have you ever tried this one?

Дело в том, решает Макс, что Шарль только притворяется нормальным, но на самом деле он совершенно ненормальный. Макс всегда это знал. Был период, когда он об этом подзабыл, когда Шарль строил из себя идеальную пиар-принцессу, которая вечно улыбается и никогда не кусает за лодыжки (Макс-то помнит по-другому, спасибо большое), но последний пост в инстаграме силой напомнил ему о глубоко зашитом безумии Шарля. [Описание изображения: Шарль лежит на большой мягкой кровати, прислонившись к подушкам у изголовья, на нем только пара простых белых брифов. Его пресс выставлен напоказ и блестит от пота. На его животе лежит ярко-красный фаллоимитатор, а пальцы касаются основания. Он смотрит прямо в камеру томным взглядом.] @charlesleclerc: Представляю мою новейшую коллаборацию с LELO. Вся коллекция объединяет две мои любимые вещи: гонки и первенство. Все знают, что я никогда не был чувствителен к езде по кочкам, поэтому эта коллекция была тщательно отобрана и включает в себя предметы, которые заставят вас подпрыгивать сильнее, чем Мерседес в эпоху граунд-эффекта. ПОУЛ — первый предмет в коллекции, 15-сантиметровая игрушка, которая доставит вас к цели быстрее, чем вы успеете сказать гаснут огни. Завоевание поул-позиции всегда было важно на трассе… но вне трассы это еще важнее. ПОУЛ выводит кульминацию гоночного уикенда на совершенно новый уровень, и я всегда прихожу первым. 💦 #LELO #LELOAmbassador #CharlesLeclercxLELO Он добавил и песню тоже, слова крутятся в голове Макса, пока тот пялится на фото. Приди же ты ко мне, ну, так, подружить Говоришь, что не в моем часовом поясе, но хочешь быть Где же ты? Почему не на мне? Вижу всё это в моей голове, давай же исполним пророчество Что это за милый парень с широкими голубыми глазами и большим плохим..? Какого, черт возьми, хрена.

***

Макс — парень прогрессивный. Он совершенно спокойно относится ко многим вещам и не любит раздувать из них проблему. Он открытый гей и гордится этим, но не выставляет это напоказ. Максимум, за эти годы его пару раз ловили на пьяных поцелуях с парнями. Шарль в этом плане всегда был другим. Он любит кричать о своей ориентации с крыш, и хотя он не из тех, кто спит с кем попало, и всегда состоит в серьезных отношениях, эти отношения были с представителями обоих полов. Всегда кто-то великолепный, обычно модель. Кто-то, кто выглядит идеально рядом с симпатичным лицом Шарля, когда они идут через паддок рука об руку. Макс и подумать не мог, что даже он решится на что-то настолько вопиющее, как партнерство с компанией по производству секс-игрушек. Но Шарля это, похоже, не заботит. Он влетает в паддок на следующий день после публикации поста, свежий, как ветерок, в солнцезащитных очках, а его ярко-красная футболка Феррари заставляет его выделяться, словно маяк. Макс, очевидно, старается на него не пялиться, но это довольно сложно, когда Шарль выглядит вот так, а еще меньше 24 часов назад он выложил фотографию, на которой держит 15-сантиметровый фаллоимитатор. — Ты пытаешься вести себя незаметно? Макс вздрагивает, резко отворачиваясь от общей суеты паддока, разумеется, не от Шарля конкретно, потому что он на него и не смотрел, и видит Пьера, стоящего рядом. — Незаметно? — переспрашивает Макс охрипшим голосом. — Я тебя не виню, — говорит Пьер. Он смотрит в сторону паддока — кого Макс обманывает, он смотрит на Шарля. — Если бы я знал, что он готовит эту коллаборацию, я бы разослал всем предупреждение. — Предупреждение? — Да брось, его весь паддок хочет трахнуть. — Пьер закатывает глаза, будто считает, что Макс тупит. Возможно, так и есть. — Даже те гонщики, которые клянутся, что они натуралы, хотят его трахнуть. А теперь он позирует полуголым и рассуждает о том, как подставляется? Если бы нас предупредили, мы бы, может, хоть рассудок сохранили. Макс моргает, прокручивая это в голове. Он всегда задавался вопросом насчет Шарля и Пьера. Шарль всегда такой тактильный с ним, а Пьер, кажется, вечно этим наслаждается. Если Макс будет честен с собой, он всегда завидовал Пьеру, потому что полагал, что у того в какой-то момент точно был шанс с Шарлем. В отличие от Макса, который безнадежно сохнет по нему годами. — Ты хочешь его трахнуть? — ровным голосом спрашивает Макс, стараясь не дать этой искре ревности превратиться в бушующий пожар, который поглотит их всех. — Или хочешь трахнуть его снова? Пьер смеется, а затем хлопает Макса по спине. — Я просто подошел сказать, что бы ты подобрал челюсть с пола, — говорит он, похлопывая его по плечу. — И предупредить, что я только что на самом деле увидел остальные фотографии с этой съемки. Дальше будет только хуже. Пьер быстро ускользает, а встревоженное максово: — Погоди, что это, черт возьми, значит? — растворяется в воздухе. К несчастью для него, он произносит это слишком громко, и внезапно внимание Шарля переключается прямо на него. — Макс! — зовет Шарль тем самым радостным голоском, который у него всегда появляется при встрече с ним. Макс тяжело сглатывает. Он вполне может притвориться нормальным рядом с Шарлем. У него за плечами годы практики. — О, привет, Шарль, — говорит он так, будто только что его заметил. — Как дела? — Как тебе медиа-день? — спрашивает Шарль, склонив голову набок. Его глаза такие зеленые, большие и красивые. Макс хочет видеть их покрасневшими, в слезах, пока сперма размазана по его... — Не я ли должен об этом спрашивать тебя? — перебивает Макс, вскинув бровь. — Тебя еще не съели заживо? Спустя мгновение он понимает, что стоило выбрать другую метафору. Он бы, черт возьми, с удовольствием съел Шарля. Шарль смеется, громко и звонко. От этого его щеки слегка розовеют. Такой красивый. — Так ты видел? — Думаю, все видели. — И что ты думаешь? Макс сглатывает под взглядом Шарля. Что он думает? Он думает о том, как поставит Шарля на колени. Он думает о том, как заставит Шарля плакать и умолять его. Он думает о том, как растянет его пальцами, а затем войдет внутрь своим членом, чтобы эта дурацкая игрушка померкла в сравнении. Он думает о том, как будет трахать Шарля так сильно, что тот днями не сможет усидеть на месте. — Кажется, люди восприняли это с интересом, — медленно произносит он. Будто он в медиа-зоне и пытается уйти от прямого ответа. — Мне наплевать на них, — говорит Шарль. Его взгляд прикован к Максу, и от этого тот чувствует себя буквально пригвожденным к месту. — Я спросил, что думаешь ты. Не говори, что ты думаешь, яростно приказывает себе Макс. Заткни свой чертов рот, Ферстаппен. — Я бы купил что-нибудь, чтобы поддержать начинание, но… — Принять пятнадцать сантиметров в задницу — это не по твоей части? Ебаная жизнь. Было бы лучше, если бы он просто признался, что его преследуют навязчивые фантазии о том, как его член исчезает в тугой дырочке Шарля. — Я предпочитаю, когда все наоборот. Да замолчи ты! Что за херня? — Хм, — хмыкает Шарль, склонив голову набок. Его глаза светятся весельем. — Твоя потеря. Макс плотно сжимает губы, решив на этот раз точно ничего не говорить. По губам Шарля расплывается улыбка, знойная и прекрасная, и, боже, что бы Макс отдал, чтобы увидеть, как его член скользит между этих симпатичных розовых губ… — Но, может быть, моя выгода? — спрашивает Шарль и уносится прочь, будто он только что не подкинул Максу невыносимых мыслей. Макс смотрит на его задницу, пока тот уходит, и хочет застрелиться.

***

[Описание изображения: Шарль лежит на животе на большой королевской кровати с кремовыми простынями. Он смотрит через плечо в камеру, слегка выгнув спину, его волосы влажные. Большой красный фаллоимитатор лежит на кровати рядом с его бедром, а в одной руке он держит флакон лубриканта.] @charlesleclerc: На каждую гонку мы готовим полный комплект дождевой резины... хотя после её использования я всегда чувствую себя наполненным, мокрым и уставшим. В паре с ПОУЛ идет анальный лубрикант на водной основе — ДОЖДЕВАЯ ПОГОДА. Когда я впервые увидел ПОУЛ, это меня напугало, но использование его вместе с ДОЖДЕВОЙ ПОГОДОЙ заставило меня почувствовать себя так, будто я еду за машиной безопасности в дождь: брызги летят повсюду, пока мы изо всех сил пытаемся удержаться на трассе. Единственный минус... вы будете кричать так же громко, как двигатель V8. #LELO #LELOAmbassador #CharlesLeclercxLELO Песня, которую выбрал Шарль, орет на всю катушку. Обожай меня, держи меня, изучай меня Обозначь свою территорию Скажи мне, что я одна единственная на свете Обожай меня, держи меня, изучай меня Я пиздецки возбуждена Макс роняет телефон рядом с головой, и стонет в одеяло под собой. Ирония в том, что он, вероятно, смог бы пережить то, что Шарль стал спонсором секс-игрушек. У него возникли бы кое-какие пошлые мысли, но потом он смог бы жить своей обычной жизнью, не чувствуя, что его яйца вот-вот отвалятся. Но нет, Шарлю обязательно нужно было устроить фотосессию. Ему обязательно нужно было стать мокрым от пота, почти голым и смотреть в камеру так, будто она вот-вот подарит ему лучший член в его жизни. И серьезно? Напуган? Всего лишь пятнадцатью сантиметрами? Он что, на самом деле пытается убить конкретно Макса? Это просто один большой заговор, чтобы заставить Макса выбыть из борьбы за чемпионство из-за тяжелого случая сексуального воздержания, он в этом уверен. Макс просовывает руку между матрасом и своим телом, приподнимая бедра ровно настолько, чтобы поспешно расстегнуть ширинку. Что бы сказал Шарль, если бы увидел член Макса? Больше, чем та дурацкая игрушка, которая, скорее всего, всё равно не приносит никакого удовольствия, а значит — куда более пугающий. Он крепко сжимает его, а затем толкается в матрас под собой под пение Сабрины Карпентер о том, как сильно она хочет секса. Макс кончает, толкаясь в кровать, словно подросток во время своего первого оргазма. Пока он это делает, он прислоняет телефон к подушке, чтобы видеть фото Шарля, и нахлынувшая после этого ясность сознания едва не заставляет его закричать. Он поспешно блокирует телефон, затем решает, что этого недостаточно, и швыряет его с кровати. Тот с грохотом ударяется об пол, одна из кошек вскрикивает и бросается наутек. Ебаная жизнь. К несчастью, душ, кажется, каким-то образом сводит всю эту ясность на нет, и к тому времени, как он помылся и сменил пододеяльник, он снова заинтригован и в некотором роде возбужден. Серьезно, чего еще ему ждать от этой дурацкой коллекции? Он открывает групповой чат, который Пьер создал на следующий день после появления первого фото. Макс просматривал сообщения — в основном там все пребывали в разной степени шока от фотографий, — но сам ничего не писал, опасаясь выдать себя с потрохами. Он почти уверен: сам факт того, что его включили в этот чат, означает, что его прочитали как открытую книгу, но плевать.

Групповой чат: Лично пострадавшие от Шарля Леклера

Участники: Пьер Гасли, Оскар Пиастри, Карлос Сайнс, Макс Ферстаппен, Льюис Хэмилтон, Джордж Расселл, Себастьян Феттель, Оливер Берман

Макс Ферстаппен

Так кто-нибудь знает, что еще есть в этой коллекции?

