Последствия комы

После той ночи Сухо стал другим. Нет, он по-прежнему был назойливым, тёплым и бесцеремонным, но в его прикосновениях появилась какая-то новая, пугающая своей глубиной нежность. Он словно боялся, что Шиын исчезнет, растворится в воздухе, если он ослабит хватку. Шиын замечал это. Как Сухо теперь не просто чмокал его в щёку, а задерживал губы на секунду дольше, словно пробовал на вкус. Как его пальцы переплетались с пальцами Шиына, когда они сидели рядом за столом, и не отпускали. Как он мог ни с того ни с сего погладить его по спине, проходя мимо, или поправить прядь волос, упавшую на лоб. — Сухо, — однажды сказал Шиын, когда они сидели на его кровати и делали домашнее задание. Сухо в очередной раз положил голову ему на плечо. — Ты как собака. — Гав, — совершенно серьёзно ответил Сухо и потерся носом о его шею. — Твоя собака. Самая преданная. Шиын промолчал. Но уши… его уши, всегда такие бледные, вдруг налились едва заметным розовым. Сухо это увидел. А однажды, когда Шиын чихнул, уткнувшись в учебник, Сухо тут же накрыл его своей любимой ветровкой, той самой с красно-чёрной расцветкой, которую Шиын уже очень хорошо знал, и прошептал на ухо: — Не заболей Шиыни, а то придется тебя в кроватку уложить, сопельки вытереть, сказку рассказать… а потом... Он не договорил. Просто многозначительно замолчал, глядя на Шиына с прищуром. Шиын замер. Розовый цвет с ушей стремительно перекинулся на щёки. — Что — потом? — спросил он тихо, и в голосе его послышалась хрипотца. — Потом? — Сухо наклонился ближе, почти касаясь губами его уха. — Потом бы поцеловал в носик, чтобы быстрее выздоравливал. А ты что подумал? Шиын резко отвернулся к учебнику, делая вид, что читает. Но Сухо видел, как дрогнули его ресницы, как он кусает губу, пытаясь скрыть смущение. «Прогресс», — довольно отметил про себя Сухо. *** В пятницу вечером в дверь Шиына ломились всем скопом. — Открывай, Шиын-а! — голос Хумина разносился по подъезду громче сирены. — Мы знаем, что ты дома! У нас пиво и вкусняшки! Шиын открыл с таким видом, будто они собирались не пиво пить, а вынести из квартиры всё ценное. За плечом Хумина маячил вечно смущённый и мелкий Джунтэ, а с ним и ХенТэк, который тащил пакет с закуской. Ребята зашли в квартиру к Шиыну и Хумин тут же заметил Сухо. — О, Сухо уже тут как тут! Сухо и правда сидел на полу в гостиной, разложив вокруг себя подушки и пледы. Он пришёл за час до всех, помог Шиыну прибраться, сварил кофе и теперь чувствовал себя почти хозяином. — Проходите, — махнул он рукой. — Располагайтесь. Хозяин квартиры разрешил. — Я ничего не разрешал, — буркнул Шиын, но в его голосе не было злости. Только привычная усталая покорность. Через полчаса все сидели на полу, окружённые закусками, бутылками и чипсами. Хумин, который успел выпить больше всех, предложил: — А давайте в «Правду или действие»? По-честному! — В это играют в средней школе, — фыркнул Шиын. — Вот именно! Чтобы вспомнить, каково это — быть молодыми и тупыми! — Хумин уже крутил пустую бутылку. — Давай, Шиын, не будь занудой. Или ты боишься, что узнаем твои грязные секретики? Шиын посмотрел на него долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на Сухо, который смотрел на него с такой обезоруживающей нежностью, что отказаться было просто невозможно. — Ладно, — выдохнул он. Игра пошла бойко. ХёнТэк выбирал действия и Хумин заставил его танцевать под отвратительный поп-хит, а потом сам признался, что однажды уснул на уроке и упал со стула. Джунтэ краснел, когда ему доставалась «правда», и тихо бормотал, что его идеал — это кто-то умный и добрый, а сам при этом украдкой поглядывал на Хентэка, который этого даже не замечал. Бутылка завертелась снова и указала на Сухо. — Сухо! — Хумин потер руки. — Правда или действие? — Правда, — Сухо откинулся на подушку, чувствуя себя расслабленно. — Ооо, — Хумин потер руки. — Вопрос от Джунтэ! Давай, Джунтэ, не подведи! Джунтэ смутился, но потом, набравшись смелости, неожиданно для самого себя спросил: — Сухо.