Жена колдуна

И Мэвилейн, и остальные девушки глазели на него. В темноте поблескивали влажно глаза. Снаружи обступила повозку мертвая тишина. — Что там? — сдавленно прошептала жена и вцепилась в его рукав, когда он потянулся встать. Салгерн легко сбросил дрожащие пальцы, подхватил посох и полез к выходу. Воздух подрагивал, будто напитанный чем-то дурным. Ни ветерка, ни уханья совы. Голые ветки застыли неподвижно, как никогда, даже в самую тихую ночь не бывает в природе. Он прищурился. Над дорогой змеилась темная, красноватая поземка. Хотя ветра и следа не было. — Сидите здесь, не высовывайтесь, — не оглядываясь, приказал он. В колкой, будто царапающей кожу тишине Салгерн осторожно, стараясь ни звука лишнего не издать, слез на дорогу. Прислушался. Где-то здесь могла быть королевская стража, которая грозила смертью всякому, кто остановится на дороге. Но чутье подсказывало: совсем не стражи надо было теперь бояться. Торопливо оглядевшись по сторонам, он повернулся к повозке и парой размашистых движений наложил защитные чары. Серебристые искры вспыхнули на миг вокруг повозки и исчезли. — Сидите здесь и не высовывайтесь, — приказал он. — Никому не отвечайте, никого не пускайте. Ни старухе, ни ребенку, ни проезжим, ни раненым. Ясно? — Ясно, — неожиданно твердо ответила его жена. Он отвернулся, крепко сжал посох и выставил вперед, перед собой. Медленно пошел вперед, вокруг повозки. Лошади, прежде всхрапывавшие и бившие копытами, стихли. Ползла над дорогой красноватая поземка, клубилась, завивалась крупными кольцами. А воздух как намертво застыл. Наконец Салгерн поравнялся с возницей и задрал голову. Слова в горле застряли. На козлах, вцепившись судорожно скрюченными пальцами в вожжи, сидел точно окаменевший мужичок с нечеловечески выпученными глазами и разинутым ртом. Салгерн тронул его, и тот, как деревянный, повалился набок. Глухо стукнула голова. Лицо как маской застыло. С раскрытых губ тонкой струйкой засочилась темная, неестественно густая кровь. — Вот и выбрался из столицы… — мрачно протянул Салгерн. Он выставил вперед и повыше над головой посох. Задрожали искры на навершии. Разлился вперед, на земляную дорогу, голубоватый холодный свет. Он прошел вперед, посветил на лошадей. Те, хоть и застыли, по счастью, не померли, только напугались будто и дальше не шли. Салгерн резкими, размашистыми движениями начертил в стылом застывшем воздухе защитные знаки. Лошади заржали, затрясли головами, и он под уздцы повел центральную вперед. Они ступали медленно, неохотно, то и дело тревожно ржали. В холодном свете посоха показалось вдруг темное пятно на дороге. Лошади забили копытами. Салгерн, отпустив уздцы, сам шагнул к буроватому неровному пятну, посветил посохом вперед. К стоячему воздуху примешалось что-то кислое. Салгерн сглотнул. В рот в ноздри будто желчь затекала. Он посветил еще дальше вперед. Показался смятый, изгвазданный бурыми следом край белого плаща королевской стражи. Тяжелый сапог с железным носом. С подошвы, хлюпая, срывались темно-красные капли. Салгерн сделал еще шаг вперед, поднял посох… В голубоватом холодном свете посреди дороги раскинулся стражник. Доспех отлетел в сторону. Живот и грудь разворочены. Кровавым месивом вывалились на дорогу кишки. Под ногами чавкала перемешанная со свежей кровью земля. Он резко отпрянул. Попятился к лошадям. Под уздцы потащил вперед, по дуге, подальше от растерзанного тела. Впереди белели еще плащи, поблескивали сапоги. Но он больше не светил посохом в ту сторону. Только тянул лошадей вперед, увлекая за собой и повозку. Колеса будто оглушительно грохотали. Салгерн то и дело озирался, дергал посохом и вертел головой. От жуткой тишины самый череп сдавливало. Сколько бы он ни вслушивался, ни звука не мог различить. Посох отбрасывал лишь небольшой, в две руки длиной, круг света. А дальше плотной, густой завесой простиралась тьма, в которой могло таиться что угодно. Кожу кололо, будто кто-то из этой темноты в упор глядел на него. Салгерн озирался, резко вертел головой, то вскидывал посох выше, то тыкал рывком вперед. Ничего. Но и чувство режущего под ребра взгляда не отпускало. Он с трудом сглотнул. По рукам мурашки расползались. Волоски вставали, точно от холода. Но даже холода в этой необъяснимой, мертвой тишине не было. Он не слышал ничего, кроме грохота колес да собственного сбивчивого дыхания. Не видел ничего, кроме дороги да пожухлого побуревшего бурьяна. И все равно будто нутром чувствовалось, что нечто опасное, злое тащилось следом, подбиралось