Почти сразу Пьер присылает простую ссылку. Без какого-либо сопроводительного текста. Макс делает глубокий вдох и кликает по ссылке. На экране загружается сайт LELO, и Макс осторожно ложится обратно на кровать, сжимая телефон в руках. В верхней части страницы висит баннер с фотографией Шарля. Ну конечно. Этого фото он еще не выкладывал, и, честно говоря, оно более невинное, чем те, что уже красуются в инстаграме Шарля. Но у Макса все равно дернулся его уже обессиленный член. Жалкое зрелище. На фото Шарль развалился на красной бархатной французской кушетке. Он лежит на боку, одно колено слегка согнуто, голова покоится на ладони. На нем снова только белые брифы, и он смотрит в камеру тем самым по-идиотски сексуальным напряженным взглядом. Фотография сделана спереди и запечатлела непристойный изгиб талии Шарля. Макс хочет обхватить ее руками и насадить его на свой член. Ему нельзя снова возбуждаться. Просто нельзя. Он поспешно прокручивает страницу вниз, забыв, что если он перестанет смотреть на фото, то прямо в лицо прилетят все те секс-игрушки, которые Шарль, судя по всему, так тщательно отбирал. Первая — тот самый фаллоимитатор. ПОУЛ или как-то так. Макс определенно не запоминал это название. Под ним флакон лубриканта, логотип Шарля красуется прямо рядом с лого LELO. Поверх слов ДОЖДЕВАЯ ПОГОДА изображена шина Формулы-1 с синим ободком. Макс мельком задумывается, давали ли Пирелли на это разрешение. Макс делает глубокий вдох, прежде чем листать дальше. Следующий предмет — загадка. Он может увидеть что угодно. Осторожно он прокручивает страницу ниже. Следующая вещь похожа на первую, но с основанием, которое Максу очень хорошо знакомо, и крошечным пультом дистанционного управления рядом. И точно, заголовок гласит: СКОРОСТЬ В ПОВОРОТАХ — массажер простаты с дистанционным управлением. У Макса, кажется, сейчас случится сердечный приступ. Он кликает на товар, переходя на страницу с описанием, и быстро пролистывает изображения, чтобы проверить, нет ли там фото с Шарлем. К счастью — к несчастью, кого он обманывает — его там нет. Зато он видит видео массажера в действии. Его кончик вращается по кругу по тесной траектории. Хотя Макс не особо жалует роль снизу, он по опыту знает, что это было бы приятно. Силикон ярко-красного цвета, немного безвкусно, но на нем хотя бы нет лица Шарля или чего-то в этом роде. Если он его купит, никто ведь и не узнает, верно? Нет, не стоит. Он не может покупать секс-игрушки из коллекции Шарля, это… это безумие. Непрофессионально. Он прокручивает страницу чуть ниже, чтобы прочитать описание, под завязку набитое гоночными каламбурами о том, как нужно входить «жестко и быстро». Его взгляд замирает на фразе о том, что пульт может использовать партнер, он закусывает губу, представляя, как сидит напротив Шарля и наблюдает за тем, как тот извивается, пока Макс переключает режимы. Шарль громкий? Он много двигается? Будет ли он умолять? В самом низу описания находится худшая часть. Шарль говорит… «Движения фантастические и достаточно мощные, чтобы постоянно стимулировать точку P, обеспечивая длительные волны удовольствия. Мой оргазм длился дольше, чем любой другой, который я когда-либо испытывал». Макс добавляет эту дурацкую штуку в корзину, а затем возвращается в меню. К его счастью, дальше становится только хуже, потому что следующий предмет — гребаный мастурбатор. Он называется MASTERSTROKE — с вибрацией и, судя по всему, реалистичными ощущениями от минета. Он довольно длинный, с неброским нейтральным отверстием, а в описании сказано, что он обволакивает ваш член гладким силиконом для удовлетворения там, где вы хотите его больше всего. Макс пролистывает сразу в самый низ. Шарль говорит… «Как бы сильно мне ни нравилось делать минет, получать его пожалуй, лучшее удовольствие, которое можно найти. Эта игрушка маленькая и незаметная, её легко брать с собой, и поверьте мне — вы захотите её взять». Как сильно ему нравится делать минет? Что за хрень, что за хрень, чтозагребанаяхрень! Макс добавляет и это в корзину. Он гадает, не моделировали ли её по слепку рта Шарля, и тут же хочет броситься под колеса RB24. Вернувшись в меню, он с облегчением видит, что страница, похоже, подходит к концу. Надеясь, что осталось всего пара игрушек, он листает вниз, готовый покончить с этим кошмаром, но тут... О, но тут. Последний лот это на самом деле целый набор. Коллекция — коллекция вещей, созданных специально для того, чтобы у Макса случился нервный срыв и кожа на члене стерлась в кровь. Первое — повязка на глаза, красный шелк с вышитой белым в углу фамилией Leclerc. Второе — зажимы для сосков, соединенные цепочкой. Третье — ошейник из ярко-красной кожи. Макс немедленно закрывает страницу, так и не оформив заказ, переворачивается на живот и орет в подушку. Шарль ведь не собирается это рекламировать на себе, правда?

Групповой чат: Лично пострадавшие от Шарля Леклера

Участники: Пьер Гасли, Оскар Пиастри, Карлос Сайнс, Макс Ферстаппен, Льюис Хэмилтон, Джордж Расселл, Себастьян Феттель, Оливер Берман

Макс Ферстаппен

Блять.

Сообщение набирает семь лайков за считанные минуты. Макс рад, что он не одинок.

***

[Описание изображения: Шарль сидит на стуле задом наперед, широко раздвинув ноги. Его руки сложены на спинке стула, одна кисть лежит на краю, а вторая держит матовый красный массажер простаты. Игрушка соблазнительно свисает с его пальцев. На нем только брифы, во всей красе демонстрирующие его пресс, бицепсы и мышцы бедер.] @charlesleclerc: Представляю СКОРОСТЬ В ПОВОРОТАХ — деликатный массажер, который вращается точно шасси в скоростном повороте. Он управляется дистанционно и даже может быть подключен к приложению, чтобы ваш партнер мог настраивать ваше удовольствие, находясь за целые континенты от вас. Использование его в постоянных поездках позволяет мне оставаться на связи с моими партнерами… И дарит мне ощущения такие же классные, как прохождение поворота 130R на высокой скорости. СКОРОСТЬ В ПОВОРОТАХ, как и остальная часть моей коллекции, уже доступны на LELO. #LELO #LELOAmbassador #CharlesLeclercxLELO

Групповой чат: Лично пострадавшие от Шарля Леклера

Участники: Пьер Гасли, Оскар Пиастри, Карлос Сайнс, Макс Ферстаппен, Льюис Хэмилтон, Джордж Расселл, Себастьян Феттель, Оливер Берман

Оливер Берман Выпьем в воскресенье вечером? Я, кажется, скоро свихнусь Нужно выговориться по поводу последнего поста Оскар Пиастри Боже, да Себастьян Феттель Я буду с вами мысленно Карлос Сайнс Я найду место

