Купленный.

————— Невер тогда купил его от скуки. Был вечер, он возвращался с переговоров, и его водитель предложил заехать на закрытую лабораторию. — Там новый эксперимент, — сказал он. — Говорят, уникальный. И матку вшили, хотят сделать инкубатора. Невер согласился из любопытства. Скиннер сидел в стеклянной клетке, поджав колени к груди. Белые волчьи уши торчали из спутанных темноватых волос, хвост пушистый, белый, лежал на полу, безжизненный. Он поднял глаза, когда Невер вошёл. Зелёные — усталые, пустые. — Тот самый? — спросил Невер у директора лаборатории. — Он самый. Первый зародыш не прижился, погиб. Готовим второй заход. — Сколько? — Дорого. Но для вас... — Забираю, — перебил Невер. — Оформляйте. Скиннер не поверил сначала. Думал, что это шутка. Но когда его вывели из клетки, надели на шею ошейник, отпустив с богатым мужчиной. Скиннер понял — всё серьёзно. Невер потом снял ошейник со Скиннера уже в машине и выбросил в окно. — Ты зачем меня купил? — спросил он в машине. — От скуки, — ответил Невер. — И чтобы тебя не резали. Скиннер замолчал. Дом у Невера был большой. Скиннеру выделили комнату на втором этаже, но он почти всегда был внизу. Ходил по дому, трогал стены, смотрел в окна. Невер ему почти ничего не запрещал. — Ты можешь уйти, — сказал он однажды. — Я не держу. — Куда? — спросил Скиннер. — В лабораторию? На улицу, где меня поймают и вернут обратно? Скиннер предпочел остаться у Невера, чем рисковать снова стать инкубатором для ученых. Он привык к Неверу. К его молчанию, к его редким фразам, к тому, что он никогда не трогал его без спроса. Невер не лез к нему, не пытался потрогать уши или хвост — как все остальные. :Ну крч, через пол года, мне лень расписывать, ага.: Невер вернулся домой поздно вечером, усталый, злой. Скинул куртку в прихожей, прошёл на кухню и замер. Скиннер стоял у плиты, на которой что-то шипело в кастрюле. На нём была только длинная футболка, чуть ниже бедер. Белые волчьи уши торчали из волос, хвост мягко покачивался из стороны в сторону. — Что ты делаешь? — спросил Невер. — Ужин готовлю, — ответил Скиннер, не оборачиваясь. — Ты голодный? — Я про одежду. — А, — Скиннер наконец повернулся. На его губах играла странная, непривычная улыбка. — Я бы и футболку не одел. — С ума сошёл? — Неа, — Скиннер покачал головой. Хвост метнулся влево, вправо. — У меня течка началась. Невер замер. — Что? — Течка, — повторил Скиннер, делая шаг к нему. — Мне нужен альфа. Который сделает мне ребёнка. Он подошёл почти вплотную, задрал подбородок, заглянул в глаза Неверу. Белые уши прижались к голове, хвост обвил ногу Невера. — Я хочу, чтобы это был ты, — сказал Скиннер. — Я? — переспросил Невер. — Ага, — Скиннер кивнул. — Я хочу родить от тебя. Пожалуйста... Невер хотел сказать «нет». Хотел отступить, придумать причину, уйти в душ, в спортзал, куда угодно лишь бы не смотреть в эти зелёные глаза, в которых сейчас горело желание. Но Скиннер прижался к нему всем телом, тёплый, мягкий, пахнущий лесом и чем-то сладким, и Невер сдался. — Ты уверен? — спросил он в последний раз. — Более чем, — выдохнул Скиннер. — Пожалуйста, не заставляй меня просить ещё раз. Мне и так стыдно. Невер усмехнулся. Подхватил Скиннера за бёдра, тот пискнул от неожиданности, и усадил на обеденный стол. Футболка задралась, открывая бледные ноги, хвост заметался, ударяя по столешнице. — Дразниться будешь? — спросил Невер, проводя пальцами по внутренней стороне бедра. — А ты будешь тянуть? — ответил Скиннер вопросом на вопрос. — Немного, — Невер наклонился, поцеловал его в шею, чувствуя, как бьётся пульс. — Чтобы ты запомнил. Скиннер застонал сквозь зубы. — Не надо запоминать, — прошептал он. — Я и так никуда не денусь. Невер поднял голову, посмотрел ему в глаза. — Точно? Или опять шутки шутишь? — Точно, — ответил Скиннер. — Я твой. С того дня, как ты меня купил Невер не ответил. Он просто стянул с него футболку, развёл ноги и вошёл — медленно, глубоко, так, чтобы Скиннер чувствовал каждое движение. — Да, — выдохнул Скиннер. — Да, да, да... Он вцепился в плечи Невера, царапая ткань рубашки, и двигался навстречу, подстраиваясь под ритм. Хвост обвил талию Невера, уши прижались к голове. Он был полностью открыт, полностью уязвим, полностью его. — Невер..— прошептал он. — Что? — Я люблю тебя... Невер замер на секунду. Потом его движения стали жёстче, глубже. — Знаю, — ответил он. — Я тоже. Скиннер кончил первым — с криком, с дрожью, сжимаясь вокруг Невера. Невер последовал за ним, оставляя внутри своё семя. Они лежали на столе, переплетённые, тяжело дыша. Скиннер гладил Невера по спине, хвост медленно покачивался. — Спасибо, — сказал он. — За что? — Что... — Спи, я отнесу тебя в комнату, — перебил Невер. — Завтра будет новый день. — С ребёнком? — Скиннер улыбнулся. — Посмотрим. — Скиннер проснулся раньше Невера. Он сидел на кровати, прижав руки к животу, и чувствовал там, внутри, что-то было. Маленькое. Тёплое. Живое. — Невер, — позвал он. Невер открыл глаза. Посмотрел на него, на белые уши, на темноватые волосы, на руки, прижатые к животу. — Что? — спросил он. — Я беременен, — сказал Скиннер. — Я чувствую. Невер молчал. Секунду. Другую. Третью. Потом его губы дрогнули — не улыбка, но что-то близкое. — Уверен? — спросил он. — Уверен, — кивнул Скиннер. — Я чувствую, говорю же! Невер сел на кровати, потянулся к нему, положил ладонь поверх его рук. — Я рад, — сказал он. — Очень. — А почему не улыбаешься? — Не умею, — признался Невер. — Но я рад. Правда. Скиннер улыбнулся. Прижался щекой к его плечу, закрыл глаза. Хвост обвил руку Невера, белые уши расслабились. Скиннер был счастлив. Через девять месяцев родился человеческий мальчик, с зелёными глазами, как у Скиннера, и чёрными волосами, как у Невера. — Он похож на тебя, — сказал Невер, держа сына на руках. — У него твой нос, — ответил Скиннер, устало улыбаясь. — Зато глаза — твои. Скиннер посмотрел на сына, потом на Невера. Невер наклонился, поцеловал его в лоб. А потом малыш заплакал, и они оба забыли обо всём, кроме него.