все ближе и только выжидало момента. В памяти так и стояло развороченное тело стражника. Салгерн безуспешно пытался унять дрожь в руках. Хватит ли ему сил отбиться от той твари, которая расправилась со стражей на дороге? За этими мыслями он не сразу разобрал звук над ухом. Больше по нервам царапнуло, чем по ушам. Аххх-ха-а-а… Едва различимо. Не громче дуновения ветерка. Но ветер здесь нынче не дул. И вот этот хрипящий присвист ветром не был. Аххх-ха-а… Влажной полосой по шее. Салгерн рывком развернулся, выставил вперед посох. Никого. Только бурьян пожухлый качался, но то от него самого больше. «Мавки расшалились? Так не должно быть, лето отгуляло давно, да и до реки далеко…» Он направил посох вниз. Бурьян был темный, что чернозем. А в стороне обыкновенный, зеленоватый стоял. Неподвижно стоял. Только по темной полосе колыхалось тревожно. Выпустив уздцы, Салгерн медленно шагнул с дороги, пошел вперед, на буроватый след. Посох бил искрами по ладони. В груди нехорошо ворочалось предчувствие. Аххх-ха-а… Сердце забилось у горла. По спине холод бежал. Краем глаза Салгерн уловил, будто б тень в траве промелькнула. Он шагнул еще вперед, целясь на тень посохом. Холодок тянул по траве, прикидывался ветром, но кругом трава спокойно стояла, на дороге пыль лежала. Ветви не шевелились. Только по бурой полосе холод змеился. Огонь на посохе задрожал, закачался и угас. Холод, что прикидывался ветром прежде, поднялся, метнулся было к ногам Салгерна. Посох выбило из рук. Как вдруг со спины ударил яркий красноватый свет. Рыже-красный круг лег на бурьян. Холод схлынул, как не бывало. — Добрый путь, странник, — донесся скрипучий старческий голос. — Скверное ты место для стоянки приискал. Салгерн оглянулся. На дороге, высоко держа над головой факел, стоял седой угрюмый старик с клюкой. Сощуренные полуслепые глаза сверлили путника. Тени обращали впалые щеки в черные провалы. Салгерн мигом подхватил свой посох и брезгливо поморщился. Под ладонью, прямо на рукояти, слизь какая-то хлюпала. — Убираться отсюда надобно, — проскрипел с дороги старик, — покуда худо не стало. Салгерн спорить не стал, покосился на потемневшую траву напоследок и выбрался на дорогу. Он повернул по дороге назад, к повозке. А старик в другую сторону. — У меня повозка на дороге осталась, — тихо сказал Салгерн, — вернуться надобно. — Не за кем возвращаться, — прошамкал старик, — богов благодари, что сам живым ноги унес. Видать, в рубашке родился. Салгерн сглотнул, припомнил и возницу, и солдат, и крепче сжал посох. Старик хромал по дороге, явно старался убраться побыстрее. — У меня товары там! — крикнул он в сгорбленную спину. — Товары-то можно вернуть? Я денег дам! — Вот дурная башка, — пробурчал старик, но все же медленно развернулся к нему и махнул факелом. — Веди уж к своей телеге. Свалился купчина на мою голову. Салгерн старался держаться одного шага со стариком. Тот шел медленно, тяжело наваливаясь на клюку. Но факел держал крепко. Украдкой Салгерн заметил вырезанные на древке факела знаки и прислушался к внутреннему чутью. От старика магией ничуть не тянуло, значит, другой кто факел ему зачаровал. И дельно зачаровал: ни холода, ни вздохов кругом, ни тишины мертвенной. Однако у старика по лицу тень тревожная бежала, и Салгерн его опыту доверял. Наконец показалась повозка. Когда он обошел ее и заглянул внутрь, и жена его, и девушки, забившись, плакали и жались друг к другу в дальнем углу. — Опять началось? — всхлипнула одна из девушек. — Не смотри! — его женушка крепко обняла девушку за плечи и прижала к себе. — Он сюда не доберется, только не смотри. Пока Мэвилейн крепко их обнимала, почти накрывая собой, те зажали уши ладонями и зажмурились. «Похоже, не зря сказал не высовываться…» — хмыкнул Салгерн себе под нос. Упершись одной рукой, он запрыгнул в повозку и прошел прямо к ним. Девицы в ужасе закричали. Мэвилейн запрокинула голову и уставилась прямо на него. Кожу на секунду кольнуло незнакомой магией. — Это я, — устало выдохнул он, — все хорошо теперь. — Да поторапливайся ты там, купец! — крикнул снаружи старик. — Не отвечай ему! — зашептала испуганно Мэвилейн, кинулась к нему и вцепилась двумя руками в его рубаху. — Бежать от него надо! Мы его видели! Прямо здесь! Он возницу утащил! __________________________________________________________________________ Также можно подписаться на мой бусти, там много интересных текстов: https://boosty.to/es_darkromanticbooks И канал в ТГ, вдруг вам понравится: https://t.me/BlackRomanticBook