Фотография твоих клыков

Чан увлекался фотографией с детства. Сначала это были просто глупые снимки всего, что попадало в объектив маленькой старой камеры, которую они с семьёй обычно брали в поездки. Бан ловил на неё множество мгновений прожитых дней, начиная с любимой игрушки в разных ракурсах, и заканчивая кустом розовых роз, что росли во дворе дома. Родители только улыбались, очередным вечером просматривая десятки кадров, снятых за день, и хвалили пятилетнего мальчика за то, что он так красиво сфотографировал соседского кота. В десять, с появлением первого телефона с хорошей камерой, Чан начал фотографировать людей: лица, кадры в движении, со спины и в профиль — в объектив попадали все, начиная от родителей, заканчивая друзьями, которые просили скинуть им фотки, чтобы поставить их на аватарку в мессенджере. Галерея Бана заполнилась сотнями фотографий, среди которых большую часть занимали случайные кадры природы, чужих улыбок и неба. В шестнадцать Чан, с помощью родителей, смог накопить на первый фотоаппарат. В восемнадцать ему пришлось переехать в Корею, потому что случайно отправленная заявка в университет оказалась удачной и его приняли на факультет фотографии. В двадцать пять Бан, при поддержке друзей и родителей, открыл двери собственного фотосалона, наконец исполнив свою мечту. В мире, где сверхъестественные существа уживались с обычными людьми, Чан, за время учебы, уже познакомился с несколькими из них. Его друг Хёнджин, что больше всех помогал с обустройством студии, разработкой интерьера и поддержкой Бана в его мечте, был оборотнем. Чан узнал это сразу, потому что Хван оказался не тем, кто скрывает свою сущность — выдал как на духу при знакомстве, пожимая старшему руку, а потом, за несколько дней до полнолуния, случайно и уши показал мохнатые, и глаза горящие. Потом правда боялся, что Бан испугается, дружить не захочет, а тот только пожал плечами, мол: не мы выбираем, кем родиться. Сынмин же свою сущность скрывал долго, потому что боялся навредить. Хотя это было глупо, потому что Ким хорошо контролировал свои способности, и будучи магом, обладающим властью над стихией огня, ни разу никого не поджог. Но что ж, это его дело, и Чан о нём узнал случайно, вообще-то, когда Сынмин, по привычке видимо, в его присутствии зажёг свечу одним щелчком пальцев. После раскрытия их отношения не изменились: Ким всё так же продолжал поддразнивать Бана, только теперь угрожая ему поджогом, если не перестанет лезть в объятиями, а Чан только смеялся и всё равно лез, всерьёз угрозы никогда не воспринимая. В общем, да — со сверхъестественным Чан был знаком довольно хорошо. Но никак не ожидал, что одним пасмурным днём в его фотостудию заявится абсолютно необычный клиент. Этот вторник был серым, мокрым и мерзким. Людей на улице не было почти: видимо решили сидеть дома, а не мокнуть в ливень, что Чан, в общем-то, считает правильным, хоть сам и пришёл на работу. Двери его студии открылись ровно в десять утра, и с того момента в них не вошёл никто, кроме женщины, которой срочно нужно было фото на загранпаспорт. Это заняло у Бана от силы двадцать минут, десять из которых он редактировал полученные фото и печатал их, и получив короткую благодарность и прощальный звон колоколов на двери, снова остался один на один с тишиной и серией дорамы, что шла по ноутбуку. Когда время подкралось к трём часам дня, Чан всерьёз задумался о том, чтобы закрыть студию пораньше. Но в пять минут четвёртого колокольчик на двери зазвонил снова, а по полу прошёлся сквозняк, впуская за собой одинокого парня в чёрной толстовке. Тот переступил порог помещения как-то немного скованно, на ходу складывая большой чёрный зонт, и стоило ему скинуть с головы капюшон, как светлые волосы рассыпались до самых плеч, а бледная кожа в холодном свете ламп отозвалась будто лёгким свечением. — Эм, здравствуйте… — раздалось в тишине студии, и Чан даже мелко вздрогнул от того, насколько низкий у парня голос. — Здравствуйте — отзывается Бан, тыкая на кнопку паузы и подскакивая на ноги так шустро, что кресло немного откатилось назад — я могу чем-нибудь помочь? Парень только ведёт плечами как-то скованно, немного поджимая губы, и оглядывается по сторонам, словно хочет найти что-то определённое. В сложенном виде его зонт чем-то напоминает трость, и он опирается на него, словно действительно нуждается в поддержке. Чан не может перестать рассматривать его, подмечая, что у парня вид какой-то болезненный: бледная кожа, тёмные круги под глазами, обкусанные губы, худоба, что скрыта под мешковатой