Макс Ферстаппен

Я буду

Этот вечер должен был помочь Максу расслабиться. Он хотел послушать жалобы остальных на Шарля и беспокоиться только о том, как удержать свою ревность в узде. Он должен был находиться среди единомышленников, таких же измученных парней. Но вместо этого всё становится только хуже. Вместо этого он заперт в этой крошечной кабинке, зажат между Олли и Льюисом, пока Шарль удерживает внимание всего стола. И он постоянно трогает Олли. К черту Пьера за то, что пригласил Шарля. К черту его. — Думаешь, он понимает, что творит? — вполголоса спрашивает Льюис. Макс старается не смотреть на Шарля, но это чертовски трудно. Тот выглядит прекрасно: рубашка расстегнута до середины груди, он активно жестикулирует, на висках выступили капельки пота, и он громко смеется над чем-то, что сказал Оскар. Немного слишком громко, по мнению Макса. Оскар не настолько смешной. Макс пытается не ревновать, потому что он намеренно старается не привлекать к себе внимания, но, черт возьми. Блять, он ненавидит саму мысль о том, что кто-то другой смеет заставлять Шарля так смеяться. — Вероятно, — тихо признает Макс. Если он и знает что-то о Шарле, так это то, что тот всегда осознает, как его воспринимают окружающие. — Думаешь, он знает, что каждый здесь присутствующий хочет его трахнуть? Макс косится на Льюиса, а затем снова на Шарля. — Боже, надеюсь, что нет. Льюис тихо смеется. — Ты знал, что его пригласят? — тихо спрашивает Макс, пытаясь отвлечься от того, как блестят глаза Шарля, пока тот слушает Олли с предельной внимательностью. Макс убьет всех на свете, если это намеренно скрыли от него. — Черт, нет, — говорит Льюис, качая головой. — Меня на работе ежедневно пытают, ты думаешь, я бы пришел сюда, чтобы меня пытали еще больше? Максу становится немного легче, честно говоря, от осознания того, что даже Льюис Хэмилтон не застрахован от чар Шарля. И если он мучается, значит, Шарль наверняка не пустил Льюиса в свою постель. На другом конце стола Карлос громко прочищает горло. — Друг, мы просто обязаны поговорить о новом спонсоре, — говорит Карлос, небрежно сжимая в руке бокал пива. Макс немного выпрямляется, стараясь не слишком явно поглядывать на Шарля. Ему самому безумно любопытно, хотя он и твердо решил не поднимать эту тему. — Хочешь, чтобы я тебе что-нибудь подогнал? — спрашивает Шарль, улыбаясь краешком губ, прижатых к бутылке пива. Его вторая рука лежит на плече Олли. Олли выглядит в восторге, чтоб его. — Мне? — Карлос смеется. — Боже, нет. Но если серьезно... В чем вообще прикол? — Прикол в десяти миллионах евро, — отвечает Шарль, пожимая плечами. Макс чуть не выплевывает пиво. — И десять процентов с каждой проданной единицы, разумеется. На другом конце стола Пьер на самом деле давится своим напитком. Карлос, который, вероятно, был настроен слегка осуждающе, несмотря на то, что состоял в том же чертовом чате, затихает. — Серьезно? — выдавливает он. — Какого черта. — И разве дизайн не милый? — спрашивает Шарль, наклоняясь вперед и складывая руки на столе. Чтобы сделать это, он наконец-то перестает трогать Олли, и Макс следит за каждым его движением, глядя, как грудь Шарля прижимается к его предплечьям. Боже, что бы он отдал, чтобы хоть раз ощутить эти мышцы под ладонью. — Они позволили мне во многом поучаствовать. — Да? — подает голос Пьер. Макс прищуривается, гадая, что Пьер знает. Что он видел. К чему он прикасался. Пьер же говорил, что Шарль показал ему остальные фото, верно? Были ли среди них те, где Шарль... голый? — Например... цвета или, ну, размеры? — И то, и другое, — говорит Шарль, и в его глазах пляшут искорки. Макс тяжело сглатывает. — Мне дали целую линейку продуктов на пробу, и я выбрал лучшие. Те, что были быстрыми и грязными, как гонки. Быстрыми и грязными. Убейте его прямо сейчас, на хрен. — Те, что двигаются быстро? — уточняет Джордж. — Или те, что заставили тебя... Макс не может поверить в его дерзость, он бы ударил его, если бы не жаждал узнать ответ. Те, что заставили его кончить быстро, — мысленно умолял он. Боже, что бы он отдал за то, чтобы увидеть, как Шарль быстро и неожиданно переходит грань, с остекленевшим взглядом и сладкими стонами, срывающимися с его красных губ… — Разве это не одно и то же? — спрашивает Шарль с легкой ухмылкой. Иисусе. Макс действительно сейчас умрет. О господи, теперь Шарль снова трогает Олли. Он поднимает руку и кладет её Олли на затылок, слегка запустив пальцы под воротник. Почему Шарль не может так коснуться его? Олли стал ярко-красным, и, поскольку они сидят рядом, Макс прекрасно видит через джинсы, что у того встал. Макс надеется, что его член просто отвалится. — И сколько ты перепробовал? — спрашивает Карлос. Его голос теперь звучит немного напряженно. Макс свирепо смотрит на него через стол. — Несколько, — отвечает Шарль совершенно беспечно. Ну не может он не замечать того, как на него сейчас смотрят. — Некоторые по многу раз. Именно их я и отобрал для коллекции, разумеется. И всё должно было быть цвета Феррари, потому что это самая сексуальная машина на решетке, разве нет? — Я думаю, это круто, Шарль, — подает голос Оскар с другого конца стола. Макс переводит тяжелый взгляд на него. Он знает, как сильно Оскар хочет Шарля: вечно таскается за ним следом, бросая жалкие, полные отчаяния взгляды. Неужели он до сих пор не понял, что Шарль не заинтересован? — Приятно видеть что-то более прогрессивное в паддоке. Чертов подлиза. Господи. Только Максу должно быть позволено вести себя так жалко. — Спасибо, Оскар, — говорит Шарль, одаривая его сияющей улыбкой. Макс мечтает, чтобы эта улыбка предназначалась ему, и только ему. — Я могу прислать тебе что-нибудь, если хочешь. Может, мастурбатор? Оскар заливается пунцовой краской. Шарль, этот гребаный провокатор, только шире ухмыляется. — Он очень реалистичный, — продолжает Шарль, практически пригвождая Оскара к месту своим взглядом. — Ощущается почти как минет. У Оскара расширяются глаза. Бедняга. Макс не может винить его за такую реакцию: он знает Шарля двадцать лет и до сих пор так же реагирует, когда на него обрушивается вся мощь внимания Леклера. — Минет в твоем исполнении? — выпаливает Макс прежде, чем успевает себя остановить. Это первое, что он осмелился сказать за весь разговор, и, конечно же, это должно было быть именно это. Шарль медленно поворачивает голову и в упор смотрит на него. Блять, черт, блять, блядь. Это так неуместно. Макс готов покончить с собой на месте. — Если это то, что ты хочешь себе представлять, — говорит Шарль. Улыбка, которую он адресует Максу, куда более хищная. — Но мой рот гораздо лучше любой игрушки. Костяшки пальцев Макса белеют, когда он сжимает бутылку пива. Где-то за столом кто-то тихонько скулит, но Макс не знает, кто именно, и ему плевать. Его взгляд прикован к губам Шарля, к тому, как они обхватывают горлышко бутылки. Шарль высовывает кончик языка, чтобы слизать каплю, стекающую вниз, и всё это время не разрывает зрительный контакт с Максом. Макс, кажется, сейчас кончит прямо в штаны. — Блять, — выдыхает кто-то. — Думаю, это и будет мой выбор, — подает голос Карлос, оказавшийся смелее остальных. — Не думаю, что смог бы засунуть что-то себе в задницу. Извини, друг. Шарль лишь пожимает плечами, переводя взгляд с Макса на Карлоса. К черту Карлоса. — Это только потому, что ты этого не пробовал, — говорит Шарль с явным весельем в голосе. — Ощущение, когда ты растянут и тебе некуда деться... С этим ничто не сравнится. Макс тяжело сглатывает, ерзая на месте. Он не может не представлять Шарля в таком положении: на коленях, руки связаны над головой, пальцы Макса в его заднице, пока он заставляет его кончать снова. Шарль бы издавал такие прекрасные звуки. Макс оглядывает сидящих за столом пилотов. Он узнает выражение их лиц, потому что оно, скорее всего, сейчас и на его собственном: голодное, хищное, жаждущее того, чего они не могут получить. Это больше не похоже на шутку — возможно, никогда и не было. Когда он снова бросает взгляд на Шарля, то видит, что тот доволен собой. Он наверняка держит их всех именно там, где хотел, черт бы его побрал. Мысль о том, что кто-то другой может прикоснуться к Шарлю, сводит Макса с ума. — Кто хочет еще выпить? — спрашивает Шарль, поднимаясь со своего места. Он наконец-то отпускает Олли и упирается руками в столешницу, слегка наклоняясь вперед. От этого его спина выгибается — ровно настолько, чтобы это выглядело многозначительно. Максу нужно убираться отсюда на хрен, пока он не взорвался. Или не убил кого-нибудь. Скорее всего, Олли. Или Оскара. Он резко встает, задевая коленями стол и надеясь, что его стояк не слишком бросается в глаза. Хотя, скорее всего, это не так. Своим движением он толкает Олли прямо на Шарля, тот, небось, только рад, ублюдок. — Пожалуй, я пойду, — говорит он слегка севшим голосом. Ему нужно пойти и подрочить, иначе его член просто отвалится. А еще он может отвалиться из-за того, насколько там всё стерто — Макс не мастурбировал так часто и так яростно лет с шестнадцати. К несчастью для него, объект его фантазий с тех пор не изменился. Серьезно, просто нахуй этого Шарля Леклера. В переносном смысле. Не в буквальном. Хотя, если бы подвернулся случай... — Ладно, всем спокойной ночи, — бросает он и проталкивается мимо Льюиса, который тихо посмеивается, чтобы поскорее выбраться из этой Богом забытой дыры.

Групповой чат: Лично пострадавшие от Шарля Леклера

Участники: Пьер Гасли, Оскар Пиастри, Карлос Сайнс, Макс Ферстаппен, Льюис Хэмилтон, Джордж Расселл, Себастьян Феттель, Оливер Берман

Оливер Берман Да пошли вы, я иду первым??? У вас всех были годы, чтобы попытаться, и вы этого не сделали Лузеры Теперь очередь новичка Он ТРОГАЛ меня вчера, он явно хочет, чтобы я сделал первый шаг Джордж Расселл Ты не новичок Оскар Пиастри Да, и ты ждал меньше всех нас Жди своей очереди Льюис Хэмилтон Ты тоже ждал меньше всех нас Пьер Гасли Как его старейший друг... Карлос Сайнс Даже не вздумай договаривать У ТЕБЯ тоже были годы Моя очередь Льюис Хэмилтон Как его нынешний напарник, я точно знаю, что у тебя был шанс попытать удачу Отойди в сторону

Макс Ферстаппен

Что здесь, черт возьми, происходит?

Тут 200 сообщений

Я не собираюсь всё это читать

Пьер Гасли Макс, рассуди нас Кто первый попробует переспать с Шарлем?

Макс Ферстаппен

ЧТО

Льюис Хэмилтон Ты вчера всё пропустил, приятель Шарль ушел почти сразу после тебя С тех пор мы пытаемся решить, кто сделает первый шаг

Макс Ферстаппен

Разве в таких делах есть очередь?

Разве всё не зависит от того, кого выберет сам Шарль?

Оливер Берман Бля, он прав Я ушел Пьер Гасли Оливер, немедленно вернись сюда Карлос Сайнс @Lewis когда Шарль улетает обратно в Монако? Льюис ЛЬЮИС

***

[Описание изображения: Солнечные лучи падают на Шарля, который склонился над капотом винтажной Феррари. Одной рукой он упирается в капот, слегка сжимая пальцами красный металл, а в другой держит стильный черный мастурбатор. Его рубашка достаточно свободна и распахнута так, что открывается идеальный вид на его грудь.] @charlesleclerc: MASTERSTROKE мощнее любого четырехтактного двигателя — для моих джентльменов, которые предпочитают что-то более... тесное. Он вибрирует, его легко увлажнить, и он горячее, чем трасса в Абу-Даби. Идеально сочетается с ПОУЛОМ или СКОРОСТЬЮ В ПОВОРОТАХ для достижения максимального результата, и не забудьте про порцию ДОЖДЕВОЙ ПОГОДЫ для лучшего скольжения. Один из моих любимых предметов во всей коллекции. MASTERSTROKE — это всё о том, как заставить ваше сердце биться чаще. О, и я упоминал... он вибрирует сильнее, чем AMR26. 😉 #LELO #LELOAmbassador #CharlesLeclercxLELO Макс свирепо смотрит в окно моторхоума на яркое оранжево-красное пятно в море других цветов. Он их не слышит, это очевидно, но он прекрасно видит, как смеется Шарль и каким довольным собой выглядит Оскар. Всего в нескольких метрах стоит Олли и с нетерпением ждет своего часа — Макс сомневается, что его терпения хватит надолго. К черту этого пацана. Посмотрим, станет ли Макс когда-нибудь снова его защищать. Весь уикенд он наблюдает за тем, как его коллеги-пилоты из кожи вон лезут, пытаясь привлечь внимание Шарля, и это выглядит жалко. Групповой чат всю неделю разрывался: каждый хвастался купленными подарками или запланированными свиданиями. Пьер даже скинул фото Шарля, сидящего у него на диване и копающегося в телефоне. Это вызвало такую волну грызни, что Джорджу пришлось заглушить чат для всех на 24 часа. А потом вышел последний пост Шарля, и они все снова принялись причитать о том, как же он чертовски красив. Будто кто-то из них достоин милого, безумного Шарля. Макс практически не участвовал ни в планах, ни в хвастовстве. Нет, он не спешит получить отказ и разбить себе сердце. И вот еще что, кстати! Никто из этих ублюдков даже не любит Шарля по-настоящему. Они просто хотят залезть к нему в штаны теперь, когда Шарль стал секс-символом паддока. Максу нужно не это. Ну ладно, этого он тоже хочет, но это лишь огромный побочный бонус к тому, чего он желает на самом деле. А на самом деле он хочет всю жизнь таскаться за Шарлем как преданный щенок, а потом умереть через час после него, потому что не сможет жить в этом темном, тоскливом мире, где больше нет Шарля Леклера. Что они вообще знают о том, что солнце светит чуточку ярче, когда под ним стоит Шарль? Что они знают о том, как меняется цвет его глаз, или о том, как розовеют его щеки, когда он путается в английском, или о том, как он слегка приваливается к тебе, когда ты его смешишь? Ни черта они не знают. Пошли они все. Озабоченные куски дерьма. Там, в паддоке, Олли, видимо, надоедает ждать. Он вклинивается рядом с Оскаром, сияя во весь рот перед Шарлем. Шарль выглядит удивленным, но всё равно кладет руку Олли на плечо. Макс отворачивается прежде, чем успевает выяснить, можно ли взорвать Олли и Оскара силой мысли. — Привет, Макс. Макс вздрагивает, рюкзак едва не соскальзывает с его плеча, когда он резко оборачивается. Шарль стоит прямо здесь, выглядя как божество — очень сексуальное божество — с милой улыбкой на лице. Максу хочется поцеловать его. Развернуть и прижать спиной к двери его внедорожника, запустить руки под рубашку и ощутить эту золотистую, гладкую, мускулистую кожу... — Привет, Шарли. Улыбка Шарля становится шире. Максу кажется, что его сердце сейчас просто истечет кровью прямо в груди. — Как прошел день? — спрашивает Шарль, покачиваясь с пятки на носок. Макс не совсем понимает, почему Шарль поймал его именно сейчас, когда они оба уже собираются уезжать, но он не жалуется. — Первое место, ты, должно быть, доволен. Макс пожимает плечами. — Очки дают завтра. Ты пятый? Машина ощущается как дерьмо? — Я мог совершить ошибку, — замечает Шарль, но теперь он буквально сияет, глядя на Макса. Макс обожает, когда он так выглядит. Особенно обожает, когда он выглядит так из-за него. Макс лишь закатывает глаза на эту наглую ложь. Если Шарль и совершил ошибку, то только потому, что машина — дерьмо. Шарль смеется и говорит: — Да, машина ощущается как дерьмо. — А как прошла остальная часть твоего дня? Шарль пожимает плечами, делает несколько шагов и прислоняется бедром к капоту машины Макса. Макс изо всех сил старается избежать короткого замыкания и удержаться в настоящем моменте, но мозг услужливо и совершенно некстати подбрасывает ему образ Шарля, перегнувшегося через капот ярко-красной Феррари с этим проклятым прибором для пытки минетом в руках. — Всё нормально. Оскар пригласил меня сегодня вечером к себе в отель выпить. К черту Оскара. Макс вытолкнет этого сукина сына с трассы так жестко, что тот больше никогда не осмелится даже взглянуть на Шарля, не говоря уже о чем-то настолько вопиющем. Где изящество? Где романтика? — Да? — произносит Макс, пытаясь казаться невозмутимым. — М-м. Я отказался. Окей. Хорошо. Шарль заслуживает гораздо большего, чем какая-то грязная ночная интрижка после квалификации. — О, — говорит Макс. Он не совсем понимает, зачем Шарль вообще завел об этом разговор, раз уж всё равно отшил Оскара. Не то чтобы Макс был против того, чтобы оставаться в курсе событий. Он надеется, что все эти ублюдки сгорят со стыда и потерпят фиаско, и он с радостью об этом послушает. Он станцует на их гребаных могилах. — А что ты делаешь позже? — спрашивает Шарль. Он наклоняет голову набок и слизывает влагу с нижней губы. Отвернись, придурок, кричит сам на себя Макс. Он ведь лучше всех этих парней, пускающих слюни на Шарля и не способных оценить его как личность. Как очень красивого, сумасшедшего, прекрасного человека, которого нужно водить по ресторанам и угощать вином. А не приглашать «выпить» ради быстрого секса. Серьезно, Оскар, какого хрена. — Э-э, не знаю. Поиграю в FIFA, наверное. — Обожаю FIFA. Макс знает. Он наслышан об истериках юного Шарля, когда игра шла не по его сценарию. — И что ты тогда делаешь сегодня вечером? Раз уж отклонил приглашение Оскара? Шарль выглядит довольным этим вопросом, хотя Макс не понимает почему. — Я? Ничего. Он будто выжидает секунду, выжидательно глядя на Макса. Макс понятия не имеет, что он должен на это ответить. Можешь заняться мной. Ага, ни за что на свете. — Может, распечатаю одну из тех игрушек, — продолжает Шарль спустя мгновение. Блять, блять, сука, блять, отмена, отмена, отмена, черт, блять, хочешь ко мне я могу использовать их на тебе черт блять убирайся отсюда на хрен Ферстаппен ОТМЕНА! — Круто. — Ты гребаный идиот, что с тобой не так, садись в свою гребаную машину и вали отсюда прямо сейчас! — Ну. Наслаждайся. Увидимся завтра. Наслаждайся? Наслаждайся?! Ты конченый мудак, ты бы еще сказал, что хочешь довести его до оргазма, а потом слизать всё с его живота, пока этот тупой гребаный вибратор продолжает долбить по его простате, заставляя его беспомощно извиваться на кровати. Он быстро спешит к другой стороне машины, намеренно не глядя Шарлю в лицо, чтобы не видеть того выражения отвращения, которое наверняка там сейчас застыло.

