POV: you are...

Это не «в конце концов» — это происходит в самом начале. Смотришь на человека и сразу определяешь для себя степень его привлекательности в качестве потенциального сексуального партнёра. Автоматически, да — нет, ебабельно? Когда Чимин увидел Юнги, он подумал — какой нос милый, боже. Глаза красивые. Руки. Пальцы.  — Тебе нравится «The Weeknd»? — У-у-у, айм блайдинг бай зе лайтс... Да, нравится. — Его песня I can’t feel my face when I’m with you, она про куни или римминг. Не чувствую своего лица, когда я с тобой, потому что ты на нём. — Чимин. Прекрати всё опошлять.  — Ты сейчас кого на ком представил?  — Уже — оба варианта. — Нравится?  У Чимина секс по выходным. Он хранит верность и честно ждёт всю рабочую неделю, даже если встаёт от голоса в трубке и стоит так, что больно. До Юнги он доезжает в уже подразмазанном состоянии, и всерьёз планирует однажды заявиться в белье и пальто, чтобы прямо с порога, хоп! Здравствуй, тело подано, бери.  Сегодня Юнги открывает дверь с очень несчастным видом и пихает чашку с горячим кофе. Чимин хмурится, дует на американо, осторожно отпивает и кривится — горько.  — А где лёд? Юнги очень эмоционально мычит, и высовывает язык — обожжённый.  — Ой...  В текстовом документе Юнги пишет о том, как готовясь к приходу он спешил — прибирался, мылся, готовил, решил выпить кофе, в запаре забыл насыпать льда, сделал щедрый глоток, и тут же выплюнул в раковину.  — Сильно болит, да? Ты голодный?  Юнги отрицательно качает головой, закрывает глаза, утыкается лбом в грудь. Поглаживая по чуть влажным волосам, Чимин сожалеет о случившемся. Ему не хватало языка Юнги, он скучал.  «Когда я пробую говорить, то выгляжу как умственно отсталый.» — Значит, сегодня ты молчишь, и у меня ролевая с немым парнем. Будет легко, поскольку я умею считывать твои невербальные сигналы. «Я бы засунул язык тебе в...» — Нет-нет-нет, и не пиши ничего тоже. Передавай жестами и взглядом. Ты бы со мной хотел что сделать?  Юнги показывает, чтобы Чимин поднялся. Обнимает, перемещая руки на задницу и раздвигает ягодицы, мягко потирая между.  — Мы поиграем в другую игру. Ты используешь меня вместо себя, а себя вместо меня. Ага, выгнутая бровь, это — ты сам понял, что сказал, Чимин-а? И я, кстати, хочу есть. Что на ужин? Сам узнаю.  Надутые щёки Юнги забавны. Он сервирует стол, слушая подробный рассказ о последних событиях в жизни Чимина, и лишь иногда склоняет голову на бок, когда не ясно, куда перескочила мысль.  — А? Перемотать назад? Часть про сон или про Чонгука? Чонгук это хуманизация кролика, новенький в нашем отделе. Талантливый и красивый. Я не запал на него, я люблю тебя больше всех на свете. Какое самодовольное хмыканье... Но в глубине души ты смущён и польщён и пищишь от восторга как маленькая девочка. Чимин меня любит, Чимин такой классный!.. Вшушай, ну не обяшательно мне в фот еду шашовывать, блеть.  Чимину весело говорить за двоих — озвучивая предполагаемые мысли. Он добивается снисходительного похлопывания по плечу, несколько щипков за мягкие места, горестного вздоха — и тихого смеха, и с десяток улыбок.  — Сразу умоемся и посмотрим фильм? Какую-нибудь хрень, которая не стоит обсуждений. Так, твоё лицо выражает сомнение... Потому что я всё равно буду трепаться, или потому что мы его не досмотрим? Можем включить порно, почему ты со мной порно не смотришь? Ты его вообще не смотришь?  Юнги утвердительно кивает.  Принимая душ, Чимин поёт Call out my name. Эхо отражается от стен, вода прохладными змейками стекает по телу. Если перестать дурачится, то довольно страшно — а что, если Юнги потеряет голос на самом деле? Когда-нибудь. Или откажется разговаривать с Чимином, и тому останется лишь вспоминать нежные переливы интонаций, и воспроизводить реплики на повторе в голове до тех пор, пока не испарится — как именно и какие они были; с чувством, что было прекрасно и как жаль, как же блядски сильно жаль, что...  — Чимин-а...  — Кот, ты же молчишь, чш-ш-ш! Вошедший Юнги обеспокоенно вглядывается в глаза, обрамляя ладонями лицо. Притягивает к себе, медленно целуя — вбирает и отпускает нижнюю губу, лаская. Не глубокие и деликатные поцелуи. Чимин вцепляется в него с некоторой долей отчаяния, а потом нервно усмехается, говоря, что им нужен реально самый наитупейший фильм.  Почистив зубы — без зубной пасты, Юнги включает запись гонконгского таксиста, ездящего по ночным улицам под Radiohead. Лёжа без очков и без линз в кровати, Чимин щурится в экран, двигая ступнёй в такт музыки — под одеялом. Юнги переплетает его ноги со своими, и влезает пальцами под футболку, на живот.  — Ужин был вкусный, спасибо. Все мои внутренние киты сыты и довольны. Обожаю, когда ты для меня готовишь. Типа, сам факт приводит в восторг, а то, как именно ты это де-мпппффх, Юн-мм-ги! Sleepless Driver оказывается забыт, потому что Юнги не договорил — а ему есть что сказать, и он делает это без языка. Потирает за ушами, покрывая поцелуями шею — побуждая Чимина выпасть в астрал и разве что податливо выгибаться, подставляя грудь с напряжёнными сосками. Лёгкие укусы вызывают жалобный, просящий стон.  — Я правда люблю тебя больше всех на свете, как ты там обычно говоришь — чтоб ты знал.  Утром Чимин просыпается дохуя оборзевшим, чтобы предъявлять: — Вообще-то я хотел чтобы ты мне на лицо сел. — А я... — Юнги хрипит, щупая горло. — А я собирался ответить, что тоже тебя люблю, но... — Вот без «но». Всё, супер, продано, принято, побереги ещё язык, ты и в молчании кайфовый, главное, что рядом со мной. Итак, вот это твоё выражение обоз-мфхххх!!!