толстовской, но отлично заметна из-за облегающих чёрных джинс. Да и в целом образ этого парня слишком мрачный, пугающий даже, но стоит задержать взгляд на его лице, как Бан разглядывает маленькие пятнышки веснушек, что украшают бледные щёки, и что ж… Это красиво. — У нас можно сделать любое фото: паспорт, водительское удостоверение, студенческая книжка, что пожелаете — говорит Чан, наблюдая за тем, как парень немного ёжится, словно ему здесь некомфортно — так же мы предоставляем услуги фотосессий. Знаете, это отличный подарок, чтобы порадовать близких: подберём всё — от тематики до аксессуаров. — Да, эм… — тихо отзывается тот, наконец переводя взгляд на Бана — мне нужно фото. — Это я уже понял — усмехается Чан, подходя чуть ближе к парню и склоняя голову вбок — какое именно фото вы хотите? — Мне… мне для студенческого… — бормочет парень, отводя взгляд в сторону. — О, нет проблем — кивает Бан воодушевлённо, жестом приглашая пройти за собой — первокурсник, да? Куда поступили? — В Сеульский национальный. — Вот это совпадение, я тоже там учился! На каком вы факультете? — Актерское мастерство… — Вау, звучит интересно. А я на фотографа учился, закончил вот три года назад. Парень только мычит понимающе, следуя за Чаном в комнатку для фотографий. — Как вас зовут? — спрашивает вдруг Бан, когда парень садится на стул, позади которого расположен нейтральный белый фон. — Феликс… — отзывается парень тихо, сжимая пальцами коленки — и… можно на «ты». Мне так привычнее. — Мне тоже, вообще-то — усмехается Чан, включая специальное освещение — когда сюда из Австралии переехал, так долго привыкал к культуре, жуть. — Я тоже из Австралии… Чан поднимает глаза на Феликса так резко, оторвавшись от настройки фотоаппарата, что тот от неожиданности дрогает, смотря как-то немного смущённо. — Правда? — неверяще выдыхает Бан, переходя на родной английский. — Да… — лишь коротко кивает Феликс. А потом он впервые улыбается — немного смущённо, но так красиво, солнечно, что вся мрачность от бледности кожи и острых скул разглаживается в миг, а Бан напрочь забывает о том, что сегодня весь день льёт дождь. — Вау… какое невероятное совпадение — улыбается в ответ он, показывая ямочки на щеках — кажется, нас сама судьба свела. — Я не верю в такое — отзывается Феликс, пожимая плечами, но взгляд с чужого лица не сводит, отчего у Чана внутри что-то трепещит. — Ладно, что ж… Давай сделаем фото. Закончив последние приготовления, Бан подсказывает Феликсу как правильно сесть: не облокачиваться на спинку стула, смотреть прямо в камеру, поправить ворот футболки, чтобы всё было ровно. Парень только спокойно выполняет все указания, поправляет волосы немного, заправляя пряди за уши, и Чан не может сдержать маленькую улыбку, когда видит их заострённые кончики и проколотые мочки. На самом деле, легко можно было бы сказать, что Феликс мальчик-эльф. — Так, смотри прямо в объектив… Раздается щелчок, через секунду ещё один и ещё. — Вот и всё — говорит Бан с улыбкой, бросая взгляд на парня, который отчего то выглядит нервным — сейчас посмотрим и выберем понравившуюся. Чан привычно открывает только что сделанные фото, чтобы просмотреть свет и ракурс до того, как покажет их Феликсу, но оу… Кадры оказываются пусты. Есть стул, есть белый фон, хороший свет. Но нет Феликса. — О, тут… Тут какая-то ерунда… — тянет Чан озадаченно, снова и снова пролистывая три снимка — на этих фото нет тебя, что очень странно… Феликс ничего не отвечает, лишь опуская взгляд в пол, и обнимает себя руками, становясь при этом ещё меньше. — Бред какой-то… — бормочет Бан, хмурясь до морщинки меж бровей — давай попробуем ещё раз, может… Только переведя взгляд на Феликса, Чан наконец замечает, что тот тихо всхлипывает себе в ладони, пряча за ними лицо. Его плечи немного ссутулены и мелко дрожат, и Бану он кажется таким крошечным и несчастным, что хочется только обнять и утешить. — Эй, ну чего ты… — шепчет он растерянно, подходя ближе и присаживаясь перед парнем на корточки — всё в порядке, Феликс, не плачь… Что-то с фотоаппаратом наверное, сейчас переснимим. — Это… это не фотоаппарат… — воет Феликс в свои ладони, после громко всхлипывая — это я всё… — Что? — Чан правда не знает, как помочь, поэтому осторожно касается чужого дрожащего плеча, немного поглаживая — ну всё-всё, сейчас мы попробуем это исправить… — Не получится! — вскрикивает вдруг Феликс, и так резко отнимает руки от лица, что Бан вздрагивает, отклоняясь назад. И теряет равновесие, приземляясь на задницу до ужаса неловко. Вот только Чан об этом совсем