***

[Описание изображения: Шарль стоит на коленях в центре огромной кровати, слегка раздвинув ноги и опустившись на пятки. На нем прозрачные красные кружевные брифы с непрозрачной шелковой вставкой спереди. Глаза закрыты красной повязкой, в углу которой напечатано Leclerc. Пальцы одной руки касаются кожаного ошейника, плотно облегающего горло, голова слегка запрокинута. Другая рука лежит на прессе, где цепь, соединяющая зажимы для сосков, касается его указательного пальца. Зажимы плотно сжимают соски, которые выглядят покрасневшими и припухшими.] @charlesleclerc: Вы же знали, что я оставлю самое лучшее напоследок. Чтобы отпраздновать финальную гонку сезона, последний предмет из моей коллекции с LELO — это набор, который гарантированно заставит ваши сердца работать на предельных оборотах. Зажимы крепче, чем колесная гайка, ошейник, удерживающий вас на месте не хуже системы HANS, и повязка на глаза, чтобы поддерживать напряжение, как на последнем круге в Абу-Даби 21-го. Возможно, машина и не пришла первой в этот уикенд, но я — уж точно. #LELO #LELOAmbassador #CharlesLeclercxLELO Сабрина Карпентер добьет его, думает Макс. Ее томный голос льется из динамиков, пока он пялится на самую непристойную фотографию, которую когда-либо видел в своей жизни. Прям хочется влюбить тебя в себя Поздно ночью я всё думаю о тебе Хочешь попробовать странные позы? Пробовал ли ты такое? Блять. Красное кружево. Ошейник. Зажимы. Это руки Макса должны быть на горле Шарля. Это его рот должен быть на сосках Шарля. Проклятье, ему нужно взять себя в руки. Теперь он ревнует к секс-игрушкам. Он глубоко вдыхает, пытаясь заставить свой крайне заинтересованный член обмякнуть. Что довольно трудно, учитывая, что он всё еще смотрит на фото, а Сабрина продолжает свою песню. Пробовал ли ты такое? Нет, черт возьми, не пробовал, хотя буквально заплатил бы сто миллионов евро за такой шанс. — Привет, Макс. Макс издает громкий писк, и его телефон, пролетев через всю комнату, с глухим стуком приземляется на пол. Экраном вниз, слава богу, хотя строчка хочешь попробовать странные позы? орущая на всю комнату, — это уже достаточно. Он резко оборачивается и видит Шарля, стоящего в дверях его личной комнаты. В руках у того маленькая коробочка, а на лице — ухмылка. — Привет, — выдыхает Макс, надеясь, что не звучит как полный идиот. Дурацкая песня Сабрины Карпентер про секс продолжает играть. Громко. — Что ты здесь делаешь? Обожай меня Держи меня, изучай меня — Я не знал, представится ли мне шанс увидеть тебя после гонки, и хотел вручить тебе рождественский подарок. Обозначь свою территорию Взгляд Макса тут же падает на коробочку, перевязанную маленьким бантиком. Он и не знал, что они с Шарлем обмениваются подарками в этом году. Скажи мне, что я одна единственная на свете — Ничего особенного, — говорит Шарль, будто читая мысли Макса. Затем он делает паузу, склонив голову набок, и добавляет: — Ну, в смысле, ничего дорогого. Обожай меня Он протягивает маленькую коробочку, и Макс осторожно её забирает. — Тебе нельзя открывать её прямо сейчас, — предупреждает Шарль, делая шаг назад к двери. Он выглядит немного нервным, что для него странно. — После гонки, когда вернешься в отель. Я напишу тебе, когда можно будет открыть. Держи меня, изучай меня Макс смотрит на коробку, потом снова на Шарля. Что за подарок такой, для которого нужен период ожидания? — Что? Я пиздецки возбуждена — Ты должен подождать, — повторяет Шарль уже с легким нетерпением. — Иначе ничего не получится. Ладно. Что бы это ни значило. Скажи мне, что я одна единственная на свете — Хорошо, — говорит он. Макс уверен, что Шарль мог бы вручить подарок и позже, но раз уж он у него в руках... Поглядывая на Шарля, он подходит к своему рюкзаку и аккуратно убирает коробку внутрь. Когда он оборачивается, Шарль довольно ухмыляется. — Я напишу тебе, — напоминает Шарль. — Ладно, — снова говорит Макс. Всё это как-то слишком странно. Шарль медлит, обхватив пальцами дверной косяк, а затем произносит: — Пока, Макс, — и буквально уплывает прочь. Знаю, что хочешь почувствовать мои прикосновения И, кто знает, если правильно полюбишь меня Может, и позволю тебе повторить Джуно Макс подхватывает телефон и закрывает пост, который чуть не разрушил его жизнь.

Групповой чат: Лично пострадавшие от Шарля Леклера

Участники: Пьер Гасли, Оскар Пиастри, Карлос Сайнс, Макс Ферстаппен, Льюис Хэмилтон, Джордж Расселл, Себастьян Феттель, Оливер Берман

Макс Ферстаппен

Кто-нибудь еще получил подарок от Шарля?

Карлос Сайнс Нет, какого хрена Пьер Гасли Он подарил тебе подарок??? Что там???

Макс Ферстаппен

Я не знаю, он сказал пока не открывать

Пьер Гасли И ты ПОСЛУШАЛСЯ? Открывай немедленно!!

Макс Ферстаппен

Он довольно ясно дал понять, что я должен подождать

Оливер Берман Подкаблучник

Макс Ферстаппен

Заткнись на хрен

Я тебя убью

Так больше никто ничего не получал?

Себастьян Феттель Даже не знаю, что я чувствую больше: любопытство или ревность Карлос Сайнс Я тоже хочу подарок Оскар Пиастри Шарль только что заходил Я получил подарок Но он ничего не говорил про «подождать»? Так что я его уже открыл Карлос Сайнс КАКОГО ХУЯ Льюис Хэмилтон Мне тоже перепало И тоже без всяких инструкций Это набор зажимов для сосков

Макс Ферстаппен

Тех самых, которые были на нем... надеты?

Оскар Пиастри Если бы Нет Просто вещь из его коллекции Мне достался дилдо А Ландо, выходит, ничего не получил? Странно как-то Карлос Сайнс Только что его видел 😇 Мне тоже досталось 😇 Та самая машина для минета 😂 Погодите, Алекс тоже ничего не получил? Это выглядит подозрительно избирательно Пьер Гасли Э-э, так вот Есть вероятность, что Шарль ЗНАЕТ о существовании этого чата….

***

Макс мечется в изножье своей кровати, отчаянно дожидаясь сообщения от Шарля. До унизительного прискорбно, но ради этого ему пришлось продлить свое пребывание в Абу-Даби. Он собирался лететь прямиком домой, но после указания Шарля дождаться его, он изменил свои планы. У него нет ни малейшего представления о том, что может быть внутри коробки. Все остальные получили в подарок игрушки из коллекции, и, похоже, они были подобраны индивидуально. В группе царило общее замешательство и смущение, особенно от того, что Шарль их раскусил. Макс понятия не имеет, почему он, очевидно, стал исключением. Когда телефон Макса наконец загорается, он бросается к кровати: колени с грохотом врезаются в пол, а грудь впечатывается в матрас, пока он сжимает телефон обеими руками.

Шарль Леклер & Макс Ферстаппен

Шарль Леклер Окей, можешь открывать Блять. В логово льва, судя по всему. Он старается не тешить себя надеждами, хватая коробку, которую заранее положил рядом с телефоном. Искушение просто открыть её выжигало Макса изнутри, но фраза Шарля иначе ничего не получится удерживала его. Теперь момент настал, и ему, честно говоря, до смерти страшно. Он понятия не имеет, чего ожидать, хотя это должна быть одна из игрушек. Шарль совершенно очевидно нацелился на их групповой чат. Но почему он заставил Макса ждать? Почему он не мог открыть её в паддоке? Почему только он получил особые инструкции, а все остальные — нет? Затаив дыхание, он осторожно развязывает ленту на коробке и снимает крышку. Внутри, аккуратно умещаясь в маленьком квадратном пространстве, лежит небольшой ручной пульт в форме яйца. В верхнем правом углу находится кнопка включения, а в центре — кнопки «плюс» и «минус». Блять. Макс знает, что это такое. Но где сам массажер? Почему у него только пульт? Он переворачивает коробку: пульт падает ему в ладонь, а следом за ним — маленький сложенный листок бумаги. Бумага громко шуршит в тишине комнаты, когда он разворачивает её. С Рождеством, Макс. P.S. Я его уже надел Макс моргает, пытаясь осознать прочитанное. Он его уже надел. Шарль уже надел массажер. Нет, он его не надел, он, блять, засунул его в себя. Массажер простаты, привязанный к пульту, который сейчас лежит в руке Макса, находится внутри Шарля. Там, где Макс может его включить. Чтобы довести его до оргазма. Макс снова бросается к телефону.

