Нерданель

Нерданель стояла у окна, глядя на то, как сумерки медленно заливают комнату. После долгих веков тишины Амана и хаоса их новой реальности, этот разговор наедине был неизбежен. А вот Феанаро к этому разговору был не готов. — Ну, я догадывалась, чего ожидать, выходя за сына единственного в Арде эльфа-двоеженца, — произнесла она, не оборачиваясь. Голос её, спокойный и глубокий, казалось, впитывался в камни стен. — Но... Мелькор? Феанаро сидел в тени, и только отблеск камина играл на его скулах. Он привык сражаться с Валар и «гранить» Врага, но перед тихой правдой жены чувствовал себя безоружным. — Тысячи лет, Феанаро! — продолжала она, повернувшись к нему. — Пока мы в Амане оплакивали ваши тени... — Она сделала шаг вперед, изучая лицо мужа. — Я видела его сегодня. Тень былого величия. Но ты... ты потратил на него больше времени, чем на воспитание всех наших сыновей.Ты вложил в его «огранку» больше страсти, чем во все свои камни вместе взятые. И теперь я думаю: а осталось ли в тебе место для чего-то еще? Смеяться ли мне над нелепостью вашей пары — или ревновать тебя к той бездне, которую вы с ним обрели вдвоем? Феанаро смотрел на неё, и пламя в его глазах, обычно беспощадное, на мгновение дрогнуло. — Я здесь не затем, чтобы насмехаться, — тихо произнесла Нерданель, сокращая расстояние между ними. — Я приехала, потому что соскучилась по тебе. — Она остановилась совсем рядом, положив руку ему на плечо, и Феанаро почувствовал тепло её ладони. — И еще я хочу дочерей, — Нерданель посмотрела ему прямо в глаза с той прямотой, которая всегда его обезоруживала. — Сыновей у нас... достаточно. Пора принести в этот мир что-то еще, кроме твоей ярости и их верности. Феанаро судорожно выдохнул. Мысль о дочерях, о новой жизни, которая не будет связана с Клятвой или кровью Альквалондэ, ослепила его сильнее, чем свет Сильмариллов. Но тяжесть ситуации никуда не делась. — Он не уйдет, Нерданель, — глухо произнес Феанаро. — И я не могу его отпустить. — Я знаю, — кивнула она, и в её улыбке мелькнула тень той самой мудрости, за которую её прозвали Мудрой. — Никто не собирается уходить в закат. Ни я, ни он. Значит, нам придется делить это пространство. Ты ведь мастер, Феанаро. Вот и придумай, как совместить в одном доме законную жену, желающую дочерей, и падшего бога, который считает тебя своим единственным смыслом. Она убрала прядь волос с его лба. — Твой отец не справился с последствиями двоеженства, — продолжала она. — Но ты ведь всегда считал себя талантливее отца. Вот и докажи. Стань тем, в чьей жизни хватит места и для моего света — и для той тьмы, которую ты приручил.