нет.
Конечно, нет.
С чего бы ей здесь быть?
Она выше этого. Дальше. Отдельно.
И это… правильно.
Так должно быть.
— Жень, твоя очередь.
Она моргает.
— А?
— Вопрос.
Кто-то ухмыляется.
— О чём ты жалеешь больше всего?
Тишина вдруг становится слишком плотной.
Женя делает глоток.
Слишком большой.
Смеётся.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
Она опускает взгляд в бокал.
Жалею.
Слово какое странное.
Как будто можно выбрать что-то одно.
Как будто всё не связано в один узел, который невозможно развязать.
Она уже открывает рот —
и дверь за спиной тихо открывается.
Сначала никто не обращает внимания.
Потом — один взгляд.
Ещё один.
Шум начинает спадать.
Женя не оборачивается.
Она уже знает.
Слишком хорошо знает это чувство.
Как будто воздух меняется.
Становится холоднее. Чище. Опаснее.
Медленно.
Очень медленно она поднимает глаза.
И только тогда поворачивается.
Этери Тутберидзе стоит в проёме.
Как будто ничего не произошло.
Как будто прошло не несколько лет, а один вечер.
Та же осанка.
Тот же взгляд.
Только… тише.
И, может быть, глубже.
Женя чувствует, как сердце делает один лишний удар.
Громкий.
Предательский.
— Так что? — кто-то снова спрашивает, не понимая, что происходит. — О чём ты жалеешь?
И теперь — уже нельзя отшутиться.
Потому что она смотрит.
Прямо.
Как тогда.
Женя медленно выдыхает.
Не отрывая взгляда.
— О том, — голос чуть хрипит, но она не останавливается, — что не смогла остаться.
Тишина.
Настоящая.
И впервые за долгое время —
она не знает, правильно ли сказала.