Шарль Леклер & Макс Ферстаппен

Макс Ферстаппен

Ты его уже надел?

Шарль Леклер Вот поэтому тебе и пришлось ждать Хочешь взглянуть? Окей. Окей, ничего особенного. Просто это величайшее событие, которое когда-либо случалось в его гребаной жизни.

Макс Ферстаппен

Боже

Да, пожалуйста

Макс не совсем понимал, что он ожидает получить в ответ. Приглашение в номер? Фотографию? Чего он точно не ожидал, так это видео, которое пришло меньше чем через тридцать секунд. Кажется, у Макса сейчас случится сердечный приступ. Или вся его кровь разом хлынула к члену. Всё его тело дрожит, когда он нажимает на кнопку воспроизведения. Это короткое видео, всего двадцать секунд, но оно полностью меняет жизнь Макса. На экране Шарль, хотя Макс не видит его лица — и он не винит его за это, учитывая то компрометирующее положение, в котором тот находится. Камера направлена вниз, фокусируясь на разведенных ногах, вставшем члене, покоящемся на прессе, и влажном, растянутом входе. Ярко-красный массажер из его коллекции блестит от смазки в лучах света, и по мере того, как видео проигрывается, его кончик прижимается к кольцу мышц Шарля. Шарль слегка ерзает, вжимаясь бедрами в матрас под собой, и разводит ноги еще шире. Его дыхание сбивается, когда он немного проталкивает кончик внутрь, и с этого ракурса Макс видит, как подрагивают мышцы его ягодиц. Макс не может дышать, его глаза прикованы к экрану, пока Шарль медленно вводит игрушку всё глубже. Он извивается сильнее по мере продвижения девайса, издавая тихие, сладкие вдохи. Как только массажер полностью скрывается внутри него, тело Шарля расслабляется, буквально плавясь на кровати. — Макс... — выдыхает Шарль, и видео обрывается. Макс застывает на месте. Шарль только что прислал ему видео. Шарль прислал ему откровенное видео. Видео того, как он вставляет в себя массажер простаты. Массажер простаты, пульт от которого сейчас в руках у Макса. Макс хватает пульт и жмет на кнопку включения. Меньше чем через десять секунд от Шарля приходит еще одно сообщение. Шарль Леклер Ох Максу нужно увидеть его. Прямо сейчас. Они в одном отеле, и Максу просто нужно знать номер комнаты, чтобы оказаться там в ближайшие пять минут.

Макс Ферстаппен

Я могу прийти?

Какой номер?

Шарль Леклер 1409. Это всего на три этажа выше. Макс будет там через две минуты. И тут приходит еще одно сообщение от Шарля. Шарль Леклер Сильнее? Макс немедленно переключает режим на одно деление вверх. Шарль Леклер Спасибо. О боже. О боже, он такой послушный мальчик. У Макса будет лучшая ночь в его жизни.

***

Шарль всегда любил играть со своей добычей. Ему нравилось видеть, как она дергается, нравилось наблюдать за вспышкой паники в глазах перед тем, как он неизбежно нанесет решающий удар. Но особенный восторг ему доставлял момент, когда на лице жертвы проступало осознание: всё, она в ловушке. Возможно, не стоит так уж этим упиваться, и он вовсе не утверждал, что это его лучшая черта. Просто такова была правда. Однако, чтобы его хитроумные планы работали, добыча должна была обладать хотя бы зачатками интеллекта. Но в случае с Максом Шарль давно осознал: у того всего одна извилина. И та заточена под гонки. Исключительно. Когда от LELO поступает предложение, Шарль смеется. Он не собирается представлять компанию, производящую секс-игрушки. И уж точно не станет выпускать с ними совместную коллекцию или постить что-либо о сексе в своем инстаграме. Они поднимают сумму до десяти миллионов евро. Это становится его самым выгодным спонсорским контрактом на текущий момент, причем с огромным отрывом. Правда, в нем есть свои нюансы, и необходимость позировать в полуголом виде с дилдо в руках лишь самый очевидный из них. Затем они говорят, что он может сам курировать коллекцию. Что в дополнение к десяти миллионам он будет получать десять процентов с каждой проданной единицы товара. Говорят, что у него будет полный творческий контроль над дизайном игрушек, маркетингом и даже фотографиями, которые он выложит в сеть. Ты можешь быть полностью одет, — убеждают они. — Разумеется, должен присутствовать некий сексуальный подтекст, но в тебе его и так столько, что нам есть с чем работать. Представь, что это реклама нижнего белья, просто с девайсом в руке. Все в его команде твердят, что этого делать не стоит. В Феррари же, по какой-то неведомой причине, от идеи в восторге. Шарль шел к ним, ожидая, что над ним посмеются или даже пригрозят санкциями за попытку запятнать репутацию бренда, но вместо этого они странно оживились. Секс продает, — говорят они, едва ли не пуская слюни. — Ты, секс и Феррари? Разве ты не хочешь, чтобы тебя считали самым желанным человеком в паддоке? Он и так самый желанный человек в паддоке. Ему не нужно сниматься в чертовом порно, чтобы это доказать. Просто... Ну. Есть один человек, которого он хотел бы убедить в том, что может быть объектом желания, а не просто другом детства. И этот человек в некотором роде идиот, который буквально ни разу не поддался ни на один его намек. А Шарль перепробовал многое. Пустил в ход все свои лучшие приемы, но ни один не сработал. Макс по-прежнему смотрит на него с тем же выражением лица, что и всегда. Что ж. Если для того, чтобы наконец-то привлечь внимание Макса, нужно стать партнером компании по производству секс-игрушек — да будет так. Фатальный изъян Шарля это гордыня. Он всегда это знал. Он-то думал, что фото в одном нижнем белье на глазах у всего интернета и с парой секс-игрушек в руках будет достаточно, чтобы убедить Макса: Шарль достоин того, чтобы его перекинули через ближайшую твердую поверхность и уничтожили. Он думал, это будет попадание в яблочко. Выложил одно фото, получил от Макса какое-нибудь сообщение в директ инстаграма, и бац — дело в шляпе. Макс безумно в него влюбится. Как выяснилось, нет. Очевидно, он переоценил возможности единственной извилины Макса. Затем он узнает от Пьера о существовании группового чата. Чата гонщиков паддока, которые по нему сохнут. Ну, плюс Себастьян, что было чертовски льстиво. Если с Максом ничего не выгорит, Шарль всё еще рассматривает этот вариант. А потом он узнает самое главное — Макс тоже состоит в этом гребаном чате. Это значит, что он всегда видел в Шарле объект желания, а не просто глупого мальчишку, который когда-то так злился, что толкал его в лужи. Но поскольку Макс величайший идиот на всей планете и, видимо, до сих пор не понял, что Шарль уже десятилетие раздевает его взглядом, а с десяти лет выводил в тетрадках «Шарль Леклер-Ферстаппен», рисуя вокруг сердечки, Шарль бездействовал. Отказывался поддаваться этому дикому напряжению между ними. Боже. Шарль разделся в интернете ради него. Что еще, черт возьми, он должен сделать?

***

— Все просто в восторге от сегодняшнего поста, — ухмыляется Пьер, развалившись на кровати Шарля. Шарль бросает на него короткий взгляд, а затем снова утыкается в телефон. Он, честно говоря, не совсем понимает, что Пьер делает в этом чате, если он предназначен только для тех, кто хочет его трахнуть. Очевидный ответ, конечно, заключается в том, что Пьер хочет его трахнуть, вот только они уже пробовали лет пятнадцать назад, и это было так паршиво, что Шарль временно завязал с мужчинами и переключился на женщин. — Фотка была хорошая. Шарлю она и правда понравилась. Несмотря на то, что он выглядел чертовски сексуально, сидя на том стуле с болтающимся в руке массажером, снимок всё же был чуть более скромным, чем остальные. Не таким вызывающим, как тот, где он лежал на животе, выставив задницу. Боже, он был так уверен, что этого хватит, чтобы добить Макса. Шарль, по сути, сделал за него всю работу! Лег на живот, бросил через плечо такой невинный взгляд, буквально умоляя глазами, чтобы его взяли. Он всё это время думал о Максе. И всё равно — ничего. — Они все собираются пойти куда-нибудь после гонки, чтобы поплакаться друг другу о том, как сильно хотят тебя трахнуть. Шарль морщит нос. Мужчины. — Тебе стоит прийти. — Исключено. Брось, Олли мне почти как сын, я не хочу смотреть, как он пускает по мне слюни! — Шарль, Олли едва ли на десять лет младше тебя... ладно, неважно. Макс там будет. Шарль замирает. Если там будет Макс... — Тебе нужно заставить его ревновать. Шарль кладет телефон себе на грудь и уставляется в потолок. Ему никогда раньше не приходилось заставлять кого-то ревновать. Обычно, если он кого-то хочет, это взаимно, и всё, что ему нужно сделать это слегка улыбнуться, как они уже внезапно оказываются в одной постели. — Как? — спрашивает Шарль, хмурясь. — И это сработает? — Сработает ли… Господи. Очевидно. Выбери Олли или Оскара, Макса они особенно бесят. Шарлю не очень нравится, как это звучит. Ему симпатичны Олли и Оскар, не в этом смысле, но он считает их милыми. — Не знаю... Разве это не собьет их с толку? Не даст ложную надежду? Шарлю приходится балансировать между добром и злом, используя свои чары. Если он подарит Олли или Оскару ту самую улыбку, разве они не захотят тут же затащить его в кровать? Он не хочет разбивать их маленькие сердца. — Ты должен быть беспощадным! — говорит Пьер, перекатываясь на бок лицом к нему. — Иди к своей цели. Шарль громко стонет. Серьезно, если ему придется отшивать Оскара или Олли, он убьет Пьера. — Можно это будет Оскар? Олли такой... юный. Пьер громко и театрально вздыхает. — Если это так принципиально. Но у вас с Олли такая зеркальная история вырисовывается! Ну, знаешь, ты с Себом, а теперь Олли с тобой. Шарль моргает. — Погоди, почему я в этих раскладах всегда снизу? — Это экзистенциальный вопрос, на который у меня нет ответа, Каламар. Но просто знай: если обстоятельства прижмут, выбирай Олли. Макс будет очень ревновать. Макс уходит рано, черт бы его побрал. Единственное утешение: Шарль почти уверен, что у того слегка встал, бугорок в джинсах был чуть заметнее обычного, когда Макс поднялся и отодвинулся от стола. Шарль провожает его взглядом, пока тот не исчезает в толпе, чувствуя непривычный укол обиды, и тоже встает. Флиртовать с Олли и Оскаром было бесполезно. Теперь они наберутся храбрости, и Шарлю придется разбивать им сердца. А Макс даже не приревновал! В этом во всем виноват Макс, это очевидно. Ну, может, еще и Пьер. Шарль не берет на себя никакой ответственности за произошедшее. — Что ж, — говорит он, — отличный был вечер. Я пошел спать. — Что? — спрашивает Олли с таким видом, будто удивлен, что Шарль не хочет сидеть здесь и дальше, пока они все на него пялятся. — Мы же только пришли. Матерь божья. — Я устал, — бросает Шарль. Если он поторопится, то, возможно, успеет перехватить Макса. — Тяжелая была гонка. Ладно, пока. Он не успевает. К тому времени как он оказывается на улице, Макс уже бесследно исчезает.