не думает, ни в силах отвести взгляд от маленьких белоснежных клыков, что выглядывают из чужого, искривлённого от горя рта. Бан даже не знает, что стоит сказать, настолько в шоке, а Феликс только смотрит на него так устало и несчастно, продолжая пускать отчаянные слёзы, что текут по веснушчатым щекам, и его глаза — его прекрасные шоколадные глаза — сейчас немного блестят кроваво-алым. — Так ты вампир… — шепчет Чан ошарашенно, водя взглядом по чужому лицу — что же сразу не сказал? — Думал, ты испугаешься… — бормочет Феликс тихо, кончиком клыка закусывая губу — обычно все пугаются, особенно люди… — Ладно, что ж… Сейчас я немного напуган. Ты… ты укусишь меня? Выпьешь кровь? — Нет! — вскрикивает Феликс, протестующе махая руками — я только донорскую кровь пью. Честно-честно, мне друг из больницы поставляет. — Оу… Ладно, это немного утешает — отзывается Чан, встряхнув головой, будто чтоб в себя прийти окончательно — но зачем сюда то пришёл? Вампиры же не отражаются на фото, так зачем ты моё время зря тратил? — Я просто… — Феликс сникает снова, всхлипывая тихо, и стирает с щёк новую порцию слёз, опуская взгляд в пол — думал вдруг получится… Мой друг маг недавно заколдовал меня так, чтобы я в зеркалах отражался. Эффект временный, всего на несколько дней, но я увидел себя впервые за пятьдесят лет, представляешь? — Звучит круто… — Так и есть! И я подумал, что вдруг его заклинание и на фото действует. Ну… мне просто так хотелось иметь свою фотографию… — Что ж, это… хорошее желание — говорит Чан задумчиво, почесывая затылок — но, кажется, ты ошибся в своих раздумьях. — Кажется… — понуро отзывается Феликс, теребя пальцы — прости, что отнял твоё время, Чан. — О, ничего, это совсем не страшно — тут же уверяет Чан, наконец поднимаясь на ноги — знаешь, если так подумать… Если бы твой друг… — Джисон. — Да, Джисон. Если бы Джисон смог как-нибудь заколдавать мою камеру, то я бы сделал тебе отличные снимки. Или знаешь… У меня есть друг — Хёнджин — он отлично рисует. Если тебе не принципиально, то могу попросить его нарисовать твой портрет. — Это будет неловко… — бормочет Феликс, стирая с лица остатки солёной влаги — и я не хочу навязываться. — Ну что ты, ему только в радость поработать с новыми лицами. Особенно, с такими красивыми… Чан готов поклясться — если бы Феликс мог краснеть, он бы залился алым по самые кончики ушей. — Эм, тогда… может, ты хочешь взять мой номер? — робко спрашивает вампир, тоже поднимаясь на ноги, но всё ещё буравя взглядом что угодно, лишь бы не смотреть Чану в глаза — чтобы назначить встречу? — Да… Да, конечно — кивает Бан доставая из кармана телефон — мы можем как-нибудь сходить в парк или кафе… О, прости, ты ешь человеческую еду? — Я имел ввиду встречу с Хёнджином — усмехается Феликс коротко, наблюдая, как быстро краснеют чужие уши — но я не против сходить с тобой куда-нибудь. Я знаю место, где помимо прочей человеческой еды, подают мороженое с кровью. — Я запомню. И это свидание, кстати. Феликс только кивает мелко, при этом улыбаясь так, что Чану крышу сносит. Его маленькие клыки сквозь эту улыбку проглядывают робко, а глаза снова становятся шоколадными омутами, которое поглащают без права на сопротивление. Впрочем, Бан сопротивляться и не хочет. — Ты же понимаешь, что у нас будет очень мало совместных фотографий — тихо говорит Феликс, будто это действительно что-то настолько серьёзное, что должно огорчать. — Нам придётся очень часто просить твоего друга колдовать над камерой — лишь мягко отзывается Бан, с улыбкой рассматривая чужие веснушки. Феликс в ответ только хихикает тихо и подходит ближе настолько, чтобы несмело обнять, прижавшись своим маленьким, по сравнению с чановым, телом. — Кусаться собрался? — шутит Бан, чувствуя чужое дыхание возле своей шеи. — Пока нет, только место примечаю… — отзывается Феликс, глубоко вдыхая чужой запах — ты вкусно пахнешь. Чан мелко дрогает от того, что чужой холодный нос касается его кожи. — Приятно знать. Он обнимает Феликса в ответ всё ещё немного робко, но крепко, прижимаясь щекой к его виску. Тот только улыбается ему в шею и прикрывает глаза, слушая биение чужого тёплого сердца. Чан никогда не думал, что будет вот так обниматься с вампиром. И что пригласит его на свидание. И что мягко поцелует на третьем после кино в тёмном переулке под фонарём. И что их портрет, умело нарисованный Хёнджином, будет висеть в совместной спальне над кроватью. И что однажды он сам посмотрит на мир кроваво-алым глазами, держа за ледяную руку того, кого полюбил всем своим, когда-то живым, сердцем.