Три витка вокруг Земли

Это было самое скучное, самое невыносимое совещание из всех, на которых Кира была за всю свою жизнь, а была она, двадцать лет занимаясь наукой и десять лет занимая в ней руководящую должность, на весьма немалых их количествах. Сатанеев, казалось, решил наглядно проверить сказочно-научную теорию об усыпляющих сказках, которые некий Иван-дурак (опционально — царевич) начинал слушать и просыпался только лет через триста.  Иначе Кира Анатольевна Шемаханская никак не могла объяснить четвертый час монолога, в котором заместитель по административной работе распинался о том, какой магический дебит у него с кредитом не сошелся в сведении годового бюджета.  — Пятый оборот, — шепнул сидевший по правую руку от Киры Иван Степанович Киврин. — Что, прости? — ответила недоуменно Кира, стараясь не отрывать взгляда от оккупировавшего трибуну Сатанеева. — Пятый оборот вокруг Земли, — усмехнулся Киврин, — Гагарин обогнул орбиту примерно за час. Апполон Митрофанович уже на пятый виток пошёл…. — Пора бы ему уже приземляться, — раздраженно шикнула Кира, с трудом сдерживаясь, чтобы не выпустить на всеобщее обозрение змеиные клыки. И вдруг вздрогнула, потому что почувствовала на своем колене теплое, ласковое поглаживание. — Не пора, — невозмутимо шепнул Киврин, — дай человеку дойти до выводов… Нежные пальцы, пройдясь чередой щекочущих прикосновений по чувствительной ямочке над коленным суставом, двинулись выше, забираясь под край юбки. — Ты что удумал? — напряглась Кира, но чужая ладонь такой приятной тяжестью опустилась на внутреннюю сторону её бедра, что вопрос стал совершенно неактуальным. Ясно было, что он удумал — этот коварный соблазнитель, совершенно незаметный за своим образом пай-мальчика при галстуке в огромных очках.  Рука соскользнула с её бедра, вновь обернувшись соединением пальцев, и с нажимом, заигрывающе провела по ткани её нижнего белья. — Вы такая напряженная, Кира Анатольевна, — тихо шепнул Киврин ей почти на ухо, но не наклоняясь слишком низко, чтобы прочие члены ученого совета не смогли ничего заподозрить, — всегда знал, что бюджетные вопросы выводят вас из себя. Вам тоже нужно дойти… до выводов. Шаловливые пальцы пару раз ласкающе провели меж ее ног и, наконец, ощутив под подушечками, как увлажняется тонкий хлопок, забрались под резинку, остановившись дразняще аккурат напротив набухших складок. Кира Анатольевна подавилась вздохом. Это было совершенно невыносимо — вот так беспомощно, беззащитно открываться перед прихотью своего заместителя, который при всем своем гораздо менее высоком, чем у нее, положении мог делать с ней все, что в голову взбредет, в комнате, битком набитой людьми. Да, он практиковал эту вольность в отношении с ней уже семь лет подряд — мог после отбоя зажать её в коридоре, опрокинуть на стол в её собственном кабинете, властно, влажно поцеловать в переходе, в котором внезапно не оказывалось людей, но такой великолепной развратности, при которой он полностью подчинял ее своей власти, оставаясь при этом внешне на вторых ролях, он еще ни разу себе не позволял. — Дышите, товарищ директор, — ухмыльнулся он, надавив сильнее, и ловкие пальцы погрузились в исходящееся влагой тело сразу на две фаланги. Кира едва удержалась от того, чтобы не подпрыгнуть над столом в остром приступе удовольствия. Этот проклятый демон, удивительным образом оказавшийся мужчиной, которого она так любила, слишком хорошо знал, что сводит её с ума: с какой амплитудой и оттяжкой нужно двинуть указательным пальцем, чтобы раззадорить, как нужно согнуть его, чтобы коснуться самой чувствительной точки, в какую секунду нужно быть медленным до тошноты, а в какую участить движения так, чтобы сдерживать рвущиеся наружу стоны стало невыносимо. — Кира Анатольевна, я вас утомил? — спросил Сатанеев, с удивлением замечая проступивший на щеках директора лихорадочный румянец. — Вовсе нет, с чего вы взяли? — хрипло отозвалась Кира, непроизвольно заёрзав на стуле, чтобы поймать на секунду исчезнувшее ощущение требовательных пальцев внутри себя, — Но переходите, пожалуйста, к выводам. — Да да, выводы тут нужны очень аргументированные, — поддакнул Киврин и сделал под столом такое невообразимое движение пальцами, что Кире пришлось прокусить себе щеку, чтобы не вскрикнуть в голос. Ритм его все ускорялся, ноги директора предательски начинали дрожать, и Кира до боли вцепилась ногтями в собственное запястье, когда ловкие пальцы, продолжая надавливать, вошли в нее на длину всех фаланг.   Тело отозвалось тут же — взорвалось ярким, с трудом сдерживаемым удовольствием, и сквозь шум в ушах Кира почувствовала, как сама же пульсирует вокруг все еще остававшихся в ней пальцах. Убирать их Киврин не спешил — мягко поглаживал, оставаясь с ней и после вспышки, и в этих ласковых движениях было столько любви, что хотелось лишь от одного её осознания вновь упасть в омут пронзающего удовольствия. Даже в минуты самого развратного и неправильного, до чего они могли дойти, он все равно успевал показать ей, что был не её любовником — он был ее возлюбленным. — Благодарю за такой подробный доклад, Апполон Митрофанович, — прокашлявшись, заговорила Кира, стараясь не жмуриться от ощущения того, как нежно пальцы, только что ублажавшие её, выходят из её ставшего слишком чувствительным тела, — только вы могли на четыре с половиной часа растянуть то, что укладывается в три листа бухгалтерского отчета. Все свободны, товарищи. — Но… как же… — попытался было возразить Сатанеев, но Шемаханская, строгая, как всегда, уже шла уверенной походкой прочь из зала заседаний, сопровождаемая своим юрким, вездесущим заместителем по науке. В слепом углу под лестницей, пропустив вперед всех спешивших на обед членов ученого совета, Кира Анатольевна задержалась, будто пытаясь поправить каблук на туфле. — Вам помочь? — тут же кинулся к ней Киврин, и вдруг едва не рухнул, так как ведьма, улучив момент, поймала его за руку, так, чтобы этого никто не заметил. — О да, вы очень можете мне помочь, — сверкнула она глазами, и, воровато обернувшись, погрузила пойманные мужские пальцы в свой горячий рот, слизывая с их кончиков остатки собственного удовольствия, — у меня остались еще… кхм… некоторые не обсужденные вопросы, о которых нам стоит переговорить в рамках совещания узкого круга. Киврин хищно улыбнулся. — Насколько узкого? Кира, оглянувшись вновь, наконец коротко поцеловала его — игриво, в краешек губ, но и этого хватило, чтобы по спине заместителя по науке пробежали мурашки. — Очень узкого и очень продолжительного. На пару пальцев. И на три витка вокруг земли.