***

— Это безнадежно, Пьер! — стонет Шарль в подушку. — Он идиот! Или я ему на самом деле не нравлюсь. — Из этих двух вариантов я абсолютно уверен, что «Макс — идиот» гораздо вероятнее. Шарль снова стонет, а затем приподнимается на локтях. Его лицо так и пышет жаром. — Я, по сути, умолял его позвать меня к себе, — ноет он. — Я сказал, что ничем не занят! Сказал, что люблю ФИФА! Сказал, что, может быть, воспользуюсь игрушкой! Он не может быть настолько тупым. Значит, он просто не хочет меня трахнуть. Пьер фыркает: — У меня в групповом чате есть его сообщения, которые доказывают обратное. Шарль вздыхает. Пьер так и не дал ему посмотреть этот чат, Шарль подозревает, что это потому, что Пьер всё-таки по нему сохнет. Шарль решил пока ничего с этим не делать. Он так много сокрушается по поводу Макса и его огромного члена, что Пьер наверняка понимает: у него нет ни единого шанса. — Ни один из моих привычных приемов не сработал, — ворчит Шарль. — Я смеюсь над его шутками, делаю двусмысленные намеки, хлопаю ресницами как дурак! Мне пришлось изобрести целую новую схему со спонсорством компании секс-игрушек, и ничего. Ничего! Не может он быть таким тупым. — Шарль, каламар, мы говорим о Максе Ферстаппене. Единственное, в чем он разбирается — это гонки. Да уж, Шарль, блять, это знает. Он целую коллекцию завязал на гоночной тематике только для того, чтобы привлечь внимание этого тупицы. Он кропотливо придумывал каламбуры про гонки, потому что знает, как Макс любит это дерьмо. Ситуация критическая. — Остался всего один пост, — говорит Шарль, нетерпеливо шевеля пальцами ног. — Если он не потеряет контроль в приступе слепой страсти, увидев меня в зажимах для сосков, то дело дрянь. — А вот это действительно удачный кадр. Шарлю, наверное, стоило бы больше сочувствовать безответной влюбленности Пьера, но сейчас ему не до того. Единственное, что его беспокоит — это то, что нельзя бесконечно пихать в себя ПОУЛ, представляя, что это Макс. Пятнадцать сантиметров были лишь приблизительной оценкой размеров Макса, основанной на том, что проглядывало под гоночным комбинезоном, но Шарль надеялся, что не сильно ошибся. — Послушай, Каламар, я правда думаю, что ты недооцениваешь, насколько Макс тупой. Мне кажется, тебе нужно быть еще очевиднее. — Очевиднее, чем секс-игрушки? — Да, очевиднее, чем секс-игрушки. Понятно же, что ты имеешь дело с человеком, чей интеллект намного ниже твоего, но это нормально. Тебе нужно принять тот факт, что ты в этих отношениях умный: просто подойди к нему, поцелуй и потребуй, чтобы он тебя трахнул. Это единственный способ. — Но это же унизительно! — ноет Шарль. — А если он не захочет? — Знаешь, может, он думает так. Как Макс мог не понять? Он позировал голым. Он посвятил всю коллекцию гоночной тематике. Он даже добавил туда песни, которые явно намекали на Макса! Там буквально была песня со словами широко распахнутые голубые глаза и большой плохой ммм. Был куплет про то, что термостат установлен на 6-9 — очевидная отсылка к нелепому желанию Макса взять 69-й номер! Он даже упомянул первый чемпионский титул Макса в одном из постов. Насколько еще очевиднее он должен быть? Какой же он гребаный идиот. Шарлю нужно защитить своего наивного малыша от этого жестокого, сурового мира. Сладкий мальчик. Боже, Шарлю всё-таки придется сказать ему прямо, не так ли? — Ладно, хорошо, — вздыхает Шарль, садясь на кровати и потянувшись за телефоном. — Но я оставляю за собой право жаловаться! — Это тебе нужен его член, — говорит Пьер, закатывая глаза. Шарль игнорирует его и выбирает идеальную песню для такого случая. — Если бы ты не хотел именно этого конкретного мужика, тебе было бы гораздо проще. Мне напомнить тебе про групповой чат? Шарль подпевает знакомой мелодии, закатывая глаза в ответ. — Если бы мне просто нужно было, чтобы меня кто-нибудь оттрахал, я бы прошелся по этому чату как по Гриндеру, — заявляет он. — А я хочу за него замуж. — Ну, тут ты сам по себе, — бормочет Пьер. — И выключи ты эту чертову песню. Шарль прищуривается и затягивает: — Или ты просто тормоз? Пьер снова закатывает глаза, пока Шарль запрыгивает на кровать. — Может, ты... Пьер! Ты должен был сказать «бесполезный»! — Я думаю, тут кое-кто другой бесполезный, и это не Макс, — язвительно замечает Пьер. Шарль не обращает на него внимания, кружится на кровати и громко распевает: — Половины мозга просто нет, мааальчишка! — Шарль, слезь с кровати. — Почему такой сексуальный, если такой тупой? И как ты вообще так долго выживал на этой земле? — Вообще-то, сходство пугающее, не находишь? — Это всё потому, что все мужики одинаковые! Мааальчишка, почему ты вечно бежишь ко мне? Проклятая жииизнь! — Я сниму это на видео и включу на вашей свадьбе. — О, мне нравится, когда мои мальчики строят из себя недотрог, и я люблю, когда мои мужчины абсолютно некомпетентны! Клянусь, это они выбирают меня, а не я их... — Не ври, ты сам выбрал этого придурка. — Но он такой милый придурок, — смеется Шарль и валится на кровать. — Он мой придурок. Пьер похлопывает его по спине и громко вздыхает: — Ну и как ты собираешься это провернуть?