… а о ком ты думаешь, когда… ну… когда занимаешься… сам с собой? Повисла тишина. ХенТэк поперхнулся соком. Хумин замер с открытым ртом. Шиын, сидевший напротив Сухо, округлил глаза и опустил взгляд в пол. Сухо почувствовал, как сердце пропустило удар. Вопрос был невинным для такой игры, но ответ… ответ мог всё изменить. Он поднял глаза на Шиына. Тот сидел, обхватив колени руками, и смотрел куда-то в сторону, но краешек уха, выглядывающий из-за волос, снова розовел. Сухо молча взял бутылку пива и сделал большой глоток. — Я пас, — сказал он хрипло. — Пью. — Ооо, да тут целая драма! — присвистнул Хумин, но развивать тему не стал. Шиын на секунду поднял глаза и встретился взглядом с Сухо. В этом взгляде было столько всего, что Сухо показалось — ещё немного, и он не выдержит, схватит его в охапку и никуда не отпустит. Игра продолжилась. Хентэк признался, что его никогда так не умиляли парни, как умиляет ДжунТэ, когда тот неловко улыбается и поправляет очки. — Ты похож на маленького совёнка, — сказал он совершенно серьёзно. — Хочется затискать. ДжунТэ залился краской , но улыбнулся — счастливо и смущённо. Хумин хлопнул его по плечу, и они чокнулись своими банками. Очередь дошла до Шиына. Бутылка указала на него, и Хентэк уже изрядно захмелевший, задал вопрос: — Шиын-а скажи честно, кого ты любишь больше всего в этой комнате? Шиын замер. Он смотрел на бутылку, на разбросанные чипсы, на свои руки. Тишина тянулась бесконечно долго. — Сухо, — сказал он. Тихо, но отчётливо. Никто не засмеялся. Хентэк только кивнул с видом «а то мы не знали». Хумин понимающе улыбнулся. ДжунТэ захлопал глазами, явно не до конца осознавая глубину момента. А Сухо… Сухо смотрел на Шиына так, будто тот подарил ему всё небо сразу. В его глазах плескалась такая отчаянная нежность, такая болезненная благодарность, что всем на миг показалось — он сейчас заплачет. — Мы и не сомневались, — тихо сказал Хумин, чтобы разрядить обстановку. Шиын спрятал лицо в коленях, прячась от этого взгляда. Игра катилась дальше. Хентэк и Сухо рассказывал какие-то байки, Хумин подливал всем пиво, ДжунТэ хихикал над глупостями и дёргал с собой Шиына. Но напряжение между Сухо и Шиыном висело в воздухе, густое и сладкое, как мёд. Бутылка завертелась снова. И снова указала на Шиына. — Шиын-а, — голос Сухо был мягким, но в нём звенела сталь. Все затихли. — Вопрос от меня. Шиын поднял голову. Их взгляды встретились. — О ком ты думаешь, когда делаешь это сам с собой? Воздух в комнате стал вязким. Хентэка перестал жевать. Хумин замер с бутылкой у губ. Джунтэ смотрел то на одного, то на другого, понимая, почему вдруг стало так тихо. Шиын сглотнул. Его кадык дёрнулся. Пухлые губы приоткрылись, и он их тут же закусил — сильно, до белизны. Глаза заметались, ища спасения, но спасаться было некуда. Он снова посмотрел на Сухо — и отвёл взгляд. — Я… — голос дрогнул. — Я таким… не занимаюсь. — Врёшь, — тихо сказал Сухо. Без злости, без насмешки. Просто констатируя факт. Шиын снова посмотрел на него. В его глазах плескалась паника, смешанная с чем-то тёплым и отчаянным. Он медленно, не отрывая взгляда от Сухо, потянулся к своей бутылке. Поднёс к губам. Сделал глоток. И ещё один. Не проронив ни слова, он признал всё. Тишина взорвалась. — Вау, — выдохнул Хумин— Это было… горячо. — Я ничего не понимаю, но мне кажется, я должен извиниться и уйти, — пробормотал ДжунТэ — Сиди, — ХенТэк положил руку ему на плечо. Сухо не сводил взгляда с Шиына. Тот допил бутылку и поставил её на стол, всё ещё глядя куда-то в сторону. Его уши горели алым. — Шиын-а, — позвал Сухо. Шиын не ответил. — Шиын-а, посмотри на меня. Медленно, будто через силу, Шиын поднял глаза. В них стояли слёзы? Нет, просто блеск. Или показалось? Сухо улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой у Шиына внутри всё переворачивалось. — Спасибо, — одними губами сказал Сухо. Шиын не понял, за что. Или понял. Но кивнул. А вечер продолжался. Хентэк рассказывал анекдоты, Хумин подливал всем чай, потому что пиво закончилось, ДжунТэ задремал, уткнувшись в плечо Хентэка. А Сухо и Шиын сидели рядом, касаясь друг друга плечами, и молчали. Но в этом молчании было больше правды, чем в любом ответе.