Пустые подъезды

Чон Чонгук отличается от своих сверстников. От тех, чьи родители ушли ещё с рождения. От тех, чьи пальцы дребезжат, хватая пачку сигарет и бутылку алкоголя. Он отличался от них своей внутренней тоской и усталостью от внешнего мира. Он был послушным, стремился всегда к лучшему. У него была цель — оправдать ожидания родителей. Но насколько бы сильно он ни старался, насколько бы сильно он ни учился и ни усердствовал, всегда была ноша второго места. Каждый раз, заходя домой и надеясь на теплоту своих родных, он ловил на себе жестокие взгляды. Дом для кого-то — место, где его защищают и оберегают от внешней среды, но для Чона это проклятое место, где каждый на него давит и не оставляет ничего живого. Каждый раз, глядя на пьяных подростков, затягивающихся сигаретами и громко обсуждающих девушек, Чонгук чувствовал, как внутри поднимается презрение, а возможно, и огромная зависть к их свободе. *** Каждому человеку суждено когда-то сделать шаг, отделяющий его от отца, от матери, от учителей; каждому суждено когда-то почувствовать суровость одиночества, хотя большинство людей не выносят её и вскоре прячутся за чьей-то спиной… От своих родителей, от их мира. Ким Тэхён не оторвался в жестокой борьбе, а отдалялся от них медленно и почти незаметно. Он не сожалел об этом. Хотя это часто доставляло ему горькие часы дома, до сердца это не доходило. Выдержать можно было, только выплёскивая свой гнев на других. Он держался на одном дыхании. Родители от него ничего толком и не ожидали. Хотя нет, ожидали только его смерти — когда же всё-таки Тэхён сумеет оставить их в покое? Как-никак сын «без талантов» никому не сдался. Из-за многочисленных драк на районе, из-за выпитого алкоголя и принимаемых веществ порой он совсем забывался. Поэтому скорейшего ухода в сущий ад родители заметят скоро. *** Чонгук бредёт по ночной улице, в надежде никого не встретить. Особенно уличных парней, которые готовы в лицо въебать за недовольное ебало. Всё-таки уже на себе это ощущал. Особенно от местного антагониста — Тэхёна… или Тэ, да хуй его знает. Главное, чтобы в его поле зрения не попасть, чтобы не получить фингал в глаз. Особенно будет стыдно перед родителями, не то чтобы их это волновало, но перед отцом нельзя показываться тряпкой, иначе появится фингал уже на втором глазу. И блять, конечно же, нужно пересечься взглядом с самим Тэ, без этого никак. Возле подъезда, как всегда. Было тупо надеяться, зная, что брюнет ошивается только в этих переулках. Пытаясь незаметно пройти мимо, сразу же слышится свист. Тот самый, заученный наизусть, тот самый, который так и говорит о несчастье Чона. — Слышь, блять, черноволосый, — доносится из уст Кима. Сквозь стиснутые зубы Чонгук бормочет: «сука». У него явная проблема с запоминанием имён, как и у самого Чона. Подходя ближе, он осматривает брюнета с ног до головы. Один и тот же вид: ветровка адидас, широкие штаны и растрёпанные волосы. Палец уже занят сигаретой, а губы сухие и искусанные до крови. — С хуяли ты мне такой взгляд кидаешь? — хрипло произносит Тэхён, пронзая своим гневным взглядом. — А с хуяли я не должен? Рука уже тянется обхватить шею, но Чон реагирует, отталкиваясь в сторону, на что получает удар в живот вместе со словами: — Выёбываться перед другими будешь. Он срывается только на тех, кто не по понятиям живёт. А ещё срывается на Чона за его косые взгляды, а почему нет? Он ведь отличная жертва и груша для битья, на которого отыгрываться надо. Кидает окурок вниз и растаптывает его своей ногой. Кулак уже сжимается, готовый нанести удар. — Да блять, Тэхён, уймись уже. Это мой обычный взгляд, или тебе снова нужна причина для моего избиения? — Её и нет. Ты же неженка, которого сначала нужно уебать, а после сделать своей игрушкой. Заебал. — Чего один-то? Друзья бросили? — решает ответку кинуть Чон, даже не подумав. — А тебя ебёт? — щёку изнутри кусает, пытаясь сдержаться, глаза так и разбегаются по лицу парня напротив. Ким, кажется, больше беспокоится о соседях, которые спят, нежели о синяках, всё ещё красовавшихся на лице Чонгука от прошлой ночи. — А меня ебёт, — хмыкая и дальше доводя Кима до неприязни. Провоцирует он метко, всё-таки удовольствие видеть его раздражающимся. Видеть, как его доводят до непривычного состояния. Но вместо обычного удара Чонгук получает только удушение. Тэхён его душит из последних сил. «Как он, наверное, мечтал сделать ещё с нашей первой встречи». *** Через 30 минут это всё, слава богу, закончилось. Чонгук разлёгся на лавочке, весь избитый и весь в синяках. Киму сразу же наскучивает, поэтому он усаживается рядом, доставая пачку сигарет. — Бля, двигайся, — хрипло и нервно говорит Тэхён. Курение всё-таки его потихоньку убивает. Чон наконец-то меняет положение на сидячее, пялясь на него сбоку. — Не смотри, и так тошно, — даже не поднимая взгляда, произносит сухо. Зажигалка не сжигает сигарету, поэтому, устало вздыхая, он медленно спрашивает: — У тебя есть зажигалка? Ну типа, та, что создаёт огонь… или по вашему «умному» языку воспламеняет газ. Чонгук глаза закатывает, мол, не отсталый я. — Нету, я не курю. И с какого хера ты меня базовым вещам учишь? — Я твоей мамке скоро расскажу, как ты матами меня покрываешь. — Нахуй иди. — Ай-ай, нельзя же материться. Непослушный мальчик. Ким, вроде-как, не плохой парень, но характер ебучий. А ещё он проблемы решает, только кулаками размахивая, но так он выражает свою слабость. «Сильные люди — это не те, кто кулаки пускает, а те, кто это терпят», — каждый раз повторял про себя Чонгук, пытаясь оправдать этого брюнета. Чон понимает и даже его жалеет. Тэ живёт ненастоящей жизнью. Он всегда пытается угодить кому-то. Будь это семье или районским. В какой-то степени они с ним похожи. Если бы у Чонгука был выбор: получать ремнём от отца или встречаться лицом с кулаками Тэхёна, то, не раздумывая, Чон выбрал бы второе.