***

Шарль решает, что секс-игрушкам пора найти применение, поэтому он прикидывает, что могло бы понравиться каждому из парней в групповом чате, и аккуратно всё упаковывает. Он решил раздать подарки остальным просто для того, чтобы бросить им кость. Если Макс отвергнет его и после этого, он выберет кого-нибудь из них, чтобы утешиться. Чтобы снова почувствовать себя желанным. Ради Макса он решает дойти в своем унижении до конца и окончательно войти в роль порнозвезды. Успокаивало лишь то, что ему не придется лично присутствовать при том, как Макс будет открывать подарок. Если ему суждено получить отказ, он хотя бы сможет зализывать раны в одиночестве во время зимнего перерыва, не видя это тупое, сексуальное лицо Макса. Когда гонка заканчивается и он возвращается в отель, Шарль принимает долгий душ, выбривая каждый миллиметр кожи и добиваясь идеального аромата — ванили, любимого запаха Макса. Затем он достает ДОЖДЕВУЮ РЕЗИНУ и ложится на кровать. Он быстро и деловито растягивает себя, после чего пристраивает телефон на подушке, чтобы записать короткое видео для Макса. Когда игрушка надежно устраивается внутри него, он приподнимается, чтобы забрать телефон. Кожу и низ живота обжигает жаром, смесь нервозности и предвкушения. Он всё еще может пойти на попятную. Конечно, пульт у Макса, но Шарль мог бы найти этому какое-то оправдание. Но как только он отправит это сообщение, всё станет предельно ясно. Макс поймет. Наверное. Если он не совсем идиот. Шарль очень надеется, что та единственная извилина Макса всё же обладает здоровым — пусть и подавленным — сексуальным влечением. Дрожащими пальцами Шарль отправляет сообщение. Шарль открывает дверь и видит Макса, который выглядит почти безумным. Тот босой, в джинсах и футболке, щеки горят румянцем. Он чертовски красив. В его прекрасных голубых глазах застыло пугающе интенсивное выражение, пока он сканирует тело Шарля, закутанное в свободный халат. Оба дышат слишком громко, чтобы расслышать вибрацию массажера, но Шарль отчетливо чувствует это низкочастотное движение и легкое покалывание каждый раз, когда головка мягко вращается, задевая простату. Это держало его в состоянии восхитительного возбуждения с того самого момента, как Макс включил пульт — достаточно сильно, чтобы чувства начали нарастать, но недостаточно для того, чтобы довести дело до конца. Макс поднимает руку с зажатым в ладони пультом и нажимает на кнопку. Вибрация тут же резко усиливается, и игрушка начинает вращаться на бешеной скорости. Шарль давится вдохом, всё его тело натягивается от резкого ощущения, а рука беспомощно вцепляется в дверь. — Макс... — выдыхает он. Макс вваливается внутрь, пинком захлопывает дверь, затем хватает Шарля за бедра и вжимает его в стену. О, блять. О, твою мать, он совсем не идиот, он самый горячий, самый умный и самый сексуальный мужчина в мире... Тело и разум Шарля окончательно отключаются, когда Макс прижимается к его губам, перенося руки с бедер на лицо и запрокидывая голову Шарля, чтобы сминать его мягкие губы в этом восхитительном поцелуе. Поцелуй выходит влажным и жадным, Шарль приоткрывает рот еще до того, как Макс успевает это потребовать, позволяя тому скользнуть языком внутрь и коснуться зубов. Шарль громко стонет, от вибрации и поцелуя колени становятся ватными. Это, кажется, только подстегивает Макса: он рычит прямо в губы Шарля, отпускает его лицо и дергает за пояс халата. Как только тот развязывается, Макс запускает руки под ткань, и его широкие, горячие ладони скользят по обнаженной талии. Шарль понимает, что от этого поцелуя, массажера и прикосновений Макса он вот-вот кончит. Слишком быстро. Макс сжимает его ягодицы, продолжая стонать в поцелуй, а затем его пальцы пробираются между ними, прижимаясь к основанию массажера. Шарль жалобно всхлипывает, его рот приоткрывается, а внизу живота разгорается пожар. — Ты уже кончил? — спрашивает Макс у самых губ, обжигая щеку дыханием. — Нет, — скулит Шарль. Макс проталкивает свое бедро между ног Шарля и подается тазом вперед так, чтобы член Шарля терся о его джинсы. Затем, крепко держа его за задницу, он заставляет Шарля с силой качнуть бедрами навстречу. Всё тело Шарля напрягается, когда он кончает. Дыхание срывается на короткие, острые вдохи, а затем и вовсе перехватывает. Мышцы сводит судорогой, и жар разливается по всему телу. Он содрогается в руках Макса, роняя голову ему на плечо и тихо скуля. Руки Макса не прекращают своих блужданий, оставляя обжигающие следы на его спине и ягодицах. Этот чертов массажер продолжает вибрировать, и Шарль продолжает содрогаться вместе с ним, оргазм выходит долгим, затяжным и настолько интенсивным, что на глазах выступают слезы. Когда всё наконец заканчивается и мышцы расслабляются, он сильно дрожит в объятиях Макса, бессильно наваливаясь на него всем телом. — Выключи его, — тихо всхлипывает он. Игрушка кажется раскаленной изнутри, она всё еще задевает простату, заставляя колени непроизвольно подкашиваться. — Хорошо, ш-ш-ш, я здесь, — шепчет Макс. Мгновение спустя девайс благословенно затихает. Шарль полностью обмякает в руках Макса, доверяя ему свой вес, и тот его держит. Он тяжело дышит Максу в шею, едва удерживаясь пальцами за футболку на его плечах. Блять. С ума сойти. Макс чертовски хорошо целуется. Его руки продолжают скользить по телу Шарля, но теперь уже не так жадно и требовательно, а мягко и успокаивающе. Шарля бьет мелкая дрожь, и там, где проходят ладони Макса, кожа покрывается мурашками. — Всё в порядке? — шепчет Макс спустя какое-то время, запечатлевая поцелуй чуть ниже уха Шарля. Шарль вздрагивает. — Да, — бормочет он. Игрушка начинает ощущаться внутри тяжелой, но дискомфорта это не причиняет. Макс осторожно отстраняется, чтобы Шарль больше не висел на нем всем весом. Шарлю приходится приложить усилие, чтобы удержаться на дрожащих ногах, и он прислоняется к стене для опоры. Лицо Макса, когда он смотрит на него, кажется таким мягким и полным обожания, что у Шарля щемит сердце. Макс медленно снова подносит руку к его лицу, накрывая ладонью щеку и поглаживая большим пальцем кожу под глазом. Макс наклоняется для еще одного поцелуя, и Шарль позволяет ему это, нежно отвечая на движение его губ. От этого неспешного касания по лицу пробегают мурашки. Когда Макс отстраняется, всё еще продолжая вычерчивать пальцем линии на лице Шарля, его голубые глаза смотрят уже более остро и сосредоточенно. — Я здесь не только ради секса, — тихо признается Макс. Сердце Шарля пропускает удар и пускается вскачь. — Не так, как остальные парни. Оу. Шарль даже не смел на это надеяться. Он полагал, что его первым препятствием будет заставить Макса увидеть в нем объект сексуального интереса. А потом он уже собирался влюбить Макса в себя. — Я тоже, — признается Шарль, воодушевленный словами Макса. — Я... я всё это затеял только ради тебя. Макс замирает, на его лице расцветает искреннее удивление. — Что? Шарль неловко смеется, пытаясь скрыть собственную неуверенность. — Я пытался заставить тебя захотеть переспать со мной. — Снявшись... в рекламе компании секс-игрушек? — Ну, остальное-то не работало! Макс моргает. — Шарль... я хотел переспать с тобой последние лет двадцать. Я хотел тебя еще до того, как узнал, что такое секс. Ну и почему он тогда вел себя так тупо! Заставил Шарля вымаливать, как побитая собака, его член. Это же просто унизительно. — Своими действиями ты добился лишь того, что я думал, будто помру, потому что вся кровь постоянно приливала к члену вместо головы, — продолжает Макс с таким серьезным видом, что Шарль не выдерживает и прыскает. Макс, может, и идиот, но он — идиот Шарля. Шарль просто до безумия его обожает, пусть тот и довел его до полного безумия. В чем, разумеется, целиком и полностью виноват Макс, а вовсе не Шарль. — Ты еще и заставил меня жутко ревновать, — признается Макс мгновение спустя. — Я пытался взорвать Оскара и Олли силой мысли. Шарль взрывается громким хохотом. Поверить не может, что это сработало! И еще больше не верит, что это сработало, а Макс всё равно продолжал сопротивляться. От смеха игрушка внутри него начинает елозить. Он обрывает смех на сдавленном вдохе, стараясь больше не потешаться над ужасным невезением Макса. — Я серьезно, — говорит Макс, хотя теперь он улыбается. Шарль тянется к нему, запуская пальцы в волосы на затылке и перебирая мягкие пряди. — За тобой половина стартовой решетки таскалась как стая потерянных щенков. — Ты единственный щенок, который меня волнует, — заявляет Шарль со всей серьезностью. Улыбка Макса становится еще шире, он крепче сжимает руки на талии Шарля. — А Пьер? Шарль закатывает глаза. Отлично, значит, это заметили и другие. — Поверь мне, я столько говорил ему про твой член, что он всё уяснил. Он слегка подается вперед, прижимая свой уже обмякший орган к внушительному бугру в штанах Макса. Его сперма размазалась по джинсам Макса — противные мокрые пятна, которые наверняка будет трудно отстирать, но плевать. — Мы можем продолжить, — шепчет Шарль, подаваясь бедром вперед, чтобы как следует надавить на достоинство Макса. — Поговорим потом. Макс делает глубокий, неровный вдох, а его щеки розовеют еще сильнее. — Да, — соглашается он, неловко посмеиваясь. — Прости, я... я знаю, что не стоит прерывать секс разговорами о чувствах и всём таком. Шарль окончательно оттаивает и снова ласково гладит Макса по волосам. — Всё нормально, — бормочет он. — Мне понравилось. — Я просто хотел, чтобы ты знал: я люблю тебя. Потому что сейчас я буду трахать тебя так, будто это не так. Шарль берет назад каждое слово, которым он называл Макса тупым, и каждую строчку из песен Сабрины Карпентер, которой он подпевал. Макс не идиот и не тупица, он на самом деле самый сексуальный, горячий и потрясающий мужчина на планете, и теперь он принадлежит Шарлю до самой гробовой доски. — Пожалуйста, сделай это, — с готовностью соглашается Шарль, выгибая спину, чтобы быть еще ближе к Максу. Макс слегка наклоняется, касаясь губами губ Шарля. Тот, горя желанием снова его поцеловать, не сразу понимает, что происходит, пока сильные руки Макса не обхватывают его за бедра и не вздергивают вверх. Шарль громко ахает, обхватывая ногами талию Макса, а руками его шею, и смотрит на него сверху вниз, пока Макс несет его вглубь комнаты. Черт, блять, Шарль очень надеется, что сейчас его просто уничтожат. Судя по всему, так оно и будет: он чувствует, как Макс переносит его вес на одну руку — блять — чтобы другой пробраться к его заднице и снова надавить на основание игрушки. Шарль судорожно вздыхает и подается вперед, роняя голову Максу на макушку. — Ты привез остальные? — спрашивает Макс, осторожно опуская Шарля на постель. Тот падает на спину и намеренно широко разводит ноги. Взгляд Макса намертво прикован к игрушке, устроившейся в его заднице, когда Шарль отвечает: — Да. — Зажимы для сосков? Шарль быстро кивает. — Ту штуку для пытки минетом? Улыбаясь, он снова кивает. — Где они? — В чемодане. Макс медлит мгновение, всё еще глядя вниз, а затем резко наклоняется и целует его во внутреннюю сторону бедра. Шарль прикрывает глаза от этого нежного касания. Это лучшее, что когда-либо с ним случалось. К тому же, это венец его манипулятивных игр — хотя он не уверен, может ли на самом деле приписать себе эту победу, учитывая, что Макс не повелся на его уловки, и Шарлю пришлось прибегнуть к видео, где он стонет его имя. Плевать. Макс всё равно его оттрахает. В любом случае, он в выигрыше. Макс роется в его чемодане, бесцеремонно отшвыривая одежду в сторону. Будь это кто-то другой, Шарль бы взбесился из-за того, что его дорогие рубашки мнутся, но это Макс. Тому было бы всё равно, даже если бы Шарль разозлился. — Серьезно, Шарль? Ошейник? Шарль ухмыляется, видя, как Макс держит в руках красную кожу. — А что? — спрашивает он с невинным видом. — Это в честь Лео. Конечно же, нет. Это было в честь его желания чувствовать широкие ладони Макса на своей шее. Макс бросает ошейник обратно в чемодан, бормоча обещание воспользоваться им когда-нибудь. Когда Макс выпрямляется, с триумфальным видом сжимая в руках нужные игрушки и флакон лубриканта, Шарль манит его к себе. Макс быстро возвращается, бросает вещи на кровать рядом с Шарлем и устраивается между его ног, упираясь локтями по обе стороны от его головы и придавливая его телом к матрасу. Шарль не знает, кто первым тянется за поцелуем, он просто обвивает Макса руками и ногами, прижимая к себе и не желая больше никогда отпускать. — Шарль, — рычит Макс ему в губы, подаваясь бедрами вперед. — Малыш, прости, но ты дразнил меня неделями. Мне нужно быть внутри тебя. — Да, — выдыхает Шарль, выпуская его из объятий. — Да, да, пожалуйста. Макс отстраняется, их губы соединяет ниточка слюны, и он снова наклоняется, чтобы слизать её с нижней губы Шарля. Блять. Ну и извращенец. Шарль это определенно полюбит. Макс встает с кровати, быстрым движением стягивает футболку через голову и бросает её на пол. Шарль приподнимается на локтях, чтобы полюбоваться зрелищем, жадно проходясь взглядом по грудным мышцам и прессу Макса. Ему нужно, чтобы его взяли, прямо, блять, сейчас. — Вытаскивай игрушку, — говорит — приказывает — Макс, расстегивая джинсы. Шарль глубоко вздыхает, в горле пересыхает. Он тянется рукой между ног, одновременно не сводя глаз с главного приза — того, как Макс стягивает джинсы и белье через бедра. От двойного ощущения — давления медленно выходящей из задницы игрушки и вида огромного члена Макса — его собственный член снова начинает твердеть. И боже, он огромный. Шарль думал, что пятнадцать сантиметров это реалистичный прогноз, но оказалось, что он был чертовски скромного мнения о Максе. — Притих? — с самодовольной ухмылкой спрашивает Макс, обхватывая свой член рукой и делая пару тягучих движений. Шарль фыркает и запускает всё еще скользким массажером Максу в голову. Тот со смехом легко его ловит и отбрасывает на кровать. — Это же ты говорил, что тот дилдо тебя пугает, — замечает Макс, вскинув бровь. — Я приукрашивал, — врет Шарль. В него и раньше входили члены покрупнее, просто это никогда не было по-настоящему приятно. На определенном этапе они становятся настолько большими, что удовольствие исчезает, и это превращается в какой-то физический подвиг — просто удержать такое в себе. — Ну конечно, — отзывается Макс, явно не веря ни единому слову. Надо же, теперь он внезапно начал понимать намеки. Придурок. — Презерватив? — Нет, спасибо. Макс снова смеется и тянется за флаконом лубриканта. — Я имел в виду где они лежат, но ладно, можем и без. Ты пьешь таблетки? — Очевидно. И в остальном я чист, только недавно сдавал анализы. — Да? И многим парням ты позволяешь трахать себя без презерватива? — Не... — Шарль ахает, когда Макс с легкостью переворачивает его на живот. Он не привык так сильно терять контроль, даже когда он позволяет парням вот так помыкать собой, обычно это происходит потому, что Шарль сам ими сманипулировал, чтобы получить желаемое. — Обычно нет. — Значит, я особенный? — спрашивает Макс, подтягивая его к себе так, чтобы его колени оказались на краю кровати. — Опусти эту ногу. Задыхаясь, Шарль делает то, что велит Макс: опускает ногу, которой тот коснулся, так, чтобы стопа плотно прижалась к полу. Другое колено согнуто на краю матраса, ладони упираются в постель. Он смотрит на Макса через плечо — раскрасневшийся, с широко распахнутыми глазами. Не разрывая зрительного контакта, Макс кладет ладонь на поясницу Шарля и мягко надавливает. Шарль громко стонет, позволяя колену на матрасе отъехать чуть дальше, пока грудь не касается одеяла. Из-за этого его спина выгибается в непристойной дуге, и он вцепляется в простыни там, где его руки раскинуты над головой. — Блять, Макс, — выдыхает он, прижимаясь щекой к одеялу. Его член снова почти полностью тверд, в последнее время это тянет на настоящий подвиг. Впрочем, это не имело бы значения. Он позволил бы Максу трахнуть себя, даже если бы был совершенно вялым и чересчур чувствительным. Он слышит влажный звук, Макс подливает еще лубриканта, а затем снова берется за свой член. А потом... Шарль громко стонет, утыкаясь лицом в одеяло, когда головка члена Макса упирается в его кольцо. Игрушка уже подготовила его, но всё равно будет тесно. Максу повезло, что Шарлю это нравится. — Я буду медленно, — клянется Макс. Его голос звучит натянуто и прерывисто, вероятно, так же, как и у Шарля. — Господи, Шарли... Шарль не может выдавить ни слова, в голове абсолютно пусто, лишь черная дыра всепоглощающей нужды. Всё, чего он хочет это плакать и метаться под напором головки члена Макса, которая медленно проскальзывает внутрь него. Макс полностью выходит, поглаживая его по пояснице, а через мгновение толкается снова, заходя чуть глубже. Шарль глубоко вдыхает, стараясь расслабиться как можно сильнее. Блять, он огромный. — Ты еще со мной, малыш? Шарль всхлипывает от этого обращения. Он не представлял Макса парнем, который любит нежные прозвища, да и вообще не думал, что тот будет разговорчив. Впрочем, жаловаться он не собирается — совсем наоборот. — Да, — выдыхает Шарль, на секунду обмякая, когда Макс снова выходит. — Выглядишь чертовски хорошо в такой позе, — говорит Макс. Его ладонь скользит вверх по позвоночнику Шарля к затылку и полностью накрывает его шею сзади. Шарль снова стонет. Макс снова толкается внутрь. Глубже, глубже, дюйм за дюймом, придерживая Шарля за шею. Пальцы Шарля скручивают простыни от жжения, и он изо всех сил пытается не зажиматься. — Боже, жаль, что ты сам этого не видишь, — бормочет Макс. Он продолжает продвигаться вперед, медленно, но настойчиво. — Так хорошо меня принимаешь. И совсем не страшно, да, малыш? — Заткнись, Макс, — выдавливает Шарль. — Блять, сколько там еще осталось? — Уже немного. — Макс отпускает его шею и снова начинает успокаивающе поглаживать ладонями поясницу. — Хочешь, чтобы я остановился? Шарль стонет и качает головой, насколько это возможно в таком положении. Макс немного отстраняется, но на этот раз не выходит полностью, как раньше, и когда толкается снова, делает это чуть быстрее, чуть жестче и глубже. Всё тело Шарля поет изнутри, мышцы наконец уступают напору Макса. Снова назад, и еще немного глубже. При каждом движении его член задевает простату, и это ощущение настолько ошеломляющее, что Шарль пытается еще сильнее вжаться в матрас, ища хоть какой-то передышки. — Порядок? — выдыхает Макс. Шарль еще крепче вцепляется в простыни. — Да, — выдавливает он, хотя на самом деле это совсем не так. Никогда еще в сексе он не чувствовал себя настолько перегруженным. Это не плохо, просто всего слишком много. Пальцы Макса сильнее впиваются в его бедра, он медленно выходит, а затем резко толкается внутрь, одновременно дергая бедра Шарля на себя. По позвоночнику вверх прошибает острая вспышка удовольствия. — Ах ты сукин сын, — ахает Шарль, когда Макс повторяет это снова и снова. Он так сильно сжимает простыни, что перестает чувствовать пальцы. — Какого черта... господи, Макс! Шарль не может сдержать свое тело, он извивается, пока Макс трахает его в быстром темпе. Он крутится и мечется, чувствуя, как вся нижняя часть тела буквально полыхает. В какой-то момент Макс перехватывает его руки и прижимает их к кровати по бокам от тела, наваливаясь всем весом на его бицепсы так, чтобы Шарль не мог пошевелиться. Шарль вскрикивает, закатывая глаза, его стопа скользит по полу, из-за чего член Макса выскальзывает наружу. Макс ругается, но Шарль лишь обмякает с облегчением, пытаясь отдышаться, пока выдалась секунда покоя. Это длится недолго. Макс снова переворачивает его на спину, тянется к изголовью кровати и хватает две подушки. Шарль настолько не в себе, что едва не давится слюной, когда Макс рывком приподнимает его бедра и подкладывает подушки под него. Впрочем, облегчение испаряется без следа, когда Макс наклоняется, чтобы подобрать отложенные ранее зажимы для сосков. Затуманенным взглядом Шарль наблюдает, как Макс поправляет штифт на одном из них. — Можно? Блять. — Да, — выдыхает он. Его грудная клетка ходит ходуном, пока он пытается восстановить дыхание, так что он не уверен, насколько успешно у Макса всё получится. Шарль старается дышать медленнее, чтобы облегчить задачу, и смотрит, как Макс раскрывает зажим, поднося его к соску. Шарль слегка дергается, когда металл впивается в кожу, заставляя сосок гореть от резкой боли. Затем Макс проделывает то же самое с другой стороны. Прохладная цепочка, легшая на грудь, резко контрастирует с тем, какой жар он чувствует в сосках теперь. — Какой ты послушный мальчик, — произносит Макс, проводя пальцем по цепочке. О, трахни его хоть до луны и обратно, какого черта... — Да... — стонет Шарль. Макс рычит и снова толкается внутрь, заставляя Шарля снова заскулить. Макс перехватывает его лодыжки, закидывая икры Шарля себе на грудь, а затем наклоняется вперед и сжимает оба его запястья одной рукой. Он прижимает их над его головой, наваливаясь всем весом так, что Шарль не может пошевелиться. — Черт... блять, — хнычет Шарль, зажмурившись. В глазах стоят слезы, в животе полыхает огонь, а пальцев на ногах он уже не чувствует. Соски горят. — Ты гребаный маньяк, какого хрена, бля-я-ядь, Макс! Макс прерывисто смеется, опуская голову так, что его волосы щекочут грудь Шарля, пока он продолжает ритмично в него входить. Его язык оставляет влажную дорожку на груди Шарля, а затем проходится по зажатому соску. От сочетания сдавливания и горячего влажного прикосновения всё тело прошибает дрожью. — Что ты там говорил той ночью? Что-то про то, как тебя растягивают и тебе некуда деться? О, черт бы его побрал! Шарль не может поверить, что тот это запомнил, но в то же время он чертовски рад, потому что вся та ночь и так была лишь представлением для Макса. — Ты сейчас снова кончишь, — говорит Макс. Это не вопрос и даже не обещание — это приказ. — Не смогу, — стонет Шарль. Он чувствует себя слишком онемевшим и разгоряченным для еще одного оргазма. Он в жизни не испытывал ничего подобного. Макс хрипло рычит, пот капает на грудь Шарля. Шарль пытается вырваться, увести бедра в сторону, потому что внутри него вот-вот что-то взорвется, но Макс держит его крепко, продолжая методично в него входить. Шарль громко всхлипывает, всё его тело бьется в неконтролируемых судорогах. При каждом движении зажимы дергаются, впиваясь в чувствительные соски. От этих ощущений мозг Шарля окончательно затапливает невыносимым, запредельным удовольствием. — Чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня, — процеживает Макс сквозь зубы. — Господи Иисусе, кончай на моем члене, малыш. Шарль понимает, что выбора у него особо нет. Ему хочется во что-то вцепиться, обнять Макса, потому что ему нужно вонзить в кого-то когти. Мышцы на спине Макса подошли бы идеально. — Макс, Макс, Макс, — твердит он как заведенный, его пресс непроизвольно напрягается. — Ч-черт, ах, ты... Макс, Макс. Макс освобождает его руки, и Шарль тут же вскидывает их, обхватывая шею Макса. Одной рукой он так сильно вцепляется в его волосы, что, кажется, может случайно их вырвать, а другой с такой силой проводит по спине, что Макс невольно выгибается навстречу. — Черт, малыш, ну ты и дикий, боже. У Шарля глаза лезут на лоб, пока Макс продолжает буквально перекраивать его внутренности. А потом... Нечеловеческий звук вырывается из его горла, когда кончик его члена оказывается зажат в тесном, влажном канале. Всё его тело инстинктивно дергается, пытаясь уйти от этого запредельного ощущения, но уже поздно: он кончает, и волны обжигающего жара захлестывают его с головы до пят. Он сжимается так сильно, что кажется, будто глаза сейчас вылезут из орбит, а из его груди вырывается скулеж, какого он сам от себя никогда не слышал. Но ему уже плевать. Вибрация вокруг его пульсирующего члена исчезает, затем Макс сдергивает зажимы с сосков. Кровь, прилившая к ним, заставляет их ныть — мучительно, тягуче и потрясающе. — Блять, блять, малыш, блять, — тяжело дышит Макс. Он толкается еще раз, а затем замирает в судороге. Шарлю настолько горячо и всё так онемело, что он даже не чувствует, как Макс изливается внутри него. Позже он наверняка из-за этого расстроится, потому что обожает это ощущение. Это одна из его любимых частей секса. То, что Макс наконец останавливается, становится одновременно и облегчением, и катастрофой. Шарль не выдержал бы больше ни секунды, но он раздавлен тем, что всё закончилось. Он отчаянно пытается отдышаться, пока Макс выходит из него, но, кажется, у него начинается гипервентиляция. В подколенном сухожилии сводит мышцу — до этого он ничего не чувствовал, но теперь боль становится такой резкой, что он жалобно стонет. — Нога, моя нога, — выдыхает он. Осторожно Макс снимает его ноги со своих плеч. Шарль стонет, сворачиваясь в свободный клубок и пытаясь растереть сведенную мышцу. Краем глаза он замечает мастурбатор, из которого вытекает сперма. Так вот что Макс на него нацепил. Черт, мог бы и догадаться. Боже, а соски. Такое чувство, будто на них живого места нет. Ощущения просто невероятные. Он чувствует себя невероятно. Легким, парящим, счастливым. Позади него Макс валится на кровать, отчего матрас ощутимо пружинит. — Да что с тобой не так? — выдыхает Шарль. Он не может шевельнуться. Возможно, он вообще больше никогда не сможет двигаться. — Что это, черт возьми, было? Ты просто животное, господи. Задница ноет. Член онемел. Соски, кажется, вот-вот отвалятся сами собой. Из-за судороги в бедре палец на ноге непроизвольно дергается. Макс прыскает со смеху. — Со мной? А что не так с тобой? — отзывается он, и в его голосе куда меньше обвинения, чем у Шарля. — Ты заключил контракт с компанией секс-игрушек, чтобы привлечь мое внимание. Шарль хочет сказать: зато сработало, но всё, на что его хватает — это невнятное мычание. Макс позади него тяжело дышит, едва переводя дух. Шарль не может его винить — тот чертовски постарался. Никто и никогда еще не вкладывал столько сил в то, чтобы его оттрахать. — Макс, — бормочет он. — М-м? Шарль вслепую тянется назад, и его ладонь натыкается на обмякший член Макса. Оба шипят — правда, скорее всего, по разным причинам. Макс, должно быть, сейчас слишком чувствителен, а Шарль не хочет, чтобы эта штука приближалась к нему еще как минимум три рабочих дня. — Прости, что называл тебя тупым. — Ты... что? Когда ты это говорил? — Неважно, — вздыхает Шарль, наконец нащупывая руку Макса. Он сжимает её так сильно, как только может, хотя сил почти не осталось. — И я тоже тебя люблю. — В следующий раз... — Макс обрывает себя стоном. Кровать громко скрипит, и вот уже липкий, потный и тяжелый Макс прижимается к его спине всем телом. Идеально. — В следующий раз, когда захочешь это сказать, пожалуйста, сделай это по-человечески. Никаких больше рекламных контрактов с секс-шопами. На губах Шарля играет слабая улыбка. Вообще-то, у него уже появилась идеальная идея для второй коллекции. Теперь, когда он точно знает, какого размера член у Макса, он обязательно подберет дилдо покрупнее. Возможно, с вибрирующим кончиком. Назовет его КЛЕТЧАТЫЙ ФЛАГ. Для тех, кому нужно чуть больше, чтобы финишировать первым. — Не обещаю.